«С Атомной бомбой мы живем!» Секретный дневник 1945-1953

Лаврентий Берия
«С Атомной бомбой мы живем!» Секретный дневник 1945-1953

Предисловие публикатора

Издание личных дневников Л.П. Берии за 1946–1953 годы завершает большую работу по их обнародованию, начатую изданием его дневников за 1938–1941 годы и дневников периода войны – с конца 1941 года до конца 1945 года.

Как две первые книги, так и эта, последняя, подготовлены к изданию мною и снабжены предисловием и послесловием публикатора, а также развёрнутыми примечаниями и комментариями. При этом структура всех трёх книг такова, что их не надо рассматривать как некий трёхтомник. Каждая публикация вполне самостоятельна и даёт достаточно полное представление о личности автора дневников и том историческом периоде, к которому дневники относятся. Последнее я постарался обеспечить за счёт подробных примечаний и комментариев, вынесенных прямо в текст.

В первой книге «Сталин слезам не верит» освещается период с того момента, как Сталин предложил Берии переехать из Тбилиси в Москву и сменить пост 1-го секретаря ЦК КП(б) Грузии на пост первого заместителя наркома внутренних дел СССР Ежова с перспективой заменить Ежова в кресле наркома.

Заканчивалась та публикация последними днями 1941 года, когда под Москвой успешно развивалось зимнее контрнаступление Красной Армии.

Следующая книга «Второй войны я не выдержу» – дневники военных лет. Это были годы огромного напряжения общества, как народов СССР, так и всего государственного организма. Советское руководство тогда тоже жило в условиях ежедневной перегрузки год за годом.

Однако и после Победы фронтовой режим для многих, и прежде всего для Л.П. Берии, не закончился. «Горячая» война Германии и её союзников против СССР быстро перешла в фазу уже «холодной» войны бывших западных союзников СССР против СССР же…

Очень уж мы этому Западу мешали (и, к слову, мешаем по сей день) самим фактом своего существования. Личные дневники Л.П. Берии лишний раз это подтверждают.

В предисловии публикатора к дневникам предвоенной поры и первого военного полугодия я подробно рассказал о том, как неожиданно для себя стал обладателем электронной копии дневников в результате любезности таинственного «Павла Лаврентьевича», у которого находилась фотокопия оригинала дневников Л.П. Берии.

Здесь же просто воспроизведу часть моего единственного разговора с подтянутым седовласым незнакомцем. На мой естественный вопрос, возможна ли экспертиза аутентичности по фотокопиям, «Павел Лаврентьевич» ответил так:

– Я понимаю, что вас этот вопрос волнует в первую очередь, но меня он, простите, не волнует. Берите то, что я вам даю, если желаете, и сопоставляйте хронологию, психологию, фактологию и всё, что вам угодно, в рукописи с известными историческими фактами. И сами решайте – аутентична она или нет. Можете издавать эту рукопись с любыми оговорками относительно ваших сомнений в её подлинности. Можете издавать её как собственное литературное произведение или рассматривать её как чью-то литературную мистификацию – как желаете. Никакого раскрытия инкогнито не будет, потому что вы видите меня, дорогой Сергей Тарасович, в первый и последний раз. Условие у меня одно: внимательно изучите это, подготовьте к печати и постарайтесь издать…

Затем «Павел Лаврентьевич» улыбнулся и прибавил:

– Кстати, относительно авторских прав, если вы это будете издавать… Так вот, считайте, что все авторские права мы передаём вам. Впрочем, иначе и быть не может, если публикатором дневников будете вы.

Конечно, вначале я очень сомневался, но, постепенно втянувшись в работу, всё более ею увлекался. Вроде бы уже и до этого неплохо известный мне человек открывался с новых и новых сторон, причём не только со страниц дневника, но и при изучении тех многочисленных документов, которые при подготовке текста к печати мне пришлось изучить или заново, или дополнительно.

Буду рад и удовлетворён, если так же будет увлечён и читатель, знакомясь с этим неожиданным и весомым документом той, несомненно, наиболее великой в истории России и мира эпохи.

Сергей Кремлёв (Брезкун)

* * *

В качестве исходной информации напоминаю читателю основные этапы предыдущей жизни и деятельности Л.П. Берии.

Он родился 31 марта 1899 года в селении Мерхеули близ Сухуми в небогатой крестьянской семье. Член РСДРП(б) с марта 1917 года, вёл подпольную работу в Баку и Тифлисе.

В 1919 году окончил Бакинское механико-строительное училище, учился в Бакинском политехническом институте, но не окончил его, поскольку был отозван на работу в ЧК. С апреля 1921 года до ноября 1931 года – в органах государственной безопасности (Азербайджанская и Грузинская ЧК, затем – ОГПУ Закавказья).

С конца 1931 года – на партийной работе: первый секретарь ЦК КП(б) Грузии, с 1932 года также – первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б). Проявил себя как выдающийся комплексный реформатор Грузии и Закавказья.

В августе 1938 года переведён в Москву с назначением первым заместителем наркома внутренних дел СССР и начальником Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР.

С конца ноября 1938 года по конец 1945 года – нарком НКВД СССР (с февраля 1941 года до июля 1941 года из НКВД СССР был выделен НКГБ СССР, но с июля 1941 года до весны 1943 года НКВД был вновь объединён с НКГБ).

В годы войны Л.П. Берия нёс второй по тяжести и значимости груз ответственности после Сталина, занимая посты заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, члена (а с 1944 года – заместителя Председателя) Государственного Комитета Обороны, председателя Оперативного бюро ГКО. В 1943 году был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

После окончания войны Л.П. Берия, оставаясь заместителем Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и Председателем Оперативного бюро ГКО, наркомом НКВД СССР, в августе 1945 года был назначен также Председателем Специального Комитета при СНК СССР, задачей которого была реализация советского проекта создания ядерного оружия.

1946 год

10/I-46

Подписываю акт сдачи-приемки и от НКВД отхожу полностью. Думаю, это теперь можно сделать без вреда для дела[1]. Коба говорит, половину времени я должен отдавать Атомным делам.

Говорил с Игорем[2], Ванниковым[3] и Завенягиным[4]. Сказал, Бомба нужна как воздух, потому что нас уже обкладывают со всех сторон и скоро не будут считать за Великую Державу. А потом могут забросать бомбами. Сдачи мы дать не можем.

По материалам из-за кордона видно, что они уже начинают думать о Сверхбомбе. Наши физики подтверждают, что это возможно и наиболее подходящим веществом является тяжелый водород[5]. А он как мне докладывают, радиоактивный и очень опасный. Говорят, по сравнению с Сверхбомбой Атомная бомба фитюлька.

 

Такие у нас теперь дела.

14/I-46

Приехал Арсен[6]. Привез лимоны, мандарины вино, бастурму. После того как немцев отогнали, они там войны почти не заметили, хорошо живут. Не все, но тбилисские интеллигенты и всякая шушера живет неплохо. И не зажмешь, на все рук не хватит. Арсен говорит, много блата.

Эти вещи могут плохо кончиться для многих. Я так Арсену и сказал. Но всего не охватишь. Пусть этим теперь занимается Коба.

23/I-46

Хреново с Ираном. Шах требует вывести войска. Вопрос поставлен в ООН, сегодня у Кобы были американцы, жали[7]. В феврале должен приехать иранский премьер-министр на переговоры[8]. Можно обменять вывод войск на совместные работы по нефти. Тут на них будет жать Америка и Англия. Нам общая работа по нефти помогла бы. Но это Иран. Там все продажные, я это знаю. Коба тоже. Америка даст им больше. Даже если мы заплатим шейхам золотом, все равно продадут. А народ очень темный. Удержать Иран не получится. И не любят нас там. Коба Грибоедова вспомнил. А что, хоть давно, а тоже правда[9].

Х…евые дела и с Турцией. Место немцев занимают американцы. Им на Кавказе всегда было медом намазано. Говорил с Кобой, он сказал, пусть ЧК не дремлет. Я ему говорю, я теперь к ЧК отношения не имею.

Коба говорит, к ЧК все отношение имеют. Только разные по разному.

Спорить не стал.

25/I-46

Сегодня Коба лично знакомился с Игорем[10]. Были только Вячеслав и я. Беседовал почти час, остался доволен. Спросил, сколько лет. Игорь ответил, что 43. Коба сказал: «Это хорошо. Опыт уже есть, а молодость еще не прошла».

Потом был общий разговор без Игоря. Хорошо, что они поговорили.

26/I-46

На Игоря Коба произвел огромное впечатление. Говорит, это человечище. Говорит, если бы он занимался наукой, это был бы универсальный гений. Спорить не стал. Коба и меня бывает потрясает.

2/II-46

Был разговор с Андреем[11] о будущем. В Партии сейчас почти половина служащих. Много. Конечно, люди становятся грамотней, но все равно не дело. Андрея это тревожит, Кобу тоже. Меня тоже. Важно даже не это. Больше 3 миллионов коммунистов погибло в войну. Из них не меньше 200 тысяч, это была партийная Молодая Гвардия. Половину кадрового резерва война забрала. Хреново. Это же все были в будущем руководители экономики. Грамотные, честные, преданные. Очень их не хватает.

А сейчас лезет всякая ср…нь как мухи на сладкое. И никакие парткомиссии не помогают. А без партбилета нет роста. Это неверно. Сейчас продвигаем ученых и будем продвигать в руководство. И не все партийные, большинство беспартийные. Ну и что!

Коба согласен, но на все не хватает рук.

15/II-46

Очень нужна нефть. Уран мы получим из Германии, Чехии, Болгарии. А нефть нам получить неоткуда, Иран не даст. Ему не дадут. Надо расширять свою добычу. Байбак[12] слабак, не вытянет, размаха нет. Надо разделять Наркоматы. Уже не Наркоматы, Министерства[13]. Отдельно старые районы, отдельно новые. Уголь разделили[14], надо и нефть разделить. И быстро наращивать добычу, осваивать новые методы. Нам надо увеличить добычу в разы.

21/II-46

Коба принимал премьера Ирана. Мы с ним уже вели переговоры в Совнаркоме. Кавама Салтани[15]. Потом у Кобы был разговор со мной, Георгием и Анастасом. Положение в Иране хреновое, придется выводить войска. Англичане наверно останутся, и черт их знает, сколько они останутся[16].

Персы всегда старались показать нам ж…пу, а англичанам ж…пу целовать. Об Америке не разговор. Этой вообще все могут поцеловать. Понимают только силу, как тогда в Энзели[17]. Но крыть нам нечем, у них[18] Атомная бомба, только дай повод. Ведут себя нагло где могут. Коба понимает, придется уступать. Сказал, уступим, но так, чтобы это не выглядело как будто мы испугались.

28/II-46

Год занимаюсь Ураном, настое…ли склоки с учеными. Мешик[19] сообщает, возникли осложнения по академику Семенову[20]. Не могут договориться, как его использовать. Ванников тоже заср…нец, не может разобраться сам. Павел работает основательно, но придется заняться самому.

 

Надо всерьез думать о подготовке молодых ученых в области Атомного ядра. То, что пока сделали, это мало. Нужны отдельные ВУЗы[21].

Комментарий Сергея Кремлёва

Выше я сообщал, что в книге 2-й тома 2-го сборника документов «Атомный проект СССР» мне удалось отыскать справку П.Я. Мешика на имя Л.П. Берии от 28.02.46 (док. № 175).

Поскольку П.Я. Мешика, как и самого Л.П. Берию, нередко представляют безграмотным и бездушным палачом с маузером, вечно болтающимся на брюхе, думаю, для читателя будет не бесполезным, если я остановлюсь на этой справке подробнее.

Обстоятельно и объективно изложив историю вопроса с привлечением Н.Н. Семёнова к Урановому проекту, Мешик далее писал Л.П. Берии (орфография, пунктуация и разбивка на абзацы – автора письма):

«…По-видимому, в результате Ваших указаний дело зашевелилось.

Было собрано совещание: тт. Ванников, Завенягин, Курчатов, Семенов. Был приглашен и я.

Договорились, что Семенов должен возглавить все работы по взрыву

…Примерно 7–8 февраля акад. Семенов приехал ко мне уже в худшем состоянии. Он высказал недоумение по поводу затяжки вопроса, но я объяснил ему, что этому причина выборная кампания (в Верховный Совет СССР. – С.К.), что как только т. Ванников приедет, работа будет продолжена. Акад. Семенов в этот раз принес черновой набросок письма на Ваше имя и попросил меня отпечатать и сохранить его, т. к. ему негде хранить секретные документы такого рода…

Как видно из этого письма, он отводит для себя более скромную роль, чем об этом говорилось на указанном выше совещании. Это обстоятельство и нервозность Семенова, по-видимому, объясняются неопределенностью его положения…

<…>

…Я думаю, что ультимативный тон последнего письма акад. Семенова является результатом все той же нервозности, вызванной затяжкой его привлечения к работам.

Вы могли бы легко убедить его отказаться от требований тех людей, которые заняты в других лабораториях.

Должен сказать еще, что было бы очень печально, если бы Семенов, являющийся ученым с мировым именем, не был использован в проблеме на полную мощность.

Прошу Вашего решения.

28 февраля 1946 г.

Мешик».

Спокойный, умный и деловой стиль письма говорит сам за себя. Остается добавить, что всё время, пока Берия находился в числе высших руководителей СССР, академик Н.Н. Семёнов был членом Технического Совета Спецкомитета и НТС ПГУ – с 1946 по 1953 год. В 1949 году он получил вторую (первая в 1941 году) Сталинскую премию и орден Ленина за работы по РДС-1.

См. также запись от 10 июня 1946 года и примечание 3 к этой записи.

17/III-46

На Пленуме меня и Георгия перевели из Кандидатов в Члены Политбюро[22]. В Правительстве остаюсь Заместителем Председателя Совета Министров. Сейчас в Политбюро Коба, Вячеслав, Анастас, Лазарь, Жданов, Мыкыта, Калинин, Клим, Андреев и я с Георгием. Всего одиннадцать человек. Кандидаты старые Шверник и Вознесенский, новые Булганин и Косыгин.

Думаю, разнобоя не будет.

Совнарком заменили на Совмин[23]. Коба прав, надо переходить к Министрам. Комиссар это отжило, война прошла, надо от чрезвычайного переходить к устойчивому, основательному. Это как от петлиц к погонам. Погоны сразу подтянули, и персонально спрашивать стало легче. Так и тут. Ты теперь Министр, на тебя весь мир смотрит, а ты манкируешь. Стыдно!

Все правильно.

19/III-46

Вчера Коба вызвал Георгия и Андрея[24] и сообщил, что считает нужным назначить Кузнецова ленинградского[25] секретарем ЦК, ввести его в Оргбюро и назначить завотделом кадров. Георгия это не очень радует и Андрея тоже.

Кузнецов парень с большими амбициями и заср…нец. Я с ним дело имел мало, и теперь много не буду. Но Георгию он кровь портить будет, да и Андрею, хотя Андрей его продвигал.

Комментарий Сергея Кремлёва

Назначение Кузнецова сегодня многие историки рассматривают как начало неких больших послевоенных интриг в «узком» руководстве СССР, новый этап «борьбы за власть» и т. д. Примерно так же расценивают и ряд перемещений ближайших сотрудников Сталина, многочисленные реорганизации государственного управления, в частности – замену Меркулова на посту министра ГБ СССР на Абакумова, создание и упразднение Бюро СМ СССР и т. п.

Историк Юрий Жуков в своей очень интересной по фактологии, но очень, на мой взгляд, неумной по общей концепции книге «Сталин. Тайны власти» пишет: «…все эти назначения, перераспределения обязанностей так и не привели к хотя бы слабому, пусть неустойчивому равновесию сил в узком руководстве. Напротив, его продолжали раздирать непримиримые противоречия, порожденные ущемлением былых прав Молотова, Берия, Маленкова, но в еще большей степени – неуемными амбициями Кузнецова, не желавшего смириться со столь быстрым проигрышем позиций Жданову (в августе 1946 года решением Политбюро председательствовать на заседаниях Оргбюро ЦК и вести работу Секретариата ЦК должен был Жданов, а не Кузнецов. – С.К.)…» и т. д.

Но Юрий Жуков здесь абсолютно не прав! Рассматривать ситуацию в высшем руководстве СССР Сталина как некую «борьбу за власть» и «клубок интриг» значит неправомерно переносить особенности нынешней эпохи на ту эпоху и особенности буржуазного строя на социалистический строй образца Сталина. Нет, соратники Сталина – кроме Хрущёва – жаждой власти не страдали. Даже скрыто амбициозный Молотов. Им этой власти хватало по горло, потому что бо́льшая власть для соратников Сталина означала всего лишь бо́льшую ответственность и бо́льшую нагрузку! И разве увеличение властных прав давало Молотову, или Микояну, или Маленкову, или Берии новые акции, дворцы, фабрики, заводы, шубы и бриллианты для жён и любовниц? Оно давало им лишь ещё более длинный рабочий день.

Какая, пардон, несусветная дурость – подозревать этих людей в интригах во времена Сталина! Да, некий дух карьеризма и интриги был внесён в высшее послевоенное руководство СССР после убийства Сталина и Берии. Внесён Хрущёвым, но это уже, как говорится, другая история.

Был привнесён, правда, этот гнусный и гнилой дух в высшее послевоенное руководство СССР на некоторое время и при жизни Сталина, но привнесён именно Кузнецовым и Вознесенским! Так они за это и поплатились.

При этом Кузнецова подают сегодня как возможного преемника Сталина на посту Генерального секретаря партии. Того, что Сталин решил попробовать молодого и энергичного «чистого» партаппаратчика на предмет возможности такой замены, я не исключаю. Но какой виделась Сталину роль Генсека в будущем?

Думаю, ответ на этот вопрос даёт знакомство со следующей пикантной деталью. До своего назначения в ЦК Кузнецов не присутствовал на деловых совещаниях в кремлёвском кабинете Сталина НИ РАЗУ, а с момента назначения 18.03.46 г. до момента снятия 28.01.49 г. он был в этом кабинете ДВА РАЗА: 9 и 26 апреля 1946 года. Хорош «преемник»! Уже из этого видно, что Сталин не был склонен укреплять ведущую роль партийного аппарата в реальном государственном управлении, а намеревался по мере решения ряда неотложных проблем переставить приоритеты в пользу органов Советской власти и Совмина СССР. Тот же Берия за тот же период был у Сталина только в Кремле (ЦК располагался на Старой площади) сотни раз!

Ей-богу, думать же надо головой, господа-товарищи! Конечно, ближайшие соратники Сталина тоже были людьми. Кто-то кому-то нравился, кто-то кого-то не терпел. Но все они тянули один и тот же государственный «воз», и тянули его отнюдь не в манере Лебедя, Рака и Щуки или Путина с Медведевым. И пока они его тянули более-менее честно и ответственно, они все были членами одной команды – «команды Сталина».

25/III-46

Вместо Оперативных Бюро Вячеслава и Вознесенского и моего с Георгием в Совмине образовано одно большое Бюро[26]. Я председатель, заместители Вознесенский и Косыгин. Коба наваливает на меня двенадцать Министерств[27], это не считая Спецкомитета. Только сейчас обрадовал. Сказал, это тебе к дню рождения подарок.

Ладно, за мной топливо, танки, МВД, МГБ и Госконтроль. Это все знакомо.

За собой Коба оставил армию.

Георгий от Совмина отходит, будет работать в ЦК. Четверка похоже распадается[28].

6/IV-46

Коба занят с народными демократиями и с внешними делами. 4 числа был генерал Смит[29]. Внешняя ситуация обостряется. Назначение Смита говорит само за себя. Черчиль (так в тексте. – С.К.) заявил о железном занавесе[30], Коба говорит, ничего другого от него не ждал. Выматерился.

Коба прав. Но может не надо нам очень лезть в Европу. У нас внутри вопрос на вопросе. Намекнул Кобе, он пожал плечами. Говорит, нельзя упускать такую возможность обеспечить нашу безопасность. Говорит, такого Россия никогда не имела, ни при одном царе. Сказал: «Черчиль (так в тексте. – С.К.) потому и разозлился. Мы их переиграли, создаем надежный буфер по всей границе. Везде было их влияние, в Польше, в Румынии, в Венгрии, а мы все перехватили. Только с Грецией не получается»[31].

См. также примечание 3 к записи от 2 апреля 1949 года.

17/IV-46

Интересные бывают встречи. Сидели в Спецкомитете, поймал взгляд. Оказалось – Лейпунский[32]. Я его запомнил когда освобождал. Только переехал в Москву, а его привезли из Харькова. Крепкий и умный человек. Мало изменился, увидел, что смотрю, улыбнулся. Теперь мы его назначили замом по науке к Завенягину.

Добиваюсь чтобы в ПГУ было свое строительство, отдельное от всех Минстроев (имеются в виду различные строительные министерства. – С.К.). Организуем свою стройку на базе МВД и расширения. Решение приняли.

Лабораторию профессора Харитона[33] решили развернуть в бывшем монастыре Саровской пустыни. Место подходит, глухие леса, железная дорога, есть небольшая производственная база. Режим надо будет ввести как у американцев и даже строже.

110 января 1946 года Берия и новый нарком внутренних дел СССР С.Н. Круглов подписали акт приёма-сдачи дел по наркомату, а 15 января 1946 года в газете «Известия» в разделе «Хроника» появилось краткое сообщение: «Президиум Верховного Совета СССР удовлетворил просьбу заместителя Председателя СНК СССР т. Л.П. Берия об освобождении его от обязанностей Наркома внутренних дел СССР ввиду перегруженности его другой центральной работой. Народным комиссаром внутренних дел СССР назначен т. С.Н. Круглов».
2Игорь Васильевич Курчатов (1903–1960), академик, научный руководитель советского атомного проекта, трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1951, 1954), четырежды лауреат Сталинской премии (1946, 1949, 1951, 1954), лауреат Ленинской премии (1957). Фигура в атомном проекте, равнозначная с фигурой самого Л.П. Берии и ближайших помощников Берии – А.П. Завенягина и Б.Л. Ванникова. Это имя постоянно встречается на страницах дневника Л.П. Берии.
3Ванников Борис Львович (1897–1962), государственный деятель, организатор оборонной и атомной промышленности, генерал-полковник инженерно-технической службы, трижды Герой Социалистического Труда (1942, 1949, 1954), лауреат Сталинских премий (1951, 1953). С 1939 года нарком вооружений СССР и член ЦК ВКП(б). Накануне войны был арестован, с конца июля 1941 года освобожён, активно работал, с 1942 года нарком боеприпасов СССР. В 1945 году назначен начальником Первого Главного управления при СНК (СМ) СССР, которое непосредственно занималось организацией атомных работ.
4Завенягин Авраамий Павлович (1901–1956), государственный деятель, генерал-лейтенант, окончил Московскую горную академию (1930). В 1941–1950 гг. заместитель наркома (министра) внутренних дел СССР, в 1945–1953 гг. член Специального Комитета и Технического Совета Спецкомитета, с 1949 г. 1-й заместитель начальника атомного Первого Главного Управления (ПГУ) при СМ СССР, в 1955–1956 гг. министр среднего машиностроения СССР (МСМ – преемник ПГУ).
5Тяжёлый искусственный изотоп водорода – тритий, имеет высокую радиоактивность из-за малого периода полураспада – всего 12,5 года.
6О ком идет речь, установить не удалось.
79 января 1946 года Иран обратился в ООН с требованием обеспечить вывод советских войск из Ирана, которые были введены туда в августе 1941 года по советско-иранскому договору 1921 года. Одновременно с запада и юга в Иран вступили английские войска. В конце 1942 года в Иран вошли и американцы. СССР имел хорошие позиции в иранском Азербайджане и Курдистане, но в условиях атомного диктата США не смог их сохранить. Войска пришлось вывести, а планы присоединения к советскому Азербайджану иранской части Азербайджана так и остались планами.
8Премьер-министр Ирана Кавами-эс-Салтани находился в Москве с 12 февраля по 3 марта 1946 года. В ходе переговоров поднимался вопрос о создании смешанного советско-иранского нефтяного общества по добыче и геологоразведке нефти.
9Грибоедов Александр Сергеевич (1795–1829), великий русский писатель, автор комедии «Горе от ума», дипломат. В 1928 году назначен послом в Персию. Убит в Тегеране в ходе антирусских волнений, организованных персидскими реакционными кругами и агентами английской дипломатии. Персидский шах тогда преподнёс русскому императору Николаю Первому уникальный алмаз «Шах», как один из знаков извинения.
1025 января 1946 года И.В. Сталин имел беседу с И.В. Курчатовым с 19.25 до 20.15 в присутствии Л.П. Берии и В.М. Молотова.
11Скорее всего имеется в виду секретарь ЦК Андрей Андреевич Жданов.
124 марта 1946 года единый наркомат нефтяной промышленности СССР во главе с Н.К. Байбаковым был разделен на два наркомата: нефтяной промышленности южных и западных районов во главе с Н.К. Байбаковым и нефтяной промышленности восточных районов во главе с М.А. Евсеенко (1908–1985). В 1948 году теперь уже два министерства вновь были слиты в единое министерство нефтяной промышленности СССР во главе с Н.К. Байбаковым (М.А. Евсеенко стал его первым заместителем).
13См. примечание 2 к записи от 17 марта 1946 года.
14До января 1946 года существовал единый наркомат угольной промышленности СССР под руководством В.В. Вахрушева. 19 января 1946 года произошло его разделение на два отдельных органа: наркомат угольной промышленности западных районов СССР (нарком В.В. Вахрушев) и наркомат угольной промышленности восточных районов СССР (нарком Д.Г. Оника).
15См. примечание 2 к записи от 23 января 1946 года.
16Английские войска находились на терриории Ирана ещё почти год после вывода советских войск, обеспечивая возможность подавления шахским правительством левых и демократических элементов в Иране, прежде всего – в Курдистане и Южном (Иранском) Азербайджане.
17Энзелийская десантная операция 1920 года – малоизвестный, но славный эпизод в истории СССР. После победы Советской власти в Азербайджане остатки белогвардейцев, англичане и т. п. ушли в иранский порт Энзели и увели туда немало кораблей, судов, а также и вывезли много имущества. Наше командование решило вернуть это достояние Республики силой. В итоге успешной десантной операции во взаимодействии с частями Красной Армии в Баку были возвращены 10 крейсеров, авиатранспорт, 4 торпедных катера, немало средних шхун и шаланд и т. д.
18Имеются в виду, конечно, США и их союзница Англия, а не иранцы.
19Мешик Павел Яковлевич (1910–1953), генерал-лейтенант (1943), с 1933 года в органах ОГПУ-НКВД-ГУКР «Смерш» – МВД СССР. В 1945–1953 годах заместитель начальника и член коллегии ПГУ, отвечал за вопросы режима и безопасности. С марта по июнь 1953 года министр внутренних дел УССР. 30 июня 1953 года арестован в Киеве после ареста Л.П. Берии. 21.12.53 года приговорён к расстрелу и в тот же день расстрелян.
20Очень заинтересовавшись этой записью, я предпринял, как и в остальных случаях, касающихся Атомного проекта СССР, проверку по сборникам архивных документов, изданных Минатомом РФ. В книге 2-й тома 2-го мне удалось отыскать справку П.Я. Мешика на имя Л.П. Берии от 28.02.46 (док. № 175), проливающую достаточный свет на описанную выше коллизию (см. ниже комментарий).
21Вполне характерный для Л.П. Берии подход, полностью совпадающий, к слову, с подходами к делу подготовки воспитания интеллектуальных кадров в СССР самого И.В. Сталина.
22В марте 1946 года по предложению Сталина состав Политбюро ЦК ВКП(б) был пополнен Л.П. Берией и Г.М. Маленковым.
2315 марта 1946 года на первой сессии Верховного Совета второго созыва был принят закон «О преобразовании Совета Народных Комиссаров СССР в Совет Министров СССР и Советов Народных Комиссаров союзных и автономных республик в Советы Министров союзных и автономных республик». Выступая 14 марта на пленуме ЦК, Сталин говорил: «Народный комиссар или вообще комиссар – отражает период неустоявшегося строя… период революционной ломки и прочее… Уместно перейти от названия – народный комиссар к названию – министр. Это народ поймёт хорошо, потому что комиссаров чёртова гибель. Путается народ. Бог его знает, кто выше (смех в зале). Кругом комиссары, а тут – министр».
24Г.М. Маленков и А.А. Жданов.
25Кузнецов А.А. (1905–1950), с марта 1946 года секретарь ЦК ВКП(б), член Оперативного бюро ЦК и начальник Управления кадров ЦК. В 1950 году приговорён по т. н. ленинградскому делу к расстрелу.
2620 марта 1946 года было принято Постановление СМ СССР № 623 «Об образовании бюро Совета Министров СССР». Два оперативных бюро, образованных 6.09.45 года – ещё в рамках Совнаркома СССР – под председательством В.М. Молотова (заместитель Н.А. Вознесенский, члены А.И. Микоян, А.А. Андреев, Н.А. Булганин и Н.М. Шверник) и Л.П. Берии (заместитель Г.М. Маленков, члены Н.А. Вознесенский, А.И. Микоян, Л.М. Каганович и А.Н. Косыгин), заменялись одним Бюро под председательством Л.П. Берии (заместители Н.А. Вознесенский и А.Н. Косыгин).
2728 марта 1946 года вышло Постановление СМ СССР № 674 «О распределении обязанностей в Совете Министров СССР между Председателем и Заместителями Совета Министров по наблюдению за работой министерств, комитетов и главных управлений». Из этого документа можно было сделать вывод, что двумя наиболее весомыми – после Сталина – фигурами в правительстве становятся Берия и Вознесенский (курировал министерства авиационной промышленности, тяжелого машиностроения, автомобильной промышленности, станкостроения, судостроения, финансов, строительства военных и военно-морских предприятий, Госбанк, Главные управления государственных материальных ресурсов и трудовых ресурсов, Комитет по учету и распределению рабочей силы). За Сталиным официально было записано Министерство вооружения, МИД СССР вообще не был закреплён за кем-то конкретно, что означало, что вопросы внешней политики Сталин оставляет тоже за собой при усилении роли А.Я. Вышинского, однако не желает выпячивать своего недовольства деятельностью В.М. Молотова.
28В первый послевоенный период наиболее близкими к И.В. Сталину сотрудниками стали члены так называемой «четвёрки»: В.М. Молотов, Г.М. Маленков, Л.П. Берия и А.И. Микоян.
29Уолтер Беделл Смит (1895–1961), генерал-лейтенант, тогдашний посол США в СССР. До 1946 года служил в армии США, в 1944–1945 годах – начальник штаба союзных экспедиционных сил в Западной Европе, в 1946–1949 годах посол США в СССР, в 1950–1953 годах директор Центрального разведывательного управления, в 1953–1954 годах заместитель государственного секретаря США, с 1954 года в отставке.
30Выступая в марте 1946 года в США в университете г. Фултона, Черчилль заявил: «От Штеттина до Триеста на Адриатике над Европейским континентом опустился железный занавес». При этом он пытался всё же делать некие реверансы в адрес Сталина.
31В период Второй мировой войны в Греции, оккупированной Германией, возрос авторитет коммунистов. В октябре 1944 года в Грецию вошли англичане и вскоре подавили левые силы, не гнушаясь применением военной силы и террором. Однако с весны 1946 года гражданская война в Греции возобновилась.
32Лейпунский Александр Ильич (1903–1972), физик, академик АН УССР (1934). В 1928 году стажировался в Берлинском университете, с 1933 года директор Украинского физико-технического института (УФТИ) в Харькове, с 1934 года стажировался в Кавендишской лаборатории Кембриджского университета у Эрнеста Резерфорда. С ноября 1935 года вновь директор УФТИ, в сентябре 1937 года снят «за потерю бдительности», в июне 1938 года арестован, в сентябре освобождён за недоказанностью обвинения. С 1946 года член первого состава НТС ПГУ, заместитель по науке начальника 9-го Управления МВД СССР (по 1949 год). Лауреат Ленинской премии (1960), Герой Социалистического Труда (1963).
33Имеется в виду будущее КБ-11 (ныне Российский федеральный ядерный центр – ВНИИ экспериментальной физики) и его первый главный конструктор Юлий Борисович Харитон (1904–1996), академик, трижды Герой Социалистического Труда (1941, 1951, 1954), лауреат Ленинской (1957) и трижды лауреат Сталинской (1949, 1951, 1953) премии. С 1946 по 1996 год работал в КБ-11, старейшем советском ядерном оружейном центре в «Арзамасе-16» (ныне г. Саров). С 1946 по 1952 год – главный конструктор, с 1952 по 1959 год – главный конструктор и Научный руководитель, с 1959 по 1992 год – научный руководитель КБ-11 (ВНИИЭФ, РФЯЦ-ВНИИЭФ).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru