Джек Ричер, или Прошедшее время

Ли Чайлд
Джек Ричер, или Прошедшее время

Глава 09

– Я все-таки не понимаю, – сказал Ричер. – Леди, любительница птиц, опознала Стэна, а через него не составило бы труда узнать имя его таинственного друга. Всего один дополнительный шаг. Один визит к нему домой. Пять минут, не больше. И дело не в нехватке людей. Один коп вполне мог справиться с этим по дороге в магазин за пончиками.

– Стэн Ричер жил по адресу, который не относился к нашей юрисдикции, – сказала Амос. – Значит, кому-то предстояло сделать кучу бумажной работы. А тогда у них имелись лишь пишущие машинки. К тому же парни решили, что он будет держать язык за зубами, даже если они попытаются на него надавить, а такой возможности у них не было, потому что они находились бы на чужой территории, и рядом сидели бы родители или адвокат. К тому же они посчитали, что таинственный друг уже пустился в бега и покинул штат. И не забывайте, они не слишком жалели жертву. Почти наверняка спустить все на тормозах стало самым легким решением.

– Стэн Ричер не был резидентом по отношению к какой территории?

– Относительно полицейского департамента Лаконии.

– Но история утверждает, что он родился и вырос здесь, – сказал Ричер.

– Может быть, он родился здесь, в больнице, но рос где-то за пределами города – например, на ферме.

– У меня не сложилось такого впечатления.

– Ну, значит, в ближайшей деревне, – предположила Амос. – Достаточно близко, чтобы состоять в клубе любителей птиц, как и женщина, жившая над продовольственным магазином. Он называл Лаконию местом своего рождения, потому что на ее территории находилась больница, и вполне мог сказать, что вырос в Лаконии. Имея в виду, что жил рядом с городом. Например, люди говорят, что жили в Чикаго, хотя многие пригороды технически к Чикаго не относятся. Аналогичное положение в Бостоне.

– Лакония с пригородами, – сказал Ричер.

– В те времена все здесь было не таким кучным, совсем мало заводов и фабрик… Пара дюжин рабочих в небольших домах. Школа с одним помещением. Может быть, церковь. И все считалось Лаконией, что бы ни утверждала почтовая служба.

– Попробуйте поискать Ричера отдельно, – предложил Джек. – Без первого имени. Может быть, у меня имелись двоюродные братья в этих краях. И тогда я смогу получить какой-то адрес.

Амос вновь подвинула к себе клавиатуру, напечатала шесть букв и щелкнула мышкой. По отражению в ее глазах Ричер увидел, что картинка на экране изменилась.

– Всего одно совпадение, – сказала Амос. – Через семьдесят с лишним лет после первого упоминания. У вас, должно быть, была законопослушная семья. – Она еще раз щелкнула мышью и прочитала вслух: – «Примерно полтора года назад патрульная машина приехала на вызов в окружной офис, потому что посетитель устроил беспорядки. Он шумел, кричал, вел себя угрожающе. Полицейские успокоили его, он принес извинения, и все закончилось. Он сказал, что его зовут Марк Ричер. Резидент, проживающий за пределами нашей юрисдикции».

– Возраст? – спросил Ричер.

– Тогда ему было двадцать шесть лет.

– Он может быть моим троюродным племянником. А что его так огорчило?

– Он заявил, что ему слишком долго не выдают разрешение на строительство, – ответила Амос. – Марк Ричер сообщил, что обновляет мотель где-то за городом.

* * *

После того как Патти тридцать минут просидела на солнце, она вернулась, чтобы зайти в ванную комнату. По пути остановилась у туалетного столика, напротив кровати, посмотрела в зеркало и высморкалась, потом оторвала кусок бумажной салфетки, вытерла нос и бросила ее в мусорную корзину. И промахнулась. Однако наклонилась и исправила свою ошибку. Она была канадкой.

И тут Патти увидела использованную ватную палочку в щели между ковром и стеной. Не ее. Она ими не пользовалась. Палочка лежала глубоко в тени, под туалетным столиком, за ножками стула. Не самая лучшая уборка, но вполне понятный недосмотр. Быть может, даже неизбежный. Не исключено, что поглубже в щель ее затолкали колеса пылесоса.

И все же…

– Коротышка, иди сюда, я тебе кое-что покажу.

Коротышка встал со стула и вошел в комнату, оставив дверь открытой.

Патти показала.

– Это для того, чтобы чистить уши, – сказал Коротышка. – Или чтобы их сушить. У таких палочек два ватных кончика. Я видел в аптеке.

– Почему она там? – спросила Патти.

– Кто-то не попал в мусорную корзину. Может быть, она отскочила от края и закатилась туда, где ее было не видно… Такое часто случается. А горничным все равно.

– Возвращайся на свой стул, Коротышка, – сказала Патти.

Он так и сделал.

Через долгую минуту она присоединилась к нему.

– Что я такого сделал? – спросил Коротышка.

– Речь о том, чего ты не сделал, – ответила Патти.

– И чего же я не сделал?

– Ты не подумал, – сказала она. – Марк сказал нам, что это первая отремонтированная комната и они только что закончили работы. Почему же там валяется ватная палочка?

Коротышка кивнул. Медленно, но уверенно.

– История про их машину кажется мне странной, – сказал он. – Должно быть, Питер – саботажник. Когда они это поймут?

– Зачем им лгать про комнату?

– Может быть, они не лгали, – предположил Коротышка. – Может быть, маляр пользовался ватной палочкой, чтобы исправить вмятину в краске на дереве. Так бывает. А потом они передвинули мебель. Этого трудно избежать.

– Ты считаешь, что с ними всё в порядке?

– Нет, если говорить о машине. Если их машина не завелась сегодня утром, почему они до сих пор не вызвали механика?

– У них не работал телефон, – напомнила ему Патти.

– Может быть, тогда еще работал. Мы могли бы присоединиться к ним и заплатить за вызов пополам. Это было бы разумно.

– Коротышка, забудь о деньгах за вызов механика, ладно? Гораздо важнее то, что они ведут себя странно.

– Я говорю тебе об этом с самого начала.

– Мне показалось, что они тебе просто не понравились.

– И не без причины, – проворчал Коротышка.

– Что нам делать?

Он огляделся по сторонам. Сначала посмотрел на начало дороги между деревьями, потом – на кузов мертвой «Хонды», где их чемодан давил на рессоры.

– Я не знаю, – ответил Коротышка. – Может быть, нам удастся отбуксировать машину при помощи квадроцикла. Возможно, они оставили ключи в зажигании. Или на гвозде внутри амбара.

– Мы не можем украсть квадроцикл.

– Это не будет кражей. Мы просто возьмем его на время, оттащим нашу машину на две мили по дороге и вернем квадроцикл.

– И что потом? Останемся с мертвой машиной на обочине дороги, – сказала Патти.

– Возможно, мимо проедет эвакуатор. Или нас кто-то подвезет и мы сможем забыть о машине. Рано или поздно округ отправит ее на свалку.

– А у нас есть буксировочный трос? – спросила Патти.

– Может быть, трос есть в амбаре.

– Я не думаю, что у квадроцикла хватит мощности.

– Мы можем взять два, – предложил Коротышка. – Как два буксира, которые вместе тащат океанский лайнер к гавани.

– Безумие какое-то, – заявила Патти.

– Ладно, в таком случае давай возьмем один квадроцикл и увезем на нем чемодан.

– Ты предлагаешь тащить его на буксире?

– Я думаю, сзади у квадроцикла есть багажник.

– Он слишком маленький, – возразила Патти.

– Тогда положим чемодан на топливный бак и руль.

– Им не понравится, если мы оставим машину здесь.

– Их проблема.

– А ты умеешь управлять квадроциклом? – спросила Патти.

– Не думаю, что это сложно. К тому же нам лучше ехать медленно, и с квадроцикла нельзя упасть, как с обычного мотоцикла.

– Пожалуй, это вариант, – сказала Патти.

– Давай подождем до после обеда, – предложил Коротышка. – Может быть, телефон заработает, приедет механик, и все образуется. А если нет, мы заглянем в амбар после наступления темноты. Хорошо?

Патти не ответила. Они остались сидеть на прежнем месте, оставив дверь в свою комнату широко распахнутой, а низкое солнце светило им в лица.

* * *

В пятидесяти ярдах, в командном центре, Марк спросил:

– Кто оставил там ватную палочку?

– Все мы, – сказал Питер. – Мы проверяли комнату и решили, что всё в порядке.

– В таком случае мы допустили серьезную ошибку. Теперь они возбуждены. Слишком рано. Нам нужно быть внимательнее.

– Он думает, что это сделал маляр, – сказал Питер. – Со временем она ему поверит. Она не хочет тревожиться. Она хочет быть счастливой. В конце концов она себя уговорит. И они успокоятся.

– Ты думаешь?

– Зачем нам лгать про комнату? У нас нет на это ни малейшей причины.

– Приведи мне квадроцикл, – сказал Марк.

Глава 10

Ричер вернулся в модный офис округа с устройствами для сканирования и кабинками стоимостью в миллион долларов, где дежурил все тот же угрюмый парень. И вновь Джек сказал, что его интересуют две переписи – та, где Стэну было два года, и вторая, когда ему исполнилось двенадцать, – но на этот раз попросил проверить оставшуюся часть округа, находящуюся за пределами границ Лаконии.

– Мы не можем этого сделать, – заявил парень.

– Почему?

– Речь о пышке с дыркой посередине – иными словами, Лаконией, а ее вы уже видели. Я прав?

– Но вы же сумели получить ответ на первый запрос.

– Выписки делаются не так. Не в форме с дырками. Вы можете получить данные по определенной площади или площади большего размера, или еще больше увеличить ее. Иными словами, город, округ и штат. И каждый следующий будет включать в себя предыдущий. Что вполне логично, если вы спросите мое мнение. Город находится внутри округа, а округ – внутри штата.

– Я понял, – сказал Ричер. – Спасибо за объяснение. Тогда я хочу получить данные по всему округу.

– Вы все еще постоянно здесь проживаете?

– Сегодня утром вы уже признали данный факт. И я снова здесь. Очевидно, что я не покидал город вместе со всем своим имуществом. Я бы сказал, что мой статус жителя округа лишь еще больше утвердился.

 

– Кабинка номер четыре, – сказал дежурный.

* * *

Патти и Коротышка услышали, как где-то заработал двигатель – громкий, как у мотоцикла, – встали, выглянули за угол, посмотреть, что так шумит, и увидели Питера, который ехал на квадроцикле к дому. На парковке осталось только восемь квадроциклов.

– С первого поворота ключа, – заметил Коротышка. – Надеюсь, они все такие.

– Слишком шумно, – разочарованно сказала Патти. – Мы не сможем его использовать. Они сразу узнают.

Питер остановился у дома, заглушил двигатель, и тишина вернулась, а Питер слез с квадроцикла и скрылся внутри. Патти и Коротышка снова уселись на стулья.

– Земля здесь со всех сторон плоская, – сказал Коротышка.

– Нам это поможет?

– Мы можем толкать квадроцикл с выключенным двигателем. А сверху поставить чемодан. Использовать его как тележку для мебели.

– Ты думаешь? – с сомнением спросила Патти.

– Вряд ли они слишком тяжелые. Мы же видели, как люди толкали мотоциклы. Нам даже не придется беспокоиться о том, чтобы он сохранял равновесие. К тому же нас двое. Могу спорить, это будет просто.

– Две мили туда и две обратно? – с сомнением проговорила Патти. – В результате чемодан останется на обочине, а мы снова окажемся здесь. И нам придется пройти еще две мили. Всего шесть, и четыре из них мы будем толкать квадроцикл. Это займет много времени.

– Думаю, три часа, – сказал Коротышка.

– Тут все зависит от того, как быстро мы будем его толкать. Мы пока не знаем.

– Ладно, пусть будет четыре часа. Мы рассчитаем время так, чтобы справиться к рассвету, – продолжал Коротышка. – Может быть, увидим фермера, который едет на рынок. Должно же здесь быть какое-то движение. Так что нам следует начать посреди ночи. И это хорошо. Они будут спать.

– Да, такую возможность следует рассмотреть, – сказала Патти. – Может быть.

Они услышали, как двигатель квадроцикла снова заработал – сначала в пятидесяти ярдах от них, потом звук стал приближаться. Складывалось впечатление, что он проедет мимо амбара и окажется рядом с ними.

Они встали.

Квадроцикл с ревом, разбрызгивая землю, обогнул угол дома; на нем сидел Марк. К задней части седла была прикреплена картонная коробка. Марк затормозил, поставил переключатель скоростей на нейтралку, заглушил двигатель и улыбнулся, точно хозяин вселенной.

– Хорошие новости, – сказал он. – Телефон заработал. Механик приедет завтра утром. Сегодня для него уже слишком поздно. Но он знает, в чем проблема. Он уже сталкивался с подобными вещами. Очевидно, какой-то электронный чип находится рядом с тем местом, где шланги охлаждения примыкают к приборной доске. Чип расплавляется, когда вода в шлангах становится слишком горячей. Он привезет с собой новый, который купит на свалке. Он хочет за него пять долларов. Плюс пятьдесят за работу.

– Замечательно, – сказал Коротышка.

Патти промолчала.

– И, боюсь, я должен взять с вас еще пятьдесят за комнату, – добавил Марк.

Секунду все молчали.

– Послушайте, я бы с радостью обо всем забыл, но банк надерет мне задницу. Это бизнес, и тут ничего не поделаешь. Мы должны относиться к нему серьезно. Сто долларов за мотель и пятьдесят с небольшим за ремонт машины – и вы сможете уехать отсюда менее чем за двести долларов. Могло быть намного хуже.

– Пойдемте, я кое-что вам покажу, – сказала Патти.

Марк слез с квадроцикла, Патти повела его за собой в номер и показала на пол, под туалетным столиком.

– И что я там должен увидеть? – спросил Марк.

– А вы сами посмотрите.

Он посмотрел.

И увидел.

– Боже мой, – сказал Марк.

Он наклонился и вытащил из-под столика ватную палочку.

– Приношу вам свои самые искренние извинения, – сказал он. – Это непростительно.

– Почему вы сказали нам, что мы первые гости в комнате?

– Что?

– Вы это особо подчеркнули, – продолжала Патти.

– Вы действительно первые гости в комнате. Совершенно точно. Тут что-то совсем другое.

– Маляр? – спросил Коротышка.

– Нет.

– Тогда кто? – спросила Патти.

– Банк сказал нам, что мы должны поработать над маркетингом, и мы наняли фотографа, чтобы тот сделал снимки для рекламной брошюры. Он привез с собой модель из Бостона; мы позволили ей сделать макияж в номере, потому что это самая лучшая комната. Думаю, мы хотели произвести на нее впечатление. Она была очень красивой. Я думал, что после ее отъезда мы навели порядок, но, очевидно, сделали уборку недостаточно тщательно. Еще раз приношу вам свои самые искренние извинения.

– Как и я, – сказала Патти. – Из-за того, что стала делать безосновательные выводы. И как прошла съемка?

– Она оделась как туристка. Очень большие сапоги и невероятно короткие шорты. Туристка в теплый день, потому что ее блузка была совсем маленькой. Мотель находился у нее за спиной. Очень удачная получилась фотография.

Патти отдала ему пятьдесят долларов, заработанных упорным трудом.

– Сколько мы должны вам за еду? – спросила она.

– Ничего, – ответил Марк. – Это меньшее, что мы можем сделать.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Это деньги на содержание дома. Банк их не видит. – Он положил пятьдесят долларов и ватную палочку в карман брюк. – И у меня есть кое-что для вас – на ту же самую тему.

Марк повел их обратно на парковку, к квадроциклу, к картонной коробке, прикрепленной к седлу сзади.

– Конечно, мы приглашаем вас на обед, а завтра – на завтрак, но мы поймем, если вы предпочтете есть отдельно, вдвоем. Всем известно, что иногда трудно поддерживать беседу. Мы тут кое-что для вас собрали… Так что либо присоединяйтесь к нам, либо воспользуйтесь содержимым коробки. Ваш выбор.

Он развязал веревку и взвесил коробку на руках. Потом повернулся и вложил ее в протянутые руки Коротышки.

– Благодарю вас, – сказала Патти.

Марк лишь улыбнулся, уселся в седло квадроцикла, завел яростный двигатель, описал широкую дугу по парковке и исчез за углом, направляясь к дому.

* * *

Кабинка номер четыре ничем не отличалась от кабинки номер два, просто другое место. В остальном они оказались идентичными. Такой же обитый твидом стул, плоский экран, заточенный карандаш и блокнот с названием округа в верхнем углу, как в отеле. Плоский экран уже стал голубым; справа появились две иконки, похожие на марки на конверте, как и в предыдущем случае. Ричер дважды щелкнул по первой иконке, и тут же появился серый фон боевого корабля, а вслед за ним – титульный лист государственного документа с таким же заголовком, только с уточнением, что сведения получены в результате переписи, проведенной в округе.

Он стал прокручивать текст при помощи колесика, расположенного между «лопатками» мыши. Такое же вступление, как и прежде, с тем же длинным описанием улучшений, внесенных в методологию. Ричер не стал его читать и сразу перешел к списку имен; поймал ритм, быстро перемещая и просматривая сектора А, Б и В, увеличил скорость, затем практически остановился, когда дошел до фамилий, начинавшихся на букву «Q». Семьи Квейд, Квейл, Кватлбаум и два Куина.

Наконец, он добрался до буквы «Р».

И нашел то, что искал. Почти в самом начале. Джеймс Ричер, мужчина, белый, двадцать шесть лет, прораб на оловянном заводе; его жена, Элизабет Ричер, женщина, белая, двадцать четыре года, портниха по пошиву простыней. И их, пока единственный, ребенок Стэн Ричер, белый, мужской пол, два года.

Два года ему исполнилось в апреле, когда проводилась перепись. Значит, осенью будет три, и шестнадцать – поздним сентябрьским вечером 1943 года. Не пятнадцать. Пожилая леди, любительница птиц, не ошиблась.

– Ха, – сказал Ричер.

И стал читать дальше. Адрес, название улицы и номер дома в местечке под названием Райантаун. Они арендовали дом и платили сорок три доллара в месяц. У них не было собственного радиоприемника. Они не работали на ферме. Когда они поженились, Джеймсу исполнилось двадцать два года, Элизабет – двадцать. Оба умели читать и писать. Ни один из них не имел отношения к индейским племенам.

Ричер дважды щелкнул по красной отметке в верхней части документа, и экран вновь стал голубым с двумя отметками в верхней части. Он дважды щелкнул мышкой по второй марке, открыв документ со второй переписью, проходившей через десять лет, и быстро добрался до буквы Q. Семьи Квейд и Квейл, как и два Куина, оставались на месте, но Кватлбаумы исчезли.

Он нашел Ричеров. Джеймс, Элизабет и Стэн, тридцать шесть, тридцать четыре и двенадцать лет соответственно. Очевидно, других детей за это время не родилось. У Стэна все еще не было ни братьев, ни сестер. Джеймс стал рабочим на строительстве окружной дороги, а Элизабет лишилась работы. Их адрес оставался тем же, но аренда упала до тридцати шести долларов. Семь лет Великой депрессии сделали свое дело, оказав влияние и на владельцев домов. Джеймс и Элизабет по-прежнему были записаны как владеющие грамотой, Стэн ежедневно посещал школу. В доме появился радиоприемник.

Ричер записал адрес заточенным карандашом на листе из фирменного блокнота, оторвал его, сложил и засунул в задний карман брюк.

* * *

Марк припарковал квадроцикл за амбаром и направился в дом. Как только он закрыл за собой дверь, зазвонил телефон. Марк поднял трубку, назвал свое имя и услышал следующее:

– Здесь появился тип по имени Ричер; он интересуется семейной историей. Большой, выглядит крутым. И не принимает слово «нет» в качестве ответа. До сих пор он успел изучить четыре разных переписи. Думаю, ищет старый адрес. Может быть, родственник. Я думаю, тебе следует это знать.

Марк молча повесил трубку.

Глава 11

Ричер вернулся в городской офис за полчаса до закрытия, зашел в архивный отдел и нажал на звонок. Через минуту появилась Элизабет Касл.

– Я нашел, – сказал Джек. – Они жили за городской чертой, вот почему их не удалось отыскать в первый раз.

– Значит, обошлось без федерального ордера.

– Выяснилось, что они были законопослушными гражданами.

– А где они жили? – спросила Элизабет.

– В местечке под названием Райантаун.

– Не представляю, где это может быть.

– Очень жаль; я пришел, чтобы спросить у вас о нем.

– Я не уверена, что вообще слышала о таком, – сказала Элизабет.

– Оно не может быть далеко, потому что клуб любителей птиц находился в городе.

Элизабет взяла телефон и стала что-то с ним делать, расставив пальцы в стороны. Потом показала Ричеру экран с увеличенным куском карты, еще больше развела пальцы, и на экране появились совсем мелкие селения. Затем она стала перемещать карту так, чтобы двигаться вдоль границы Лаконии, изучая прибрежную зону.

Но не находила Райантаун.

– Попробуйте дальше, – предложил Ричер.

– Как далеко пройдет подросток, чтобы попасть в клуб, изучающий птиц?

– Может быть, он ездил на велосипеде, а в Райантауне было скучно. Полицейские рассказали мне, что вокруг города имелось множество небольших поселений на несколько дюжин семей, и больше ничего. Может быть, он жил в похожем месте.

– Но у них наверняка водились птицы. Может быть, даже больше, чем здесь, если там было тихое место.

– В полиции мне сказали, что за городом находилось множество небольших заводиков и фабрик. Может быть, там был плохой воздух.

– Ладно, подождите, – сказала Элизабет.

Она снова взялась за телефон, но на этот раз набирала какой-то текст. Может быть, адрес поисковой машины или местного исторического сайта.

– Да, – сказала она. – Там был жестепрокатный стан, принадлежавший некоему Маркусу Райану. Он построил рядом жилье и назвал поселок Райантауном. Заводик закрылся в начале пятидесятых годов прошлого века, и городок умер. Все оттуда уехали, и название исчезло с карты.

– Где он находился?

– Предположительно, где-то к северо-западу отсюда.

Элизабет вернула карту на экран телефона и вновь принялась водить по ней пальцами.

– Вероятно, вот здесь, – сказала она.

На карте не было названия. Только пустой серый участок и дорога.

– Уменьшите масштаб, – попросил Ричер.

Она так и сделала, и серое пятно превратилось в булавочную головку, находившуюся к северо-западу от Лаконии, приблизительно на расстоянии восьми миль. Между десятью и одиннадцатью часами на циферблате часов. Таких булавочных головок здесь было много; они походили на деловитые планеты, кружащие вокруг солнца и удерживаемые гравитацией или магнетизмом, или какими-то другими мощными силами. Как и предсказала детектив Бренда Амос, фактически Райантаун являлся частью Лаконии, какого бы мнения ни придерживалась почтовая служба. Проходившая через него дорога уходила куда-то в пустоту. Просто шла на северо-запад еще с десяток миль через лес, а потом еще дальше. Проселочная дорога, как и та, по которой он ехал с водителем «Субару». Ричер легко мог ее себе представить.

 

– Полагаю, на автобус я могу не рассчитывать.

– Вы можете взять напрокат машину, – сказала Элизабет. – В городе есть такие компании.

– У меня нет водительских прав.

– Не думаю, что такси захочет везти вас туда.

«Восемь миль», – подумал Ричер.

– Я пойду пешком, – сказал он. – Но не сейчас. Когда я туда доберусь, уже стемнеет. Может быть, завтра. Хотите со мной пообедать?

– Что?

– Обед, – сказал Ричер. – Третья трапеза дня, обычно происходит вечером. Имеет функциональный или социальный смысл, иногда сочетает в себе и то и другое.

– Я не могу, – сказала Элизабет. – Сегодня я обедаю с Картером Каррингтоном.

* * *

Коротышка отнес картонную коробку в комнату, поставил ее на туалетный столик перед телевизором и сел рядом с Патти на стул, стоявший перед номером в лучах заходящего солнца. Патти молчала. Она думала. Она часто этим занималась. Коротышка знал признаки и догадался, что она обрабатывает полученную информацию, изучает, поворачивает так и этак – и не успокоится, пока не придет к каким-то выводам. «Скоро», – подумал он. Наверняка. Сам Коротышка больше не видел никаких проблем. История с ватной палочкой получила простое объяснение. И телефон снова работал. Общие потери составят менее двухсот долларов. Серьезные потери, но не катастрофа.

– Давай не пойдем обедать с ними, – сказала Патти. – Мне кажется, он намекнул, что не хочет, чтобы мы туда пришли.

– Он сказал, что мы приглашены.

– Он просто соблюдал правила приличий.

– А я думаю, что он говорил искренне, – возразил Коротышка. – Просто посмотрел на происходящее с нашей точки зрения.

– И вот уже он стал нашим лучшим другом? – осведомилась Патти.

– Не знаю, – сказал Коротышка. – Бо́льшую часть времени я думаю, что он странный придурок, которому следует хорошенько врезать. Но должен признать, что с механиком у него получилось удачно. Он объяснил проблему, и тот нашел решение. Из чего следует, что он отнесся к ней серьезно. Может быть, мы оба были правы, с самого начала… Они странные, но стараются нам помочь. Мне кажется, такое бывает.

– Как скажешь. Давай поедим вдвоем.

– Я не против, – согласился Коротышка. – Меня тошнит от необходимости отвечать на их вопросы. Прямо как допрос третьей степени.

– Я же тебе говорила, – сказала Патти. – Они стараются быть вежливыми. Демонстрировать людям интерес считается хорошим тоном.

Они встали и вернулись в комнату, оставив дверь широко открытой, и переставили коробку на кровать. Патти подцепила клейкую ленту ногтем. Коротышка открыл клапаны. Внутри оказалось много всего разного – тщательно упакованные сухие завтраки, энергетические батончики, бутылки с водой, пакеты с курагой, маленькие коробочки с изюмом. Всего по двенадцать. Словно двенадцать трапез, тщательно собранных вместе. К каждой прилагалась бутылка воды.

Кроме того, в коробке они обнаружили два фонарика, которые стояли вертикально среди еды.

– Странно, – сказала Патти.

– Думаю, этот мотель предназначен для туристов, – сказал Коротышка. – Как на фотографии, которую они сделали для рекламы. Зачем еще им так одевать модель? Могу спорить, что они выдают похожие коробки в качестве ланча. Или продают. Такие штуки любят брать с собой туристы.

– В самом деле?

– Тут все очень питательное. И легко помещается в карманах. А еще вода.

– И зачем нужны фонарики? – спросила Патти.

– На случай если ты задерживаешься и тебе придется есть в темноте, – объяснил Коротышка.

– Большой фонарь удобнее.

– Может быть, туристы любят фонарики, – предположил Коротышка. – Обратная связь с потребителями. Вероятно, других у них просто нет.

– Он сказал «ингредиенты».

– Наверное, это сбалансированная диета, – заявил Коротышка. – Скорее всего, для здорового образа жизни. Могу спорить, туристы о таких вещах заботятся.

– Он сказал, что они сложили часть ингредиентов, – заметила Патти. – Но здесь нет ничего такого. Все упаковано заранее. Как будто он принес коробку, взяв ее с полки на их складе.

– Мы все еще можем поесть с ними в доме.

– Я же сказала, что не хочу туда идти. И они не хотят, – повторила Патти.

– Тогда нам придется есть то, что они нам выдали.

– И почему он столько наболтал? Мог просто сказать, что принес сухие пайки, которые они продают туристам. Меня бы это вполне устроило. Ведь мы за них не платим.

– Вот именно, – сказал Коротышка. – Они странные. Но вроде как полезные. Или наоборот.

* * *

Ричер пообедал в одиночестве в Лаконии, в жуткой грязной дыре, за столиком, давно забывшим, что такое скатерть. Он не хотел рисковать и показываться в более приличном месте, куда могли зайти Картер Каррингтон и Элизабет Касл. Они почувствуют себя обязанными подойти к нему или хотя бы поздороваться. Джек не хотел мешать их свиданию. Потом он с час гулял по случайным кварталам, пытаясь отыскать продуктовый магазин с квартирой над ним и окнами, выходящими на восток, откуда открывался вид на конец улицы. Он нашел одно подходящее место неподалеку от центра. Квартира теперь превратилась в офис адвоката. В магазине продавали брюки и свитера. Ричер встал спиной к окну, посмотрел вдоль улицы и увидел большой кусок ночного неба на востоке и дорогу между двумя канавами, в окаймлении двух бордюров и тротуаров, местами освещенных стоявшими на значительном расстоянии друг от друга уличными фонарями.

Он пошел в ту же сторону, что и двадцатилетний парень много лет назад, и остановился, пройдя тридцать ярдов. Если б драка происходила ближе, пожилая леди не стала бы пользоваться биноклем. Ричер повернулся, посмотрел на окно и понял, что стоит на месте подростков. Он представил большого парня, чего-то требующего, потом угрожающего. В принципе, ничего особенного. Во всяком случае, для Ричера. В шестнадцать он был крупнее большинства двадцатилетних парней. Как, впрочем, и в тринадцать. Природа щедро одарила его быстротой реакции и грубой силой, он знал множество самых разных полезных приемов, даже изобрел некоторые из них. Он вырос среди морских пехотинцев, а не в Райантауне, штат Нью-Гэмпшир. Стэн был подростком обычного роста. Можно даже сказать, невысоким. Возможно, шесть футов и один дюйм в классических туфлях; может быть, сто девяносто фунтов после обеда из четырех блюд[7]. Ричер посмотрел на тротуар, представил, как по ним идет отец, медленно отступая назад, как поворачивается и убегает.

* * *

Патти и Коротышка поели под своим окном на выставленных наружу стульях. Они взяли набор номер один и номер два, после чего в коробке осталось десять наборов, и послушно выпили по бутылке воды. Потом им стало холодно, и они вернулись внутрь.

– Оставь дверь открытой, – тем не менее сказала Патти.

– Почему? – спросил Коротышка.

– Мне нужен воздух, – сказала она. – Прошлой ночью у меня возникло ощущение, что я задыхаюсь.

– Открой окно.

– Окно не открывается.

– Дверь может захлопнуться, – возразил ей Коротышка.

– Ну так заклинь ее ботинком.

– Кто-то может войти.

– Кто, к примеру? – поинтересовалась Патти.

– Прохожий.

– Здесь? – удивилась Патти.

– Или один из них.

– Я проснусь, – заверила его она. – И разбужу тебя.

– Обещаешь?

– Можешь не сомневаться.

Коротышка сбросил ботинки и засунул один из них между внешней частью двери и косяком, другой согнул и вставил между порогом и внутренней частью. Инженерное решение картофельного фермера, сражающегося с ночным ветром, но оно вполне могло сработать.

7Соотв. 185 см и 86 кг.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru