Коронавирус

Лили Рокс
Коронавирус

Начало

Я смотрю на Москву и не узнаю её. Наш мир изменился, все цели, надежды и мечты превратились в прах, осыпающийся сквозь пальцы, подхваченный ветром, оседающий на разбитые, застывшие в немом хороводе машины.

Оборванные электропровода, заброшенные лабиринты улиц, обломанные тела мостов, которые никто не спешит чинить, разбитые витрины банков, наполненных деньгами – бумажками, потерявшими смысл в этом мире.

Мир изменился, неумолимо увлекая за собой людей, выжимая из них всё человеческое, порождая новые ценности, поражая мутациями больше даже не физическими, а умственными.

Некоторые выпотрошили и съели крыс, а на их место пришли сами, прячась по углам, разбегаясь от света, шума или от других людей. Они выживают, сжигая в себе гордость, надежду, любовь и остатки разума. Для них не остается ничего, кроме приступов голода, тут же утоляемого кучкой пойманных в канализации грызунов, чьи тушки, словно предупреждение, остаются за ними, как осязаемый след безысходности.

Другие – хищники, живущие тем, что обирают трупы, камнем лежащие на улицах гибнущего города. Одежда, еда, оружие – все, что есть у мертвого, они забирают, распределяя между собой. Они собираются в лагеря, оккупируя защищенные участки города, не позволяя чужакам приближаться к ним и на пушечный выстрел. Я помню их. Я их ненавижу. Они хоронят гибнущих, закапывая их в землю, но ведь в условиях невероятного голода у всех остальных, только у мародеров всегда есть свежее мясо.

Я смотрю на город и не узнаю его. Обломки зданий с торчащей, словно сломанные ребра, арматурой, осколки битого стекла, проглядывающие сквозь поросли сорняка, куски мебели и вещей того, прежнего мира покрывают улицы. Кремль, бывший некогда гордостью и главной достопримечательностью, потерял своё значение в этом грозном мире, лишенном каких-либо нравственных норм и ценностей. Его пик, оборванный, словно тонкая грань миров, прорезает небеса, а громоздкие стрелки часов навеки застыли, указывая 23:59 навсегда утерянного вчера, завтра которого так и не наступило.

Заросший буйной порослью сорняка, Большой театр ныне напоминает храм потерянного божества, навсегда покинувшего этот мир. Фонтаны, словно резервуары, наполнены водой, а изящная плитка покрылась трещинами, сетью оплетающими арки, словно нить едва видимой паутины, которую внимательный паук растянул на всю площадь, поджидая глупых, уставших мух, целенаправленно летящих в его смертельные объятия.

Храмы, церкви и святые места разрушены. В этом мире нет места религии. Нет места Богу. Золотые купола потускнели, покрылись вековой пылью, приняв свою участь остаться в забвении. Стены монастырей покрыли вмятины, словно чья-то отчаянная рука бесконечно долго осыпала их ударами маленьких кулачков, как дети, не ведая, бьют родителей, пытаясь выплеснуть на них всю ту бурю чувств, что они испытывают. Молельни разрушены, стерты в порошок до того времени, как человечеству вновь не понадобиться Бог.

Маленький цветочек, поражающий красотой в опустевшем, безжизненном мире, медленно раскрываясь, прорастает сквозь асфальт, пробиваясь к тусклому, потерявшемуся в горе обломков и пыли, свету. Мягкие, детские корешки вспарывают дорогу, словно неудавшийся шов на уродливой блузке, прорастая все глубже, охватывая все больше и больше территории. Тонкие, нежные и алые, словно капля чистой крови, лепестки покрывает роса, отторгающая пыль и нечистоты этого мира. Это – надежда. Искра чистой, незамутненной радости, оттеняющей тьму, которая просто не может существовать без света.

Я смотрю на цветок, прорастающий сквозь боль в моей пыльной душе и по грязной щеке, аккуратно повторяя изгибы кожи, стекает соленая вода.

* * *

Никто точно уже не может сказать точную причину, с чего всё началось. Вначале никто серьёзно и не относился к этой болезни.

Сколько нас пугали свиным гриппом в 2009 году? Помню, как я боялась выходить на улицу! Мама закупала продукты на месяц вперёд и мы даже каждые два дня меняли воду в бутылях, опасаясь, что придется сидеть дома, прячась от эпидемии.

Про знаменитую Эбо́лу – я вообще молчу. Тоже боялись, но уже не так. Когда в новостях впервые сказали об эпидемии Коронавируса, я только скептически пожала плечами: “Снова пытаются устроить сенсацию на пустом месте, уже не интересно, могли бы придумать что-то поинтереснее”.

Но я ошибалась… Всё закрутилось так, что я даже не успела понять, как из благополучного мира, мы перешли в этот кромешный ад.

Я первая подхватила этот чёртов вирус в школе и сразу же заразила мою маленькую сестрёнку.

Я училась в выпускном классе и готовилась к поступлению в универ. Помню, что даже не сразу поняла, что это за вирус. Родители тогда подумали, что это простое ОРЗ.

Откуда было взяться этому проклятому Коронавирусу в Москве? Тогда мы думали, что наша страна вообще находиться вне опасности. В Европе в это время часто вспыхивали очаги, но я по прежнему думала, что это маркетинговые ходы телеканалов, чтобы поднять себе рейтинг.

Два дня у нас держалась высокая температура, а уже к вечеру второго дня слегла наша мама. Ей было настолько плохо, что отец вызвал скорую.

Всю нашу семью госпитализировали. Нас разделили с родителями. Кто бы мог подумать, что мы с Иришкой больше никогда их не увидим?

Сейчас я уже могу говорить это без слёз… Тогда всё было по другому.

И мне и Иришке стало лучше уже не седьмой день, а затем мы преспокойно уже вставали с постели и бегали по палате.

Никто не придал значения тому, что у нас обеих каким-то образом выработался иммунитет к этой болезни.

Несмотря на то, что мы обе поправились, нас ещё долго не выпускали из больницы и долго не говорили о том, что родителей уже нет в живых. Мы наивно полагали, что скоро кончится весь этот кошмар и мы все вместе поедем домой.

Но этого не случилось… Вместо этого нас ждало новое и беспросветное будущее. Таких, как мы, исцеленных, было много. Но врачи нашли в нашей крови что-то такое, что их удивило. Я не особо вникала в это, мне просто хотелось уйти из больницы и всё.

Мы видели сквозь стекла между палатами других детей и подростков. Мы даже играли с ними и пытались общаться с ними на пальцах. Было порой забавно.

Нашу госпитализацию, как я потом узнала, строго засекретили. Всех, кто заразился этим вирусом, спрятали в карантин, но нигде в новостях об этом не упоминалось. Каждый день привозили всё новых и новых детей.

Палат было много. Многие помещения были настолько далеко расположены, что мы даже вглядываясь, не могли рассмотреть лица лежащих там детей.

Врачи заходили к нам всегда в спец.костюмах. Словно мы какие-то прокаженные… Меня это злило, ведь мы были абсолютно здоровыми!

А затем я стала замечать, что детей по одному куда-то уводят, но назад они не возвращаются. Иногда кто-то из тех, с кем мы общались знаками, пропадали без следа. Мы решили, что их выписывают и с надеждой в сердце ждали, что и нас вот-вот заберут туда же!

Первый страх посетил нас, когда в соседнюю палату привезли сразу несколько тяжелобольных подростков. Они не могли ходить и самостоятельно питаться. Мы с удивлением разглядывали новых подселенцев, а что ещё делать, если тебя оторвали от мира? Выдернули из жизни…

Эти новенькие один за другим умирали. В моей жизни это была первая встреча со смертью. Для Иришки – тоже. Я насильно заставляла её подходить к окнам исключительно другой стороны и тщательно следила, чтобы она не видела, как я плачу.

После этих ребят были и другие. Я назвала эту палату камерой смертников. Мне хотелось, чтобы они просто взяли и закрасили это стекло! Персонал, который изредка посещал нас, вообще не проявлял никакого интереса к нам. Они не отвечали на вопросы, они не задерживались, делали свою работу и уходили. Словно роботы…

До сих пор я не знаю, что происходило с этими детьми. Может быть они уже были заражены новым штаммом мутировавшего Коронавируса, а может быть на них ставили опыты… Почему я так решила?

Дело в том, что за эти две недели, когда я уже просто вешалась от отчаяния, непонимания ситуации и страха, в комнате смертников стали появляться те, с кем мы активно общались и кто уже давно выздоровел. Это вызвало у меня волну нового ужаса.

Но самое страшное случилось дальше. Люди в белых халатах пришли и забрали Иришку. Я долго кричала и пыталась набросится на мужчин в спец.костюмах, но меня просто отшвырнули, как котёнка и схватив визжащую сестрёнку, вышли из помещения.

Когда я вспоминаю, как она тянула ко мне свои ручонки и кричала: “Кира, помоги!”, у меня пробегает мороз по коже.

В этот момент я сидела в полной абстракции, не понимая, что происходит. Всё казалось страшным сном. Долгих два дня я была в полном неведении. Сходила с ума! Не могла ни спать, ни есть.

А потом моя сестра появилась в соседней камере… Её положили в кровать и поставили к ней всевозможные датчики. Со слезами на глазах, я стучала в непробиваемое и непроницаемое стекло, кричала так, что думала оглохну. Но эти стекла не пропускали звуков. Вообще никаких…

Она лежала, словно ангел, а я не отходила от стекла, пытаясь понять, что эти сволочи с ней сделали! Вечером она проснулась и попыталась встать. Люди в костюмах сразу же забежали, надели на неё какое-то приспособление, словно завернули в какое-то космо одеяло и увели куда-то.

Я прыгала и кричала, пытаясь привлечь их внимание, но они не реагировали на меня никак. Один из работников больницы проверял каждого из лежащих в постелях, но никто из них не подавал признаков выздоровления. Мне было хорошо видно, насколько им плохо… И я знала, они уже не жильцы…

Меня повели на “прививку” этим же вечером. Помню, как тряслись коленки, когда я заходила в процедурный кабинет.

– Не бойся, это не больно! – услышала я нежный женский голос. Мне он показался таким ласковым и успокаивающим, что стало сразу легче.

 

– Где моя сестрёнка?! – пытаясь выговорить каждое слово не заикаясь, спросила я.

– Она в карантине. Все в карантинной зоне. С ней всё в порядке, не переживай! – она подошла ко мне и смочив моё плечо спиртом, сделала укол какой-то дряни.

– Что это? – недоверчиво спросила я.

– Это прививка, – не задумываясь ответила женщина.

Я не видела её лица, но почему-то мне показалось, что ей не более 50 лет. А может быть, я ошибалась.

– Я абсолютно здорова! И сестра тоже! Зачем вы держите нас здесь? Где мои мама и папа? Мы хотим домой! Отпустите нас!

– К сожалению, это невозможно. – так просто и искренне ответила женщина.

У меня слова застряли в горле. Что это значит? Нас будут держать тут вечно? Сколько уже можно! Скоро месяц будет! Я была возмущена до предела.

– Я хочу увидеть свою сестрёнку!

– Ты с ней скоро увидишься! Потерпи немного и я обещаю, вы снова будете с ней вместе! – женщина приложила мне ватку к месту укола и сделала знак рукой.

По её зову тут же пришли двое и повели меня куда-то не туда… Я напряглась, видя, что мы идём мимо закрытых палат с железными дверями.

Это выглядело жутко! Эти двери, словно тюремные!

Слабая надежда, что меня ведут на выход и сейчас отвезут домой, улетучилась сразу же, как только мы подошли к одной из камер под номером 108.

Мужчина толкнул дверь и меня быстро завели внутрь. Грубый толчок в спину и мне пришлось сделать несколько шагов вперёд, чтобы не упасть.

– Куда вы меня привели? Выпустите меня! Где моя сестра? Где мои родители? – я продолжала барабанить в дверь, но уже понимала, что за ней давно никого нет.

Осмотрев свою келью, я поняла, это настоящая камера! Железная кровать с матрасом, чистое постельное белье застелено наспех. Оно даже ещё не высохло!

Над головой довольно высоко висела одинокая лампочка. Это было единственное освещение в этом клоповнике.

Мне было страшно и одиноко. Даже больше не за себя, мне в этот момент плевать было на моё благополучие. Мне хотелось знать, где мои родные!

К вечеру мне внезапно поплохело. Закружилась голова и я рухнула на пол, расхаживая взад-вперёд. Кое-как добравшись до кровати, я заползла и легла под одеяло. Меня знобило. Одеяла было явно не достаточно.

Зубы стучали так, что казалось, они просто раскрошатся в прах!

Вечером меня навестил медперсонал и мне измерили температуру. Я ждала, что мне дадут какое-то лекарство, но ничего такого не было. Каждый час ко мне заходили и брали кровь на анализ.

Изредка я засыпала и забывалась, но они приходили снова и снова и возвращали меня в эту суровую реальность.

Утром мне стало лучше. Кровь продолжали брать также каждый час и мне казалось уже, что из меня просто выкачали по капле всё, что во мне было. Я даже ворчала на них, но медперсонал по прежнему не реагировал на мои колкие замечания.

Вечером меня герметично “запаковали”, и к моему ужасу, отвезли в камеру смертников! Чёрт, никогда бы не подумала, что окажусь по другую сторону стекла! Почти месяц наблюдений за этим помещением и вот я сама в нём очутилась!

Уложив меня рядом с больными, ко мне подключили всевозможные аппараты и спешно удалились. Я осталась лежать в этом жутком месте, пропахшем смертью и отчаянием. Страх сковал меня до такой степени, что я буквально ощущала, как во мне рвутся нервы!

Утром я чувствовала себя гораздо лучше и попыталась встать в туалет. Конечно же, мне заботливо подложили “утку”, как и всем остальным умирающим, но я себя к их числу уже не причисляла.

Стоило мне только попытаться встать, как в палату сразу же забежали люди и стали снова меня “упаковывать”. Боятся заразиться, мерзавцы!

Меня положили на каталку и повезли в какое-то помещение, похожее на операционную. Там было много света. Меня слепило так, что я долго не могла открыть глаза.

Меня обследовали, брали снова кровь, исколов мне все вены. Целый час мучений и меня отвели в палату, где я увидела Иришку! Она сидела ко мне спиной и что-то рисовала, развалившись на диванчике.

Эта палата была гораздо удобнее предыдущей. Она была похожа на гостиничный номер со всеми удобствами!

– Кира! – обрадовалась сестра и побежала ко мне, обнимая и радуясь.

Я не могла вымолвить ни слова. Боже, столько времени неведения! Я думала сойду с ума! И вот она передо мной, живая и здоровая! Ну теперь-то, когда они видят, что с нами всё в порядке, может нас отпустят домой?

Когда к нам в очередной раз пришли брать кровь, меня это уже порядком стало напрягать.

– Когда вы нас выпустите отсюда? Сколько уже можно? У меня вены уже болят от игл! У ребёнка все руки чёрные от ваших уколов!

– Сиди спокойно и не дёргайся, сама видишь, вену сложно найти! – проворчала женщина. Меня это порадовало, потому что до этого никто из них не удосуживался отвечать или общаться со мной.

– Когда я могу увидеть родителей? Где они? – настаивала я, и по реакции медсестры сразу же поняла, что-то не так…

– Что с моими родителями, они знают, что мы тут? – настаивала я, затем наклонилась к ней и попыталась заглянуть сквозь маску на её лице. – Прошу вас, мне нужно знать! Скажите хоть что-нибудь!

– Я не должна говорить, – еле слышно прошептала женщина. – Твоих родителей больше нет. Мало кто выжил из заболевших, только вы…

– Что вы сказали? Они не выжили?! – меня буквально подбросило на месте. – Но как же так? Я видела, что многие выздоравливали!!! Это какая-то ошибка!

– Вирус мутировал, – сообщила словоохотливая собеседница. – Это уже что-то другое. Мы пытаемся понять. Лекарства пока не найдено. Иммунитет есть только у тебя и твоей сестры. Давай сюда руку, иначе попрошу, чтобы тебя связали!

Мои ноги подкосились, и я рухнула на стул. Женщина брала у меня кровь, расцарапывая мою несчастную вену, но мне уже было плевать на это. Эта медсестра явно новичок. Странно, что они взяли такую болтливую сотрудницу, но хоть теперь стало что-то прояснятся.

Насчет родителей я догадывалась. Не хотела верить до последнего, но догадывалась. Теперь нужно постараться быть сильной и не впасть в отчаяние. Я понимала, что мне нужно было держаться ради сестры. Я должна была вытащить её из этого проклятого места смерти!

Мутация вируса

Когда пришла вторая волна “зарубежной заразы”, Россию охватила паника. Всё это я узнала гораздо позже из найденных газет и найденных планшетов, компов и сотовых телефонов.

Сейчас этого барахла навалом и оно никому не нужно. Иногда я нахожу не запароленный мобильник, подзаряжаю его в одной из открытых квартир, где мы останавливаемся ночевать, а потом мы с сестрой восполняем потерянные знания об эпидемии. Пока в Москве была суматоха, нас держали взаперти.

Мы просидели в лаборатории несколько месяцев. Нас кормили, бесконечно кололи всякую дрянь и брали анализы. Затем приходить стали всё реже и реже, пока однажды про нас не забыли полностью.

Нашли и освободили мародёры, когда мы с сестрой уже умирали от голода. Это было очень вовремя, потому что мы уже были на грани.

Лаборатория стала для нас ловушкой. В один день к нам просто перестали заходить и приносить еду. Благо у нас стоял кулер и мы могли пить воду.

Почти три дня мы не находили себе места. Мы кричали, устраивали погром, но всё было напрасно. В какой-то момент нам даже стало страшно, что мы вынуждены умереть в этом помещении так глупо, словно нас похоронили заживо!

Мужчины, искавшие еду и сперва хотели нас убить, испугавшись, что мы заразные. Но один из них, за плотной белой маской я увидела его голубые глаза, защитил нас, приказав им оставить нас в покое.

– Они пойдут с нами! – коротко сказал он, глядя на меня своими мягкими и нежными глазами.

– Они заразные! Зачем они нам? Девка ещё пойдет, а мелюзга будет обузой, предлагаю оттрахать и мочкануть её прямо здесь! – предложил один из мужчин.

От его слов меня всю пробрало холодом. Я инстинктивно загородила телом сестру и с ужасом посмотрела на того, который нас защищал.

– Вряд ли они заразные, Серый, проверь их! – крикнул он кому-то в толпе.

Сразу же к нам подошёл какой-то подозрительный тип и уколол каким-то прибором. Затем долго вглядывался в него.

– Чистые! Повезло! – улыбнулся он и с вожделением оглядел моё тело.

От его взгляда стало не по себе. Иришка уткнулась лицом в мой живот и я ощущала, как она дрожит от страха. Маленькая, а всё уже понимает!

– Они пойдут с нами! Мы не бросим их тут! – сказал наш ангел-хранитель и в уголках его глаз появились складки.

– Да брось, у нас и так жрать нечего! Зачем лишние рты? Предлагаю старшую оттрахать и обеих пришить, чтобы не мучились.

– Поддерживаю, – услышала я голос из толпы.

Меня снова передёрнуло от страха. Стадо ублюдков! Не дай бог с ними куда-то идти!

– Не трогайте нас, пожалуйста! Мы здесь пленницы, нас насильно держали! – начинаю плакать и смотреть на каждого из них. Почти на всех респираторы, на некоторых марлевые повязки.

Для меня они все были на одно лицо. Все, кроме него… Нашего защитника.

Этот человек сразу же покорил моё сердце! И с этой минуты он превратился в нашего ангела-хранителя! Когда он вывел нас из помещения на улицу, я впервые за долгое время вдохнула воздух полной грудью! Это было что-то фантастическое! Я даже не сразу видела весь тот ужас, что творился вокруг!

– Альфа! – представился мужчина, подмигнув моей сестрёнке. Мне он показался забавным и я увидела, как Иришка весело засмеялась, протягивая ему руку.

– А имя у тебя есть? – спросила я, желая тоже поучаствовать в беседе.

– Раньше было, сейчас меня зовут Альфа, – отрезал он и взяв Иришку за руку, пошёл с ней, не говоря больше ни слова. Даже не спросил, как меня зовут…

Меня терзали жуткие мысли. Всё происходящее казалось кошмаром. Я тайком разглядывала идущих с нами мужчин. Головорезы и подонки. Их колючие похотливые взгляды я ощущала всем телом. Они словно кололи меня…

– Что тут произошло? – не выдержав, спросила я.

– Эпидемия китайского гриппа, – коротко ответил Альфа.

– Вирус убил всех жителей Москвы? – мои глаза буквально вылезали из орбит.

– И не только Москвы! – засмеялся Альфа.

Мне его смех не понравился…

– Такое по всей России? – изумилась я.

– Бери дальше, детка, – с горечью отозвался он, – Такая хренотень по всему миру!

– Вирус убил всех?! – я встала, как вкопанная и выпучила на него глаза.

– Да ты что, новости совсем не смотрела?

– Нет… Нас держали в неведении до последнего…

Альфа развел руками, и зашагал дальше. Я пошла за ним, пытаясь сдерживать слёзы, которые горьким комом подкатывали ко мне.

Почему я выжила? Почему умерли родители? Как теперь жить дальше и что будет? Как такое вообще могло произойти?!

Не знаю, сколько времени мы шли, мне казалось, что целую вечность! Иришка хромала от усталости, но ни разу не пожаловалась, а мужественно шагала за Альфой. Она ещё не знала, что родителей больше нет и всё ещё надеялась, что скоро с ними увидится.

Мне показалось странным, что она реагирует на окружающий мир так, словно ничего не произошло. Словно вокруг нет апокалипсиса.

По пути мы останавливались в двух местах, где по наводке одного из сопровождающих нас головорезов, должны были быть запасы еды. Мы зашли в магазин, и вид гипермаркета поразил меня, напомнив одну из сцен американского фильма про конец света.

Полки были пусты, местами витрины просто валялись на полу. Стекла автоматов были выбиты. Даже автомат с игрушками мог рассказать о многом, что тут происходило, пока мы сидели в заточении. Казалось бы, кому могли понадобиться игрушки, когда на кону стоит жизнь? Но их тоже вытащили из автомата…

Магазин явно был популярным местом, тут вынесли всё, что только можно было. Мне сразу стало понятно, что тут ловить нечего, но мужчины стали быстро обшаривать помещения и нашли склад.

– Я же говорил, что склад не тронули! – восторженно заголосил один из мародёров. – Тут сразу видно, работали одиночки. Брали то, что сверху, а капнуть глубже мозгов не хватило!

– Серый, Валик, Крендель! – набираем продуктовые корзины и валим, надо до темна успеть! Если партизаны увидят, то лишимся добычи! Надо успеть проскочить! Уходим в рассыпуху! Серый, бери машину и девчонок, если что, вы смахиваете на счастливое семейство!

Для меня были непонятны их слова. Позже я узнала, что есть какая-то шайка других выживших, которых Альфа называл партизанами. Их задача была выслеживать других людей и наносить визиты вежливости с просьбой поделиться найденным.

Он считал их поступки подлыми, потому что сами они не хотели искать. Отсиживались и ждали, чтобы отнять у других.

Перспектива ехать с Серым в одной машине, без Альфы, меня не привлекала, но выбора не было. Мы с сестренкой сели на заднее сидение и ждали, пока мужчины прятали найденную провизию так, чтобы при обыске машины невозможно было ничего найти.

 

Они долго пытались запихать как можно больше еды, но в итоге договорились, что придётся делать несколько ходок.

За остальным они планировали приезжать в течение несколько дней, оставив одного из мужчин дежурить в засаде, охраняя тайник.

Я снова и снова пыталась взять себя в руки, чтобы успокоиться. Мне нужно было до конца понять, что ничего уже не будет как прежде, но я не могла. Мне всё ещё казалось это каким-то страшным сном.

Моя жизнь превратилась в ад, но я тогда ещё не знала, что может быть что-то ещё более ужаснее… И это началось сразу же, как только автомобиль отъехал в сторону области.

Серый оказался гораздо ужаснее, чем я предполагала. Если бы я тогда знала, что он задумал, то ни за что бы не села в его проклятый автомобиль!

– Как настроение, шлюшки? – улыбнулся он и подмигнул мне в зеркало.

Мне хотелось возразить ему, наорать, в конце концов! Какого лешего он позволяет себе так обращаться к нам? Но что-то внутри подсказало, что лучше промолчать сейчас.

Я опустила голову и прижала Иришку к себе. Дикий страх охватил нас обеих, я чувствовала, как она тоже трясется. Мы обе понимали, что попали в беду, но всё ещё надеялись на какое-то чудо.

Чуда не произошло. Серый продолжал ехать ещё минут десять, а потом остановился и попросил меня выйти из машины. Я нехотя выползла из автомобиля, Иришка попыталась выйти следом, но он остановил её:

– Нет! Только ты!

Он быстро затолкал её в машину и попросил меня встать спиной к машине.

Почти минуту он разглядывал меня с ног до головы и по его взгляду я уже поняла для какой цели он вытащил меня. Стало страшно и противно. Этот человек вызывал у меня жуткое омерзение.

Когда он накинулся на меня и стал жадно целовать, я думала, что меня вырвет! У него изо рта был такой отвратительный запах, что я невольно сморщила лицо.

Его шершавый язык прошелся по моей щеке и стал лизать губы. Его руки гуляли по телу, заостряя внимание на ягодицах. Мне хотелось провалиться сквозь землю! А самое страшное, что моя маленькая сестрёнка сейчас видит весь этот кошмар, сидя прямо рядом за стеклом!

Мне оставалось только молиться, чтобы она не видела того, что будет происходить дальше…

Он начал судорожно стягивать с меня больничную пижаму, оголяя мою грудь. А в следующее мгновение его язык уже размашисто гулял по моим соскам. Каждое движение его языка вызывало чувство безысходности. У меня складывалось впечатление, что по груди проводят наждачкой!

Я беззвучно рыдала, стараясь не кричать. Я прекрасно понимала, что он сделает это всё-равно, но если я буду вырываться и кричать, то могу напугать Иришку.

– Можно хотя бы не при ребёнке? – тихо спросила я у Серого.

– Можно! – грубо отозвался он, и я предполагала, что мы сейчас с ним отойдем куда-нибудь в сторону, чтобы сестра ничего не могла увидеть.

Но Серый вместо этого открыл дверь и стал кричать на Ирину, приказав лечь лицом в пол и не сметь подниматься, пока он не прикажет. Испуганная сестрёнка быстро легла на пол и я видела, что она готова вот-вот разреветься. Никогда не забуду её напуганное лицо в тот момент!

– Готово! Теперь ты можешь расслабиться и получать удовольствие! – горделиво заявил он и снова присосался к моей груди.

– Мне больно! Не надо, прошу вас! – начала я его умолять.

– Больно? Моей шлюшке больно? Да что ты вообще знаешь о боли! – рассвирепел отчего-то Серый и в следующий момент пустил в ход свои зубы.

Мне уже было сложно сдерживать крик, и когда он вцепился зубами в мой правый сосок, оттягивая его, словно пытаясь оторвать, я не выдержала и пронзительно закричала, вырываясь из его цепких лап.

Серый принялся ещё яростнее кусать меня, вгрызаясь в грудь. Где-то внутри машины кричала Иришка, в этот момент мне казалось, я умру от боли. Мозг отказывался воспринимать всё происходящее!

Мужчина наконец-то отцепился от моей груди и его зубы переместились к моим губам. Этот подонок начал их буквально жевать! Это было жутко, больно и невыносимо противно! С каждым вдохом ко мне в лёгкие попадала его вонючее дыхание! Приступы тошноты подкатывали одна за другой. Двумя руками он сжимал со всей силы мои ягодицы, словно пытался их раздавить!

В какой-то момент он так увлекся, что прокусил мне нёбо, и я ощутила металлический вкус крови во рту. Всё то время, пока он домогался меня, я ощущала, как его каменный член упирается в мой живот. Оставалось только ждать, когда он позволит ему выбраться на волю, чтобы снять напряжение за мой счёт.

Серый развернул меня лицом к двери автомобиля, я упёрлась лицом прямо в стекло и увидела перед собой Иришку. Она ослушалась приказ этого грозного дяди и видимо поднялась, когда я стала кричать.

На её лице застыл ужас, а из глаз текли слёзы. Её всю трясло, как в лихорадке. Я попыталась улыбнуться ей, чтобы немного успокоить её, но мне было сложно скрыть свой страх и чувство безысходности. Я знала, что сейчас будет дальше и мне было нереально страшно!

Он запустил свою руку под мои больничные пижамные штанишки. Я ощущала каждое движение его руки. Он жадно ощупывал мои ягодицы и его пальцы по-хозяйски обследовали территорию промежности.

Резким движением он снял с меня штаны, от неожиданности я даже слегка подпрыгнула на месте. Мне хотелось убежать, и я бы могла это сделать! Я бы могла сейчас просто взять, ударить его ногой в пах и бежать без оглядки в посадку. Этот козёл вряд ли догнал бы меня! И скорее всего я так и сделала бы, если со мной не было Иришки…

Знаками руки я просила её отвернуться, но она сидела, словно кукла, не реагируя ни на какие внешние раздражители. Кажется, она была в шоке.

Серый грубо раздвинул мои ноги в разные стороны и я ощутила ягодицами, как его горячее тело прислонилось к моей прохладной коже. Он плюнул на руку и быстро размазал слюну по моей промежности.

Я зажмурилась… Сейчас он сделает это! Он лишит меня девственности и я на всю жизнь запомню, что мой первый мужчина был именно он! Чёрт, за что же судьба так жестоко поиздевалась надо мной?

Когда он приставил свой член прямо ко входу моего лона, мне показалось, что сейчас произойдёт чудо и кто-то остановит этого мерзавца! Спасёт меня! Но чуда не произошло, резким движением Серый ворвался в меня, заставив снова кричать.

Мне хотелось молча терпеть этот ужас, но я не могла. Я смотрела во все глаза на мою маленькую сестрёнку, которая в этот момент тоже кричала, и иногда я даже закрывала глаза, чтобы не видеть её. Не показывать ей своего страдания, не травмировать психику ребёнка ещё больше! Но Серый так сильно долбил меня, разрывая всё изнутри, что я не могла контролировать себя.

В итоге я просто закрыла лицо руками, чтобы она не видела моих слёз и застывшей на мне маски ужаса. Я рыдала и молилась, чтобы кошмар поскорее закончился!

Серый кончил довольно быстро, спустив в меня свою сперму. Помню, что в этот момент я почему-то подумала о том, что могу забеременеть от этого ублюдка. Странно, какие вещи порой волнуют в переломные моменты жизни.

Мне было так больно и тошно, что я физически ощущала боль в мышцах всего тела. Моя промежность болела и горела огнём. Казалось, что внутри меня оставили крапиву! Он уже вытащил свой поганый отросток, но оставил там часть себя и эта проклятая часть прожигает меня, пытаясь заползти в душу и отравить её.

Дальше мы ехали молча. Мне не хотелось жить. Я только начинала осознавать, в какой ад меня занесло. Я не знала, что будет дальше и от этого становилось ещё страшнее. Мы ехали в логово врага, этот человек не остановится, он будет трахать меня снова и снова!

– О случившемся пока никому ни слова, поняла? – гаркнул на меня Серый. – Не слышу!

– Поняла… – тихо ответила я, и слёзы снова закапали с новой силой.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru