Сломленный рыцарь

Л. Дж. Шэн
Сломленный рыцарь

Я был немного зол, но в такой критичной ситуации немного расслабился.

Прямо сейчас, казалось, я мог дышать огнем. В моей семье не злоупотребляли психоактивными веществами, поэтому обычно я жестко ограничиваю себя в травке и алкоголе на вечеринках.

Но обычно я не узнаю, что моя мама официально перестает быть кандидатом на трансплантацию легких, а значит, врачи буквально отказались от нее.

Сегодня я узнал об этом.

Моя мама больна. Серьезно больна. У Розы кистозный фиброз. Ей повезло, что она дожила до сорока лет, не говоря уже о том, через что ей пришлось пройти за эти годы. Недавно терапия стала более интенсивной и частой. Она стала оставаться в больницах дольше обычного. Иногда на несколько недель. Ее легкие не справлялись. Остальное тело тоже было уже не в том состоянии. Внешне она выглядела хорошо. Прекрасной. Живой. Но внутри ее печень и почки разрушались. Как и наша семья.

Честно говоря, я был удивлен, что отец не вырвал собственные легкие и не затолкал их ей в глотку, когда узнал диагноз. Этим вечером я был в ярости и уже не контролировал себя. Все, что я знал – мне надо заглушить боль от того, что маме нельзя пересадить легкие, и от того, как она рыдала, сгорбившись над рабочим столом отца.

Пять минут спустя я открыл спальню и впустил Луну, закрывая за нами дверь. Комната Спенсеров оказалась самым диким, что я когда-либо видел. Если бы у шоу «Тачку на прокачку» и Букингемского дворца появился ребенок, он был бы этим местом. Королевские темно-синие шторы закрывали окна от потолка до пола и гармонировали с обитой калифорнийской кроватью королевского размера. Все остальное было золотым и кроваво-красным. На стенах висели автопортреты пары Спенсер в сексуальных позах, которые нам не следовало бы видеть – именно по этой причине они запирали комнату, когда их не было дома.

Луна упала на огромную кровать в позе снежного ангела. Она выглядела отстраненной. Задумчивой. Облокотившись плечом на один из портретов, я наблюдал за ней, готовый защищаться.

– Почему ты отдаешь себя каждому, кто попросит? – спросила она, а на глазах блестели непролитые слезы.

Интересно, и это Луна, которая сделала все возможное, чтобы игнорировать мои шалости с девушками весь прошлый год, а так же тот факт, что у меня есть член. Я склонил голову, рассматривая ее. Я не был мудаком – по крайней мере, для нее, а, может, и для всех. Но она переступает порог, если думает, что может указывать мне, что делать в свободное время.

– Потому что мне это нравится. – Я пожал плечами.

Она наградила меня взглядом типа «тебе это точно не нравится».

– Ревнуешь? – усмехнулся я.

Она закатила глаза.

– Хватит ходить вокруг да около. Если это зов плоти, то я с радостью приму его.

Ни в коем случае я не рискну еще раз пошатнуть свое эго – в четвертый раз – за неделю до того, как начнутся ее курсы в колледже, это прикончит меня. Больше у меня нет рычагов давления на нее. Герой Школы Всех Святых официально отстраняется от защиты ее в школе. Мне нужно быть аккуратнее, чтобы остаться с ней рядом.

– С каких пор ты стал придурком сексистом? – она сузила глаза.

– В тот самый момент, когда родился. Это называется быть мужчиной.

Я принизил себя до своей репутации, а она это ненавидела. В конце концов, она та странная, которая не разговаривает. Ей отлично известно, что между клеймом и самим человеком пролегает пропасть, на дне которой прячется правда.

– Не гони на меня за то, чем я не управляю. Я как проклятый работаю на свой член и принимаю приказы напрямую от него, – пошутил я, желая немного разрядить обстановку.

Она издала саркастичный смешок, покачала головой, свесила ноги с края кровати и направилась в сторону двери.

– Отличный разговор, Найт.

Воу. Стоп. Что. За. Херня. Что?

Она не могла дать мне шанс две тысячи раз, а потом разозлилась, когда я попытался двигаться дальше. Или сделала вид, если на то пошло.

Я схватил ее за запястье и повернул лицом к себе.

– Ты пришла сюда полить меня дерьмом?

В моем голосе появилась ярость, это бесило. Я так старался исполнить любое ее желание. Когда она хотела поцелуев, то получала их. Когда хотела дружбы, то тоже сразу ее получала. А как насчет того, что я хотел от нее? Что мне нужно?

– Мне не за что извиняться. Если ты здесь, чтобы поругаться, то дождись, когда я закончу вечеринку. Я приду к тебе в комнату, и мы спокойно поговорим. А, точно. Ты не разговариваешь.

– Заткнись, кретин. Заткнись прежде, чем ты разрушишь восемнадцать лет дружбы за одну пьяную ночь.

В ее взгляде пылала ярость, она стряхнула мои руки.

– Зачем ждать? – показала она. – Если ты можешь вставить любой другой девушке?

Ее руки двигались очень быстро. Обычно Луна вообще не разговаривает, даже на языке жестов, так что сейчас ее злость зашкаливала.

– Сразу двум. – Подмигнул я, зная, что пожалею о каждом сказанном слове, которое вылетело из моего рта, но уже был неспособен остановиться. – Я чертовски многозадачен, ты бы знала это, если бы не была такой чертовой трусихой.

Это пиво говорило во мне, не я. Но давайте на чистоту – пиво не ошибалось. Я был на стороне пива до победного конца. У пива стальные яйца, в отличие от меня.

Я услышал пощечину еще до того, как почувствовал ее. Это был первый раз, когда девушка дала мне пощечину. До настоящего момента я не был игроком, я был тренером. Я соблюдал все правила игры. Я никогда никого не подводил. Кроме Нои, которая просто отказалась примириться с моими условиями. Девушки всегда все понимают, даже если не читают текст мелким шрифтом.

Луна сделала шаг назад, закрывая рот рукой. Мой взгляд был прикован к стене позади нее. Я даже не потер щеку. Какие бы эмоции во мне это ни вызвало – я не показал ничего. Как я уже говорил, моя маска сделана из чистого золота. Ничего не просачивается. Ничего не вываливается.

Я был пьян и напуган из-за ситуации с матерью. Еще одна потеря в моей жизни не будет иметь никакого значения. Я театрально вздохнул.

– Лунный Свет, детка, мы справимся со всем. Следующий раз целься прямо в яйца. Квотербеки хорошо умеют принимать удары. Почти ничего не чувствуют, – сказал я.

Она подняла руку в знак извинения, опустив голову и закрыв глаза. Луна принадлежит к тому типу девушек, которые никогда не ранят душу – заботливая, нянька для целой команды. Вон и Дарья думают, что она отвратительно сладкая, но я променял бы на ее сладость их черные сердца без раздумий.

– Забудь. – Я взял ее за руку и поцеловал костяшки. Я был переполнен Луной Рексрот – неспособен злиться на нее, даже когда она заслуживает.

Ужас того, что она сделала, все еще отражался на ее лице, когда она сделала еще один шаг назад от меня и ударилась ногой о кровать. Она не боялась меня, понял я. Она боялась, что снова сделает это.

– Почему ты здесь, Луна? – мягко спросил я.

Она сглотнула и выглянула в окно. Дом Спенсеров представлял собой темный замок, большое старинное здание, которое сильно выделялось в ухоженном районе, как изгой. Интересно, хотела ли Луна выпрыгнуть в окно, как тогда, когда она выскочила на дорогу перед машиной несколько лет назад. Мне так же интересно, было ли это случайностью. Несмотря на все годы нашей дружбы, я так и не знал, о чем она думала девяносто процентов времени.

– Я пришла поговорить с тобой о колледже. Я готова принять решение.

Я кивнул, прислонившись к стене со скрещенными руками. Нет ни единого шанса, что она уедет, не имеет значения, чего хочет ее отец. Она не покидала наш район даже на ночь без своей семьи. Это нормально, что мне нравится ее страх? Защищенность? Закрытость? Потому что это означает, что у меня больше ее и меньше соперничества.

«Да, придурок. Это неправильно от и до», – произнес внутренний голос.

Тем не менее, от этого не перестает быть правдой. Я думал, что Трент сошел с ума, предложив ей колледж за пределами штата, не говоря уже о том, что ей пришлось принимать решение всего за неделю.

– И? – спросила она. – Что ты думаешь?

– Калифорнийский университет онлайн.

Мы реально говорим о вузах прямо сейчас? Все это еще более ненастоящее, чем сиськи официанток в барах «Хутерс».

– У них хорошая программа по творческому письму, – продолжил я. – Плюс тебе не придется уезжать, так что ты будешь здесь с Рэйсером, Эди и папой.

И со мной.

Она кивнула и повернулась к окну, прикоснувшись пальцами к стеклу и выглянув наружу. Она только что ударила меня, перед этим обвинив в том, что я сплю со всеми подряд. Но правда в том, что, чтобы идти дальше, мне нужно больше, чем просто крохи ревности. Она отшивала меня слишком много раз, мне нужно было, чтобы она бросила мне кость хотя бы с ошметком мяса, прежде чем я смогу быть уверен, что я по-прежнему тот же жалкий ублюдок, который любит ее с первого дня. Как бы я ни хотел, я был ее, нравится мне это или нет. И черт знает, мне это больше не нравится. Не сейчас.

– Ты пьян, – обвинила она.

Возможно, виски у меня в мозгу, но мой член, несмотря ни на что, был трезв как священник и восхищался яростной натурой моей лучшей подруги.

– Хорошо, святая Луна, – я бросил прозвище, данное Дарьей, ей в лицо.

– Может, у тебя недоразвитая лобная доля. Поэтому ты так часто рискуешь, – показала она. Она практически не разговаривает, так что не ей говорить о развитии моей лобной доли.

– Спасибо за медицинское заключение, но я не думаю, что хоть что-то во мне недоразвито. Конечно, тебе легче меня ударить, чем выяснить, да? Все, что угодно, лишь бы не чувствовать себя живой.

Я добродушно улыбнулся, когда подошел к двери. Я не остановился на пороге, как хотел. Пиво, травка, или что там было, взяли на себя ответственность и сказали, что Луна может попробовать вкус своего же лекарства. Я пошел на вечеринку, моя щека все еще горела от ее удара.

 

«Пойди за мной – умоляло мое сердце. – Ты нужна мне. Моей маме очень плохо. Я не знаю, сколько ей еще осталось. Я нуждаюсь в тебе».

Я обернулся – Луны не было.

Я схватил зад Арабеллы, как только вошел на кухню, притянул ее к себе и прижался пахом. У меня был жесткий стояк, главным образом из-за того, что Луна касалась меня, но когда я усмехнулся Арабелле, то понял, что сегодня вечером мы это сделаем.

– Кое-кто готов для второго захода, – пропела она.

Я наклонился и нахмурился, показывая чувства на публике первый раз с… первый раз. Я не целовал девушек при всех. Это была одна из многих вещей, которые я не делал на людях, чтобы быть тактичным по отношению к девушке, которая не могла отказать при всех, сказать, как именно она относится ко мне.

Вон и Хантер правы. Я одержим, и не имеет значения, что мы выросли вместе. Мне нужно смириться с тем фактом, что это невозможно – Луна и я никогда не будем парой.

Я закрыл глаза, и Арабелла сделала всю остальную работу. Наш поцелуй заглушили крики ее друзей, оглушительная музыка и стук кроссовок Луны, когда она толкнула кого-то по пути к двери.

Я узнал звук ее бега, будто это был мой родной язык.

Но я поклялся в ту ночь, что прекращу погоню.

* * *
Луна

Тупая. Тупая. Тупая.

Я шлепнула себя по лбу, когда выбежала из дома Вона, настолько смущенная, что меня чуть не стошнило.

Все должно было пройти не так.

Я должна была набраться смелости, чтобы пойти туда и сказать, что я хочу остаться в Калифорнии. Что я могу быть рядом. Рядом с ним. И Розой. И со всеми, кто мне дорог.

Я все лето ждала, что он поднимет эту тему, но каждый раз, как только мы начинали говорить о моих планах на поступление, Найт зевал и задавал вопрос «А что мы будем есть?». В его словах было какое-то пренебрежение, это сбивало меня с толку. Как будто я спрашивала его о том, должна ли я стать космонавтом или ветеринаром единорогов, – как будто то, что я могу уехать в другое место, было невероятным и даже смешным.

Он даже никогда не говорил о нас. Может, никаких нас уже не существовало. Может, он наконец отказался от идеи нас, и мне некого в этом винить, кроме себя самой. Я покончила с этим. Я оттолкнула его.

Но то, что убивало меня больше всего, было где-то в глубине души, и я знала, что он прав. Я никогда не смогу справиться с проблемами сама. Я напугана, зависима и полностью сбита с толку, если он или родители не рядом. Моя судьба – плыть по течению жизни в одиночку – никаких взаимоотношений с кем-то, кроме его и наших семей, ну и еще пары людей. Я девочка в пузыре. Найт мой друг, но он с таким же успехом может быть моей нянькой. И хотя я зла на него – пусть и на одну ночь – за то, что он принимает меня как что-то само собой разумеющееся, за то, что прав, относительно моей неуверенности, – я не могу сопротивляться его правоте.

Я хочу доказать ему, что он не прав. Поехать в Аппалачский, чтобы что-то доказать.

В любом случае, мы разойдемся в разные стороны, абсолютно разными дорогами.

Он растет, развивается, в самом расцвете сил, пока я топчусь на одном месте.

Кроме того, а в чем смысл оставаться? Мы никогда не будем вместе.

Он всегда был окружен девушками. Девушками, которые красивее меня. Которые разговаривают настоящими словами. У некоторых из них прекрасные голоса. Девушками, которые наносят макияж, надевают модную одежду, выпрямляют волосы. Девушками, которые занимаются сексом с парнями и знают, как пользоваться своими телами как инструментом для соблазнения.

Девушками, как Арабелла.

Эти девушки всегда будут там, крутиться вокруг него, сражаться за его внимание. Я не могу представить себя рядом с ним и не быть съеденной живьем из-за того, что мои конкурентки могут предложить больше. Проблема в том, что то, что я не вместе с ним, не имеет никакого значения. Ревность сцепила свои зеленые когти на моем горле и сжимает сильнее каждый раз, когда я занимаю место в первом ряду и вижу, как он очаровывает других.

Пример тому пощечина, которую я отвесила ему после того, как увидела с Арабеллой. Стыд и смущение отразились огнем на моих щеках. Я бросилась через задний двор Спенсеров, перепрыгивая через людей, которые тискались прямо на газоне. Я повернула голову, чтобы посмотреть, преследует ли меня Найт, как вдруг врезалась в чью-то крепкую грудь. Я сделала шаг назад и подняла голову вверх, и, конечно, это был Вон, который тащил новый бочонок с пивом на плече, его грязная футболка задралась вверх, оголив кубики и чарующие косые мышцы живота, в них виднелись поцелуи красной губной помады.

Ну и повезло же тебе, Луна.

Вон перекинул бочонок на другое плечо и легонько толкнул меня назад к двери. Его рот, который обычно кривится в недовольной усмешке, дернулся, и он улыбнулся.

– Что за спешка, Рексрот? – Он терпеливо ждал моего ответа.

Вон знал язык жестов и мог читать по губам и рукам с легкостью. Все дети друзей моих родителей научились со мной общаться. Зная, что он всегда подчеркивает свое безразличие к чувствам других людей, я была удивлена, что Вон старается. Для него это было действительно сложно. Однажды его мама дала ему книгу по общению на языке жестов. И уже в следующие выходные он начал быстро общаться.

Он глянул мне за плечо. Я инстинктивно проследила за его взглядом. Сквозь стеклянную дверь кухни Найт пялился на нас, в одной руке у него было пиво, а другой он обнимал Арабеллу за плечи. Она целовала его в шею, засовывая руку ему под ремень прямо к его… Я быстро перевела взгляд назад на Вона и закрыла глаза.

– Ах, вот в чем спешка, – закончил Вон своим фирменным ядовитым голосом.

Меня сейчас вырвет. Я бросилась к двери, пытаясь оббежать Вона, но он сжал меня за плечи и цокнул.

– Сейчас, когда рыцаря[4] здесь нет, чтобы спасти принцессу, давай немного поговорим.

Он вел меня словно загнанное животное, его рука лежала на моей шее – поймал добычу и тащит ее через саванну, – так мы оказались в мощеном дворике. Он толкнул меня на скамейку в темном углу между высокими стенами его особняка и розовыми кустами.

У Спенсеров не было бассейна. Вместо этого они разбили изящные сады, которые затмили бы собой сады Версаля. Но лучшим в поместье Спенсеров был райский уголок с пышной травой и белой беседкой, окруженный вишневыми деревьями, которые садовник обрабатывал до истерики деликатно.

Вон присел передо мной, как отец, а не как друг. Но он никогда не был для меня ни тем, ни другим. Он как двоюродный брат, лучший друг Найта. Его любовь ко мне – или отсутствие ненависти, скорее – брала начало только в солидарности с Найтом. Мы были не так близки, как многие думали. Я знала, где границы его лояльного отношения. Он заботится обо мне, но, если я причиню боль Найту, он оторвет мне конечности и выбросит, словно сбитое на дороге животное.

– Ты все еще не выбрала колледж, – сказал он.

Я смотрела на него в ожидании кульминации. Я чувствовала себя как провинившийся ребенок. Обычно мы тусовались вместе, только когда Найт был рядом, иначе Вон отдалялся. Сейчас же мы были наедине, у него есть все для того, чтобы выпустить наружу демонов, скрывающихся за его аквамариновыми глазами.

– Ты в ожидании особого приглашения от самой королевы Англии? – спросил он в типичной для него аристократично-высокомерной манере.

Наедине, и только самой себе, я могу признаться, что Вон пугает меня. Он, кажется, неспособен на любые обычные чувства. Я никогда не видела его плачущим, хотя знаю его с рождения. Он никогда не влюблялся, и он никогда не разговаривал с или о девушках. Он во многих смыслах похож на жену Лота[5]. Тяжелая статуя, сделанная из камня и соли, стоящая на скале, безэмоциональная и наблюдающая с ликованием за крушением Содома – или Тодос-Сантоса, – который воспылал из-за грешников.

Я не могу ответить на вопрос Вона и не показаться абсолютно безумной.

Я жду, что Найт попросит меня остаться.

Я жду, пока он осознает, что я могу это сделать.

Я могу переехать.

Я могу оставить его.

Я могу, могу, должна.

Ничего не показав, я сняла невидимый волосок с топа. Вон перенес весь свой вес на мыски и наклонился ближе. Он взял меня за подбородок, наклонив голову, чтобы наши взгляды встретились. Его глаза пронизывали насквозь, ковырялись в темном лесу моего разума, переворачивали каждый камень, срубали каждое дерево в поисках тайн и истин. Мне хотелось моргнуть, но я не захотела подчиняться ему, как все остальные. Поэтому я сжала челюсти и уставилась на него, не моргая.

– В какие игры ты играешь, Луна Рексрот? – прошептал он.

Сглотнув, я подняла брови.

– Это сила? Контроль? В чем твоя фишка? – Холодная улыбка мертвеца появилась на его розовых губах. – Ты не собираешься быть с ним. У тебя не хватит смелости.

Что-то в глубине меня орало на Вона, чтобы он заткнулся. Но я не могу отрицать правду в его словах. В мои планы не входит быть с Найтом. Не тогда, когда он со всеми подряд. Сейчас Вон сжимает мою челюсть, уже не аккуратно, но еще и не причиняет мне боль. Он трогает меня безэмоционально. Как врач.

– Уезжай в Северную Каролину, убирайся подальше отсюда. Поступай в Аппалачский, Луна, – отрезал он. – Закончи с этим нескончаемым дерьмом между Луной Рексрот и Найтом Коулом. Кот устал, а мышь больна. У этой сказочной истории любви было слишком много сюжетных поворотов, она уже похожа на пародию. Я знаю, что все думают, что у меня нет сердца. Возможно, это правда. Мой мозг, однако, функционирует по полной, и я вижу, куда все это ведет. Отдай Найту все, что может дать ему старшая школа. Он выпускник. Езжай туда, где ты не будешь подсирать каждый раз, когда он пытается забыть тебя. Позволь ему двигаться дальше. А что ты? Пойми, кто ты есть. Живи. Освободи себя от родителей и от него. Пришло время, Рексрот.

– Но я …

Он взял меня за руки, притянул мои кулаки к груди и обхватил бледными пальцами. Его грудь теплая. Не знаю почему, но это удивило меня, ведь он кажется таким холодным, как надгробная плита. Я всегда думала о нем как о хладнокровном существе. Жестоком, бездушном крокодиле.

– Стоп, – прошипел он. – Ты хорошая, Луна. Кто-то заметит это с огромного расстояния. Ты волонтер в приютах. Ты заботишься о самой себе. Все люди считают тебя правильной. Бьюсь об заклад, если бы твоя дерьмовая мамаша появилась, то ты бы сразу оформила ей бесплатный пропуск.

Я поморщилась при упоминании Вал.

– Он жалеет тебя. – Эти слова покатились между нами по земле, а затем взорвались, словно бомба, я закашлялась. – Аналогичным образом тебе следует проявить милосердие.

Я не могла поверить, что Вон просит меня это сделать. Ожидая, что я смогу. Я боялась, что моя внутренняя охрана падет, и я впущу Найта внутрь себя, а он меня использует и бросит, и мне не скрыться от него, потому что он повсюду. Мы росли вместе, наши родители лучшие друзья. Наши семьи связаны, как тугая французская коса – в начале, средине и конце. И если я останусь, то будет то же самое: мы будем ходить вокруг да около. Всегда в одной вселенной, но никогда не на одной планете.

Вон заметил изменения в моем выражении, и хитрая ухмылка пробежала по его лицу. В Аппалачском хорошая программа по творческому письму. Он знает, что это моя страсть, поэтому вбил последний гвоздь в этот гроб.

– Творческие люди всегда не удовлетворены. Жизнью. Любовью. Работой. Тебя как будто пытают, так, маленькая Луна? Грусть имеет кисло-сладкое послевкусие. Держит нас на плаву. – Он зажег сигарету. – Быть творческой натурой – это несчастная работа. Ты беременеешь ей, чтобы родить шедевр. Целый год мазков кисти, просто чтобы кто-то купил картину. Ты можешь быть несчастной где угодно, Луна. Но Найт? Найт может быть счастлив. Прямо. Черт возьми. Здесь.

 

С одной стороны, я была напугана до смерти. Что если я как «Парень из пузыря»[6]? Он вышел из этого пузыря, просто чтобы коснуться мамы, и умер одно мгновение спустя. Что если я не выживу вне своего пузыря?

Но, с другой стороны, я хочу быть свободной. Хочу принимать решения сама. Даже просто показать Найту, что я не постоянная часть его жизни, как мебель. А еще заткнуть высокомерного Вона Спенсера.

Хотя он прав. Единственный способ заслужить Найта – перерасти нужду в нем.

– Закончи свое жалкое существование. – Выпрямился Вон. На его футболке были дырки, прямо как в его сердце. – Потому что он не сможет.

В ту ночь Найт не пришел повидаться со мной.

Защитить меня.

Уберечь меня.

Луна светила, поглядывая на меня, спрашивая почему?

Я отвернулась, подставляя спину и игнорируя жестокий вопрос.

«Солнце взойдет завтра, – напомнила я себе. – Оно должно».

4Имя Найта в оригинале пишется как Knight, что в переводе означает «рыцарь».
5Жена Лота – безымянный персонаж Ветхого Завета. Согласно Книге Бытия, превратилась в соляной столп, оглянувшись на разрушаемые небесным огнем нечестивые города Содом и Гоморру. В Израиле на горе Содом находится столб из каменной соли, похожий по форме на женскую фигуру, он отождествляется с Лотовой Женой.
6«Парень из пузыря» (англ. Bubble Boy) – фильм 2001 года, повествующий о человеке с неработающей иммунной системой, который живет в пузыре из герметичного пластика.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru