Поцелуй с вампиром. Книга вторая

Лана Александровна Ременцова
Поцелуй с вампиром. Книга вторая

Пролог

Трансильвания. Семнадцатый век.

Снова наступило это страшное для Мейфенг полнолуние. Страшное, потому что уже в который раз, она просыпается от жуткого страха и тёмного видения в углу их с Валентином спальни: холод, мерзкий запах и глухой протяжный голос:

«Мейфенг, иди ко мне…»

Девушка вздрогнула, поёжилась и растолкала спящего рядом мужа.

Молодой граф – вампир открыл свои удивительные голубого цвета глаза и сонно спросил:

– Что, любимая? Что случилось?

Мейфенг судорожно схватила его за плечо и прошептала со страхом в голосе:

– Это опять повторилось. Меня кто-то зовёт. Мне очень страшно.

Валентин слышал уже несколько полнолуний об этом страшном видении от его любимой, но ни он, ни его колдун Альберт не находили пока решения этого странного вопроса. Поначалу они думали, что это такая посттравматическая реакция его жены после страшной трагедии: взрыва в их свадебную ночь и переселения сюда в Трансильванию, а также превращения в вампира и её неординарной беременности, рождения их сына, которого они назвали Константином. Колдун дал тогда Мейфенг особое зелье, чтобы ребёнок выжил в её, на тот момент. уже мёртвом вампирском теле, и он родился абсолютно здоровым по меркам вампиров. Это оказался чудесный светловолосый мальчик, единственным его отличием от родителей было то, что у него появлялись крылья как у летучей мыши, когда он летал по залам замка, и его никто не мог поймать.

Но спустя полгода после всего этого, раз в месяц, ночью, в полнолуние девушка продолжала видеть жуткие видения в углу их спальни, и её это очень пугало и тревожило.

– Вали, любимый, я так больше не могу, мне очень страшно. Что это? Кто меня зовёт? Что это за мерзость, появляющаяся в углу? Слуги же находят там грязь и липкие пятна! И эта вонь, откуда она? Я видела какой-то серый силуэт и костлявые пальцы, и этот жуткий голос! О, я так больше не могу, я сойду с ума!

Девушка заломила руки и горько заплакала.

Валентин обнял любимую и нежно стал гладить её по голове.

– Милая моя девочка, мы обязательно узнаем, кто или что это тебя донимает. Альберт раскроет эту тайну, он старается, но пока всё сокрыто, и как только мы узнаем, я убью это существо, разорву его голыми руками на части и брошу их к твоим ногам.

– О, я не хочу никаких частей этого монстра! Я хочу жить спокойно! И я боюсь за нашего сына! Вдруг оно и к нему явиться, а ведь он такой ещё маленький и может сильно испугаться.

– Наш сын – вампир! И ты – вампир, а не человек, вам ничего не может сделать серьёзного никакое существо! Когда ты это уже поймёшь, любимая? Да ещё у Константина есть и настоящие крылья как у летучих мышей. Он вообще уникальный вампирский отпрыск, откуда у него эти крылья взялись для нас загадка. Не волнуйся за него, с ним постоянно мой верный Альберт. Он вырастил меня, защитил от всех невзгод и также вырастит и нашего сына!

Мейфенг покорно склонила свою прекрасную головку на плечо мужа, белоснежные длинные волосы упали на его сильную руку. Он взял мягкий локон и поднёс к ноздрям, вдыхая их аромат, его глаза прикрылись от удовольствия, и он уже мягче продолжил:

– Ты и мой сын возродили во мне душу, которой у меня не было, и я любого сотру в порошок, кто посмеет вас тронуть.

Мейфенг успокоилась, но, всё ещё тихо всхлипывая, прошептала:

– Я знаю, знаю, любимый, но мне всё равно страшно, – она подняла на него взгляд своих изумрудных глаз, в них ещё стояли хрустальные слёзы и, нервно, облизала свои губы. Это было так сексуально, что Валентин невольно взял жену за подбородок и аккуратно прильнул к её губам, одновременно другой рукой начал нежно поглаживать по стройной спине. Девушка вздохнула и стала потихонечку расслабляться. Она любила мужа всем сердцем и с каждым днём влюблялась в него всё сильнее. Их молодые тела горели огнём страсти, которая только разгоралась день ото дня. Они были постоянно вместе: охотились, решали дела в их деревне, заботились о своих людях. Мейфенг даже и не помышляла о человеческой крови, она знала изначально, что Валентин пьёт только кровь животных и ест их сырое или слабо прожаренное мясо. Этому научилась и она, и вместе они кормили так своего сына. Да, ей было жаль животных, но она понимала, что другого варианта нет, всё-таки лучше животные, чем люди.

Валентин и Мейфенг так увлеклись друг другом, что и не заметили, как к ним ворвался колдун, словно вихрь, с радостными громкими криками:

– Ваше сиятельство! – он так бежал, что полы его разноцветного халата развевались во все стороны, старик был похож на смешного павлина на двух ногах.

Влюблённые вздрогнули, и граф строго посмотрел на колдуна, сдвинул брови и грубо произнёс:

– Ну что ты врываешься без стука, Альберт? Или ты забыл, что мы вдвоём здесь?

Колдун запнулся и, потупив взгляд вниз, извинился:

– О, ваше сиятельство и миледи, простите меня, но я забыл о приличиях, торопясь рассказать вам о том, что маленький граф Константин начал ходить! Он, наконец-то, понял, что у него есть ножки, и как только встал на них, его крылья тут же испарились! Мы же думали, что он всегда будет похож на летучую мышь, а как оказалось, это просто его особенность такая, и они, видимо, будут появляться и исчезать в особое время или когда это ему будет нужно.

Мейфенг и Валентин счастливо рассмеялись и, закутавшись в свои шерстяные пледы, побежали в комнатку сынишки.

Детская была особенно светлой, солнце, редко бывающее в этих краях Трансильвании, светило в огромные окна, но не вредило малышу-вампиру, так как колдун уже постарался и на этот счёт и сварил Константину такое зелье, которое навсегда обезвредило его от солнечного света и возможных ожогов от него. Счастливые родители остановились посередине детской, глядя как их чудесный золотоволосый малыш бойко шагает по гладкому полу и тащит за собой маленького щенка.

– О, моё чудо! – произнесла молодая мать и вытянула руки, чтобы обнять сына. Плед упал на пол, и она предстала, в чём мать родила. Колдун покраснел и быстро отвёл взгляд, а Валентин подлетел к жене и, улыбаясь, чмокнул её в щеку, бережно укутывая снова в плед.

Мейфенг держала в объятиях маленького Константина и так лучезарно улыбалась, забыв обо всём на свете.

– Ах, ещё год назад, я бы и не подумала, что выйду замуж за вампира и в восемнадцать лет стану матерью, да к тому же такого уникального малыша.

Валентин нежно обнял их обоих и тихо ответил, глядя в глаза сына цвета морской волны, в которых плясали игривые огоньки.

– А я ещё год назад и не представлял, что встречу тебя, свою настоящую любовь, о которой мечтал долгие годы.

– Какой же он у нас красивый, прямо как ты, Вали, такой же ангел!

– Нет, как ты, моя дорогая Мейфенг.

Девушка улыбнулась и продолжила:

– Я ещё, когда только тебя встретила, подумала, какой же ты красавчик, как ангел, сошедший с небес, и наш сын теперь маленькая твоя копия.

– О, Мейфенг, что же ты мне сразу тогда не сказала, что я так тебе понравился, возможно, я бы быстрее тебя забрал сюда и не случилось бы всех тех бед, что ты пережила.

– Я не могла, любимый, у нас в двадцатом веке так не положено, чтобы девушка сразу показывала свой интерес к парню.

Валентин покачал головой в знак несогласия с такими обычаями и, подняв свою семью в воздух, полетел в их спальню.

Он бережно уложил жену с ребёнком на огромную кровать с алым покрывалом и тяжёлым тёмно-красным балдахином с золотой бахромой и пушистыми кистями по бокам. Малыш сразу принялся играть ими. Молодые родители с умилением наблюдали за ним. Мейфенг нарушила эту идиллию первой:

– Как же рано он пошёл, Вали, разве так бывает? Ему же только полгода.

– О, милая, я и забыл тебе это рассказать, отпрыски вампиров растут и развиваются в два раза быстрее, чем человеческие дети. Они вырастают до двадцатилетнего возраста и всё, внешне уже не меняются. Вот и я тоже дорос до этого же возраста и таким и останусь на всю вечность.

– Ничего себе! – удивилась Мейфенг, – теперь мне понятно, почему я так быстро его родила, а я думала, что это дела твоего колдуна.

– Нет, дорогая, он и в твоей утробе развивался также быстро, а колдун действительно помогал тем, что кормил нашего малыша живительными зельями, чтобы он выжил в твоём уже на тот момент мёртвом теле.

– Ох, – с сожалением вздохнула Мейфенг, – как же неприятно всё же осознавать, что по человеческим меркам, я мертва.

Валентин обнял жену, поцеловал её в лоб и продолжил:

– Увы, дорогая, но это так. Зато сколько у тебя теперь открылось уникальных возможностей видеть мир по-другому, чувствовать его, ощущать запахи зелени и цветов на огромном расстоянии. Ты первая узнаёшь, что в лесу зацвёл подснежник и можешь полететь его сорвать, чтобы принести благоухающий букетик домой. Ты начала потрясающе танцевать, и ты будешь летать!

Мейфенг скривила гримасу разочарования и протяжно спросила:

– Но почему же я до сих пор не летаю?

Валентина и колдуна Альберта тоже волновал этот вопрос, но они предположили, что это потому, что Мейфенг до сих пор не может принять тот факт, что она уже не человек, а – вампир, но ей он ответил другое:

– Возможно, дорогая, ты просто боишься начать. Ведь в первый раз, чтобы осознать в себе такое могущество полёта, лучше спрыгнуть с высоты головой вниз, например, из окна нашей спальни, так сделал я когда-то и начал летать.

Девушка встала и подошла к окну с цветными стёклами, приоткрыла деревянную ставню и глянула вниз. Высота была огромной, там внизу грозно били о скалы бурлящие сердитые волны, словно угрожающие её поглотить. Ей стало как-то не по себе, и она подняла голову вверх, туда, где над острыми шпилями башен, летало множество летучих мышей, и там ей показалось тоже жутковато. Она резко захлопнула ставню и на повышенных тонах сказала в сердцах:

 

– Да, я ещё не готова к этому! Мне страшно! Боже, когда же я пойму, что я вампир, а не человек, кроме крови несчастных зверей, что я пью, я ещё в полной мере этого не осознаю. Да ещё и этот жуткий монстр, что пугает меня по ночам, и ещё я хочу увидеть маму, и папу, и дедушку. Когда мы вернёмся? Они же все думают, что я умерла! – и на её глазах выступили горькие слёзы.

Валентин понимал, что не может дать ответы на все её вопросы. Он только подошёл и снова нежно обнял её.

Глава 1. Два происшествия

Молодые люди недолго оставались в тишине и покое, неожиданно распахнулась дверь, и в комнату снова влетел, словно ураган, колдун.

– О, простите меня, миледи, вновь, что я не даю вам покоя. Ваше сиятельство, в деревне беда, там роженица не может разродиться, кричит постоянно и вся её семья плачет. Они позвали меня, но что я могу в этом случае, я же колдун, а не повитуха!

Граф серьёзно спросил:

– А ты осмотрел её, Альберт?

– Да, ваше сиятельство, ребёнок идёт ножками и, судя по всему, они умрут вместе. Люди просят меня помочь, а я, увы, не понимаю в таких людских вещах, если мы им не поможем, они разочаруются в нас, – и колдун угрюмо опустил голову.

Валентин вздохнул и ответил:

– Да, очень жаль, я тоже ничего в этом не смыслю, тем более, там же столько будет крови, боюсь, что я просто не смогу даже вмешаться. А они только недавно как поверили, что я хороший хозяин и полюбили меня. Что же делать?

Колдун и граф задумались, и вдруг в их разговор вмешалась Мейфенг.

– Вали, дорогой, можно я попробую?

Валентин и колдун удивлённо взглянули на неё.

– Что ты об этом можешь знать? – спросил Валентин.

– Но, мы всё-таки изучали анатомию в колледже и главное, я чувствую, что могу помочь этой бедной женщине, не знаю как, но точно чувствую это.

– А человеческая кровь? – в один голос испуганно спросили граф и колдун вместе.

– Я помню, как ты закрыл свой нос тряпкой, когда был ранен мой дед, и ты не чувствовал так остро запах его крови, и я сделаю также.

– Ах да, вспоминаю, ну, давай попробуем, что из этого получиться. Только у нас нет времени на закладывание экипажа, одевайся, мы полетим в деревню вместе. Мейфенг быстро надела дорожный костюм и повязала на шею шарф.

Спустя недолгое время Валентин вылетел в окно их спальни, крепко держа в объятиях свою молодую жену. Она глянула вниз и зажмурила глаза, чтобы не видеть страшных волн и острых камней, окружающих их замок.

Вскоре они подлетели к деревне, граф опустился посередине двора и аккуратно поставил на землю Мейфенг. Люди сразу же заметили хозяев и с мольбой в глазах проводили в дом, где страдала роженица. Её все уважали и любили, так как она была женой главы деревни, очень доброй и трудолюбивой женщиной, и у них уже было пятеро маленьких детей, которых надо было ещё растить и растить. Люди всё же побаивались своих хозяев, но надеялись, что, так как они не люди, а вампиры, возможно, они обладают какими-то особыми силами, способными помочь в этой ситуации. Они расступились и пропустили графа и графиню к роженице.

Валентин остался за дверями дома, а Мейфенг вошла внутрь.

Роженица металась в агонии, глаза закатились, кожа покрылась испариной, женщина умирала. Рядом сидел и плакал её муж, мужчина приятной наружности средних лет, их дети были во дворе. Мейфенг тихо подошла к женщине, потрогала лоб и пульс на руке. Она быстро сняла с себя шарф и завязала им себе рот и нос, взяла нож, что лежал на деревянном столе, и положила его на горящие угли старого полуразрушенного камина в углу комнатки. Графиня подошла к мужу роженицы и, взяв его за руку, спокойно сказала глядя в глаза:

– Выйдите во двор, и пусть никто не входит, пока я не выйду.

Он испуганно глянул на неё, но повиновался. Молодая жена графа держалась так уверенно, что мужчина немного успокоился и, перекрестивши свою жену, стал медленно идти к выходу. У дверей он оглянулся, но Мейфенг строго повторила:

– Идите же!

Девушка не понимала, что с ней, откуда эти знания и уверенность в своих силах. Она нежно погладила женщину по голове, умыла холодной водой и дала пригубить её, та пришла ненадолго в сознание и взглянула в такие добрые зелёные глаза, с нежностью смотрящие на неё. Мейфенг мягко спросила:

– Ты хочешь жить?

Женщина слабо кивнула.

– А чтобы ребёнок твой выжил?

Женщина снова из последних сил легонько кивнула. Мейфенг также спокойно продолжила:

– Тогда терпи, зажми зубами эту деревяшку и ни в коем случае не отпускай, всё будет хорошо. Женщина испуганно закрыла глаза и зажала зубами деревяшку, что дала ей хозяйка.

Мейфенг взяла нож и подошла к женщине, наклонилась и быстро сделала глубокий надрез на уровне матки. Алая кровь хлынула и потекла по обнажённой коже женщины, та потеряла сознание. Мейфенг и бровью не повела, а аккуратно ввела свои белоснежные руки в матку женщины и, повернув ребёнка правильно, вытащила его, перерезав пуповину. Он сразу же закричал, в этот момент в дом заскочил муж роженицы, не выдержав такого напряжения во дворе. Мейфенг строго взглянула на него и молча передала ему орущего ребёнка, абсолютно живого и здорового. Мужчина глянул на свою жену всю в крови, лежащую в обмороке, и, побелев, начал медленно сползать по стене. Мейфенг громко закричала:

– Валентин!

Граф услышав крик жены, ворвался в дом, зажав нос рукой, он быстро окинул взглядом всё происходящее, и, схватив мужчину с ребёнком на руках, резко вытащил их из дома. Мейфенг успокоилась и продолжила колдовать над роженицей, аккуратно зашила её, обмыла и бережно укрыла старым одеялом, что лежало на кровати. Спустя минуту она вышла. Люди, затаив дыхание, молча, уставились на неё. Мейфенг сняла шарф, вдохнула свежего воздуха и спокойно произнесла:

– Всё хорошо и с матерью, и с ребёнком, – и тут же обратилась к Валентину, – муж мой, теперь дело за твоим колдуном, нужны травы и зелья, которые восстановят её силы и здоровье.

Валентин с нескрываемым восхищением громко произнёс:

– Это ваша хозяйка, моя жена, графиня Мейфенг! Мой колдун Альберт скоро придёт и принесёт роженице травы и исцеляющие зелья. А ещё мы пришлём вам обоз с дарами и с шерстью, чтобы ваши женщины связали новых одеял и накидок, идёт зима.

Люди закричали от счастья, стали кланяться графу и графине, а муж роженицы упал на колени и стал целовать руки Мейфенг. Девушка погладила его по голове и снова повторила:

– Всё будет хорошо.

Валентин обнял жену и поднялся с нею в воздух. Люди махали им на прощание, теперь у каждого появилась надежда, что молодая госпожа всегда сможет спасти их от страшных болезней, а господин – от нашествия врагов. В сердцах людей поселилась настоящая любовь и почтение к их хозяевам.

Валентин специально летел низко над землёй, чтобы Мейфенг полюбовалась прекрасным осенним румынским пейзажем. Осень вовсю уже вступила в свои права. Солнце грело слабо, погода стояла пасмурной. Густые леса на множественные километры простирались под ними, словно одетые в золотые наряды. Они пролетели над огромными убранными полями, которые обрабатывали их крестьяне – жители деревни, где они только что побывали.

В воздухе стоял тяжёлый, влажный, но приятный запах опавшей листвы. Мейфенг поёжилась от прохладного ветерка, и Валентин укрыл её своим плащом, словно малое дитя. В этот момент он прошептал ей на ухо:

– Я так восхищён тобой, моя дорогая жена. Я и не ожидал от тебя таких действий. Вот и открылся в тебе новый талант, да ещё и такой неожиданный. Люди полюбят тебя, а скоро и нашего сына.

Она улыбнулась своей лучезарной улыбкой. Ветер безжалостно дул ей в лицо, но на душе стало так тепло, что Мейфенг уже и не обращала внимания на непогоду, она крепко обвила руками шею мужа. Он наклонился к её лицу и их губы встретились. Это было невероятное ощущение от крепкого поцелуя в полёте.

– Я люблю тебя, – прошептала Мейфенг.

Они ещё долго летали над лесом, наслаждаясь друг другом, как вдруг услышали громкие людские крики.

– Помогите! Кто-нибудь, спасите!

Валентин и Мейфенг насторожились и спустились ниже к лесу, чтобы разглядеть, откуда же доносятся эти жуткие крики. Они летели между густыми деревьями в поисках, звавших на помощь людей, но пока ещё никого не видели, только слышали душераздирающие вопли. Люди кричали так отчаянно, что Валентин уже нёсся как ветер. И вдруг они вылетели на болота, где развернулась страшная картина. В трясину затягивало телегу вместе со старенькой лошадкой, в телеге виднелся пожилой мужчина, чуть поодаль шли круги в тёмной воде, видимо кого-то уже засосало. На берегу стояла женщина лет тридцати вся в грязи и отчаянно кричащая, держала длинную ветку, которую пыталась кинуть мужчине. В телеге ещё сидело двое маленьких ребятишек с насмерть перепуганным видом. Все кричали и плакали. Трясина безжалостно затягивала их. В воздухе стоял запах страха и смерти. Валентин быстро опустил Мейфенг на мокрую землю рядом с болотом и сразу же кинулся вытягивать телегу. Он схватился за оглобли, рывок, телега не двинулась с места, ещё рывок, снова ничего. Граф понял, что лошадь слишком тяжела и уже почти полностью ушла в болото, вытащить всех вместе не получится, и он размахнулся и со всей силы ударил кулаком по оглоблям, они треснули пополам. Мужчина с детьми замерли от страха и напряжения, смотря с ужасом и надеждой на Валентина. В этот момент он поднатужился и с большим усилием, медленно вытащил грязную и скользкую телегу с людьми из трясины, с которой стекала липкая тина и грязь. Граф тяжело поднялся в воздух, держа обеими руками сломанную телегу с людьми, и осторожно вынес её на ту сторону берега, где бегала туда-сюда рыдающая женщина – мать детей, судя по всему. Он опустил телегу рядом с ней, и она сразу же кинулась обнимать детей, а мужчина, карабкаясь в грязи и тине, кое-как из последних сил вылез из неё, и тут же упал на колени, у самых ног графа, и стал благодарить их спасителя и судьбу.

– О, господин, благодарю вас, вы спасли меня и моих внуков, я всю жизнь буду молиться за вас и графиню, вашу молодую жену .

– Это мой долг, беречь своих людей, – помогая подняться пожилому мужчине с земли, спокойно произнёс Валентин. Мейфенг молчала с восхищением глядя на мужа, немного подрагивая от волнения и холодного болотного воздуха. Валентин, заметив это, подошёл к ней, обнял. Как вдруг они услышали жалобное ржание лошади, все устремили взгляды на несчастное животное, оно уходило в зловещее болото. В эту секунду её голова скрылась полностью в трясине, и по ней пошли мрачные круги.

Валентин вспомнил, что и до этого момента, видел уже такие же круги по воде, когда подлетал к этому месту вместе с женой в объятьях, и спросил у людей:

– А кто утонул у вас до того, как мы подоспели к вам на помощь?

Мужчина опомнился от пережитого шока и, грустно взглянув на болото, ответил:

– Мой старый друг, мы вместе ехали к нам домой с того поля, что за лесом.

– Вы что не знали, что здесь болото? – спросил Валентин, и голос его обрёл строгость.

Старик сконфуженно ответил:

– Его никогда здесь не было. Мне кажется, оно образовалось в этих местах совсем недавно. Как-то это очень странно, господин.

Валентин молча перевёл взгляд на болото, изучая его, и в этот момент Мейфенг вскрикнула, схватившись за горло.

– Что случилось, любимая? – Валентин не понимал, что происходит. Девушка как будто задыхалась, побелела, её глаза закатились, и она лишилась чувств. Валентин с волнением подхватил её. Он быстро окинул взглядом спасённых людей и, поднявшись в воздух с женой, лежащей в его объятиях, бросил им на прощание:

– Бегите домой немедленно, пока не стемнело, я завтра пришлю вам новую телегу и лошадь.

– Спасибо, господин, здоровья вам и вашей графине, – запричитал пожилой мужчина, и они быстро стали убегать от этого мрачного места.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru