Алиса в стране насильников

Лили Рокс
Алиса в стране насильников

Внимание, предупреждение! Осторожно! Очень откровенные сцены и необычные сексуальные практики. Строго 18+

Книга содержит несколько очень жестоких моментов, интегрированных в сюжет. Присутствуют элементы домашнего насилия, принуждения, жесткого физического и морального отношения к героине. Описаны сцены секса, в том числе нетрадиционного, и БДСМ.

Пролог.

Меня можно было уже смело считать "израсходованной", моя смерть была предрешена. Я оказалась невольной свидетельницей тайн и преступной деятельности нашей общины, знала маршруты «свободной торговли» наркотиками, прошла не слишком удачное программирование по проекту «Монарх». Я была рабыней у собственного мужа. И от меня решили избавиться.

Мой муж Сем привез меня в секретную лабораторию НАСО. Навстречу вышел мужчина средних лет в темно-сером в полоску костюме. Он казался похожим на гангстера из фильма «Крестный отец».

Муж, видимо, знал его достаточно хорошо. Он подошел к мужчине, указал на меня и сказал:

– Привет, Том. Вот, я привез ее, как договаривались. Мне очень интересно посмотреть, что вы с ней будете делать. И видео нужно снять для шефа по сценарию королевского Ящера.

– Это можно, – сказал Том. – У нас все готово, пойдемте со мной.

Мы вошли в здание, прошли по коридору к оборудованному для медицинских процедур помещению. Мужчины оставили меня с молодой девушкой в белом халате. Она велела раздеться и ввела мне какой-то препарат.

– Сейчас мы пойдем в лабораторию. Пройдись там перед сотрудниками эротично, вот так, – сказала девушка и пошла, покачивая бедрами в завлекательно-вульгарной манере.

Я сразу переняла ее походку. Она могла бы не показывать, знаю, как ходить эротично, выпятив грудь и качая бедрами, чтобы произвести впечатление на окружающих. Нас обучали этому в Школе обаяния.

Мы прошли в лабораторию, похожую на зрительный зал. В центре находилась площадка, огороженная стеклом. На ней располагалось какое-то оборудование и гинекологическое кресло. Вокруг площадки, поднимаясь ступенями, находились ряды кресел. В креслах сидели мужчины в белых халатах. Их было человек десять. Они разговаривали с Семом и Томом. При нашем появлении, мужские взоры устремились в мою сторону. Мужчины смотрели и улыбались наготе и эротичной походке, которой я шла, соблюдая указание девушки.

Я не стеснялась ходить голой и как обычно была готова ко всему. Только голова сильно кружилась, все плыло словно в тумане, я ничего не соображала. Видимо, мне ввели наркотик, который начал действовать.

Том подошел ко мне.

– Покажи себя, – велел он, указывая на кресло.

Я забралась, широко расставила ноги, которые закрепили фиксаторами.

Том подключил меня к компьютерному оборудованию. В верхнем углу застекленной площадки располагалась камера, снимавшая все происходящее.

Я знала, что Абрамян запросил видео с моим участием. От него зависело финансирование этой лаборатории.

Но прежде, Том решил сказать речь:

– Как вы знаете, мы ведем секретную работу для того, чтобы добиться контроля над человечеством, волей и памятью людей. Вот очередной «экспериментальный образец». Она прошла программирование проекта «Монарх», была в составе резерва, но в спецоперациях ЦРУ не участвовала. Сейчас женщина находится под воздействием препарата "Спокойствие", который вызывает особое измененное состояние повышенной внушаемости и управляемости. Вот смотрите, я сейчас дам ей установку, и проведем эксперимент.

Том достал большую толстую красную свечу, зажег ее, наклонился ко мне и сказал:

– Алиса, ты не чувствуешь боли!

Боли я действительно почти не чувствовала, пока Том поливал меня расплавленным воском и прижигал свечой голое тело. Только когда он затушил свечу о мою промежность, я негромко вскрикнула.

Том прокомментировал сотрудникам:

– Я внедрился в ее подсознание и внушил установку на отсутствие боли. С помощью подобных установок мы можем программировать людей и делать с ними все, что захотим: манипулировать их поступками и убеждениями, заставлять выполнять любые наши приказания, можем полностью подчинить человека.

Том указал на меня и продолжил:

– Не стесняйтесь делать все что угодно с этой подопытной. Ей скоро тридцать, она все равно пойдет в расход, съемка уже согласована. Но сначала, прежде чем вы удовлетворите ваше любопытство, мы должны выполнить извращенный интеллектуальный запрос лидера их общины.

Я слышала что-то страшное про СНАФФ – это съемки реального убийства, – но мой мозг затуманен, никаких эмоций и мыслей.

Том повернулся к подошедшему помощнику и сказал:

– Ты будешь редактировать видеозапись, которая делается для Абрамяна, а я поработаю с ней.

Стеклянная пробирка с живой ящерицей была вставлена в мое влагалище. Камеру сфокусировали на моем интимном месте, ноги были раздвинуты как во время родов.

– А теперь рождение Ящера, зачатого от Абрамяна, – сказал Том, резко щелкнул резиновой перчаткой и сделал вид, что проводит гинекологический осмотр. На самом деле он открыл крышку пробирки, чтобы выпустить из нее ящерицу. Очень медленно, как-то заторможено, ящерица высунула голову из моего влагалища и выползла на металлический стол.

– Судя по всему, Абрамян сексуально одержим такими видео, – сказал Том.– Мы называем его за глаза «Королевское величество Ящер».

– Абрамян любит и демонстрацию струйного оргазма, – напомнил помощник Тома.

– Займись этим, – велел Том.

Как только наши глаза встретились, я узнала молодого помощника Тома, его умный пронзительный взгляд. Он уже работал здесь со мной раньше.

Молодой человек ввел два пальца во влагалище и вдруг произнес по-русски совсем тихо: «Бесконечные измерения». Я знаю, помню русский язык, я родилась в России.

Ах, это словосочетание, оно пронзило мне мозг! От него, казалось, произошел взрыв сине-белого света в голове, оно – как удар электрического тока! Это кодовое словосочетание, которое проникло в мой мозг и наполнило решимостью выполнить все, что мне скажут.

А мужчина шепчет на ухо едва слышно:

– Ты должна довериться мне и четко выполнить все. Сейчас ты попросишься в туалет. В правой кабинке возьмешь платье и сразу иди к окну. Там перед одной из створок стоит табуретка, встань на нее, распахни окно и быстро выскочи на улицу. Возле здания тебя ждет микроавтобус синего цвета. В нем мой человек. Садись в автобус. Он вывезет тебя за пределы охраняемой зоны и отвезет в безопасное место. Это твое спасение…!

* * *

Девять месяцев спустя.

Санкт-Петербург, Россия.

Горыныч открыл дверь квартиры, впустил девушку и ее спутника, зашел сам, включил свет и сказал:

– Скромненько тут у нас для таких дорогих гостей.

– Ничего, до утра как-нибудь продержимся, – сказал высокий широкоплечий мужчина, лет тридцати, – давай перекусим с дороги и в спальню. Я по Алискиному телу соскучился. Покажем тебе настоящую любовь!

Девушка улыбнулась и ласково посмотрела в глаза спутника. Они прошли на кухню, Горыныч поставил чайник и стал делать бутерброды, украдкой поглядывая на девушку. Нравилась она ему! Стройная, голубоглазая пышногрудая блондинка почти всю тяжелую дорогу с юга в жигуленке молчала, не просила остановить машину или купить ей что-нибудь, не проявляла никакого недовольства, не упрекала за неудобство. Горыныч не любил болтливых и капризных женщин.

– Вовремя мы с Утриша свалили, – сказал он, открывая бутылку пива. – Там сейчас шмон. Надьку забрали. Чего она режиссера ножом пырнула?

– Дура! Больно было, не можешь терпеть, сказала бы Ачинцеву, съемку бы остановили.

– Так она его после съемки пырнула.

– Терпела когда снимали. А потом дала волю эмоциям. Ачинцев сам виноват – нельзя так над девочками издеваться! Ишь, пытку придумал. К муравейнику их приволокли, шланги прозрачные во влагалища вставили и снимали крупным планом, как муравьи туда….

– Да, Саша, это жесть, – согласился Горыныч.

– Моя ничего, терпеливая, а Надька – дура, – сказал Саша и обратился к спутнице:

– Как у тебя там внутри – не болит?

– Все хорошо, милый.

– Ладно, посмотрим.

Они прошли в спальню.

– Ты не против того, чтобы Алиса под музыку разделась? – спросил Горыныча Саша. – Мне нравится, когда она голой танцует. Это так эротично! – Мы там у нас дома совсем без одежды ходим.

– Я люблю стриптиз! Жаль только, что музыки нет, – ответил Горыныч. – Да и поздно уже, соседи могут услышать.

– Ничего, я сейчас с телефона тихонько включу, – сказал Александр.

Он подобрал какую-то бальную мелодию, девушка распустила спадавшие чуть ниже плеч волосы, несколько раз энергично тряхнула головой и стала медленно, прогибаясь и пританцовывая, освобождаться от платья. Лифчика на ней не было. Потихоньку стаскивая платье, она кружилась в танце, то выпячивая свою красивую грудь, то показывая попу.

Скинув платье, девушка села на шпагат, запустила руку в трусики, но тут же энергично вскочила на ноги, стащила свои трусики, немного покрутила их в руках и бросила в направлении Горыныча, сидевшего в кресле. Он увидел татуировку нежной розы у нее на лобке и возбудился еще больше.

Оставшись голой, девушка похлопала себя по ягодицам, раздвинула их руками, на носочках отошла к двери. Там опустилась на колени, прогнулась так, что зад оказался заметно выше головы, и пружинящими движениями, слегка сгибая и разгибая руки в локтях, поползла к Александру, ткнулась губами в ширинку его джинсов, затем высунула язык, потрясла им и, улыбнувшись, несколько раз лизнула штаны Саши. Он расстегнул ширинку, освободил свой слегка эрегированный член.

Девушка вновь улыбнулась кончиками губ, приняла достоинство партнера в рот и стала ласкать его, стараясь довести до нужной кондиции.

Затем полностью заглотила уже возбужденный член мужчины, на несколько секунд прильнула лицом к лобку партнера и замерла. После чего отшатнулась, но не выпустила член полностью изо рта, а слегка пососала его головку, сделала несколько минетных движений, снова полностью приняла достоинство мужчины в свой рот и замерла на минуту, затем отдышалась и продолжила ласкать партнера.

 

– Не спеши, – скомандовал Саша.

Девушка повернулась к нему боком так, что было видно, как член уперся в ее губу. Александр легонько похлопал Алису по щеке, но затем отстранился от девушки и махнул ей рукой. Она развернулась, отползла на пару шагов, вновь прогнулась так, что стали хорошо видны ее половые органы, и стала дрыгать своими ягодицами.

– Классно! – прошептал Горыныч.

– Мы и не такое можем! – сказал Александр. – Стрейк на члене видел?

Горыныч даже не знал, что это такое.

А девушка сделала кружок на четвереньки по комнате, призывно виляя попой, затем опустилась на локти и подползла к любовнику.

На этот раз она расстегнула застежки на его сандалиях и зубами стала аккуратно стаскивать с Александра носки.

– Хорошая девочка! – похвалил он.

– Ай лав ю! – покончив с носками, ответила Алиса. Она поцеловала сначала одну, потом другую ступню друга и язычком стала ласкать пальцы его ноги, облизывая их и запихивая влажный язык в ложбинки между пальцами.

– Соси! – скомандовал Саша.

Девушка взяла четыре пальцы ноги любовника в свой рот.

– Глубже, – велел он.

Алиса села на попу, пальцем руки оттянула себе щеку, втиснула в рот и большой палец ноги Александра, постаралась как можно глубже захватить ступню.

– Умничка, – похвалил Александр. – Выпрямись, дай поласкать тебя.

Девушка, не выпуская ступню изо рта, встала, расставила ноги на ширину плеч и прогнулась в направлении любовника. Он свободной ногой стал гладить ее по промежности и лобку.

– Кровать низкая, – сказал Александр, – неудобно тянуться.

Девушка опустилась, шире разведя ноги. Любовник ступней погладил ее по животу, затем надавил на одну грудь, другую, медленно провел от точки между грудей через пупок в самый низ живота. Алиса одной рукой по-прежнему придерживала ногу Александра у себя во рту, второй взяла пальцы его ноги и вставила себе во влагалище.

– Молодец, – опять похвалил Александр. – Знаешь, как я люблю.

Девушка сделала энергичное движение тазом, стараясь глубже вогнать пальцы любовника в тело. И вдруг вскрикнула, отстранилась. На лице ее отразилась гримаса боли.

– После пыток Ачинцева что-то не так? – спросил Александр. – Сильная боль?

– Терпимо, милый, – ответила девушка.

– Ты просто так кричать не будешь, – сказал Александр и вдруг обратился к Горынычу:

– Хочешь посмотреть, что у нее внутри?

– Это как? – задал глупый вопрос Горыныч.

– Ну, у меня есть приспособление. Заодно и генитальный осмотр проведем. Алисочка, принеси у меня там, в портфеле, сама знаешь что.

Голая девушка выскользнула в прихожую и скоро появилась с фонариком, каким-то тюбиком и прозрачным круглым стаканом в руках. Впрочем, Горыныч увидел, что стакан оказался без дна.

Александр освободил кровать. Девушка села на его место, повернулась в направлении Горыныча и широко раздвинула согнутые в коленях ноги. Саша опустился возле нее так, чтобы Горынычу было все видно, легонько постучал ладошкой по выбритому лобку подружки, затем провел пальцами по письке, помассировал клитор девушки, подергал за губки и раздвинул их, показывая вход в лоно красавицы. После чего приподнялся, дал девушке облизать и пососать свои пальцы.

Горыныч наблюдал за любовниками в сладострастном ожидании продолжения. И оно последовало! Александр ввел пару пальцев Алисе во влагалище и стал делать интенсивные дрыгательные движения.

Девушка негромко застонала.

– Смотри, не наделай ему кровать, – улыбнулся Александр, – вытащил свои пальцы и опять дал их подружке облизать и пососать.

Затем взял стакан, смазал его край без дна гелем из тюбика и стал аккуратно вводить в тело девушки.

– Ай! – опять негромко вскрикнула она.

– Больно? – спросил Саша. – Может, болеутоляющее нужно.

– Нет, милый, все нормально. Терпимо.

Саша вставил стакан почти полностью, велел подружке придерживать его пальцами, а сам посветил внутрь фонариком, внимательно осмотрел и сказал:

– Все нормально! Воспаления почти нет. Вот только здесь, в самом начале, след от укуса чуть-чуть остался. Сексом сегодня займемся? Больно не будет?

– Я потерплю, милый! – покорно ответила Алиса.

– Она любит трахаться, особенно со мной, – сказал Саша Горынычу. – Иди сюда, покажу что-то интересное. И ручку дай.

Горыныч подскочил к девушке и впился глазами в щелку выпяченного горкой в стакане маточного зева.

– Ну? Что уставился? – довольно спросил Александр. – Не видел еще такого?

– Я не гинеколог, – промямлил Горыныч.

– И я нет, – сказал Александр. – Но подружку свою люблю.

Он дал Алисе облизать указательный палец и вставил его через стакан ей в щелку зева. Покрутил там немного, вытащил и вновь дал облизать. После чего взял ручку и вогнал ее в маточный зев почти по крепежную скобу.

– Держи, – велел он девушке и вновь предложил Горынычу полюбоваться картиной.

Дрожащими руками возбужденный Горыныч достал свой смартфон и сделал несколько снимков.

– У тебя клизма в доме есть? – спросил Александр.

– А клизма тебе зачем? – поинтересовался Горыныч.

– Понимаешь, я люблю анальные игры. Чтобы не испачкаться, этим лучше заниматься после клизмы.

– А-а-а, – вожделенно произнес Горыныч. – Не пользуемся мы клизмами.

– Ладно, тогда бутылку из-под пива давай. Она сама себе все сделает. Иди, Алисочка, готовься. Покажем человеку настоящий секс!

– Классная телка! – восторженно сказал Горыныч, когда девушка скрылась в ванной. – Мне б такую!

– А то! – сказал довольный Александр.

– Где ты ее нашел?

– Увел у мужа-садиста. Ее хотели грохнуть, а я спас.

– Так у нее муж есть?

– Ее в общине венчали. Не буду говорить, что за община, очень крупная. Алиса и до замужества воспитывалась так, что наивысшей добродетелью ей вбивали в голову стремление угодить мужчине. Потом, у так называемого мужа, была на правах секс-рабыни.

– Какая она сексуальная! Я таких еще не встречал.

– Она Школу обаяния прошла в Огайо. Там их послушанию и всяким эротическим штучкам обучали.

– Что за школа?

– Секретная. Девочек готовят для развлечения элиты и съемок в порно.

– Ты что, элита?

– Не, я до элиты еще не дорос. Алису туда по линии общины пристроили, еще до замужества.

– В порно она часто снимается? – опять спросил Горыныч.

– Раньше в Штатах снималась часто. Алиса – женщина красивая, спрос был. Сейчас в России только решили возобновить практику. Видишь, как получилось…

– Интересно было бы посмотреть сцены с ее участием!

– Ты же говорил, что порнушку не смотришь!

– На Алису бы взглянул с удовольствием.

– Я заметил, что ты возбудился, когда наблюдал за нами, – улыбнулся Саша. – Так и снял бы штаны, мы эрегированных членов видели не мало.

– Не ревнуешь, когда смотришь порно с ее участием?

– Чего ревновать-то? – удивился Саша. – Наоборот, возбуждаюсь.

– Понимаю, к работе не ревнуют, – примирительно сказал Горыныч.

– А мы и свинг дома практиковали. Приятель мой – Скотт. У него телка – одна из самых известных порно-звезд. Рокси Рей зовут. Не слышал? Ах, да, ты ж не смотришь… Так мы иногда вместе встречаемся. Знал бы только, что с телками делаем! Соревнования всякие устраиваем, кто из них дальше из письки мячик выбросит, кто на дилдо лучше скачет или в тело себе больше теннисных шариков запихает. А на Рождество нарядили подружек круче елок. На соски и между ног цепочек с грузиками нацепили, тела присосками и прищепками с елочными шарами обильно разукрасили. А потом пользовали их в таком виде по очереди. Побили шаров немерено, зато весело было.

– Хорошо развлекаетесь, – мечтательно сказал Горыныч.

– У тебя бельевые прищепки есть? – спросил Александр.

– Надо у матери в ванной посмотреть. А зачем тебе?

– Понимаешь, я люблю трахаться, когда у Алиски на сосках прищепки болтаются, это меня возбуждает, – сказал Саша, вновь посмотрел на оттопыренные штаны Горыныча и спросил:

– Ты МЖМ практикуешь?

– Это как?

– Ну, когда девушка с двумя мужчинами.

– Нет, ты что! Я только один на один могу и без свидетелей.

– Ну и зря. Тогда я сначала с Алиской разряжусь и спать завалюсь, а ты можешь потом с ней пообщаться.

– Мы можем в той комнате! – обрадовался Горыныч.– У меня там кровать есть!

– Ладно, пойду, руки помою и Алиску потороплю, – сказал Александр и удалился.

Вскоре он вывел из ванной комнаты свою подружку. На красивой груди девушки торчали бельевые прищепки, прикрепленные к соскам. Виляющей походкой, соблазнительно покачивая бедрами, девушка неспешно прошла мимо пожиравшего ее глазами Горыныча, присела на кровать, вновь широко расставила ноги, но на этот раз не стала сгибать их в коленях, а вытянула, словно балерина в растяжке, и подняла высоко над головой.

Александр подошел к ней вплотную, стянул с себя джинсы с трусами. Девушка при этом покачала призывно ступнями ног и вытянула носки. Но Саша не сразу приступил к ласкам. Он вдруг вытащил из джинсов ремень и довольно сильно ударил им подружку по гениталиям.

Алиса вскрикнула негромко и сказала:

– Сенкью, сэр! Ай лав ю!

– Говори по-русски! Мы же в России, – сказал Александр и снова ударил ее ремнем.

– Ты чего? – спросил возбужденный Горыныч.

– Это для разогрева, – ответил Александр. – Она привычная. Дома я ей иногда помпу ставлю.

Александр протянул девушке руку. Она, не опуская вытянутых ног, вновь облизала пальцы любовника и взяла руку в рот.

Вытащив ладонь, Александр поднес ее к влагалищу подружки, сунул туда один палец, затем другой, но мастурбировать не стал. Он потихоньку стал вводить свою руку в тело Алисы. Она не возражала, лишь слегка стонала.

– Не больно? – поинтересовался Александр.

– Терпимо, милый, – ответила девушка привычной фразой и закрыла глаза.

Саша приложил усилие, и вся его ладонь оказалась в теле Алисы. Она негромко вскрикнула опять. Саша замер на пару секунд, затем еще немного продвинул руку в тело подруги и стал аккуратно вращать ее.

В этот момент, наблюдавший за всеми манипуляциями Горыныч, почувствовал, что кончает: его семя самопроизвольно выплескивалось наружу, пачкая трусы.

А ночь только начиналась!

Глава 1.

Моя жизнь была настолько драматичной, что иногда я путаюсь в воспоминаниях, которые носят странный, обрывочный характер. Некоторые сцены я помню в деталях, очень хорошо, но иногда в поврежденной памяти всплывают лишь отдельные фрагменты.

Я родилась в России, в небольшом городке Малая Вишера, что под Новгородом. Родного отца помню смутно. По рассказам мамы, она вышла замуж по большой любви за красавца офицера. Но жизнь не задалась, отец потерял работу, сильно пил. В пьяном угаре бил маму. Жестоко, беспощадно. Она плакала, но долгое время терпела все унижения и побои.

Однажды, отец обвинил мать в измене, сломал ей нос и выгнал ее со мной на улицу. То детское обрывчатое воспоминание, до сих пор травмирует мою память.

Мы перебрались в Сочи, где оказались в общине Ордена Просветленных.

Эта религиозная община следует философии, известной как "иллюминизм" или "просветление". Свое наименование Просветленные получили несколько сотен лет назад, их корни и история прослеживаются в древних тайных религиях Египта, Вавилона и даже Месопотамии. Из этих древних религий создатели современного Ордена Просветленных решили взять то, что они считали лучшим, и распространить свои принципы по всему миру.

В общине нас с мамой окружили заботой, предоставили жилье, а вскоре мама сошлась и стала жить с американцем, инструктором местного совета общины штата Пенсильвания. Мужчина находился у нас по обмену опытом. С ним мы перебрались в США, где осели в небольшом городке под Питтсбургом.

Община оказалась очень крупной и хорошо организованной. В США имеются группы почти в каждом большом городе. И филиалы во многих странах. В том числе и в России.

Местные группы управляются верховным жрецом, который подчиняется руководителю более высокого уровня.

Мой отчим был инструктором местной общины, а я его подопытной, послушной девочкой.

Сейчас мне уже тридцать, отчим и мать давно мертвы, мне же удалось вырваться из общины, в настоящее время мы с моим спасителем скрываемся от преследования. Я прохожу реабилитацию и пишу эти воспоминания.

Мне было четыре года, когда мы покинули Россию и осели в США, где поселились в небольшом домике, типа бытовки, с двумя комнатками и малюсенькой кухонькой. Комнату побольше занимали мама и отчим, а мне выделили отдельную комнатку.

 

Обстановка оказалась спартанской: в моей комнатке находились лишь простенькая тумбочка и пружинная кровать с матрасом. Голый дощатый пол, вместо обоев стены у меня были завешаны плакатами в гамме цветов американского флага. Проповедник и верховный жрец нашего местного отделения общины, дядя Билл, лично помогал отчиму вешать плакаты.

В детстве я почти не общалась со сверстниками, редко выходила гулять. Меня воспитывал, прежде всего, отчим. Он был инструктором общины и обучал ее членов выполнению их работы, а также контролировал это выполнение. Мама же часто ездила в командировки и иногда отсутствовала по нескольку дней.

Отчим меня постоянно чему-то учил. Сначала четко выговаривать слова на английском и правильно строить фразы, затем читать на этом языке. Мама одобряла его внимание и требовала, чтобы я беспрекословно слушалась отчима и дядю Билла, который часто заходил к нам.

С ранних лет мне внушали, что я избранная и однажды сделаю важные вещи для общины, нашей Семьи. В мою детскую головку, покрытую золотистыми кудряшками, вбивали мысль, что у меня важное предназначение – быть полезной культу.

Впрочем, потом оказалось, что каждому члену общины говорят, будто он – особенный и избранный. Когда я подросла, стала относиться к этому очень спокойно. Всем нам годами внушали, что мы должны сделать что-то важное для Семьи.

Отчим, которого я называла папой, и дядя Билл, были едины в методах моего воспитания. Они, похоже, знали, что я должна буду сделать для общины, кем и каким человеком стать. Я же не вполне понимала свою роль и "избранность", но прислушивалась к тому, что мне говорили.

"Ты должна оправдать наши надежды, быть послушной и трудолюбивой", – постоянно повторяли мне. И я старалась быть послушной, но часто вызвала недовольство отчима, порой, по надуманным поводам.

Однажды он на кухне поговорил с мамой, которая только приехала из командировки, и позвал меня в мою комнату.

Отчим вошел первым, вытащил из штанов узкий кожаный ремень черного цвета с блестящей металлической пряжкой, присел на кровать, довольно грубо подтянул меня к себе вплотную и сказал:

– Вот, доченька, этот ремень поможет мне воспитать из тебя достойного человека. Ты уже большая девочка и прекрасно знаешь, что за непослушание полагается наказание. Теперь мы не будем ставить тебя в угол или лишать сладкого. С сегодняшнего дня я буду тебя пороть.

Не помню, чем я провинилась тогда, вероятно, отчим нашел какой-то повод. Он продолжил свою речь:

– Этим ремнем когда-то наказывали меня, а теперь, настало твое время получать уроки послушания. Ты должна снять юбочку и трусики, лечь на живот. Под животик положим твою подушку. Если будешь кричать, я вставлю тебе в ротик кляп. Так что, лучше не кричи. Все поняла? Я ничего не понимала, но научилась слушаться и доверять отчиму, потому точно выполнила его указания. Легла животом на подушку и зажмурилась. Не помогло. Отчим размахнулся, и звезды посыпались из глаз.

Я закричала в истерике, а отчим закричал на меня, требуя тишины. Он не позволил мне встать, только после того, как ударил еще несколько раз, разрешил подняться и надеть трусики. Я бросилась в мамину комнату, но она не стала жалеть меня и ругать мужа, наоборот, велела мне замолчать. Тогда я поняла, что мама одобряет поступок отчима и порки могут продолжиться.

После экзекуции к нам зашел дядя Билл. Отчим со смехом рассказал ему о моем «боевом крещении» и истерике.

– Боль, она на пользу, – сказал мне Билл. – Через боль душа очищается от совершенных грехов. Чем больше страдаешь, тем лучше для души. А чистота души достигается неукоснительным следованием суровым нравственным принципам.

Я не поняла, почему порка способствует очищению души, и только спустя много времени осознала, что отчим и Билл просто кодировали мой ум, в соответствии с определенной методологией, которая подразумевала причинение боли, а также смешение реальности с фантазиями на темы сказок, особенно диснеевских историй и "Волшебника страны Оз". Часть моей личности с раннего детства готовили для проституции, остальная часть меня, действовала как "нормальная" для учебы в школе и обеспечивала прикрытие постоянного насилия, которому я подвергалась. Эта личность мечтала жить в мире, где люди не обижают друг друга.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru