Джек Ричер, или Прошедшее время

Ли Чайлд
Джек Ричер, или Прошедшее время

Глава 07

Ричер, оставив Каррингтона в саду, направился обратно в городской офис, подошел к стойке и нажал на кнопку звонка. Элизабет Касл появилась ровно через минуту.

– Вы сказали, чтобы я вернулся и рассказал, как прошел мой разговор с Картером, – сказал Ричер.

– Вы его нашли? – спросила Элизабет.

– Он показался мне симпатичным парнем. Я не понимаю, почему вы не хотите с ним встречаться.

– Прошу прощения?

– Когда я спросил, не является ли он вашим поклонником, вы отнеслись к моим словам скептически.

– Я лишь имела в виду, что он не захочет встречаться со мной. Картер – самый привлекательный вдовец в Лаконии. Он может получить кого угодно. Уверена, он даже не знает, кто я такая… Что он вам сказал?

– Что мои дедушка и бабушка были либо очень бедными людьми, либо ворами, либо бедными ворами.

– Я уверена, что причина в чем-то другом.

Ричер промолчал.

– Хотя эти причины часто приводят к тому, что людей не учитывают при переписях.

– Любой из вариантов возможен. Нам нет нужды стараться подбирать слова.

– Скорее всего, они просто не стали регистрироваться для голосования. А как насчет водительских удостоверений? – спросила Элизабет.

– Нет, если они были бедняками. И нет, если были ворами. Во всяком случае, не под настоящими именами.

– Но у вашего отца должно было быть свидетельство о рождении. Оно ведь где-то существует в бумажном виде.

В этот момент распахнулась дверь, через которую входят посетители, и они увидели Картера Каррингтона все в том же костюме, с улыбкой и непокорными волосами.

– Привет еще раз, – сказал он, нисколько не удивившись тому, что увидел здесь Ричера, словно никого другого не ожидал тут встретить. Потом повернулся к стойке, протянул руку и сказал: – Должно быть, вы госпожа Касл.

– Элизабет, – ответила та.

– Картер Каррингтон. Очень рад с вами познакомиться. Спасибо, что прислали этого джентльмена ко мне. У него интересная ситуация.

– Из-за того, что его отца не оказалось сразу в двух переписях?

– Совершенно верно. Складывается впечатление, что это произошло не случайно.

– До тех пор, пока мы уверены, что ищем его в нужном городе, – заметила Элизабет.

– Тут нет никаких сомнений, – вмешался Ричер. – Я дюжину раз видел написанное на бумаге название города. Лакония, Нью-Гэмпшир.

– Любопытно, – сказал Каррингтон и посмотрел Элизабет Касл в глаза. – Нам следует как-нибудь сходить вместе на ланч. Мне понравилось то, что вы увидели проблему с двумя переписями. Я хотел бы продолжить дискуссию.

Она не ответила.

– В любом случае держите меня в курсе, – попросил Картер.

– Мы подумали, что у него должно было быть свидетельство о рождении, – сообщила ему Элизабет.

– Практически наверняка, – сказал он. – А вам известно, когда именно он родился?

Ричер немного помолчал.

– Мой ответ покажется вам странным. В данном контексте.

– Почему?

– Мне кажется, он не был уверен, – сказал Джек.

– В каком смысле?

– Он называл июнь, а иногда июль.

– И как он это объяснял? – спросил Каррингтон.

– Говорил, что не может вспомнить, потому что дни рождения не имели для него особого значения. Отец не понимал, почему его должны поздравлять с тем, что он еще на один год приблизился к смерти.

– Звучит безрадостно.

– Он служил в морской пехоте, – напомнил ему Ричер.

– А какой месяц значился в документах?

– Июль.

Каррингтон промолчал.

– Что? – поинтересовался Ричер.

– Ничего.

– Я уже договорился с госпожой Касл, что нам не следует подбирать слова.

– Когда ребенок не уверен в дате своего рождения, это классический случай плохих отношений в семье, – пояснил Каррингтон.

– Теоретически, – согласился с ним Ричер.

– В любом случае свидетельства о рождении находятся в архиве в хронологическом порядке. И если вы не знаете точную дату, это может занять некоторое время. Лучше использовать другой подход, – сказал Каррингтон.

– Например?

– Журнал регистрации приводов в полицию. Не посчитайте меня бесчувственным, это в чистом виде теория вероятности. В любом случае так мы сможем отбросить эту возможность. Я хочу, чтобы вышло, что они прятались от закона, не больше, чем вы, и надеюсь, что причина окажется более интересной. И поиск займет не так уж много времени. Сейчас наш полицейский департамент компьютеризирован чуть ли не на тысячу лет назад. Они потратили целое состояние, деньги Министерства внутренней безопасности, а не наши, но все равно. Кроме того, они установили памятник первому правителю.

– К кому мне следует обратиться? – спросил Ричер.

– Я позвоню коллегам. Кто-нибудь встретит вас на входе.

– А они захотят сотрудничать? – спросил Ричер.

– Я тот человек, который решает, встанет ли город за них грудью, когда они допустят какую-то ошибку. Так что они очень охотно будут с вами сотрудничать. Но лучше зайти туда после ланча. Тогда у вас будет больше времени.

* * *

Патти Сандстрём и Коротышка Флек приняли приглашение Стивена и отправились на ланч в большой дом, но чувствовали себя за столом не слишком комфортно. Коротышка держался то слишком сурово, то робко. Питер молчал. Патти не могла понять, обижен он или просто расстроен. Роберт и Стивен по большей части помалкивали. Только Марк говорил не замолкая. Он был блестящим, веселым и словоохотливым. И очень дружелюбным. Словно утром не произошло ничего особенного. К тому же он всячески давал им понять, что полон решимости найти решение их проблемы, снова и снова приносил извинения из-за телефона, заставил их послушать безмолвную трубку, словно они могли разделить его бремя. Сказал, что встревожен из-за людей, которые будут беспокоиться за них либо дома, либо там, куда они направлялись. Они куда-то опаздывают? Может быть, следует кому-нибудь позвонить?

– Никто не знает, что мы уехали, – сказала Патти.

– В самом деле?

– Они попытались бы нас отговорить.

– От чего?

– Там скучно. Коротышка и я хотели чего-то другого.

– И куда вы планировали поехать?

– Во Флориду, – ответила Патти. – Мы хотели открыть там бизнес.

– Какого рода?

– Что-нибудь у океана. Спорт на воде, может быть… Например, аренда досок для виндсерфинга.

– Но ведь для этого потребуется капитал, – сказал Марк. – Чтобы купить доски.

Патти отвернулась и подумала о чемодане.

– Как долго не будет работать телефон? – спросил Коротышка.

– Я что, ясновидящий? – спросил в ответ Марк.

– Ну, я имел в виду, как это бывает обычно? В среднем?

– Обычно им требуется полдня, чтобы его починить. А механик – наш хороший приятель. Мы попросим его поставить вас первыми в очередь. Вы сможете выехать еще до обеда, – заверил его Марк.

– А если уйдет больше половины дня?

– Ну тогда так и будет, наверное. Это я не контролирую.

– Знаете, было бы неплохо, если б вы отвезли нас в город. Так будет лучше для нас и для вас. Вы от нас избавитесь.

– Но ваша машина останется здесь.

– Мы пришлем эвакуатор.

– Правда?

– Как только его увидим.

– А мы можем вам верить? – осведомился Марк.

– Я обещаю, что мы это сделаем, – заявил Коротышка.

– Ладно, но вам придется признать, что вы оказались не слишком надежными ребятами в том, что касается кое-каких вещей.

– Я обещаю, что мы пришлем эвакуатор.

– А если нет? У нас здесь бизнес. Нам придется решать, как поступить с вашей машиной, и это будет совсем не просто – строго говоря, она нам не принадлежит, и не наше дело решать ее судьбу. Без права собственности мы вообще ничего не сможем предпринять – например, отдать ее кому-нибудь или даже продать на лом. Вне всякого сомнения, любые альтернативные варианты потребуют от нас времени и денег. Но мы будем вынуждены что-то сделать. Нам совсем не нужно, чтобы сломанная машина торчала здесь вечно и портила вид. Ничего личного. В таком бизнесе, как наш, имидж играет огромную роль. Мы должны привлекать гипотетических клиентов, а не отталкивать их. Старый ржавый автомобиль, стоящий на самом виду, производит не лучшее впечатление. Без обид. Я уверен, вы нас поймете.

– Вы можете поехать с нами в компанию по эвакуации автомобилей, – предложил Коротышка. – Прямо сейчас, после ланча. Посмотрите, как мы с ними договариваемся. В качестве свидетеля.

Марк кивнул, опустив глаза, но теперь он выглядел смущенным.

– Хороший ответ, – сказал он. – Но, если быть честным до конца, в данный момент нам немного сложно ездить в город. Мы сделали огромные вложения в наш бизнес, и нам пришлось продать свои автомобили. Мы оставили машину Питера на всех, потому что она самая старая и почти ничего не стоит. Но сегодня утром она не завелась. В точности как ваша. Может быть, что-то витает в воздухе… В общем, с практической точки зрения мы застряли здесь вместе с вами.

* * *

Ричер поел в ресторане, выбранном заранее, где в приятном зале со столами, застеленными скатертями, подавали первоклассные и вполне узнаваемые блюда. Он заказал бургер с многочисленными добавками, кусок абрикосового пирога и черный кофе. А потом отправился в полицейский участок, который нашел, следуя указаниям Каррингтона. Войдя в вестибюль, сразу обратил внимание на высокий потолок, мозаичный пол и несколько формальную обстановку. Он назвал свое имя и сказал, что Картер Каррингтон обещал им позвонить, чтобы кто-нибудь ответил на его вопросы. Женщина за стойкой подняла трубку, как только прозвучала фамилия Каррингтона, и Ричер понял, что он уже предупредил их о его приходе.

Дежурная предложила Джеку присесть, но он решил подождать стоя. И, как выяснилось, поступил правильно, потому что довольно скоро из двустворчатых дверей вышли два детектива. Мужчина и женщина. Оба выглядели солидными профессионалами. Сначала Ричер решил, что они не к нему, – он рассчитывал на появление обычного клерка. Однако детективы направились прямо в его сторону.

 

– Мистер Ричер? – спросил мужчина. – Я Джим Шоу, шеф детективов. Рад с вами познакомиться.

Шеф детективов. Очень рад. Они будут охотно сотрудничать, сказал Каррингтон. Похоже, он не шутил. Шоу был коренастым мужчиной за пятьдесят, ростом пять футов и десять дюймов, с морщинистым лицом ирландца и копной рыжих волос. Любой на расстоянии сотни миль от Бостона сразу сказал бы, что он полицейский. Шоу выглядел как показательный коп из книжки.

– И я очень рад с вами познакомиться, – сказал Ричер.

– Я детектив Бренда Амос, – представилась женщина. – Буду счастлива вам помочь. Что вас интересует?

По ее акценту Ричер понял, что она с юга. Медлительная речь, но уже успевшая лишиться медового налета, лет на десять моложе Шоу, стройная, рост примерно пять футов и шесть дюймов, светлые волосы, высокие скулы и сонные зеленые глаза, предупреждавшие, что с ней лучше не связываться.

– Благодарю вас, мадам, – сказал Ричер. – Но на самом деле дело у меня не слишком серьезное. Я не знаю, что именно сказал вам мистер Каррингтон, но меня интересует древняя история – точнее, то, что происходило восемьдесят лет назад. Вероятно, сейчас концов уже не найти. Это даже не расследование, которое давно закрыто.

– Мистер Каррингтон упомянул, что вы служили в военной полиции.

– Много лет назад.

– Ну это дает вам право на десять минут общения с компьютером. Больше не потребуется.

Они прошли через воротца из красного дерева высотой по бедро и оказались в большом зале, где люди в гражданском сидели друг напротив друга за расставленными парами письменными столами, на которых стояли телефоны, плоские мониторы, клавиатуры и проволочные корзины для бумаг. Самый обычный офис, если не считать тяжелой атмосферы усталости и ответственности, указывавшей на то, что это полицейский участок. Они свернули за угол, в коридор с кабинетами по обе стороны, и остановились у третьего слева. Он принадлежал Амос. Та завела Ричера внутрь, Шоу попрощался и отправился по своим делам, как будто исполнил долг вежливости и его присутствие больше не требовалось. Амос вошла вслед за Ричером и закрыла за собой дверь. Кабинет выглядел вполне традиционно, но все здесь было гладким и новеньким. Письменный стол, стулья, шкафы и компьютер.

– Как я могу вам помочь? – спросила Амос.

– Меня интересует фамилия Ричер; старые полицейские рапорты двадцатых, тридцатых и сороковых годов двадцатого века.

– Ваши родственники? – спросила Амос.

– Мои дедушка, бабушка и отец. Каррингтон думает, что они уклонились от переписи из-за того, что находились в федеральном розыске.

– Это муниципальный департамент. У нас нет доступа к федеральным архивам.

– Они могли начать с мелочей. Как и большинство других людей, – предположил Ричер.

Амос придвинула клавиатуру поближе и принялась стучать по клавишам.

– Вам известны другие варианты написания вашей фамилии?

– Я думаю, их не существует, – ответил Ричер.

– Назовите имена.

– Джеймс, Элизабет и Стэн.

– Джим, Джимми, Джейми, Лиз, Лиззи, Бесс?..

– Я не знаю, как они называли друг друга. Я их никогда не видел, – сказал Ричер.

– А Стэн – это сокращенно от Стэнли?

– Никогда не видел других вариантов. Всегда только Стэн.

– Какие-то клички? – спросила Амос.

– Я о таком не слышал.

Она печатала еще некоторое время, потом несколько раз щелкнула мышкой и стала ждать. Молча.

– Думаю, вы также служили в военной полиции, – сказал Ричер.

– Что меня выдало?

– Во-первых, акцент. Так звучит американская армия. Главным образом на юге, но с небольшими примесями. К тому же большинство гражданских полицейских спрашивают, что мы делали на службе и как. Вы не стали. Скорее всего, потому что знаете.

– Виновна по всем статьям.

– Как давно ушли в отставку? – спросил Ричер.

– Шесть лет назад, – ответила она. – А вы?

– Намного раньше.

– В какой части вы служили? – спросила Амос.

– По большей части в Сто десятом подразделении.

– Здорово, – сказала она. – А кто был тогда вашим командиром?

– Я и был, – ответил Ричер.

– Уйдя в отставку, вы заинтересовались генеалогией?

– Я увидел указатель, – сказал Джек. – И не более того. Но уже начинаю жалеть о своем спонтанном решении.

Амос снова посмотрела на экран.

– Мы кое-что нашли, – сообщила она. – Это случилось семьдесят пять лет назад.

Глава 08

Бренда Амос дважды щелкнула мышкой и напечатала кодовое слово. Потом снова щелкнула, подалась вперед и стала читать вслух.

– Поздно вечером в сентябре тысяча девятьсот сорок третьего года на тротуаре одной из центральных улиц Лаконии обнаружили потерявшего сознание юношу, которого сильно избили. Его удалось опознать, полиция знала парня: двадцать лет, болтун и забияка, но абсолютно неприкасаемый, поскольку он являлся сыном богатого жителя города. Полагаю, ребята из полиции устроили небольшой праздник, когда это случилось, однако ради соблюдения приличий им пришлось начать расследование. И предпринять все необходимые шаги. Здесь написано, что на следующий день они прошлись по улице, где его нашли, от дома к дому, особо не рассчитывая на успех. Но тут выяснилось, что одна пожилая леди наблюдала за происходившим в бинокль. Жертва начала ссору с двумя другими юношами, явно рассчитывая на победу, однако все обернулось так, что он оказался в проигрыше.

– А почему пожилая леди сидела с биноклем у окна в такое позднее время? – поинтересовался Ричер.

– Тут говорится, что она любила наблюдать за птицами. Ее интересовала ночная миграция и продолжительные перелеты. Она сказала, что ей удавалось разглядеть птичьи силуэты на фоне неба.

Ричер промолчал.

– Она опознала одного из двух других юношей, который, как оказалось, являлся членом клуба любителей птиц.

– Мой отец интересовался птицами, – сказал Джек.

Амос кивнула.

– Пожилая леди сообщила, что парня звали Стэн Ричер, и тогда ему было шестнадцать лет.

– А она не ошиблась? – спросил Ричер. – Я думаю, что в сентябре сорок третьего ему было пятнадцать.

– У копов сложилось впечатление, что она не сомневалась в имени. Однако могла ошибиться относительно возраста. Леди наблюдала за тем, что происходило на улице, из окна квартиры, расположенной над продовольственным магазином, откуда видела большой кусок ночного неба на востоке и часть улицы. Она прекрасно рассмотрела Стэна Ричера и его друга-ровесника, имя которого установить не удалось. Они шли в сторону ее дома от центра города, потом оказались под уличным фонарем, и это позволило ей опознать Стэна Ричера.

Затем появился двадцатилетний парень, шедший им навстречу. Он также миновал круг света. Трое молодых людей встретились лицом к лицу – к сожалению, в темной части улицы, между двумя фонарями, однако пожилая леди сумела разглядеть, что происходило. Она сказала, что это напоминало театр теней и делало их жесты более выразительными. Двое младших парней, как прежде, находились к ней лицом. А тот, что постарше, стоял спиной. Казалось, он что-то требовал. Затем начал угрожать. Один из парней поменьше отбежал в сторону – вероятно, был слишком робким или просто испугался. Второй остался стоять, а потом внезапно ударил большого парня в лицо.

Ричер кивнул. Он называл такой ход «получить возмездие сразу». Умение удивить противника всегда хорошо. Умный человек никогда не считает до трех.

– Пожилая леди рассказала, что младший парнишка продолжал бить более старшего до тех пор, пока тот не упал, после чего нанес еще несколько ударов ногой по голове и ребрам. А когда забияка сумел подняться на ноги и попытался сбежать, тот, что помладше, сделал ему подножку, и он упал в круг света, столь яркий, что пожилая леди уже совершенно определенно видела, как паренек еще некоторое время пинал задиру, потом прекратил его избивать так же внезапно, как и начал, подхватил своего робкого приятеля, и они вместе ушли, словно ничего не произошло. Пожилая леди тут же записала все на листок бумаги, а также нарисовала диаграмму, которые и отдала офицерам, пришедшим к ней на следующий день.

– Хорошая свидетельница, – сказал Ричер. – Могу спорить, она понравилась окружному прокурору.

Амос принялась читать следующую страницу отчета.

– Однако никаких действий предпринято не было, – продолжала она. – Дело дальше не продвинулось.

– Почему? – спросил Ричер.

– Нехватка людей. За два года до этого начался призыв на Вторую мировую войну. Полицейский департамент работал с минимальным количеством офицеров.

– А почему в армию не забрали того двадцатилетнего парня?

– Богатый папочка.

– Не понимаю, – признался Ричер. – Сколько людей им было нужно? У них имелся свидетель. Арестовать пятнадцатилетнего подростка – плевое дело, для этого не требуется отряд спецназа.

– Они не знали имени подозреваемого, и у них не хватало людей, чтобы довести расследование до конца.

– Но вы сказали, что пожилая леди знала парня по клубу любителей птиц.

– Бойцом оказался неизвестный друг. А сбежал Стэн Ричер.

* * *

Патти и Коротышке выдали по чашке кофе и отправили их обратно в комнату номер десять. Марк смотрел им вслед, пока они не прошли половину пути до амбара и не стало ясно, что назад Патти и Коротышка уже не повернут. Тогда он обратился к своим приятелям:

– Включите телефон.

Стивен так сделал.

– А теперь покажите мне проблему с дверью, – сказал Марк.

– Проблема не в двери, – ответил Роберт. – А в скорости нашей реакции.

Они прошли по внутреннему коридору, открыли дверь гостиной, расположенной в задней части дома, и оказались в комнате поменьше, но вполне приличного размера, выкрашенную в сплошной черный цвет – окно зашито досками, на четырех стенах телевизоры с плоскими экранами. В центре вращающееся кресло, окруженное четырьмя низкими скамьями, сдвинутыми вместе, с клавиатурами и рычагами управления. Как в командном центре. Шла прямая съемка, и все экраны показывали Патти и Коротышку, которые в этот момент проходили мимо амбара, удаляясь от группы скрытых камер, но приближаясь к другим, расставленным шире и снимавшим их с противоположной стороны – и на некоторых экранах их фигурки были совсем маленькими.

Роберт перешагнул скамейку, сел в кресло, щелкнул мышью, и изображение на экранах переключилось в режим ночной съемки.

– Запись, сделанная в три часа утра, – сказал он.

Изображение было тусклым и не слишком четким из-за ночного времени, но не вызывало сомнений, что они смотрят на двуспальную кровать в комнате номер десять, на которой лежат два человека. Их снимала камера, установленная в детекторе дыма, достаточно большая, чтобы назвать ее рыбьим глазом.

– Вот только она не спала, – сказал Роберт. – Потом я сообразил, что она заснула, а через четыре часа проснулась. Однако даже не пошевелилась. Ни единым мускулом. Не дала мне никакой подсказки. В тот момент я откинулся назад и расслабился, ведь предыдущие четыре часа были очень скучными. К тому же я считал, что она спит. Но на самом деле она лежала и думала. И размышления вывели ее из себя. Вот, смотрите.

Сначала изображение на экране не менялось, потом Патти неожиданно отбросила одеяло в сторону и выскользнула из постели – быстро, аккуратно, решительно и сердито.

– К тому моменту, – продолжал Роберт, – когда я сел и поднес палец к кнопке разблокировки, Патти уже попробовала открыть дверь. Наверное, хотела подышать свежим воздухом. Мне пришлось быстро принимать решение, и я не стал ничего делать – мне это показалось более последовательным. Дверь оставалась запертой до того момента, когда Питер вышел, чтобы заняться машиной. Я открыл ее, потому что один из них должен был поговорить с Питером.

– Ладно, – сказал Марк.

Роберт еще раз щелкнул мышью, и изображение на экранах снова изменилось; теперь комнату заливал солнечный свет, но съемка велась с другой точки. Патти и Коротышка сидели рядом на разобранной постели в комнате номер десять.

– Это когда мы завтракали, – сказал Роберт.

– А я дежурил, – добавил Стивен. – Смотрите, что произошло.

Роберт нажал кнопку, включив звук. Коротышка старался отвлечь внимание Патти от собственных ошибок и поливал грязью механиков, берущих деньги за вызов.

«Как если б тебя вынуждали отстегивать деньги потому, что ты еще жива. Знаешь, все совсем не так, когда выращиваешь картофель…»

Роберт остановил запись.

– Что было дальше? – спросил Стивен.

– Я искренне надеюсь, что Патти укажет ему на то, что эти два вида деятельности сильно отличаются друг от друга в экономическом смысле, – сказал Марк.

 

– А я искренне надеюсь, что Патти врежет ему по роже и предложит заткнуться, – сказал Питер.

– Ни то и ни другое, – заявил Стивен. – Она опять разозлилась.

Роберт снова нажал воспроизведение. Патти неожиданно подпрыгнула на постели и встала.

«Я пойду подышу воздухом», – заявила она.

– Она очень нервная и возбудимая, – сказал Стивен. – Ее реакции изменились от нуля до шестидесяти за одну и одну десятую секунды. Я считал видеокадры. Я не успевал добраться до кнопки. А потом увидел, что Коротышка решил попробовать открыть дверь, когда у нее ничего не получилось, поэтому разблокировал ее. Я подумал, что если у Коротышки все получится, она будет винить себя больше, чем дверь.

– Это можно как-то использовать? – спросил Марк.

– Предупрежден – значит, вооружен, – ответил Стивен. – Я полагаю, нам нужно быть максимально внимательными.

– Да, пожалуй, ты прав, – сказал Марк. – Мы не должны спугнуть их раньше времени.

– Как скоро мы примем окончательное решение? – спросил Стивен.

Марк довольно долго не отвечал.

– Если хочешь, можешь сделать это прямо сейчас, – наконец сказал он.

– Серьезно? – удивился Стивен.

– А зачем ждать? Я думаю, мы видели достаточно. Они настолько готовы, насколько возможно. Они прибыли из пустоты, и никто не знает, куда и зачем уехали. Я считаю, что мы готовы.

– Я голосую «за», – сказал Стивен.

– И я, – добавил Роберт.

– Я с вами, – присоединился к ним Питер. – Они идеально подходят.

Роберт переключился на прямую трансляцию, и они увидели, что Патти и Коротышка сидят на стульях возле своего номера и греются в бледных лучах осеннего солнца.

– Единогласно, – сказал Марк. – Все за одного и один за всех. Посылай письмо.

Экраны снова изменились, появилась страничка электронной почты с переводами в другие алфавиты. Роберт напечатал четыре слова.

– Нормально? – спросил он.

– Отправляй.

Роберт так и сделал.

Вот что говорилось в сообщении: «Комната номер десять занята».

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru