Островок

Ланиус Андрей
Островок

“На ловца и зверь бежит!” – с чистой совестью мог бы воскликнуть я. Но вслух произнес очередной комплимент:

– Сказать по правде, ты не похожа на безответную бедняжку, согласную терпеть чьи-то капризы.

Тина рассмеялась:

– У меня в этом деле свой интерес. Я хочу пару раз посадить эту истеричку в огромную лужу и выговорить для себя более выгодные условия. Ничего, и не таких приходилось обламывать!

– Хм! Я сразу почувствовал, что ты – опасная штучка!

– Только по отношению к тем, кто груб со мной, – она откровенно посмотрела мне в глаза. – А вообще, по натуре я – ласковая женщина… Но из Клио-Патрочки готова веревки вить! Она ведь слабачка, как и все спонсируемые знаменитости. Могу держать пари, что через три-четыре дня начнет забрасывать меня телеграммами… Ну, а ты чем занимаешься, таинственный незнакомец?

Мы выпили еще по глоточку, и тут я решил обкатать свою легенду на Тине. Она – наблюдательная женщина. Если смогу ее убедить, значит, обыграю и Сапера.

– Вообще-то, моя профессия – это тайна, Тина. Но, так и быть, откроюсь тебе, если поклянешься страшной клятвой никому ее не выдавать!

– Страшной?

– Ладно, расскажу без всяких клятв. Но только никому, договорились?

– Могила! – она молитвенно сложила руки перед собой.

– Хм, я чувствую в тебе родственную душу! Итак, я представитель конфиденциальной брачной конторы.

– Конфиденциальной?

– Ну, да. Наш шеф-организатор давно приметил, что брачных контор много, но богатые и влиятельные люди в них не идут. Одни из-за стеснения, другие из-за боязни оказаться жертвой папарацци и т.д. Между тем, именно среди богатых и влиятельных субъектов наиболее велик процент несостоявшихся судеб. Такова безрадостная статистика нашего сурового времени. И вот наш шеф решил: если гора не идет к Магомету… Словом, в один прекрасный день он организовал фирму, – я поднял указательный палец, – но это строго между нами, Тиночка, фирму, занявшуюся судьбой богатых, которые тоже плачут из-за не сложившейся личной жизни. Я не буду открывать тебе всех наших секретов, скажу только, что среди людей, известных всей стране, немало наших клиентов, чье семейное счастье мы выковали собственными руками. – Как бы в качестве весомого аргумента я показал ей обе свои ладони. – С некоторых пор мы начали открывать свои филиалы в областных центрах, поскольку и там немало наших потенциальных клиентов. И вот дошел черед до Еланска. Я прибыл сюда, Тиночка, для того, чтобы изучить обстановку в городе и принять решение о целесообразности функционирования здесь филиала нашей брачной конторы. Таким образом, грядущая гармония этого славного городка в какой-то степени зависит от моего вердикта, на вынесение которого, в свою очередь, повлияет твоя позиция.

Она некоторое время пристально смотрела на меня.

– А ты не заливаешь?

– Соврать можно было бы и половчее, – возразил я.

– Допустим. Но какова твоя цель?

– Она самая простая. Мне нужна информация о потенциальных клиентах. Мы будем обхаживать их методами, которые составляют секрет фирмы. Наш принцип: никакого насилия и никакого обмана! Мы помогаем людям обрести свое личное счастье, и это дело благородное! Но нам нужна информация. Весь наш опыт свидетельствует о том, что артистическая, эстрадная, театральная среда – наилучший проводник слухов. Вот в эту среду мне и необходимо попасть.

– Ты хочешь, чтобы я познакомила тебя с кем-то из местных артистов?

– Умничка, ты сразу ухватила суть. И вот что еще следует иметь в виду: услуга эта не бесплатная. В случае успеха на твою долю придется до 10 процентов от нашего гонорара. Плюс – вечная признательность счастливых клиентов.

– Соблазнительно.

– Вот и поразмысли над моим предложением. Протяни руку помощи страдальцам.

– Но я не очень хорошо знаю местную театральную элиту. Разве что администраторов так называемых культурно-досуговых центров. Но они вряд ли обогатят вашу контору… – она задумалась. Вдруг в ее глазах вспыхнули огоньки. – Послушай, а местная знаменитость – Балагулин – тебя устроит?

Я уже давно ждал этого вопроса.

– А кто это такой? Вроде бы я видел эту фамилию на какой-то афише…

– Он ведет концерты, развлекает публику анекдотами и скетчами, иногда довольно плоскими. Но он умеет попадать в настроение. Иной его каламбур долго еще повторяют в городе на все лады. А еще он показывает всякие фокусы и трюки, – простые, но они нередко ставят зрителей в тупик. Сам он обычно сидит без гроша, однако, насколько мне известно, его часто приглашают тамадой на свадьбы и юбилеи в богатые дома, а глаз у него острый, следовательно, какой-то информацией, представляющей интерес для вашей брачной конторы, он обладать может.

– Что ж, – кивнул я, – судя по всему, это готовый кандидат для сотрудничества. Ты познакомишь меня с ним?

– Хоть завтра! А еще могу дать бесплатный совет: хочешь найти с ним общий язык, угости его плотным, а лучше царским обедом. Но учти, его аппетит может разорить даже скромного миллионера.

– Не проблема. Шеф выделил мне кое-какие средства для представительства.

Она лукаво улыбнулась:

– А хочешь еще одну бесплатную подсказку? Знаешь, какое у Балагулина самое заветное желание? Мечта, ради которой он готов даже сесть на временную диету?

– Любопытно было бы узнать.

– Не напрягайся, всё равно не угадаешь. Он мечтает хотя бы единственный раз в жизни провести концерт на кремлевской сцене и получить приглашение на ужин у президента!

– Да, это большая мечта, – согласился я. – Посмотрю, что можно сделать для ее осуществления. Наш шеф проворачивает и не такие штуки! Но знаешь… К черту Аркадия, а также Клио-Патрочку со всеми ее спонсорами и бабуинами! Давай потанцуем.

Тина не лукавила, предупреждая, что пьет мало. Она не выпила даже заявленных ста граммов коньяка. Но у нее была счастливая способность опьяняться атмосферой веселья и беззаботности.

После того как мы посмотрели довольно профессиональный стриптиз, я предложил Тине переместиться на пять минут в мой номер, чтобы подышать свежим воздухом, а затем, мол, можно вернуться в бар.

Она кивнула, и мы синхронно поднялись из-за столика

Переступив порог моей комнаты, она сразу же направилась в душ. Когда через несколько минут она вышла оттуда, весь ее наряд состоял из полотенца, обернутого вокруг талии.

В «Северную корону» мы так и не вернулись.

Ранним утром мы тоже любили друг друга.

Затем она поцеловала меня еще раз своими мягкими губами и поднялась:

– Все, милый! Я должна идти. Надо отдохнуть хоть немного, а затем мне предстоит переделать кучу всяких скучных дел. Но вечером можем встретиться, если ты, конечно, хочешь.

– Я хочу, чтобы твоя Клио-Патрочка как можно дольше не давала о себе знать!

– Но тогда я окажусь на весьма обширной мели.

– Не волнуйся, в моих силах выручить тебя. Но ты мне подыграешь, чтобы я смог надежнее заарканить весельчака Балагулина? – попросил я ее.

– А вот это совсем уж не проблема…

Глава шестая. НЕУНЫВАЮЩИЙ ТОЛСТЯК

Тина позвонила мне, как и было условлено, в три. Сказала, что созвонилась с Балагулиным и в общих чертах предложила ему встречу с полезным человеком. Тот согласился, поставив условием, что встреча должна непременно состояться за столом ресторана “Еланский медведь”. Там, мол, умеют готовить телятину в горшочке, что способствует хорошему пищеварению и приятной беседе. Вообще-то, этот ресторан, заметила Тина, сущая обдираловка, где потрошат богатых туристов. Но бар там относительно дешевый, оттого туда и тянется местный бомонд. Балагулин будто бы имеет в баре постоянный кредит. Но вот ресторан ему не по карману. Собственно говоря, он попросту пускает пыль в глаза. Набивает себе цену. Сбить с него спесь проще простого. Он охотно согласится на встречу в самой обычной стекляшке, а я смогу сэкономить деньги для своего шефа.

Я ответил, что моя тактика в том и заключается, чтобы подвергать кошелек моего шефа всем возможным перегрузкам. Пускай, мол, счет за наш совместный ужин в ресторане “Еланский медведь” станет очередным испытанием для этого кошелька. Не сомневаюсь, что эта финансовая потеря останется незамеченной моим шефом-олигархом.

Тина и вправду основательно вооружила меня полезной информацией перед встречей с толстяком. По дороге в ресторан она рассказала мне немало любопытного про Балагулина. По мнению Тины, Балагулин – прирожденный тамада, уверенно владеющий аудиторией. Правда, он нередко скатывается в вульгарность, и все же его раскованные манеры пользуются симпатиями еланской публики. Порой ему удаются неожиданно острые экспромты и каламбуры, которые облетают весь город и даже попадают на страницы местной печати. В Еланске его шарообразную фигуру знают все без исключения.

Главная и неискоренимая слабость Балагулина – обжорство. Впрочем, эту слабость он давно превратил в одну из составляющих своей весьма эпатажной местной славы.

А еще у него своеобразный стиль общения с женщинами, добавила она с загадочной улыбкой через несколько шагов. И, конечно же, в глубине души он считает себя великим непризнанным комиком, которому лишь обстоятельства да зависть врагов помешали царить на столичной сцене.

А еще, продолжала моя спутница, ему свойственна неодолимая страсть к игре. У него в запасе тысячи всевозможных хитрых приемчиков. С их помощью он подбивает новых знакомых на заключение всевозможных пари, которые неизменно выигрывает. Порой приемчик стар как мир, но Аркадий умеет подать его свежо и эффектно.

– Смотри, не попадись на крючок, – предупредила Тина. – Даю на отсечение правую руку, что первым делом он начнет подбивать тебя на спор, будто проглотит, к примеру, десять порций котлет по-киевски за десять минут. И выиграет! С большим запасом!

– А может, стоит пойти на заведомый проигрыш ради такого редкого зрелища? – поинтересовался я, прикидывая, что страсть Балагулина к обжорству дает мне, конечно же, стопроцентную возможность подобрать к нему ключик.

 

– Фи, Славик! – передернула она плечиками. – И это ты называешь зрелищем?

Словом, пока мы добрались до центрального входа в княжеский теремок, я успел составить довольно подробное представление о местной знаменитости.

Аркадий ждал нас в прохладном полутемном холле. Несмотря на весь колорит его фигуры, я не сразу заметил его среди чучел медведя, лося, волка и вепря, мастерски изготовленных из пучков соломы и тоненьких веточек.

Вблизи Балагулин производил еще более комичное впечатление. Ростом он оказался даже ниже Тины, которую нельзя было назвать высокой. Его театральный костюм, довольно-таки потертый, а местами даже засаленный, свидетельствовал о длительном финансовом неблагополучии (несмотря на покровительство Сапера и выигрыши каких-то загадочных пари).

Он поджидал нас, скрестив на арбузном животе пухлые ручонки и задрав кверху узкую бороденку. Глаза у него были карие с поволокой, как бы маслянистые.

– Здравствуй, солнышко! – пропел он сочным баритоном, обращаясь к Тине. – Рад видеть твою славную мордашку, как, впрочем, и твой соблазнительный бюст. Да и попка у тебя что надо! Я всегда говорил, что ты неплохо смотрелась бы на обложке «Плейбоя». Голышом, конечно. Могу устроить, если сильно попросишь…

– Аркадий, вы не могли бы без пошлостей, а? Вот познакомьтесь лучше с моим спутником. Он менеджер очень солидной фирмы, давний мой добрый друг и, как недавно открылось к моему изумлению, ваш горячий поклонник.

Мысленно я поаплодировал Тине. Подыграла она мне блестяще.

Балагулин перевел на меня взгляд своих маслянистых глазок, одновременно пожимая мою руку.

– Аркадий Владимирович Балагулин, артист, заслуженный работник культуры, с вашего позволения, очень приятно! Можете называть меня Аркашей. Обожаю, знаете ли, ласкающие душу звуки. Вы мне нравитесь. И я готов разделить с вами ужин при условии, что он не окажется слишком пресным.

– Что ж, давайте для начала поднимемся в зал и ознакомимся с меню…

Вскоре мы обосновались за удобным столиком.

– Эх, чем бы мне вас развеселить? – В ожидании заказа Аркадий обвел нас лукавым взглядом. – Ей-богу, если бы я не знал, что вы – давние друзья, то принял бы вас за парочку голубков, которые славно поворковали минувшей ночью.

– Знаете, Аркадий, – хладнокровно ответил я, – мне-то по-мужски понятен глубинный смысл ваших острот, продиктованный исключительно преклонением перед женской красотой. Но Тина – человек более эмоциональный и непосредственный, и я не рекомендовал бы ее сердить.

– Что вы, что вы! – с показным испугом сжался он. – Уж мне ли не знать, как страшны во гневе рыжеволосые красотки! Ладно, друзья мои! Ограничимся невинными забавами… – Он состроил плутовскую гримасу. – Открою вам один секрет, Ярославич: перед вами – заядлый спорщик, обожающий всяческие пари. Но вынужден предупредить – я всегда выигрываю. Ну, например… Давайте поспорим на сто баксов, что я за десять минут расправлюсь с десятью порциями котлет по-киевски.

Мы с Тиной не смогли удержаться от смеха.

– Нет, Аркадий, тут ваш выигрыш слишком очевиден.

– Хорошо! Тогда другой вариант… – Он сунул руку в боковой карман своего необъятного пиджака и выудил оттуда колоду карт. Потасовал, поколдовав над ней, и протянул мне: – Снимите верхнюю карту и попробуйте сказать, что это не дама пик! Не бойтесь, это еще не пари, это разминка.

– Ну, куда ни шло! – Я бросил карту картинкой вверх.

Это была дама пик.

Балагулин тут же схватил ее, вложил в середину колоды, которую снова усердно перетасовал.

– Теперь ты, Тиннет. И это тоже еще не пари.

Тина сняла верхнюю карту. Снова дама пик!

– Вы, Аркадий, вполне профессиональный карточный фокусник, – констатировал я.

Он булькающе рассмеялся:

– Друзья мои, ловкость рук – не мое хобби. Я не Кио. И не Гудини. И даже не Копперфильд. У меня другие методы. Это не ловкость рук, это гибкость артистического ума. Вот, послушайте. – Он повернулся ко мне. – Сейчас я вручу вам эту колоду. Вы сами ее потасуете. Но – под столом. Ради чистоты эксперимента. А после Тина снимет верхнюю карту. Тоже под столом. А затем бросит ее на стол. После того, как я на нее подую. Если это не дама пик, значит, я проиграл. Ну? Спорим? На пустячок? На сто баксов?

– Что скажешь, Тина? – спросил я.

– Давай попробуем, – осторожно ответила она. По ее глазам я понял, что секрет этого фокуса ей неизвестен. – Ну, конечно, не на сто баксов – на сто рублей. Только тасуй получше.

– Ладно, – вздохнул Балагулин. – Будь по-вашему. На сто рублей.

– Хм? В чем же здесь подвох? – Я принялся тщательно тасовать колоду под столом, на ощупь перебирая карты. Может, они склеены особым образом? Нет, вроде нормальные.

Я мешал карты добрых пять минут. Все это время Аркадий снисходительно наблюдал за моими манипуляциями. Но когда я протянул колоду – рубашкой кверху – Тине, он отчаянно завопил:

– Нет, сначала я должен подуть!

– Пожалуйста!

Он легонечко дунул, после чего Тина сняла верхнюю карту и подбросила ее над столом. Прежде чем та опустилась на скатерть меж тарелками, я увидел изображение дамы пик.

– Ну?! – торжествующе завопил Аркадий, цепко выхватывая из моих рук колоду. – Чья взяла?!

– Ваша! – Я полез за кошельком. – Но, может, удовлетворите наше любопытство, раскроете секрет?

Он расцвел как майская роза.

– Друзья мои! Знали бы вы, сколько проницательнейших людей попались на этой простенькой хохме! Неужели вы не догадались?! – Он веером бросил карты на стол. Вся колода состояла из дам пик.

– Это нечестно! – возмутилась Тина. – Выигрыш не в счет!

– Почему?! – отчаянно заспорил Балагулин. – Я не обязался использовать обычную колоду. Я всего лишь сказал, что всякий раз вы будете снимать даму пик. Так и вышло. Условия пари полностью соблюдены.

– Вы сжульничали! – не уступала Тина.

– Ладно, – прервал их спор я. – Надо уметь признавать поражение. Тем более что Аркадий мог и не открывать своего секрета. Вот ваш приз. И много в вашем арсенале подобных розыгрышей?

– Вагон и маленькая тележка! – Сделав над собою усилие, он придвинул банкноту ко мне. – Считайте это шуткой. И вообще, не надо думать, будто Балагулин – хохмач и халявщик, только и мечтающий обожраться за чужой счет!

– Перестаньте, Аркадий! – запротестовал я. – Для нас с Тиной вы, прежде всего, Артист с большой буквы.

– Какая муха вас укусила, Аркаша? – поддержала мой порыв Тина.

В это время наконец-то принесли горячее, и инцидент был исчерпан. Под шумок я все же всучил Аркадию его выигрыш. Впрочем, конферансье не особенно и сопротивлялся.

Телятина в горшочке, как и грибы в сметане, и вправду были превосходны. На долю Аркадия я предусмотрительно заказал две порции, но он смел их в мгновение ока. Как и всю холодную закуску.

Несколько озадаченный таким темпом, я поинтересовался:

– Аркадий, вы еще не охладели к котлетам по-киевски?

– Ничуть! – воскликнул он.

Во время нашего обеда я продолжал приглядываться к Балагулину. Мне приходилось знавать артистов, которые блестяще играли роли весельчаков, но вне сцены были молчунами и даже буками. Балагулин явно принадлежал к другой породе мастеров художественного слова. Это был тамада по самой своей сути. Жизнь была для него одним большим концертом, требующим непрерывного извержения реприз, каламбуров, прибауток, баек и острот, и Балагулин без малейшей заминки, практически инстинктивно выдавал их на-гора, подобно тому, как включенный в сеть генератор вырабатывает электрический ток.

При этом обязанности тамады ничуть не мешали ему поглощать огромное количество закусок и напитков.

Унять аппетит Аркадия оказалось делом не простым. Но вот, наконец, он отвалился от стола. Пора было брать его в оборот.

– Аркадий, сколько вам лет? – спросил я.

– Ну-у, учитывая, что я не дама…

– Мой интерес совсем не праздный. И вы сейчас в этом убедитесь.

– Ну, пятьдесят три…

– Полных?

– Увы и ах! Стукнуло в феврале…

– Понятно… Значит, фактически вам пятьдесят три с половиной. Остается полтора года. Ничего, можно успеть.

– Каких полтора года? – Его глазки недоуменно забегали. – Что значит – «остается»?

– Слушайте меня внимательно, Аркадий, – отчеканил я. – В министерстве культуры, нет, я бы даже сказал, выше – в президентской администрации, полным ходом идет подготовка одного очень интересного указа. В открытой печати он не появится, но большие чиновники его получат. Как руководство к действию. Один мой знакомый юрист, кое-чем обязанный мне, имел отношение к его составлению, и потому я знаю детали. Суть такова… Но давайте сначала промочим горло, ибо разговор предстоит серьезный.

В глазах Тины блеснули веселые искорки, но она сумела их пригасить. Зато Аркадий забеспокоился, забыв даже о закуске.

Мы выпили, затем я продолжил свой спич:

– Так вот, Аркадий… Обращаюсь к вам одному, потому как Тина в курсе. В самых общих чертах, разумеется. Наверху наконец-то обратили внимание на явные перекосы в сфере нашей культуры. Да вы и сами знаете, что практически все известные имена сосредоточены в Москве и Питере. Появилось мнение, что отныне надо активнее поощрять и тех, кто несет свой тяжкий крест в провинции. В ближайшие полтора-два года будут активно раскручиваться на телевидении и радио, а также на столичной сцене, в том числе кремлевской, наиболее маститые мастера культуры из нашей глубинки. Квоты уже определены. Если мне не изменяет память, Еланску выделены две позиции.

– Кто?.. – прохрипел Аркадий.

– Покуда определены только квоты, – ответил я, сохраняя непроницаемое выражение лица. – Но уже в ближайшее время начнется отбор кандидатур. С учетом мнения общественности и рекомендаций местных комитетов по культуре. Двигать, естественно, будут тех, кто находится в цветущем творческом возрасте и способен еще послужить на ниве культурного досуга. А ваш возраст, Аркадий, наиболее оптимален для того жанра, который вы представляете. Да и повод будет – юбилей! Вот с чем был связан мой вопрос по поводу вашего возраста…

Широкий лоб конферансье покрылся испариной.

– Сказать по правде, наш комитет по культуре постоянно интригует против меня. Там считают, что Балагулин способен только балагурить, пардон за нечаянный каламбурчик! Они ведь не вникают в подтекст! Нет, меня они зарежут! – воскликнул он в отчаянии.

– Веселее, Аркадий, мы утрем им нос! – ободрил я его. – Скажу вам по секрету: я пользуюсь – через одного нашего надежного клиента – определенным влиянием в министерстве. Ваша раскрепощенная творческая манера, Аркадий, произвела на меня неизгладимое впечатление. Да и публика принимает вас на «ура», это же факт! Я готов, господин артист, пролоббировать ваши интересы, но и самому вам придется подсуетиться.

– Что я должен делать? – растерянно развел он руками.

Я надолго задумался, затем произнес:

– Жаль, конечно, что у вас испорчены отношения с комитетом по культуре. Для меня это новость. Но я посмотрю, как это можно исправить. Вы же попробуйте организовать ходатайства от общественных организаций, от творческих союзов, от коллег, от своих влиятельных поклонников, ежели таковые имеются… Словом, организуйте отсюда в министерство поток бумажек и звонков. Учините легкий тарарам. Ударьте во все колокола! Все в ваших руках, Аркадий! Хватайте свой шанс мертвой хваткой.

Балагулин поднял на меня свои маслянистые глазки.

– Ярославич… Всё это звучит как сказка… – Кажется, он растерял весь запас своих приколов.

– Так сделайте ее былью, черт побери!

– Но ведь и вы, наверняка, чего-то потребуете от меня взамен? – здравый смысл всё же не изменил пройдохе.

Оставалось поставить эффектную точку в нашем разговоре. Я в красочных тонах изложил ему свою легенду, присовокупив, что за удачное посредничество он получит свой процент. Привел несколько примеров якобы из деятельности нашей конторы, которые должны были навести его на мысль о Лизе, сестре Сапера.

Аркадий судорожно кивнул. По его загоревшимся глазкам я понял, что мои усилия не пропали напрасно. Я привел этого прирожденного лентяя в состояние повышенной активности. Теперь этот человек МОЙ. И этот МОЙ человек должен привести меня к цели.

Он вдруг потерял аппетит, хотя недостатка в закусках на столе не было, и пожелал прогуляться по свежему воздуху.

Ресторан мы покидали через тот же холл с чучелами, через который и входили сюда. Огибая кадку с фикусом, разомлевший Балагулин споткнулся и, наверняка, грохнулся бы на пол, не подхвати мы с Тиной его с обеих сторон под руки. Толстяк при этом ойкнул, да так громко, будто падение всё же произошло. Тина принялась его успокаивать. Что-то заставило меня взглянуть вдоль бокового прохода, что вел из холла в бар. Там, в глубине бара, стоял Фомич и не мигая смотрел на нас. Его взгляд был преисполнен ужаса. Да чего он так комплексует, черт подери! Я, конечно, помнил о своем обещании более не заходить в бар, но ведь я туда и не заходил, а ресторан выбрал, исходя из желания Балагулина. Я и вправду не собирался пересекаться с барменом вторично. Похоже, у старика совсем сдали нервы. Я демонстративно повернулся к нему спиной. Пусть успокоится.

 

Через минуту наша маленькая компания была на улице.

Аркадий с чувством пожал мне руку:

– Ярославич, вы не прогадаете, что поставили на меня! Балагулин умеет быть благодарным, вот увидите!

Глава седьмая. СЮРПРИЗ ОТ БАЛАГУЛИНА

Мы с Тиной не заметили, как оказались в моем номере в объятьях друг друга.

Когда я вновь обрел способность здраво воспринимать окружающее, за окном уже занимался рассвет.

Я вдруг понял, что трезвонит телефон, причем давно.

Настенные часы показывали половину шестого утра.

Кто бы это мог быть? Я не ждал никаких звонков. Скорее всего, кто-то ошибся номером. В больших гостиницах это случается сплошь и рядом.

Дотянуться до трубки, не потревожив Тину, которая сладко спала на моей руке, я все равно не смог бы, поэтому с легким сердцем решил проигнорировать звонок. Позвонят снова, если очень нужно.

Тина ушла около восьми. На мое предложение плюнуть на всякие скучные дела и пуститься в совместный загул она ответила, что согласилась бы с великой радостью, но у нее уже назначена важная встреча, отменить которую никак нельзя. Но после встречи она мне позвонит, и тогда – может быть…

Проводив Тину, я плюхнулся в кресло и закурил. Просидел так с полчаса, предаваясь размышлениям.

Снова зазвонил телефон.

Я поспешил к тумбочке.

– Ярославич! Привет! – ударил по барабанной перепонке ликующий голос Аркадия. – А я думал, ты ночуешь вместе с Тиннет!

– Аркадий, я начинаю чувствовать себя жертвой самого скверного из ваших розыгрышей. Это вы звонили утром?

– Ну да! – Судя по его самоуверенному смеху, случилось что-то важное.

– Так у вас бессонница на почве переедания? – не упустил я случая съязвить.

Но его, похоже, не остудил ни мой выпад, ни мой холодный тон.

– Ярославич… Дорогой ты мой! Дай словечко молвить мастеру разговорного жанра! Конечно, у меня бессонница! А у кого не будет бессонницы после такого кульбита?! Такая новость! Такая радость! Вот я и поспешил поделиться с тобой этой радостью! Мне почему-то подумалось, что как раз на рассвете вы с Тиннет будете кувыркаться в одной постельке, и я одним звоночком сообщу эту потрясающую весть вам обоим. Но, видать, у вас разные биологические часы, угадал?

Сердиться на ушлого пройдоху было невозможно.

– Аркадий, что, собственно, произошло?

– А вот что: Котька приглашает нас в гости! Всех троих! Вас, Тиннет и меня!

– Кто такой Котька? – не сразу понял я.

– Мой хороший друг, еланский предприниматель Константин Константинович Спорышев, – отчеканил Аркадий. – А приглашает он нас в свое охотничье имение «Березовая Роща». На три дня! Да ты не пугайся, Ярославич, что это на природе, и не думай, что жить придется в палатках, ха-ха! Это такое место, с которым ни один пятизвездочный отель не сравнится! Обслуживание по классу люкс! Царская кухня! Причем жить мы будем на полном пансионе… – Аркадий даже всхлипнул от избытка чувств.

Признаться, новость меня ошеломила. Но прежде чем заняться ее анализом, следовало закончить разговор. Понятно, что никакой бурной радости демонстрировать я не собирался. Да и не было ее, бурной радости… Скорее, я испытывал смутную тревогу.

– Значит, это за городом? – кисло осведомился я.

– Не волнуйся, Ярославич! – снова затараторил Балагулин. – Котька присылает за нами свой самолет! У него свой самолет, понял, парень? Он его в шутку называет «Аэрокоброй». Вместе с выруливанием на взлетную полосу лететь около получаса…

– Погодите, Аркадий, – запротестовал я. – Все слишком неожиданно. У меня срочные дела. Да и не готов я сейчас, честно говоря, к путешествию…

– Ярославич, отмени все дела! Под любым предлогом! А готовиться и вовсе не нужно, можешь смело ехать с пустыми руками, там есть все, как в Греции, ха-ха! Включая пижаму и зубную щетку! Поверь моему слову, нельзя упускать такой шанс! Всю жизнь будешь вспоминать об этой поездке с удовольствием!

– Ну, допустим… – Тяжким вздохом я продемонстрировал, что иду на нелегкую уступку. – Мне только неясно, кому я обязан этим приглашением,

– Да брось ты свой столичный этикет, Ярославич! – с оттенком панибратства воскликнул он. – У нас все по-простому, по провинциальному, зато от чистого сердца! Я же дал вам обоим вчера понять, что Аркадий Балагулин умеет быть благодарным! Короче, сразу же после нашего расставания я позвонил Котьке и рассказал ему о твоей идее вытащить меня на столичную сцену. Котька, конечно, сложный человек, но в конечном итоге всегда принимает правильное решение. Он сильно заинтересовался, особенно после того, как я ввел его в курс относительно твоей брачной конторы, и обещал подумать. И вот, в пять утра, звонок. Тебе, Ярослав, просто нужно знать, что Котька – «сова» и всегда, бодрствует по ночам. Значит, позвонил он в пять утра и сказал, что приглашает в “Березовую Рощу” нас троих. В час дня его “Аэрокобра” будет ждать нас в аэроклубе. Он также попросил, чтобы я позвонил тебе лично и передал персональное приглашение от его имени. Что я и делаю. С превеликим удовольствием.

– Теперь понятно. Что ж, Аркадий… Учитывая ваши хлопоты, а также актуальность нашей общей проблемы, я попробую перенести намеченные встречи. Но окончательный ответ пока не даю. Созвонимся через часок. Что же касается Тины, то она почти наверняка откажется от поездки. – Мне вовсе не хотелось подвергать опасности женщину, подарившую мне две чудесные ночи.

– Тиннет уже согласилась! – булькающе рассмеялся он.

– Как так?! – опешил я. – Когда?!

– Десять минут назад. – Похоже, Аркадий находился в состоянии эйфории. – Я же объясняю, Ярославич. Сразу после звонка Котьки я звякнул тебе. Никакой реакции. Я звякнул Тинке. Тоже молчок. Ну, я так и решил: либо спят без задних ног, либо предаются утехам тайской любви и ничего не слышат. Шутка. От волнения сварил себе пару пакетиков пельмешек, навернул за милую душу и как-то незаметно для себя задремал. Открываю глаза: восемь! Я подумал, что имеет смысл позвонить в обратной последовательности. И не прогадал. Тиннет сняла трубку. Когда я втолковал ей существо вопроса, она пришла в неописуемый восторг. Ибо, в отличие от тебя, Ярославич, нередко слышала мои заманчивые отзывы о «Березовой Роще», и, полагаю, эти красочные рассказы глубоко запали в ее женскую душу. В общем, она ответила, что извернется, но начистит свои перышки, попросив только не донимать ее повторными звонками. После этого я сразу же позвонил тебе, ковбой. Вот и весь расклад… Да не волнуйся ты, парень, она не будет мешать твоим любовным похождениям. Тиннет – свободная раскрепощенная женщина. Но и ты ей не мешай.

– Не понял. О каких помехах ты толкуешь?

– Ду-ду-ду! – радостно пропел Балагулин. – В “Березовой Роще” жениха найти, конечно, трудно, но за ночь любви какой-нибудь набоб или шейх может подарить шикарную квартиру в Москве, усек? А Тиннет, несмотря на свой статус столичного менеджера, не имеет пока своей недвижимости. Посочувствуй же человеку!

Жгучая горечь разлилась у меня в груди.

– Это она уполномочила тебя на эти объяснения?

– Что ты, что ты! – заверещал Аркадий. – Я же по-дружески! Из лучших побуждений! Вот увидишь, какие пышечки работают в тамошней обслуге, сразу порадуешься обретенной свободе!

– Аркадий, если действительно хочешь выступать на кремлевской сцене, то не суй свой нос в мои отношения с Тиной! – резко осадил я зарвавшегося остряка.

– Всё-всё, Ярославич, не переживай! Ты тонко намекнул, я понял тебя с полуслова, и будем считать вопрос закрытым. – Тут его тон изменился, он даже перешел на “вы”. – Ярослав, вы же сами подняли вопрос… От этой поездки и от вашей беседы с Котькой зависит, как сложится финал моей артистической карьеры. Я ведь уже не мальчик. А чем черт не шутит, может, еще в народных артистах похожу? Пожалуйста… Я вас умоляю!

Рейтинг@Mail.ru