Уроки жестокости

Лили Рокс
Уроки жестокости

Пролог

Я лежу на кровати и вдыхаю запах свежевыстиранной простыни. Мои руки связаны над головой, но меня не смущает это. Я знаю, ради чего я терплю все это и знаю, ради кого страдаю.

Он тщательно натирает моё тело густым раствором соли, и по моему телу пробегает дрожь, иногда мне кажется, что это самые страшный момент в моей жизни. Это томительное ожидание и неведение, что он будет делать со мной на этот раз… Что придет ему в голову?

Никогда в жизни до этого, мне не было так страшно. Слезы катятся по щекам, волосы разметались по простыни, иногда мне хочется крикнуть “Стоп” и просто уйти! И никогда больше не возвращаться. И клянусь, я уже пыталась это сделать! Я пыталась избавиться от этого наваждения, но все мои попытки были тщетны. Моя душа принадлежит ему, как и моё тело… И без него, мне не нужно ничего…

Помню, когда он впервые связал меня. Тогда в приступе паники я начала брыкаться, царапаться и кусаться. Он просто занес руку и сильно ударил меня по лицу. Этот удар ошеломил меня и остановил все сопротивления. Щека горела от боли, что взорвалась в голове, стиснув виски в своих сетях.

И сейчас я чувствую тоже самое, как и тогда, когда впервые испытала на себе его страсть. Я просто лежала под ним, ощущая полную безысходность. Слишком слабая, и слишком зависимая от него, я не могла вырваться из его крепких рук.

Почему же я снова и снова оказываюсь здесь? Я не могу ответить на этот вопрос. Я просто понимаю, что мой внутренний мир – это Он. Без него − меня нет, я ничто!

Кроме его сосредоточенных глаз, для меня ничего не существует. Он − моё божество. Он медленно водит куском льда по моим соскам и его рука скользит вниз, нестерпимая агония охватывает все моё тело и мне хочется кричать!

Мне хочется кричать от этого фантастического смешанного чувства: боли, стыда, кайфа и адреналина! Я до жути боюсь его следующего шага, но я получаю удовольствие от прикосновения его нежных и сильных рук. Я готова терпеть его пытки до бесконечности. Мне плевать, что он использует меня, чтобы воплотить в реальность свои садистские мечты. Без него − я не хочу жить. Моё тело я отдаю ему на заклание, и я делаю это каждый раз, напоминая себе в самые сложные минуты, что я пошла на это добровольно.

Он настоящий дьявол, он − мой наркотик! Моя мучительно-сладкая боль… Моё счастье и моя погибель…

Раствор соли неприятно стягивает кожу, но это ерунда в сравнении с тем, что происходит, когда он начинает пороть меня розгами. Каждый удар отражается в моем сознании адской вспышкой и разрывает его на куски, разнося отголоски боли по всему телу. Он делает это всегда медленно. Ему нравится наслаждаться всем процессом от самого момента удара и до той секунды, когда мои стоны окончательно стихнут.

Соль, въедается в мои раны, где кожа предательски рассекается, не выдерживая экзекуцию, и тогда я по-настоящему жалею, что переступила порог этого дома. Это долгая и мучительная пытка сводит с ума. В эти моменты я готова умереть! Я ненавижу его и ненавижу себя, ненавижу свою зависимость от него и еще больше – его зависимость от моих страданий.

Не знаю, что со мной происходит, но когда его холодные пальцы гладят моё разгоряченное и рассеченное тело, я испытываю какое-то странное облегчение и даже… наслаждение. Он смотрит в мои глаза и в них я читаю что-то большее, чем просто страсть и похоть. Я вижу еще и восхищение моей стойкостью и благодарность за то, что продолжаю любить, его несмотря ни на что.

Может быть, мне это кажется, может быть, я просто хочу так видеть. Но это моя жизнь и мой новый мир, в который меня затянуло, словно в трясину, и я уже не могу выбраться.

Он хочет, чтобы я носила ошейник. Это красивое украшение с шипами, которое он заказал для меня в готическом магазине, я с радостью одеваю и ношу его. Снимаю только когда иду в ванную. Я даже сплю в нем. Мои родные против моего нового стиля в одежде и мама очень боится, что я сделаю тату или пирсинг. Иногда мне кажется, что это ее самый главный страх в жизни.

Порой удивляюсь, о чем переживают люди? Думают о всякой ерунде, не видя главного в жизни: того, ради чего мы живем! Наши чувства, наши эмоции, возможности нашего тела…

Боже, как холодно! Одно из его любимых развлечений, это игры со льдом. После порки моё тело так полыхает, что прикосновение столь холодного предмета, кажется вдвойне ошеломляющим.

Он начинает водить льдом по моим губам, по шее, затем аккуратно и медленно ведет кусочек льда по изгибам моего тела вниз. Я тяжело дышу, всхлипывая, и отчаянно пытаюсь сдерживаться из последних сил, чтобы не кричать.

Лед тая, оставляет влажную тоненькую дорожку, которая стекает вниз к моему животу, остановившись на пупке. И как только мой мучитель льдом доходит до пупка, я начинаю стонать еще сильнее, вскрикивая так, словно первые волны неги заставляют содрогнуться моё тело, и как только кусочек льда продолжает исследование моего тела ниже пупка, я уже не в силах сдерживать себя. Я начинаю умолять его прекратить эту мучительную пытку. Но я знаю, если я смогу выдержать все и не сломаться, то меня ждет награда в виде его благорасположения и ласковых рук, которые будут смывать с меня солёную кровь, смешанную с его спермой и слюной.


Трудности обучения

«В мире нет ничего совершенно ошибочного – даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время».

Пауло Коэльо

Медленно и неуверенно синяя линия вырисовывается на девственно чистом тетрадном листе. Буква за буквой, слово за словом медленно появляются, будто бы ниоткуда, всем своим существом показывая неуверенность того, кто это пишет, то есть меня.

Я знаю, что за моей спиной стоит он и, нависнув, будто дамоклов меч, ждет момента, когда его нелепая ученица допустит еще одну непозволительную ошибку. Самое печальное в таких моментах, что мы оба знаем, в следующей строке я обязательно допущу ошибку.

Но в этом нет ничего удивительного… По крайней мере, не для меня… Как я могу думать об очередной фазе становления личности, если из головы у меня не выходит его образ? Точеная фигура и величественный стан, бледное лицо и пушистые, так неподходящие мужчине, ресницы… А этот взгляд серых глаз?

Я ощущаю что-то невообразимое! Будто меня пробивает тысячами осколков, а я даже не могу пошевелиться, мысленно моля о пощаде своего трепещущего сердца. Неожиданно, его указательный палец пробивается сквозь толщину моих романтических раздумий и будто хлыстом ударяет по ни в чем не повинной тетради.

− Виктория, ну опять двадцать пять! Посмотри, посмотри внимательно, что ты пишешь?

Да когда же он поймет, что на его уроках я думаю вовсе не об обществознании, а о нём! Кидаю бессмысленный взгляд на тетрадь, пытаясь понять, где же меня подвела чернильная линия, но тщетно, мысли по прежнему устранены к нему. Несколько секунд смотрю на его ладонь, постепенно перевожу взгляд на руку, поднимаюсь к плечу и наконец, лицо. Лицо ангела, взгляд хищника. Никогда бы не подумала, что обычные очки могут так украшать человека. Это вовсе не тот мальчишка, которого все злобно называли очкариком…

Это молодой, уверенный в себе самец, знающий себе цену и не позволяющий никому усомниться в собственном величии и авторитетности. В его взгляде причудливо переплетаются интерес, строгость и полное отчуждение.

Как жаль, что видимся мы всего-то три раза в неделю, по одному крохотному, ничтожному часу в день. И снова тетрадь, непонятные тексты и несуразные фразы, написанные дрожащей рукой. В который раз пытаюсь понять, где я допустила ошибку, в тайне надеясь повторить те секунды, в которые удалось лицезреть профиль моего недосягаемого ангела. Так близко и так далеко одновременно.

– Обществознание – это наука, объясняющая сущность человека, его подсознание и возможные действия… – постоянно делаю паузы, пытаясь сконцентрироваться на тексте. Знаю, что он может спросить тот или иной термин из нашей темы.

– Прекрасно, девочка, продолжай. – Кивает он и довольно улыбается.

Улыбка ангела – что может быть прекраснее подобного зрелища? Его улыбка для меня – это награда и наказание одновременно. Когда я вижу этот шедевр, я не могу думать ни о чем, кроме него. Мысли мои улетают дальше космоса, и рассыпаются там тысячами горящих искр, в страхе того, что он сможет их поймать. Поймать и поддать справедливому суду, ставя на кон их право на существование.

Он в идеале знает такие науки, как обществознание и философия. Я же – не понимаю ничего! Ровным счетом – ничего. Всего лишь заученные наизусть фразы и понятия, смысл которых не могу проговорить даже в мыслях. Как часто он, слегка отворачиваясь от меня и пряча скромную улыбку, поправляет меня в том или ином изречении, тщетно пытаясь вложить в мою голову, хоть какой-то смысл сказанного текста.

Иногда, начиная пояснения и помогая себе различными жестами, он задевает мои колени руками… Боги, моментом потеют руки, а ноги становятся ватными. Хороши, что в эти моменты я сижу и он не может видеть моей дрожи. Хотя, как знать, может вытирание потных ладоней о джинсы и не такая уж незаметная процедура?

Время подошло к концу. Он снимает очки и нервно протирая стекла, прячет их в карман. В его уставших глазах я иногда замечаю выражение отчаяния. Я – его самая безнадежная ученица, безнадежная настолько, что хочется сесть на пол и просто зарыдать, обхватив себя руками. Долго и громко. После чего приходит еще и осознание того, что безнадежна я не только в обучении, но и в привязанности к своему учителю. Крепко и навсегда.

– Я хочу прикоснуться к тебе… – нет, я не могу быть настолько глупа, чтобы сказать такое вслух.

– Виктория, я не ослышался? Повтори, что ты сказала? – удивленно смотрит на меня. Достает очки, одевает и смотрит еще более удивленно. От его внимания становится не по себе, неужели он все понял?

 

– Простите, Дмитрий! Я имела в виду вовсе не то что я сказала. Неважно.

Моментально сгребаю учебники и письменные принадлежности со стола, не глядя, кидаю их в сумку и тороплюсь к выходу. Ну а он, как всегда, провожает меня до двери, терпеливо и безмолвно ожидая, пока я натяну курточку, обуюсь и расправлю плечи. Скорее всего, поступить иначе ему не позволяет воспитание, ведь я не только его ученица, но и гостья, а с гостями по-другому не принято. А вдруг, все это не просто обыденные приемы вежливости и гостеприимства? Вдруг он провожает меня, пытаясь определить подходящий момент для прикосновения или неожиданного поцелуя? Ооо… Прочь, надо гнать подобные мысли прочь, иначе до добра они меня не доведут.

Крутая лестница осталась позади и можно спокойно сделать первый вздох, вздох свободы без него. На улице весна, кругом счастливые лица и улыбающиеся парочки. Меня же, вместо вечерних прогулок ожидают выпускные экзамены. Чуть больше месяца и Виктория получит выпускной билет во взрослую жизнь, такую свободную и неожиданную, такую манящую и в то же время, устрашающую.

Впереди месяц, надо подтягивать знания по необходимым предметам, а я же вскоре и алфавит забуду, не то что заумные высказывания и скучные параграфы. На уме только он. Он и больше ничего… Почему и за что жизнь так жестоко наказывает меня в такие молодые годы? Может и правду говорят, что мы платим за грехи умерших родственников? Тогда понятно, чем я заслужила такие испытания воли, разума и сердца одновременно.



Несколько месяцев назад

Началось время снегопадов, еще несколько дней назад снег выглядел, как мелкие колючие крошки, сегодня же начали падать огромные, пушистые белые хлопья. Когда ты смотришь на такие хлопья сквозь свет фонаря, тебе кажется, что ты улетаешь в нирвану и мысли твои, отправляются вслед за тобой.

Я возвращалась домой с тренировки, спрятав руки в карманы, я предпочла поторопиться. Я очень любила гулять по ночному городу, а воспоминания о недавней тренировке дарили только приятное ощущение, тем не менее, дома меня ждало много дел.

Наверное, у многих возникает резонный вопрос при виде моего хрупкого тела: что я делаю на тренировках по Айкидо?

Не могу сказать точно… Наверное, мне приятно, что я в группе единственная девочка среди парней, и я испытываю какое-то странное наслаждение, когда во время отработки приемов, меня зажимают сильными руками и я не имею возможности даже пошевелиться.

Открыв дверь, я быстренько скинула кроссовки, кинула сумку на пороге и побежала на кухню. Дома так приятно пахло домашней выпечкой, что удержаться от такого опрометчивого шага не было возможности. Это моя мама. Она на самом деле, потрясающе печет!

Заскочив на кухню, я тут же полезла в духовку, хотя знаю, что мама этого не любит и осуждает, но поделать с собой я ничего не могу. Открыв дверцу, я тут же достаю одну из булочек, вдыхаю ее аромат… Она горячая и хрустящая! Ее не то, что невозможно есть, ее даже в руках тяжело держать! Но я не уступаю, продолжая торопливо пытаться запихнуть кусочек ароматные сдобы себе в рот. Мама, смотря на это, пытается сделать строгий взгляд, но это у нее не получается.

– Привет, родная моя, – мама, как всегда, приподнимается и пытается поцеловать меня в щеку. Ну, традиция у нее такая.

Копна ее темных волос затянута в небрежный пучок на затылке. На лице, как всегда, яркий румянец и легкая улыбка. Стоит такая смешная: любимый домашний костюм, с нелепой леопардовой расцветкой, поверх костюма натянут кухонный фартук, а в руках маячит зеленая рукавичка для духовки. Смешная.

– Вика, ну ты хоть расскажи как у тебя дела? А то все торопишься куда-то, бегаешь, на родную мать времени не хватает. – Укоризненно смотрит на меня родительница. Ну что тут скажешь? Как обычно, кидаю ей привычную фразу.

– Все хорошо, мам, ну правда! – и тут же торопливо разворачиваюсь и вприпрыжку направляюсь в ванную, по пути пытаясь запихнуть в себя последний кусочек сдобы. И конечно же, не успев заскочить в ванную, натыкаюсь на Ромку.

– Ну-с, сестренка, докладывай обстановку. Живо! Контрольная по математике? Сочинение по литературе, а? И напоследок моё любимое, как поживает обществознание?

Ромка – мой старший брат. И тот факт, что я все же успела заскочить в ванную и быстренько включить воду, сделав вид, что тщательно мою руки, пытаясь смыть с них все бактерии и микробы – меня не спас. Ромка появился на пороге моего убежище и красноречиво поднял бровь, не добрый знак. Пока все не выспросит, не отстанет. И ведь никак не отвяжешься от любопытного носа, ничего не сделаешь. Так и будет стоять на пороге и ждать, а сдвинуть эту гору накаченных мышц просто так не удаться. Придется рассказывать.

– Да, все нормально у меня, Ромка. Чего пристал? – Недовольно бурчу я под нос.

– Так сдала ты все предметы или все же просто «нормально»? – Продолжает ехидно интересоваться старший братец. С лица его не сползает гаденькая улыбочка, но в глазах все-таки читается волнение и тревога.

– Ну, я же уже сказала. У меня все нормально. Никаких проблем.

С тех пор, как наш папенька уехал в далекую и неизвестно на сколько затянувшуюся командировку, Рома почему-то решил, что обязан выполнять роль его роль. И лез бы он только в дела, связанные с моей учебой, так нет же, засунет нос во все, что со мной происходит. Надоел уже.

– Вика, опять одеваешься не по погоде? Хочешь, застудиться? Молодая девочка, и тебе еще рожать! Не забывай об этом. – Усердно проявляя заботу, посоветовал братец.

– Да уж, забудешь тут, когда тебе напоминают об этом каждые пять минут!

Рома по-братски потрепал меня по голове, спасибо, вся укладка испорчена навеки. Еще раз мочу руки и пытаюсь пригладить хоть что-нибудь.

На айкидо отрабатывали броски, я неудачно упала на кулаки и слегка повредила кожу. Это мелочи жизни, но как же неприятно щиплет руки от полученных ссадин!

Я уже полгода занимаюсь спортом. И хотя, на мой взгляд, это занятие никак не вяжется ни с моей внешностью, ни с поистине девчачьим нутром, но, когда-то так решил вездесущий Рома. Он посчитал, что умение защищать себя – это весьма полезное занятие даже для девушки и записал меня в ближайшую секцию, а моего мнения, собственно, никто и не спрашивал. Вот и хожу. Тренируюсь. Но я не жалуюсь. Нашла что-то положительное в этом и мне нравится посещать эти занятия…

Помню, как я впервые пришла на тренировку. Понравились плавные круговые движения, то, что все умело падали, хорошая атмосфера в зале.

Было лениво начинать ходить куда-то, но я стала посещать тренировки, слегка сделав над собой усилие.

Каждое занятие строилось по следующему принципу: у нас был наставник, который показывал какой-то приём, повторяя его три раза, все кланялись и начинали повторять то, что увидели. Да, кажется, что все просто, но ничего подобного! Только не для меня! Видимо в силу моей природной тупости, мне довольно сложно было сохранить в голове приём и тут же его повторить, хотя бы в общих чертах. В группе я до сих пор самая отсталая, но меня это уже не смущает. Мне нравится философия, которую несет это боевое учение и я успешно воплощаю в жизни многие его принципы.

Постепенно я научилась таким вещам, как хватательный рефлекс, падение расслабленно и умеючи. Постепенно и внимание перестало скакать, появилась хоть какая-то сосредоточенность. Это мне помогало в учебе в колледже. Ну а в целом, на мне практически отрабатывали все приемы остальные ребята. Со стороны это могло показаться странным, но что-то в этом есть такое, что тянет меня снова и снова испытать это странное чувство, когда ты боишься боли, но тянешься к ней.

Как бы там ни было, я благодарна брату, что сделал за меня этот выбор, сама бы я никогда не пошла бы на айкидо.

Приведя себя в порядок, я вернулась на кухню и могу спокойно поесть. Мама уже подготовила для меня тарелку наваристого борща и пару ломтиков хлеба. Усаживаюсь, в предвкушении момента, когда смогу спокойно залить в себя все содержимое тарелки. Что ни говори, а поесть я всегда любила.

– Викуля, мы тут с Ромой подумали и решили, что тебе надо походить к репетитору – нервно вздрагивая, озвучила мама свои мысли.

– Ма, ну к какому еще репетитору?! У меня же все и так нормально!

– Доча, я знаю. Но, тем не менее, подтянуть твои знания по обществознанию тебе не помешает. Не забывай, куда ты собралась поступать. Этот предмет очень важен для твоего будущего обучения. – Уже более решительно продолжила мама излагать свои мысли.

– Маам… – Ну хоть попытаться отбиться от этой бредовой идеи можно. Ну какой репетитор? Неужели у нас так много денег, чтобы раскидываться ими направо и налево? А если это будет никчемная старушенция, которая вместо информации по предмету начнет рассказывать всякие небылицы из своей бурной молодости?

– Викуля, я же не отправлю тебя бог весть к кому. Только по знакомству. Только к проверенному преподавателю. Я уже навела справки и определилась с выбором. И даже позвонила и договорилась…

Дальше я уже ничего не видела и не слышала, мысли унеслись в другой мир, туда, где я была самостоятельным человеком, способным самостоятельно принимать решения и быть повелительницей своей судьбы. Сейчас же, я всего лишь студентка колледжа, подчиняющаяся указам мамы и старшего брата. Я не сомневаюсь, что они действуют только на благо мне, но способы достижения их желаний иногда переступают черту моих собственных желаний и возможностей.

Вот так, предаваясь мыслям о своем безвольном существовании, я нечаянно кивнула головой. И злосчастный кивок тут же был принят моей мамой за знак согласия.

– Ты ж моя умница, Викуля! Я никогда в тебе не сомневалась! Ну, вот не зря же я всем знакомым и родственникам рассказываю, какая ты у меня молодец. – суетилась мама, нарезая вокруг меня торопливые круги. – Значит так, с расписанием я уже договорилась. Будешь ходить к репетитору три раза в неделю. Три раза по часу. Информация принята, солдат?

– Да, мам. – У меня уже не было сил отбиваться даже словесно. Хотя хотелось. Сильно. Очень сильно и громко. Вот только нутро моё мне подсказывало, что к логическому исходу о том, что каждый человек имеет право на выбор и свободу слова, и вообще конвенция ООН гласит и всякое такое… а смысл? Да нет его. Ушел вместе с моим правом голоса. Далеко и надолго. И когда вернутся не сказали. – Да, мама. Информацию приняла даже без раздумий. Три раза в неделю по часу. Договорились.

И вот я иду по незнакомой мне улице. Добираться до дома репетитора не так уж и долго: всего лишь несколько остановок на метро, затем пересесть на троллейбус и ехать еще 6 остановок, пешком по дворам и мы на месте.

Найдя нужный мне дом, я, как обычно, устремила свой взор ввысь, считая этажи. Мне придется подниматься на девятый этаж, надеюсь хоть лифтом этот домишко успел обзавестись. А то, я хоть девочка и спортивная, но на такие подвиги точно не подпишусь. Подойдя к железной двери уже собиралась набрать номер нужной мне квартиры, но тут раздалось противное пиликанье и из подъезда вывалился пузатый мужичок, бережно прижимая к сердцу недопитую бутылку с непонятным содержимым.

– Мда, контингент жильцов тут видимо весьма интересный. – Еле слышно прошептала я, после чего быстренько протиснулась в еще не закрытую дверь.

О, пока живем нормально и радуемся мелочам. Лифт присутствует, уже хорошо. Заходим, нажимаем кнопку, едем. Пока просторный железный монстр нес меня на девятый этаж, я даже успела прочитать несколько шедевральных надписей.

Контингент жильцов тут точно был весьма и весьма увлекательным, хоть снимай программу «Наши давно забытые и недооцененные кумиры». Какие таланты пропадают в этом доме, а это искусство выжигания рунических символов на бедных, ни в чем не повинных кнопках лифта? Лепота! Я пыталась отвлечь себя разглядыванием стен как могла, потому что навязчивые мольбы всем внутренним богам уже не давали мне покоя. То я молилась о том, чтобы лифт застрял, то я хотела объявить пожарную тревогу, ну или наконец, наслать на этот домишко ураган «Викторию»… Ох, какое совпадение то, а?

Короче, я мечтала только о том, чтобы не попасть на это занятие и не видеть репетитора, который наверняка окажется старой скабрезной бабкой. Обычно такие дамы за одно занятие способны съесть столько же нервов, сколько мама с братцем и за месяц вместе не съедят.

Как и следовало ожидать, удача сегодня явно была не на моей стороне, собственно, как и всегда. Девятый этаж. Двери с ужасающим скрипом раскрылись и выпустили меня на площадку. Такс, ладно, будем действовать по ситуации. А вот и нужная мне квартира, нажимаем на дверной звонок и ждем. Вот чует моё сердце, дверь сейчас откроет та самая шапокляк, только в два раза страшнее и в десять раз вреднее, кажется, я даже слышу это противное шарканье старушечьих ног за стеной.

 


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru