Девочка для бандита

Лили Рокс
Девочка для бандита

Похищение

Мужчина, называвший себя Османом, и женщина, оставшаяся неизвестной, вскоре покинули комнату, оставив меня одну. Сколько бы я не билась руками о двери и не кричала: «Выпустите немедленно!» на арабском, да и на всех языках, которые только знала – все было без толку.

Когда силы стали медленно покидать меня, а на руках появились покраснения, я обреченно уселась на пол, склонив голову к двери. На другой стороне раздавались приглушенные мужские голоса. Должно быть, Осман позаботился, чтобы меня еще и охраняли. Можно подумать, я смогу выбить дверь и сбежать.

Все происходящее – это сущий бред, в который я не хотела верить. В голове не укладывалось, как можно вот так просто похитить живого человека и пытаться его продать? Это дикость! Такое может происходить разве что в кино, но никак не в реальной жизни.

Я попробовала оставить чувства позади и начать рассуждать трезво. Отец всегда говорил, что нужно научиться затыкать сердце и включать голову. Тогда что-то может выйти толковое.

Но даже если откинуть страх и тревогу, поселившиеся внутри меня, то картина тоже получается не радужная: меня увезли в неизвестном направлении, я даже не могу понять, в какой стране нахожусь; меня хотят продать, словно я какая-то вещь. Да и сумма отнюдь не маленькая. Целых четыре миллиона! Страшно представить, что с тобой могут сделать за такие деньги.

Но я не была готова смиряться с такой участью. У меня появилась мысль, попробовать предложить Осману деньги за свою свободу. Я понятия не имела, где возьму такую сумму, но это было единственным шансом на спасение. Даже если мне придется до конца жизни работать на нескольких работах, чтобы рассчитаться. Это все лучше, чем быть проданной в рабство.

Словно в ответ на мои мысли, дверь начала открываться, из-за чего я повалилась на спину.

– Прямо к моим ногам! – насмешливо произнес Осман, глядя на меня снизу-вверх.

Я тихо выругалась на русском и поднялась на ноги. Мужчина был выше меня почти на две головы, хотя и я не была низкого роста. Этот человек вызывал у меня чувство опасности, поэтому я осторожно попятилась назад.

– У меня хорошие новости, Ана, – сказал Осман. Его глаза хитро блеснули, и я поняла, что новости совсем не хорошие. По крайней мере, для меня, – Твою жизнь оценили намного выше, чем я мог представить. Поздравляю, уже завтра ты проснешься в новом доме!

– Ни за что! – воскликнула я, – Я не позволю! – внезапно осмелев, я подошла очень близко к Осману и со всей силы ударила его в грудь. Он лишь криво улыбнулся, явно показывая, что мои удары для него, как легкие касания. – Меня будут искать!

– Твои родные будут считать тебя мертвой, – рассмеялся он. – Об этом позаботились.

– Что? – мои глаза округлились, а сердца, кажется, перестало биться.

– Не переживай, красавица, Эмир будет о тебе заботиться!

– Какой, к черту, Эмир? – закричала я. Холодный ужас охватил мои легкие. Эмир, почти тоже самое, что и шейх. Мысль о том, что меня продадут в гарем, в личное рабство к какому-нибудь извращенцу арабу, придала еще больше ненависти к Осману, и я начала с новой силой размахивать перед ним руками.

На этот раз он не стал церемониться. Я не успела ничего понять, как оказалась на кровати, придавленная его мощным телом.

Разозленный мужчина буквально прошипел мне в ухо:

– Аккуратнее, девочка. С таким поведением долго не проживешь, – я хотела ответить, но застыла при виде шприца, что он держал над моим лицом.

Осман растянул тонкие губы в усмешке.

– Так будет лучше, – сказал он, сжимая шприц, – Ты поспишь, успокоишься, легко перенесешь полет, а потом и смиришься.

Мои губы приоткрылись, чтобы издать протест, но в этот момент Осман с силой воткнул острую иглу мне в плечо.

Последние десять часов прошли словно в тумане. Я часто просыпалась, видя перед собой силуэт женщины в темной закрытой одежде, а потом снова закрывала глаза, и так повторялось по кругу множество раз.

Окончательно прийти в себя мне удалось только сейчас. Я обнаружила себя на большой роскошной кровати. Прямо напротив меня располагалось огромное окно, из которого пробивался солнечный свет. Поморщившись, я поднялась на ноги.

То, что я увидела на улице, меня сначала удивило, а потом даже напугало. Несколько десятков мужчин в военных костюмах, с ружьями за спинами, вышагивали вдоль дороги. Это зрелище чем-то напоминало военный парад. Я округлившимися глазами следила за ними.

– Проснулась уже? – арабская речь прозвучала так внезапно, что я чуть не подпрыгнула.

Передо мной стояла немолодая полная женщина с добрыми глазами и лукавым взглядом. На ней было длинное платье в пол, а волосы полностью прикрывались платком. Она была мусульманкой.

– Где я нахожусь? – растерянно спросила я, оглядываясь в сторону военных.

– Во дворце нашего господина, эмира Халифа, – произнося эти слова, женщина подняла руки кверху и прикрыла глаза, словно в молитве.

– Господи! – я схватилась за голову и села прямо на пол. Я пропала. Теперь я окончательно это поняла. Из такого места не так просто выбраться. Особенно с такой-то охраной.

Женщина озадаченно посмотрела на меня, видимо, не понимая, что же послужило причиной для такой реакции.

– На тебя нашло благословение нашего господина, – продолжила она, – Обычно новые девушки живут в общем гареме, а для тебя выделили целую комнату!

– Да провались пропадом эта комната и весь гарем! – в сердцах закричала я на русском языке. В моменты злости я невольно переключалась на родной язык.

Женщина непонимающе глядела на меня.

– Как твое имя, дитя? – спросила она, поджав губы.

– Аня, – ответила я.

– Ана, – многие иностранцы не проговаривали букву «я» в моем имени, поэтому оно звучало тверже, – Ты должна следить за своим поведением! Тысячи девушек мечтают оказаться на твоем месте, – укоризненно произнесла женщина.

Я сделала глубокий вдох и сложила руки на груди. Хорошо, сегодня мы сыграем по вашим правилам.

– Ну и чего же от меня хочет ваш Эмир?

Женщина улыбнулась и соединила ладони.

– Сегодня вечером ты отправишься на ужин в покои господина! – она была очень довольна. Казалось, что это ее сегодня ждет главный араб этого дома, – Скоро я отправлю к тебе нескольких служанок, они помогут привести в порядок волосы и подготовить красивый наряд! А сейчас, ты должна проследовать в хамам.

Сказать, что я была в ужасе, это ничего сказать. Я еле плелась в баню, поэтому Садыке, так звали эту женщину, оказавшуюся калфой в гареме, пришлось меня пихать вперед.

Путь в баню вел через гарем, поэтому мне удалось увидеть нескольких девушек. Такое разнообразие красивых женщин: блондинок, брюнеток, рыжих и русых; полных и худощавых; высоких и низких, что я невольно задалась вопросом: «А зачем я ему нужна?». В этом месте столько привлекательных девушек, с которыми я и рядом не стояла.

Но, проходя мимо них, мне становилось дурно. Столько злобы было в глазах некоторых, что ею можно было отравить целый гарем. Кажется, даже Осман со своими приспешниками выглядели дружелюбнее.

В какой-то момент мне хотелось закричать, что я нисколько не претендую на их драгоценного шейха и даже не хочу находиться в этом месте, но Садыка сделала мне знак, чтобы я молчала.

Когда в хамаме ко мне подошли две девушки и начали проводить по моему телу мочалкой, я отпрянула.

– Не нужно! – громко воскликнула я, – Я в состоянии помыться сама, – они посмотрели на меня, как на умалишенную, но отошли.

Вернувшись в комнату, я не без удовольствия заметила, как от меня приятно пахнет цитрусами. Какими бы не были варварами эти арабы, но масла у них отменные!

Долго побыть одной мне не удалось. Меньше чем через полчаса явилась Садыка в сопровождении трех наложниц, каждая из которых держала в руках коробку или стопку платьев.

И только сейчас до меня дошло, в каком бедственном положении я оказалась. Они собираются меня готовить к ночи с эмиром! От этой мысли меня передернуло. Спать с незнакомым мужчиной, который знакомится с женщинами через похищение, совсем не входило в мои планы.

Пока девушки раскладывали все, что принесли, на кровать, я позвала к себе Садыку и сбивчивым голосом прошептала ей на ухо:

– Садыка, я же вижу, ты – хорошая женщина. Прошу тебя, помоги мне бежать! Меня похитили, устроили все так, словно я погибла, а после этого продали вашему эмиру. Я заплачу тебе любые деньги, только умоляю, помоги! – мои глаза налились слезами, и я чувствовала, что они вот-вот потекут по щекам.

Садыка лишь добродушно рассмеялась, и в этот момент у меня упало сердце.

– Судьба у тебя такая, милая, – улыбнулась женщина и погладила меня по плечу, – На все воля Аллаха. Всевышний послал тебе испытаний, но он же проявил к тебе благосклонность, направив тебя сюда.

Благо, русский мат здесь никто не понимал, поэтому моя реплика осталась незамеченной.

Живой товар

Меня усадили на мягкую подушку, и одна девушка начала заниматься моими волосами. Ее легкие движения были приятными, и мне удалось немного расслабиться.

Мои светлые, от рождения прямые, волосы сейчас волнами струились по плечам. Одна из рабынь попыталась накрасить мне губы какой-то ярко-красной краской, но я вовремя увернулась и стала упорно качать головой, не позволяя ей приблизиться к моему лицу.

Девушка тихо выругалась на арабском, но я отчетливо услышала слово «ненормальная». Мне было все равно. Пусть считают меня психованной. Чем быстрее они это поймут, тем скорее от меня избавятся.

Где-то в сознании сидела мысль, что меня непременно начнут искать. Что отец не поверит в эту фикцию со смертью и поднимет все свои связи, чтобы меня найти. Что мама наконец вернется из своего бесконечного путешествия с очередным любовником и вспомнит, что у нее есть дочь, которая сейчас больше всего в ней нуждается.

 

Родители игнорировали мое существование почти всю жизнь, и я смогла с этим смириться. Но сейчас они обязаны найти меня!

Тем временем на мне уже завязывали платье. Я смотрела на свое отражение в зеркале и мне становилось тошно. Лесная фея, ей богу! В волосы мне вплели живые цветы, платье выбрали в розовых и зеленых тонах. Разве что, настолько глубокое декольте никак не вязалось с образом невинной феи.

– Невероятная красота! – довольно сказала Садыка.

Я с самым кислым выражением лица посмотрела на нее.

Сердце выстукивало бешеный ритм, когда мы подходили ближе к покоям шейха. На протяжении этого пути в моей голове пронеслось столько безумных идей, начиная от бегства и заканчивая тем, чтобы воткнуть вилку в глаз этому арабу. Интересно, здесь тоже запрещена смертная казнь или нет? В какой-то статье я читала, что в арабских странах наказания для женщин крайне жестоки.

Путь к покоям эмира лежал через гарем. На этот раз все женщины повставали со своих мест и стали выглядывать в мою сторону. Я чувствовала себя так, словно стояла абсолютно голая. Больше всего на свете мне сейчас хотелось поменяться местами с какой-нибудь недовольной брюнеткой, что прожигала меня взглядом, полным ревности и презрения.

Огромная дверь. Двое охранников, которые стоят, опустив головы. Я сглатываю и поворачиваюсь назад. Рука Садыки тянется к двери, чтобы постучать. Я пытаюсь ее перехватить, но слишком поздно. Раздается звук, показавшийся мне неестественно громким, а затем двери раскрываются.

Рука калфы подталкивает меня, и я делаю шаг.

Покои шейха прямиком из сказки. Но не это сейчас занимает мои мысли. Лишь краем глаза, я замечаю роскошный интерьер. Все мое внимание направлено на четыре фигуры, которые одна за другой оборачивается в мою сторону.

Эмира Халифа я узнаю сразу. Белое одеяние и платок с кольцом на голове, а еще густая черная борода и сросшиеся брови. Морщины, видневшиеся с расстояния нескольких метров и нос картошкой. А еще похотливый взгляд, который проносится по мне с головы до ног. Неприятно настолько, что хочется вырвать.

Позади него двое юношей. Садыка говорила, что у Эмира всего два сына, а остальные все дочери. Молодые люди не лучше своего отца. Смотрят на меня таким взглядом, словно впервые в жизни видят женщину.

Последний мужчина не удостоил меня своим вниманием. Он продолжил расправляться с блюдом, не поднимая головы.

– Подойди ближе, – приказал эмир, но я не сдвинулась с места. Страх взял верх над разумом, и я не знала, что делать. Воображение рисовало самые страшные и извращенные фантазии о том, что четверо мужчин могут сделать с одной девушкой.

– Она европейка, отец, – подал голос один из сыновей, – Не понимает по-нашему.

Шейх проскрипел что-то непонятное, а затем обратился к четвертому мужчине:

– Господин Шервуд, позвольте преподнести вам подарок.

Незнакомец поднял голову, а я в этот момент рискнула поднять свою. Мы встретились взглядами.

Может ли быть такое, что в теплом помещении человеку резко становится холодно? Со мной это только что случилось.

Незнакомец не являлся арабом. Светлая кожа и синие глаза служили тому прямым доказательством. Да и его одежда не была похожа на ту, в которой сидел шейх с сыновьями. Это был простой черный костюм.

Но не это напугало меня. На правом глазе у этого мужчины виднелся огромный шрам, который проходил через все веко. Красная изодранная линия достигала скулы. Равнодушие на его лице выглядело крайне устрашающе.

Незнакомец отложил вилку и посмотрел на шейха. Старик заметно напрягся, что вызвало у мужчины улыбку, которая получилось слегка кровожадной.

– Думаешь, я не могу достать себе женщину? – спросил мужчина.

– Это подарок, – повторил шейх.

Мужчина в черном костюме поднял руку, призывая его молчать. Приглядевшись, я заметила, широкое серебряное кольцо на большом пальце.

– Ты должен мне, – жестко сказал он, – Я терпеливо ждал, а когда срок истек, пришел за своими деньгами. Где же они?

Он говорил спокойно, но это все равно действовало пугающе на окружающих. Юноши молча хлопали глазами, пока их отец робел перед этим человеком.

– Я…собрал всю сумму, то есть…почти всю сумму, – произнес шейх, – прими же эту женщину в качестве оставшейся части, – его последние слова были больше похожи на мольбу, чем на деловое предложение.

Несколько минут «господин Шервуд» молча сверлил окружающих взглядом, но, когда он решил заговорить, встрепенулись все.

– Я возьму ее, – его слова прозвучали, как приговор. Я подняла голову, впиваясь в него взглядом. Страх начал понемногу отступать. Пришло раздражение, что со мной обращаются, как с товаром, – Но через неделю я вернусь за оставшейся суммой.

Шейх рассыпался в благодарностях. Он практически обоготворил этого человека, разве что только руку его не поцеловал.

Долгое время на меня никто не обращал внимания. Я стояла, словно еще одна золотая ваза, предназначенная для украшения. Я не понимала, что может быть хуже: остаться у эмира или уехать с этим господином? Наверно, и то, и другое не сулило ничего хорошего.

– Переоденьте ее, – приказал мужчина в черном костюме. Он снова удостоил меня своим взглядом, – Семья не поймет, если я привезу наложницу.

– Я свободная женщина! – не выдержала я, и русская речь слетела с моих губ прямо к ушам «господина Шервуда».

Уметь держать свои эмоции под контролем – это очень хорошее качество, которым я, к сожалению, не обладала. А несдержанность может сыграть против тебя злую шутку, особенно, когда твой собеседник знает язык, на котором ты говоришь.

После встречи с шейхом и его гостем, две девушки отвели меня в комнату и дали новую одежду. Причем нормальную одежду! Не платье в пол, которое больше напоминает мешок для картошки, а вполне себе приличные джинсы и рубашку.

В этот момент в моей душе даже поселилась надежда, что меня сейчас отпустят. Но она сразу иссякла, когда два головореза подхватили меня под локти и почти швырнули в черную массивную машину.

– Что вы делаете, ублюдки?! Отпустите меня! – начала кричать я, но под рев мотора мои крики никто не услышал или просто не обратил внимания.

Загадочного господина Шервуда в этой машине не было, но я была уверена, что эти люди его подчиненные.

Я пыталась с ними заговорить на арабском – ноль реакции. На русском и английском – аналогично. Абсолютно никакой реакции, словно я не больше, чем радио на заднем плане.

Когда прошло около часа, я замолчала. Сил не осталось, чтобы кричать и бить руками по стеклу. Я опустила голову на окно и стала просто смотреть на сменяющие друг друга пейзажи. Океан отдавал бирюзовыми и синими оттенками, в другой ситуации я бы задохнулось от восторга, но сейчас даже он не мог принести мне успокоения или радости.

Но по крайней мере, эти люди не стали меня усыплять или завязывать глаза. Видимо, их не волновало, вижу ли я, куда мы едем. Это могло говорить только о двух вещах: или им было действительно все равно, или меня хотят убить. На последней мысли я нервно сглотнула.

– Ну пожалуйста, – жалобно простонала я, – Скажите хотя бы, что со мной будет!

Когда мужчины переглянулись, мне показалось, что вот-вот я получу ответ на свой вопрос. Но один из них отрицательно покачал головой, а затем другой отвернулся. Я в раздражении ударила рукой по кожаному салону.

Наконец, машина остановилась. Выйти самостоятельно мне не дали, снова взяли за локти и потащили. Увидев перед собой самолет, я испугалась и начала вырываться.

– Нееееет, – кричала я, – Нееет, пожалуйста, только не это..!

Вид летающего транспорта вызвал ассоциацию с очередной продажей. Я очень испугалась, что меня подсунут какому-нибудь извращенцу, вроде того старого эмира или его сыновей.

У лестницы на борт стоял Шервуд. Теперь я перестала кричать и пытаться вырваться. Его взгляд и нахмуренные брови заставили меня покориться. Это был тот случай, когда страх парализует человека на месте. Я буквально застыла перед ним.

Шервуд кивнул своим головорезам, и они затащили меня на борт. Освободиться от их рук удалось только тогда, когда меня привязали к сидению.

– Эй, можно было хотя бы у окна? – крикнула я им вслед.

Когда самолет взлетел, я почувствовала панику. Руки запотели, а в ногах появилась дрожь. Неизвестность в совокупности с богатым воображением рисовала ужасные фантазии, и я пугалась еще больше.

Через некоторое время усталость взяла свое, и я уснула.

Подарена в счет долга

Громкий хлопок двери заставил меня открыть глаза. Пришлось немного потупить, прежде чем я осознала, что нахожусь уже не в небе, а на земле, в какой-то комнате. Это уже третье место, куда я попадаю не по своей воле. Это отвратительное чувство, когда пропадает уверенность в том, что ты хозяин своей жизни. Моей судьбой распоряжаются посторонние люди, а я не могу ничего сделать.

В порыве чувств дергаю ручку двери, и моему удивлению нет предела, когда я понимаю, что она не заперта.

Стараясь действовать максимально тихо, я прикрываю за собой дверь. Передо мной небольшой коридор и еще одна комната, а немного правее лестница, которая ведет вниз.

Это место совершенно не похоже на дом шейха. Здесь преобладают современные предметы интерьера и, кажется, нет прислуги. Недолго думая, я спускаюсь вниз.

– А вот и наша принцесса!

Передо мной стоял молодой парень, одетый в черные джинсы и белую футболку. Он добродушно улыбался и не выглядел как бандит или похититель. Но я уже не верила никому. Да и, скорее всего, он специально меня поджидал. Только зачем?

– Что вам нужно? – резко спросила я.

Мы говорили на английском.

– Тише, красавица. Тебе просто нужно пойти со мной. Надеюсь, проблем не будет?

Я медленно кивнула и осторожно спустилась с лестницы. Парень шел впереди, иногда оглядываясь в мою сторону. Я шла сзади, обняв себя руками и стараясь сохранять между нами дистанцию около метра. Сейчас мне было особенно страшно находиться рядом с мужчинами.

Когда мы подошли, он открыл передо мной дверь и пропустил вперед. Я оказалась в большой, богато обставленной, гостиной с множеством кожаных диванов. Скорее, это была даже не гостиная, а что-то вроде актового зала.

В центре стоял господин Шервуд, а на диванах расположилось несколько человек. Все были мужчинами, одетыми в черные куртки или пиджаки. Первая мысль, пришедшая в голову, при виде этих людей была, что они настоящие гангстеры. Но разве они еще существуют?

Серьезные лица мужчин меня напрягли. Хоть в их взглядах не было похоти, но что-то вроде преступной заинтересованности присутствовало.

– Кто это, Аэрон? – спросил темноволосый мужчина средних лет, – Кажется, ты отправился в Дубай с целью выбить из шейха долг, а в итоге вернулся с женщиной. Неужто, она в счет долга? – после этих слов несколько мужчин, в особенности молодых, засмеялись.

Этот человек говорил с насмешкой и каким-то презрением ко мне. В его зеленых глазах мерцал змеиный блеск, что меня сразу начало отталкивать. Да и сама атмосфера в этом зале на позволяла расслабиться. Стоя здесь, под взорами нескольких мужчин, я беспокойно теребила руки. Единственное мое преимущество заключалось в знании языка.

– Нет, Томас, – серьезно ответил Шервуд Аэрон, – Эта девушка лишь подарок, процент за еще одну неделю ожидания.

– Ты дал им еще одну неделю? – подал голос рыжий парень. Он был самым юным из присутствующих. Возможно, ему не было еще и восемнадцати, – Это слишком щедро для тебя, Аэрон.

– В моем поступке нет ни капли щедрости, – впервые я смогла увидеть улыбку господина Шервуда. Она больше напоминала оскал. Я поежилась, – Я собираюсь преподать арабам урок. А уж в какой степени, это уже зависит от них. Если хотят жить, соберут деньги в срок, но, а если нет, – мужчина не договорил, по залу пронесся одобрительный рокот.

Я с трудом понимала, о чем они говорят. Но еще больше не понимала, зачем здесь нахожусь. Парень, который привел меня в эту комнату, сидел неподалеку и иногда бросал на меня мимолетные взгляды.

Мне не оставалось ничего, кроме как вздернуть подбородок и прямо смотреть вперед. Мне очень не хотелось показывать этим людям свой страх, хотя внутри я вся содрогалась от ужаса.

Шервуд что-то сказал, и мужчины стали собираться уходить. Вскоре мы остались с ним наедине, чего я опасалась больше всего.

Он неотрывно смотрел на меня. Это было тяжело ощущать на себе его взгляд, поэтому я не выдержала и отвела глаза. Он усмехнулся.

– Зачем я вам? – спросила я, смотря себе под ноги.

– Принято смотреть в глаза человеку, с которым ведешь беседу, – холодно ответил мужчина.

Пересилив себя, я все-таки посмотрела на него. Этот пугающий шрам на его лице говорил, что человек, стоящий передо мной, крайне опасен.

 

– Вы отпустите меня? – снова задала вопрос я.

– Я человек чести, – сдвинул брови мужчина, – И не могу разбрасываться подарками.

– Разве человек чести может держать взаперти девушку против ее воли? – язвительно спросила я, складывая руки на груди.

– Взаперти, – усмехнулся он, – Кажется, ты только что свободно перешла из одной комнаты в другую, не так ли?

Этот человек издевался надо мной. Он стоял, вальяжно опершись о стенку, и курил сигарету, пустая густой дым.

– Послушайте, какие-то ублюдки специально инсценировали мою смерть. Но я жива! А они выставили все, словно я погибла в автокатастрофе, чтобы потом продать меня. Мои родные думают, что я мертва, поэтому, скорее всего, меня не ищут или не могут найти. Я прошу вас, пожалуйста, помогите мне! – я говорила сбивчиво, постоянно путалась в словах и иногда заикалась от волнения, но Аэрон внимательно слушал меня. И на протяжении моего рассказа его черты становились грубее.

– Я не держу женщин насильно. Обычно они сами приходят ко мне, – произнес мужчина.

– Так вы мне поможете? – с надеждой в голосе спросила я.

– Сколькими языками ты владеешь? – проигнорировав мой вопрос, он задал свой.

Я вздохнула, но ответила.

– Пятью. Русским, английским, арабским, французским и испанским. Вообще, могу немного изъясняться на итальянском, но только не письменно. Так вы мне поможете? – скороговоркой проговорила я.

– Откуда ты, … Ана? – мое имя он вспомнил не сразу.

– Меня зовут Анна Бельская, я гражданка Российской Федерации. Несколько дней назад возвращалась на поезде в Москву, где меня схватили и насильно перевезли в какое-то место, а потом переправили в Дубай! – выдохнула я.

– Твоя фамилия Бельская? – Аэрон потушил сигарету и подошел ко мне вплотную. Его брови были нахмурены, а в глазах, казалось, метались молнии. Я опешила. Чем я могла его разозлить?

– Ну…да, – неуверенно произнесла я, пятясь назад. Мужчина стоял настолько близко, что я могла задохнуться от исходящего от него запаха дыма.

Мне показалось очень странно, что моя фамилия произвела на него такой неожиданный эффект. Я словно ударила его, сказав фамилию.

* * *

Шервуд ожидал человека с информацией. Он сделал запрос по поводу фамилии «Бельская».

– Так не бывает, – произнес седой мужчина с тростью, – Ты столько лет пытался его найти, и ничего не выходило.

– Быть может, сама судьба за то, что пора рассчитаться с Бельскими? – ухмыльнулся Томас.

Аэрон ничего не отвечал. Все его тело было напряжено, а руки то и дело сжимались в кулаки. Ненависть к Бельскому не смогла поутихнуть с годами. Это рана напоминала о себе каждый день.

В дверь постучались. Томас крикнул «Входи», и небольшая папка с бумагами упала на деревянный стол.

Мужчина пробежался глазами по первому листу, а вот на втором пришлось задержаться.

Он сжал край стола так, что побелели костяшки пальцев.

– Это его дочь, – стальным голосом произнес Аэрон.

Он захлопнул папку и быстрым шагом покинул комнату.

– Кого-то сегодня придется выносить вперед ногами, – усмехнулся Томас, лениво пролистывая папку.

– Потерянное поколение, – поморщился седовласый мужчина, – Семья уже не та. Вы забыли, что такое честь. Я согласен с тем, что Бельский должен расплатиться жизнью за содеянное, но девочка ни в чем не виновата! – рявкнул старик и тоже вышел.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru