Темной-темной ночью…

Ланиус Андрей
Темной-темной ночью…

НОЧНОЙ ВЕЛОСИПЕДИСТ

Небольшой поселок Глобино бурлил, потрясенный страшной новостью. Ранним утром в леске, совсем недалеко от платформы, нашли мертвой 19-летнюю Надежду М. Всё тело девушки было в синяках, голова разбита, одежда сорвана.

Сыщики прибыли быстро, вместе с экспертом. Тот установил, что убийство, которому предшествовало изнасилование, произошло около полуночи. Очевидно, насильник подстерег девушку, когда та шла домой с последней электрички. Шла, ни о чем, вероятно, не тревожась, – поселок был тихий, спокойный, все здесь знали друг друга. Родители Надежды тоже не тревожились, считая, что дочка осталась ночевать в городе у тетки.

Злодей, скорее всего, загодя изучил обстановку и действовал наверняка. Совершив насилие, он убил девушку камнем, поднятым с земли, затем зашвырнул орудие убийства в ближайшую канаву, после чего исчез с места преступления. Рядом, на влажной песчаной почве, сохранились четкие отпечатки велосипедных шин.

Это уже была зацепка! Тем более, что на одной из шин имелась характерная царапина.

Между тем, выяснилось, что на этой неделе многие в поселке видели велосипедиста в яркой сиреневой майке и в таком же сиреневом кепи с большим белым козырьком. И велосипед под ним тоже был сиреневого цвета! А на носу сидели зеркальные солнцезащитные очки. Железнодорожник Пахомов, дежуривший в будке на переезде, припомнил, что около часу ночи, в аккурат после товарняка, через переезд проследовал запоздалый велосипедист, выехавший вроде бы из того самого леска. Пенсионер Яблоков вплотную видел этого велосипедиста днем на лужайке за околицей и даже разговаривал с ним. Тот как раз интересовался Надей. Словом, седока сиреневого велосипеда приметил чуть не весь поселок.

Но вот парадокс: никто не мог описать хоть какие-нибудь черты его внешности! Всем запомнился только сиреневый велосипед и такой же прикид ездока. Ну, разве что фигура у парня была плечистой. У парня ли? Пенсионер Яблоков утверждал, что это вовсе не парень, а матерый мужик лет 45-ти. Другие с ним спорили. Разнобой в показаниях был полный! О составлении фоторобота и речи не могло идти. И всё-таки зацепка имелась. Хотя и зыбкая.

Поселок Глобино соседствовал с другими такими же поселками и несколькими садоводствами, где сейчас был пик сезона. Туда и отправились оперативники за дополнительной информацией о «сиреневом» велосипедисте.

Ко второй половине дня стало ясно, что раскрыть преступление по горячим следам не удастся. Вроде бы и есть подозреваемый, и нет его.

Существует категория граждан с незапоминающимися лицами. «Сиреневый» велосипедист определенно был из их числа. И, похоже, знал это о себе. Может, находился когда-то среди опознаваемых или был оправдан за недостаточностью улик.

Выходит, его предыдущий визит в Глобино в яркой спортивной форме на велосипеде редкой окраски – не глупость вовсе, а некий расчет? Он, этот ушлый зверюга, точно знал, что люди обратят внимание прежде всего на карнавальный антураж его облика, за которым не разглядят его истинной внешности. Зато он сам увидит всё, что ему нужно. А затем он, понятное дело, сбросил эту маску. Преобразившись в скромного садовода или дачника, коих через Глобино ежедневно проходят многие сотни, он, быть может, вернулся в поселок и, смешавшись с толпой, никем не узнанный, наблюдал за работой милиции, вслушивался в разговоры… А свой приметный велосипед спрятал подальше, а то и перекрасил.

Да, но что ему мешало с самого начала играть роль обычного дачника? Для чего ненужный риск, этот бросающийся в глаза попугайский наряд?

Ответ напрашивался сам собой: в поселке проявил себя маньяк, который соблюдает определенный ритуал. Для него важно накануне преступления как бы порисоваться перед будущими свидетелями. Он словно дразнит: все меня видели, а никто не запомнил! Вот я какой! И от дедушки ушел, и от бабушки ушел…

Тут один из оперативников – лейтенант Сосновский – высказал неожиданные соображения:

– Судя по манерам этого урода, он набил себе руку на подобных акциях. Значит, это не первое его нападение. Были и другие.

– Но в нашем районе не зафиксированы аналогичные преступления, – напомнил начальник.

– Он мог отметиться в других районах, – не сбивался с мысли Сосновский. – Если это опытный велосипедист, то проехать за ночь 30-40-50 и больше километров для него не составляет труда. Кроме того, он ведь мог по такой же схеме изнасиловать другую девушку, но по какой-то причине не стал ее убивать. Возможно, ей удалось бежать. Заявлять она не стала, сами понимаете, почему. Но она видела велосипедиста вплотную и, возможно, заметила в нем какую-то особенность, что-то такое, что помогло бы его вычислить. Если этой девушке гарантировать анонимность, она расскажет. Я уверен.

– Ну, Сосновский, ты у нас прямо – шерлокхолмс! – не удержался от колкости начальник. – Да существует ли она, эта девушка?! Всё это вилами на воде писано. Наша основная задача сейчас одна: найти сиреневый велосипед! А через него выйти на этого недоумка. Ведь есть же где-то у него логово! Впрочем, если кому-то встретится вдруг пострадавшая ранее девушка, то кто же будет возражать против ее показаний?!

А ведь как в воду смотрел Сосновский! Мало того: сам же нашел ключевую свидетельницу! Должно быть, его святой покровительствовал ему в этом деле. Или случай помог. Но ведь и случай на стороне тех, кто ищет упорно. В садоводстве «Заря» по этой же ветке, только двумя платформами дальше, оперативник вышел на подругу пострадавшей, которой та доверилась. После непростых уговоров, обещаний и деликатного давления Ирина Ш., 19-летняя студентка вечернего отделения вуза, рассказала о том, что с ней стряслось в конце мая.

Она возвращалась на дачу с поздней электрички. От платформы к садоводству вела широкая дорога, дачные домики были на виду, горели огни, слышались голоса. Надо было лишь миновать по тропинке узкий клинышек леса, подступавший к платформе. И тут откуда ни возьмись из темноты бесшумно вылетел велосипедист на своем велосипеде. Промчался, отшвырнув ее локтем в кусты. Она не успела еще подняться, а он уже был рядом. Прошептал в лицо: пискнешь – убью! Получив своё, он принялся шарить по земле у себя под ногами. Чертыхнулся, сделал в сторону шаг, другой, третий, продолжая шарить… Вот хмыкнул и поднял камень, взвешивая его на ладони. На какой-то миг повернулся к жертве спиной. И тут она поняла, что если хочет спастись, то должна немедленно бежать – бежать через лес. На дороге он ее вмиг догонит на своем велосипеде, а в лесу – нет. Ведь он – хромой! Она не помнит, как бежала через ночной лес. На даче было темно. Родители накануне уехали в город. Но это и к лучшему. Зачем им знать? Она привела себя в порядок, переоделась, но оставаться в одиночестве было страшно. Позвала соседку, с которой дружила, и в горячке рассказала ей всё. Лишь под утро, успокоившись, она приняла твердое решение забыть этот случай. Не было его! Ей приснился кошмарный сон, вот и всё!

Уже позднее до нее долетел слух, что за два дня до ее «сна» многие видели в садоводстве велосипедиста на малиновом велосипеде. И майка на нем была малиновая, и кепи тоже малиновое. А на носу сидели большие темные очки в белой пластиковой оправе. Сам факт появления «малинового» велосипедиста запомнился многим, а вот его лицо – никому. Был ли он хромым, сказать нельзя, ведь он ни на минуту не покидал седла.

Какого цвета был велосипед насильника, Ирина утверждать затруднялась, ведь в ночном лесу «все кошки серы». Но то, что на нем было кепи с большим козырьком, а на носу сидели какие-то клоунские очки, ей врезалось в память навсегда.

– Эх, Ирина! – не выдержал Сосновский. – Пришли бы сразу к нам, глядишь, ваша ровесница из Глобино осталась бы живой… Впрочем, советы давать легко. Так, говорите, хромал он сильно? Как будто одна нога короче другой? Это очень важная примета. Особая! Спасибо вам!

Вот теперь стало ясно, что велосипед выполнял еще одну функцию: помогал маньяку скрывать физический недостаток. У оперативников пробудился настоящий сыщицкий азарт. Две особые приметы – цвет велосипеда и хромота ездока – обещали окончательную удачу. Вопрос был лишь в том, как скоро это случится.

Судьба улыбнулась оперативникам на четвертый день поиска. В садоводстве «Теремок» (почти в 40 километрах от Глобино и в 30 от «Зари») один из дачников – всё еще крепкий и, похоже, зоркий ветеран, имевший участок у самого края леса, на вопрос сыщиков утвердительно кивнул:

– Да это же мой сосед!

Ветеран оказался не из молчунов и рассказал много интересного.

В нынешнем сезоне у него появился новый сосед по садоводству. Прежний владелец участка умер. Вдова, равнодушная к загородной жизни, продала хозяйство. («Хозяйство» находилось перед глазами милиционеров и представляло собой шесть соток заросшей бурьяном земли, на которой доживали свой век несколько примитивных хозпостроек и покосившийся домик, смахивающий на курятник.) Новый сосед, по словам ветерана, оказался весьма странной личностью: появлялся лишь периодами на 3-4 дня, но грядок не возделывал, а сразу же переодевался, садился на велосипед и уезжал по старой тропинке через лес в сторону шоссе. Возвращался когда как. Иногда поздно, среди ночи. Сам из себя плечистый, подвижный, с быстрой реакцией, хотя и хромает на правую ногу, что нисколько не мешает ему уверенно держаться в велосипедном седле. При встречах здоровается любезно, улыбается, но сам общения не ищет. И вот что удивительно: он уже трижды перекрашивал велосипед! Сначала тот, кажется, был оранжевым, затем стал малиновым, а в самое последнее время – сиреневым. И спортивную одежду для поездок сосед тоже менял – под цвет велосипеда. В конце прошлой недели он снова вернулся среди ночи. А затем исчез и более на участке не появлялся. Велосипед же, наверное, стоит в сарае. Во-он в том.

Велосипед и точно стоял в сарае. Уже не сиреневый, а желтый. Но под желтой краской проступала сиреневая, а под той – малиновая. Шина на переднем колесе имела характерную царапину.

 

Фамилию владельца участка установили через председателя правления садоводства. После чего охота на маньяка вступила в новую стадию.

36-летнего Эдуарда Карабанова арестовали на его городской квартире. Позднее он был опознан Ириной Ш., согласившейся дать показания на условиях анонимности.

Однако, вопреки уликам, а также однозначным результатам судмедэкспертизы, обвиняемый упорно отрицал свою вину, всячески демонстрируя при этом, что у него есть проблемы с психикой.

Между тем, экспертиза установила, что на велосипед нанесены пять слоев краски, и это при том, что тот приобретен Карабановым менее года назад, когда маньяк переехал в наш город из соседней области.

На посланный туда запрос пришел обстоятельный ответ.

Два года назад в тихой деревушке соседней области была изнасилована и убита оказавшаяся там дачница. Нашелся очевидец преступления. Подозрения пали на некоего Карабанова, занимавшегося частным извозом. Было установлено, что именно он привозил в деревню убитую позднее женщину. Однако на опознании свидетель не узнал Карабанова, и последний был освобожден из-под стражи за недостаточностью улик. Через неделю уже в городе Карабанов был сбит неизвестным автомобилем. Существовала версия, что таким образом родственники жертвы пытались отомстить человеку, в вине которого не сомневались. Дело о наезде вскоре было прекращено. Тоже за недостаточностью улик. Карабанов отделался относительно легко – двойным переломом правой ноги, результатом чего стала заметная хромота. Выписавшись из больницы, где он провел около года, Карабанов тут же сменил местожительство. Для сведения: хобби Карабанова – велосипедный спорт. До наезда он участвовал в городских и областных соревнованиях, получал призы.

Похоже, следствие затянется надолго. На совести «разноцветного» маньяка, наверняка, найдется еще немало черных пятен.

ЧЁРТИКИ – ОБЛИЧИТЕЛИ

Едва я вошел в свой служебный кабинет, как затрезвонил телефон. Собственно, я ждал звонка и потому сразу схватил трубку.

Это был Павлик, мой десятилетний сынишка.

– Папа! Папочка! Нас обокрали!

У меня мороз пробежал по спине.

– Малыш, ты в порядке?

– Да, папа, – однако, по всему чувствовалось, что у него зуб на зуб не попадает. – Меня не было дома. Я как раз ходил за диском… А тут такое! Папа, приезжай быстрее! Я боюсь!

– Сейчас же еду, малыш! Вот только позвоню в полицию. А ты закройся пока на все замки и цепочку. (Запоздалая предосторожность!)

Начальник дал мне машину, и уже через четверть часа я входил в свою квартиру практически одновременно с нарядом полиции, или как там он теперь называется.

Зрелище было удручающее. Особенно пострадала кухня. Грабитель, похоже, действовал по наводке. Вещи он почти не тронул, зато разбил горшочки с цветами, вылил в раковину варенье, а муку и крупу высыпал из кульков и мешочков прямо на пол. Мне оставалось лишь горестно вздохнуть, когда я увидел, что та же печальная участь постигла наши запасы сахара, сделанные мною для предстоящих заготовок на зиму. Впрочем, всё это детали быта. Куда сильнее меня тревожило состояние Павлика. Мальчишка выглядел каким-то заторможенным, хотя, по счастью, и разминулся с вором.

– Вы можете определить, что именно похищено? – спросил меня старший группы – худощавый сероглазый мужчина средних лет в штатском. Он, кажется, называл свою должность и фамилию, но все это мигом вылетело из моей головы.

– Естественно, инспектор. – (Он не стал меня поправлять, инспектор так инспектор.) – Вот в этой банке с сахаром мы хранили деньги. Две тугие трубочки долларов и евро, крепко перетянутые скотчем. Копили на новую квартиру, отказывая себе в маленьких радостях жизни.

– И много?

Я назвал сумму.

– Лакомый кусок! – сощурился он. – Что же не открыли счет в банке?

– Это все жена. Она вбила в голову, в свою пустую голову, что любой коммерческий банк может лопнуть скорее, чем стеклянная банка, за которой есть постоянный присмотр, – не слишком удачно скаламбурил я. – Ей, видите ли, казалось, что надежнее именно так – в банке с сахаром.

– Ну и зря! – сочувственно отозвался инспектор. – В наше время, к сожалению, даже начинающий домушник знает, что если в доме есть деньги, то искать их следует либо в варенье, либо в кульках, либо в цветочных горшках. Вы кому-нибудь говорили о своем капитале?

– Я же не дурак!

– Ваш сынишка мог обмолвиться о тайнике в кругу своих приятелей?

– Сынишку не трогайте! – резко отрезал я. – Он вообще не знал о деньгах.

– Значит, жена?

«Конечно, жена, – тоскливо подумал я. – Это все она, стерва, ее длинный язык, её куриные мозги, ее несносный характер… Все мои беды из-за нее!»

– Кстати, где она сейчас? – вроде бы невозмутимым тоном спросил инспектор, но в его цепких серых глазах я прочитал профессиональный интерес. А ведь он совсем не прост, этот сыщик!

– Должна быть на работе.

– Так позвоните.

– Уже звонил. Ответили, что отлучилась на минутку. В ее конторе под минуткой обычно подразумевается час-полтора. Но, как только она появится, ее, конечно, известят.

– Сотовый у нее есть?

– Есть, но она, как всегда, не удосужилась его зарядить. Женская забывчивость, что тут поделаешь! – я так и не смог сдержать переполнявшей меня желчи.

– У вас с женой не слишком доверительные отношения, верно? – негромко поинтересовался инспектор.

– Это касается только нас двоих! – резче, чем хотелось бы, ответил я. – И вообще, мне хотелось бы вернуться к сыну. Вы же и сами видите, что мальчик перепуган.

Инспектор кивнул мне, после чего присоединился к коллегам, которые сосредоточенно изучали закоулки моей кухни.

Вообще, сейчас моя квартира превратилась в подобие проходного двора. Одни эксперты входили, другие выходили, затем кто-то из них возвращался снова… Одним словом, базар-вокзал.

Чтобы не путаться у сыскарей под ногами, я прошел в комнату сына. Павлик, не шелохнувшись, сидел на кровати.

Я присел перед ним на корточки, взяв его ручонки в свои ладони.

– Не переживай, малыш. Хорошего, конечно, мало, но ведь и страшного ничего нет, верно?

– Папа, я просто подумал, что если бы я не пошел за диском…

– Но ведь ты пошел за ним, малыш. Это очень большая удача. Я, например, просто счастлив, что ты пошел за этим диском. Кстати ты его купил?

– Нет, папа, сегодня в магазине санитарный день.

– Ладно, купишь завтра. Или вот что: завтра мы купим его с тобой вместе.

Господи, я и представить не мог, что у него будет такая реакция. Все же парню десять лет, он смотрит по ящику боевики, обожает компьютерную мистику и всякие комиксы-ужастики. Полагаю, он должен спокойнее воспринимать гримасы реальной жизни. Но он немного другой, чем большинство его сверстников. Я снова с неприязнью подумал о жене. Вот плоды ее тепличного воспитания! Вопреки всем моим усилиям, она лепит из мальчишки безвольное существо. Но я еще поборюсь за Павлика, я сделаю из него настоящего мужчину!

Тут меня снова позвал инспектор.

– Вы курите «Беломор»? – спросил он.

– Только сигареты!

– Ага! – хмыкнул он. – Значит, это не ваш окурок.

– Улика? – невесело полюбопытствовал я.

– Представьте себе! И не единственная. Вам, можно сказать, повезло. Наследил ваш гость порядочно. Видите? – он кивнул на кучу из высыпанных продуктов.

Я тоже посмотрел туда.

На слое муки, которой был густо припорошен пол, четко проступали отпечатки обуви.

– Спортивные кеды, весьма редкий 48-й размер, – пояснил мне инспектор. – Вряд ли это был коротышка. Среди ваших знакомых есть люди богатырской комплекции? – и он почему-то перевел взгляд на мои ступни.

– Не припоминаю, – ответил я. – Что же касается меня лично, то я ношу 42-й, – я выставил правую ногу вперед. – По-моему, разница видна невооруженным глазом!

Он проигнорировал мой демарш и продолжал, как ни в чем не бывало:

– Но самое интересное, что эта обувка занесла сюда несколько кусочков торфа. Таким образом, если мы найдем кеды с идентичными образцами грунта, то в наших руках окажется неоспоримая улика. Можно сказать, решающая. Понимаете?

Я не очень понимал, но счел необходимым уточнить:

– Вы всё-таки рассчитываете его найти?

– Очень может быть!

– Инспектор, если вы вернете деньги, то размер нашей благодарности…

– А вот с этим пока не торопитесь! – он повернулся к своим: – От Завесова нет новостей? Ладно, подождем. – Снова обратился ко мне: – Этот вор – человек неглупый, но, вместе с тем, дилетант. Он всё просчитал, но допустил грубую ошибку, которая выдает его близость к кругу вашей семьи.

– Близость к кругу нашей семьи?! Ничего не понимаю!

– А ведь ответ лежит на поверхности, – заметил он.– В буквальном смысле слова. Да вот взгляните сами. Потеки варенья, как и холмики муки, лежат поверх слоя сахара. Зачем же вору, который уже взял деньги и сильно ограничен во времени, задерживаться в квартире? Зачем выливать еще и варенье, мучиться с закатанными крышками? Ему бы ноги в руки и ходу! В своих кедах 48 размера. Вор со стороны так и поступил бы. А вот вор из числа добрых знакомых, но желавший предстать в роли случайного грабителя, разыграл для отвода глаз целый спектакль. Однако, этот впечатляющий, но непрофессионально сотворенный бедлам выдает его с головой. Ему нужно было высыпать сахар из банки в последнюю очередь, а он сделал наоборот. Но кто же он, этот вор, вот в чем вопрос! Пока ясно одно: он из круга людей, близких к вашей семье.

– Восхититься вашей железной логикой, инспектор, мне мешает необходимость подозревать в этой краже всех моих друзей, – ответил я.

– Ну, зачем же всех! – сощурился он. – Всех не надо. Это сделал кто-то один. Кто-то, кто четко знал, что деньги – в банке с сахаром.

Улики уликами, однако, по-настоящему меня сейчас волновал только Павлик.

– Вы мне разрешите вернуться к сыну?

– Конечно, конечно…

Павлик сидел в прежней позе, шевеля губами.

– Послушай-ка, малыш, – я присел рядом. – Ты ведь любишь сериалы про всякие приключения, да? Сейчас ты сам попал в небольшое приключение. Будет о чем рассказать друзьям, согласен?

Он машинально кивнул, но согласия в его глазенках я не увидел. В нем шла какая-то своя, неведомая мне работа. Я понятия не имел, как достучаться до него. Мои доводы никак не пересекались с его мыслями, и расхождение все увеличивалось.

– Вот что, малыш! – Я решил изменить метод. – Хватит нам с тобой горевать. Инспектор сказал, что обязательно поймает этого воришку. По-моему, инспектор очень даже толковый. Не хуже Шерлока Холмса. Вот и пусть ищет. А нам с тобой сейчас надо немного расслабиться. Не возражаешь, если я пойду и куплю тебе чего-нибудь вкусненького?

Он вздрогнул и крепко прижался ко мне:

– Нет, папочка, я не хочу оставаться один.

Меня будто током ударило от его прикосновения.

– Павлик, ты ведь знаешь, что я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, папа. Тебя и маму.

– Вот что мы сейчас с тобой сделаем: пойдем в магазин вместе…

Договорить я не успел. В прихожей раздались торопливые шаги. Кто-то вошел с лестницы, ведь моя квартира, я уже говорил, превратилась в натуральный проходной двор. Но это еще не жена. Шаги были явно мужские.

– Завесов пришел, – услышал я чей-то голос.

Инспектор тут же вышел в прихожую. С минуту там продолжался какой-то тихий разговор. Как я ни прислушивался, но разобрать не смог ни слова.

Но вот инспектор снова появился передо мной. В каждой руке он держал по полиэтиленовому пакету. В одном пакете покоились огромные кеды, судя по всему, редкого 48 размера. К их ребристым подошвам прилипли кусочки торфа. В другом пакете находилась скомканная газета.

– Можете нас поздравить! – его холодные серые глаза лучились радостью победителя.

– Непременно сделаю это, как только вы найдете мои деньги!

– Найдем и деньги, а пока… Я же вам говорил, что наш вор – человек неглупый, но всё-таки дилетант. Кеды 48 размера, совершенно новые, он использовал для отвода глаз. Точнее, чтобы оставить следы на муке. Сразу же после ограбления ему нужно было избавиться от них, как можно быстрее. Куда же он их дел? Самый простой вариант – урна, мусорный бак. Но только не в этом дворе. Вдруг кто-нибудь из жильцов приметит? А вот урны на оживленной автобусной остановке годятся вполне. Я послал туда своего сотрудника Завесова. И, представьте, он нашел! – инспектор поиграл в воздухе пакетами. – Кеды были завернуты в старую газету. И это еще более ценная улика. Поскольку газетная бумага с напечатанным текстом – один из тех материалов, которые лучше всего сохраняют отпечатки пальцев. Но и это не всё! Есть еще одна весьма специфическая улика… Теперь этот неглупый вор практически у нас в руках. Быть может даже, мы его вычислим в ближайшие минуты.

 

В комнате установилась мертвая тишина.

– Что же еще? – спросил я.

Инспектор потряс в воздухе пакетом, где лежала газета.

– Чёртики, – сказал он. – Чертики, во множестве нарисованные на газетных полях. Если вы прямо сейчас вспомните, кому из ваших знакомых свойственна привычка машинально чертить такие фигурки, то кражу можно будет считать раскрытой.

Павлик громко всхлипнул. Бедный мальчик, подумал я. Что ему сейчас приходится переживать!

…Я задумал это еще год назад. Жизнь с женой не складывалась, а уходить от нее с пустыми руками я не собирался. Куда, собственно, уходить? Притом, квартира, доставшаяся ей от богатенькой родни, была приватизирована на ее имя. Перспектива стать бомжем меня ничуть не привлекала. Но я сумел ничем не выдать своих намерений. Напротив, играя роль любящего мужа, внушил ей мысль копить деньги на более престижную квартиру (жена зарабатывала в два, если не в три раза больше меня). Она сначала твердила о банковских процентах, но я с такой последовательностью подсовывал ей статейки о скандалах вокруг солидных банков, в том числе, зарубежных, что, в конце концов, она согласилась устроить домашний тайник.

И вот пришла пора привести план в исполнение.

Когда утром жена ушла на работу, я дал Павлику деньги на диск, которую он давно хотел иметь. Он тут же заторопился в магазин. Но я все же вышел минутой раньше; было очень важно, чтобы дверь закрыл именно он. Поднявшись этажом выше, я подождал, пока Павлик спустится вниз. Кеды 48 размера с налипшими частичками торфа, за которым я специально съездил в дальнее садоводство, жеваный окурок «Беломора» и прочее я приготовил заранее – нельзя же оставлять сыщиков без улик, им надо отработать хоть какую-нибудь версию.

Кажется, предусмотрено было всё. Единственное, чего я не учел, это то, что по вызову приедет столь въедливый и дотошный инспектор. Я был уверен, что наши полисмены – сплошь тупые и ленивые типы, какими их нередко показывают в сериалах. По крайней мере, те из них, кто выезжает на квартирные кражи. Ведь хорошо известно, что процент нераскрытых дел наиболее велик именно по квартирным кражам. Ну, кто же знал, что они будут рыться в мусорной урне, расположенной за три квартала от моего дома!

А денежки спокойно лежат у меня на работе в сейфе. Я рассчитывал, что они пролежат там, сколько нужно. Когда же все утрясется, я сниму жилье и заберу Павлика. Думаю, она согласилась бы отдать мне сына в обмен на обстановку. Я был бы великодушен: владей, мол, всем оставшимся – до последней тряпки!

Не получилось. Увы!

Павлик, полагаю, уже догадался. Он, может, и раньше догадывался, но теперь-то знает наверняка. Ведь рисовать чертиков на газетных полях – это моя старая привычка. Надо же было так засветиться! Что же теперь у меня будет с Павликом? Как сложатся в будущем мои отношения с сыном, который узнал, что его папочка способен обворовать собственную семью? Может быть, когда-нибудь, когда он подрастет, я всё же сумею ему объяснить, что его мамочка не оставила мне другого выбора?

– Ну, вспомнили? – спросил инспектор, не сводя с меня своих ледяных серых глаз.

Как бы там ни было, но приятно было узнать, что в нашем полицейском ведомстве всё же встречаются настоящие профессионалы.

В прихожей снова раздались шаги. На этот раз легкие и торопливые Женские. Это она, моя благоверная.

Ну, сейчас будет совсем весело!

1  2  3  4  5  6  7  8 
Рейтинг@Mail.ru