Нулевой год

Константин Александрович Костин
Нулевой год

© Константин Александрович Костин, 2018

ISBN 978-5-4493-1785-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НУЛЕВОЙ ГОД

Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели…

Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство.

К. Э. Циолковский, 1911 г.

Глава 1
Предзнаменование

Зима 2013 года выдалась на редкость мягкой. Нет, в декабре морозы были, и были неслабые, но ведь это был еще тот, 2012 год! К тому же в декабре погода никого особо не волновала – все человечество ждало обещанного Конца Света. Апокалипсиса, то есть. Забегая вперед, отмечу, что Апокалипсис, в виде Армагеддона, все же наступил, но двумя месяцами позднее. Впрочем, чему тут удивляться? У нас погоду-то не могут предсказать, не то что Конец Света.

Но тогда, 21 декабря, Апокалипсис успешно отметили во всех девяти часовых поясах России, не говоря уже про остальные часовые поясах, в каждом из которых, что удивительно, присутствовали русские. На новый 2013 год наши соотечественники тоже успешно отметились по всему миру, вызвав немало вопросов. В частности, что это за Камбоджийские военные моряки, которых смогли избить несколько пьяных русских туристов? Попробовали пьяные камбоджийские туристы напасть на русских моряков! До суда над туристами дело не дошло бы – гарантирую.

Впрочем, я ушел куда-то от основной линии повествования.

Итак, на дворе стоял февраль 2013 года, и выдался он необычайно теплым. Ни разу не было не то что тридцати мороза, как это обычно у нас, на Урале, а даже и двадцати! Вообще, как человек, исколесивший добрую половину мира, побывавший по обе стороны экватора, я понял, что такой суровый климат, как в Челябинске, еще поискать надо. Умеренно-континентальный климат, мать его… ночь в две трети суток, сугробы выше человеческого роста, мороз под сорок, своры бездомных собак, бродящих по улицам… кому-то, возможно, будет дико, и я еще раз подчеркну – то, что написано выше – вовсе не описание какой-нибудь заснеженной планеты из фантастических романов – это абсолютно нормальная уральская зима!

Сейчас, когда я пишу эти строки, с той зимы миновал не один десяток лет, но я до сих пор никак не могу взять в толк, что дернуло меня, человека теплолюбивого, и вообще дите асфальта, принять приглашение двоюродного дядьки, и приехать на выходные к нему на «фазенду» поохотиться.

Сама «фазенда», как дядя Боря называл свой деревенский дом, располагалась на северо-западе Челябинской области, в настолько глухих местах, что медведи по улицам ходили не фигурально, а буквально выражаясь. Одно время у него вообще на сеновале жила рысь с двумя детенышами. Я повторю – не домашняя, или какая-нибудь прирученная рысь, а совершенно нормальная дикая рысь! Охраняла дом получше всякой собаки, дядя ее даже прикармливал, пока животина вконец не обнаглела, и не кинулась на него. У дяди после этого случая осталось несколько шрамов на животе и шкура огромной кошки на стене.

Были у дяди еще две замечательных черты. Во-первых, он был полковником, начальником автомобильной службы одной из воинских частей. Понятно, что с транспортном у него проблем не было – в огороде стоял МТЛБ, всегда готовый к поездке на охоту или рыбалку, а во дворе – командирский УАЗ-469, всегда готовый… ну просто, как пионер – «Всегда готов!». Хрен его знает, к чему, но готов. Исправный, заправленный, и несколькими брикетами сухпайка под сиденьем.

С оружием у дяди тоже всегда все было в порядке. Помню, в пять лет, ночуя у него в гостях, на «фазенде», я пожаловался, тогда еще капитану, что у меня под кроватью, вроде как, барабашка. В ответ на это военный дал мне автомат, и отправил спать дальше. Конечно, вспоминая позже, такой поступок я нормальным не считал. Ребенку в 5 лет вполне хватило бы и пистолета!

А вторая замечательная черта дяди Бори – самогонка. В бане у него был огромный самогонный аппарат, судя по всему, переживший и ГКЧП, и перестройку, и даже революцию! Сколько я себя помнил, дядя гнал самогон. И настаивал его на кедровых орешках и коре дуба. Как мне стукнуло пятнадцать – напитка лучше я не пил! Вообще авторитетно заявлю, что лучший самогон только у военных или партийных шишек. Остальное – фигня на постном масле.

Вот к этому человеку я и собирался на охоту… да и в Челябинске особо делать было нечего – крупные заказы я уже закончил, и ждал проплат. За мелочь предоплату уже получил, и просто, ввиду врожденного гена лени, присутствующего у каждого программиста, компостировал заказчикам голову, следуя обычному алгоритму:

10 Катать вату

20 Если прошло меньше двух недель – GOTO 10

30 Рвать волосы на жопе, чтобы сдать проект в срок

Ну, блин, а вы как хотели? Купив автомобиль, заплатив за него деньги, вы становитесь интересны автосалону только чтобы взять еще денег – за обслуживание. Купив квартиру, рассчитавшись за нее, вы становитесь интересны Управляющей Компании только чтобы взять еще денег – за коммуналку. Даже купив несчастный телефон, вы интересны салону сотовой связи только затем, чтобы отправить на этот телефон SMSку, и взять с вас еще денег. Думаете, вокруг – демоны, исчадия ада, а программисты – такие белые и пушистые, как зайчики из Playboy? Ага, щас!

В общем, начхав на всех, уже в четверг после обеда я забил багажник вещами, положив наверх два чехла с дробовиками, и отправился отдыхать.

Тут я немного соврал. Начхал я не на всех. Перед стартом я зашел к соседу, тоже «заядлому» охотнику, и предложил присоединиться.

– Ты с ума сошел? – поставил он диагноз, не отрываясь от компьютера. – Завтра метеорит сорока пяти метров в поперечнике будет проходить на рекордно близком от Земли расстоянии, и NASA обещает транслировать это в прямом эфире! А в твоей Хацапетовке есть Wi-Fi?

– Не знаю, – признался я.

– Ну вот видишь! – многозначительно поднял палец сосед. – Я не могу пропустить такое событие! Ты хоть понимаешь, что за последние сто лет более крупный метеорит не проходил так близко от Земли?

– А за сто лет? – уточнил я.

– Ну… был там один… Тунгусский… – задумчиво произнес охотник. – Только он подошел ближе. Гораздо ближе. Слушай, как ты думаешь – может майя ошиблись? На пару месяцев?

Разумеется, это была шутка. Глупая, но недалекая от правды. Да какого черта? Если бы сосед в тот момент знал, насколько он прав!

– И ты решил понаблюдать за Апокалипсисом из первого ряда? – усмехнулся я.

– Ага. Блин, это же надо успеть купить начос и соус!

Завидую ему порой… вот у человека проблем – НЛО, метеориты, инопланетяне. Порой, после показа какой-нибудь очередной передачи по телевизору, задаюсь вопросом – как такому дали разрешение на оружие? Ведь он на полном серьезе начинает рассуждать о технологиях, подаренных нам пришельцами, правительствах, скрывающих контакты с внеземными цивилизациями и скором непременном порабощении человечества. Впрочем… и нормальным мой сосед умеет быть. Или так талантливо притворяется?

Начхав и на него, я погрузился в Импрезу, и выехал из города. Темнело стремительно быстро. Да еще и эти долбанные пробки. Со скоростью черепахи я двигался по трассе, забитой фурами. Но это – семечки! Как поднимусь в горы – поеду еще медленней. Не было еще случая, чтобы хоть парочка дальнобоев не ушли с откоса. Оно и понятно – перевалы, лед. Тормоза у фур нередко перегревались на спусках, и многотонная машина, груженная по самое «не хочу», собирая собой легковушки, сметая их, словно кегли, слетала вниз. На подъемах – другая проблема – тяжелые грузовики не могли вскарабкаться, и, в лучшем случае – просто стояли, заблокировав движение, в худшем – результат был аналогичный тому, что на спуске, но в обратную сторону.

Решив не искушать судьбу, понадеявшись на полный привод своей Импрезы, я повернул на старый Екатерининский тракт. По этой дороге, названной, как это несложно догадаться, в честь Российской Императрицы Екатерины II, еще в XVIII веке вывозили с Урала самоцветы, золото, малахит. Куда вывозили тоже несложно догадаться – в Петербург. Прошло две с половиной сотни лет, а изменилась только дорога! Везут-то все равно в столицу…

Но, после истощения родников и запуска железной дороги, тракт начал захиревать. Люди, кормившиеся с тракта, разбежались кто куда, оставляя после себя хозяйство – дома, огороды… хотя, какие, к черту, огороды в горах? Небольшой кусок земли, уходящий под наклоном в 45 градусов, и заканчивающийся обрывом – вот и весь огород.

Отдельно стоит отметить, что строили тогда на славу, так что целые деревни, сложенные из бревен в полтора обхвата толщиной, так и продолжали стоять по краям дороги. Я как-то полистал карту области – только обозначенных на ней опустевших населенных пунктов – не меньше сотни. А уж сколько их, не обозначенных – одному Богу известно.

Огороды и палисадники заросли, ворота и изгороди покосились, а где-то и вовсе разрушились, от черепицы тоже мало что осталось, но сами срубы, с пустыми глазницами окон, и торчащими в никуда остатками печных труб, продолжали стоять. По этим местам и днем было жутко ездить, чего уж говорить про ночные прогулки?

Историй про эти деревеньки тоже хватало. Этот пропал, тот пропал. Кого-то, конечно, находили, но большинство исчезали бесследно. Люди набожные, недалекие, суеверные, списывали потери на счет темной силы, но иные понимали, что заброшенные дома – отличное прибежище для различного рода маргиналов. Оружие схоронить, или наркотики передать – лучшее место поискать надо. А если кто посторонний стал свидетелем – тут же его можно и кончать. Все потом спишут на леших, оборотней, привидений.

Опять же, если сравнить количество погибших на трассе, и пропавших без вести на обезлюдевшем тракте, то станет понятно, что старая дорога в сотни раз безопаснее. Уверенности добавляла короткая «Рысь» с пятью патронами двенадцатого калибра, снаряженными картечью, которую я предусмотрительно положил на соседнее сиденье.

 

Моя Импреза настырно ползла по колее, свидетельствующей, что я далеко не первый балбес, кому пришло в голову срезать путь, и наверно, не последний. Свет фар выхватывал из темноты остатки селения опустевшего задолго до моего рождения.

Темно. Тихо. Не души. В городе, или еще где, хоть что-то указывает на присутствие человека – там окурок, здесь газета, подальше – пустая бутылка. Даже в Припяти следов человеческой деятельности столько… но не здесь. Запустенье полнейшее.

Я не знаю точно, что заставило меня повернуть голову – пытаясь удержать машину в колее, по сторонам я старался не глазеть. Да и не на что тут, по большом счету, глазеть было. Скорее, почувствовал чье-то присутствие. Шестое там чувство или десятое, но присутствие постороннего человек всегда чувствует. Как говорил мой дядька, который полковник, а, стало быть, человек неглупый: «В жизни есть две главные вещи. Первое – это сложно – быть внимательным. А второе – это очень сложно – быть очень внимательным». Если довериться чувствам, ощущениям, инстинктам – результат всегда будет больше, чем от разума. Ну и опыт, естественно, не помешает.

Повернув голову, я увидел его. Над домами, над остатками стропил, парил шар. Невысоко – не больше пятнадцати метров. И не отличающийся внушительными размерами – с колесо от Импрезы, ну может чуть больше. Оранжевый шар. Светящийся оранжевый шар. Хотя, нет… светиться-то он вроде как и светился – яркий внутри, все более тусклый ближе к краю, но с четкой границей, однако вокруг ничего не освещал.

Сперва я подумал что это луна. Но нет! Луна светила намного ярче, и была выше. Не говоря уже о том, что больше. Галлюцинация? Снова нет. Слишком реальным был этот шар.

Как и любой современный человек я, конечно, много слышал об инопланетянах, объектах, тарелках и т. д. С таким соседом как у меня – тем более. Скажу даже больше – я ничуть не сомневался в наличии жизни на других планетах. Большим безумием было бы предполагать, что во всей вселенной, которая, как известно, безгранична, не найдется еще нескольких планет, с похожими на наши условиями, а, стало быть, и с жизнью. Другой вопрос – на каком расстоянии они находятся, и есть ли у внеземных существ более важные дела, чем сотни лет лететь сначала сюда, а потом, столько же – отсюда?

Но я, вне всяких сомнений, видел перед собой объект. Вел он себя совершенно не так, как описывают многочисленные «очевидцы» – не мельтешил в воздухе, не менял непредсказуемо направление полета, не метался, как угорелый. Он просто летел. Совершенно не торопясь, со скоростью, чуть выше моей, то есть порядка 50—60 километров в час, на высоте около 15 метров, он преспокойнейшим образом летел параллельным курсом.

И я отчетливо понимал, что шар в курсе, что он здесь не один. Если я заметил его, то не заметить с высоты Субару Импрезу при полной иллюминации бортовых огней – невозможно даже при большом желании. Но на меня объекту было совершенно начхать. Он просто летел себе, и летел. Куда надо летел.

Многие говорят про чувство страха, паники и т. д. Но у меня этого не было! Я напомню – на пассажирском кресле лежала заряженная «Рысь», но мне и в голову не пришло потянуться к оружию. Любопытство – было, не отрицаю. Но страха – ничуть!

Хотя… было другое. Какой-то магнетизм у этого шара, заставляющий смотреть на него и смотреть. Оппозитник Импрезы равномерно стучал поршнями, колонки выдавали Dubstep, снежинки кружились в свете фар, а объект летел. Бесшумно. А я молча пялился на него.

Лишь после того, как шар скрылся за верхушками деревьев, я, прикурив сигарету, и сделав несколько крепких затяжек, запоздало погладил дробовик по рукоятке. Не пригодился. И, наверно, слава Богу.

Выбросив окурок в окно, я тронул машину с места.

Глава 2
Громыхнуло

У дяди, как всегда, было людно. Благо, размер дома позволял – настоящий, казацкий, с высоким потолком и просторной горницей, центр которой занимал длинный дубовый стол с двумя лавками, в углу трещала дровами русская печка, а на стене висела шкура рыси.

– О, Алеша пожаловал! – воскликнул полковник, вставая с кресла во главе стола.

Кроме него в помещении присутствовали: капитан Семенов – местный участковый, отец Илья – батюшка из деревенской церквушки, и двое незнакомых мне молодых людей – девушка, чуть помладше меня, и парень, еще младше. Судя по явному сходству, они приходились друг другу братом с сестрой.

– Это Мишаня и Маришка, – шепнул мне на ухо дядя Боря. – Сын и дочка начальника штаба.

Поздоровавшись, я снял куртку, и занял место около девушки. Вот меня всегда поражало, насколько красивые у военных дочки. Почему так? Если военный – то дочка обязательно красавица. Нет, дело не в чинах и званиях, это факт.

– Штрафную опоздавшему! – забарабанил по столу капитан.

Полковник Грачев почти до краев наполнил мой стакан янтарной жидкостью. Замахнуть четверть литра дядиной самогонки – дело не хитрое. Пьется она замечательно, можно и не закусывать. Как-то раз, желая подшутить над друзьями, я перелил самогонку в бутылку из-под Hennessy, и угостил их. Подвоха не заметил никто. Наоборот – пустились в рассуждения о благородном напитке, как его правильно пьют и так далее. Удивительно, на раскусила меня тогда девушка, раскрыв тайну на следующий день. Может ей чего не понравилось?

Налили по второй. Мы не напивались – с хорошей закуской это сложно. Просто приятно проводили время за беседой. Марина, как оказалось, училась на хирурга, через полгода заканчивала Медицинскую Академию. Михаил… с ним все было худо – парень был астрофизиком.

– В семье не без урода, – засмеялась девушка.

И приехал-то парень сюда исключительно ради того, чтобы поглядеть на звезды в свой телескоп. Мол, тут световое засорение меньше. Меня так и подмывало рассказать ему про шар, но я героически промолчал.

Через час дядя все еще держался молодцом. Семенов уже тихо посапывал во сне. Поп, раскрасневшись, налегал на свиную рульку.

– А скажи, святой отец, – захмелевшим голосом произнесла Марина. – А употреблять алкоголь – разве не греховно?

– Не греховно, дочь моя, – ответил священник, прервавшись, чтобы вытереть губы.

– А в пост?

В ответ на это батюшка поднял к лампочке стакан, и продемонстрировал его всем собравшимся.

– Не наблюдаю в сосуде сем ни жира, ни сала. Стало быть сей продукт – есть пища постная, и к употреблению не греховная.

– А правда, что вы с женщинами ни-ни? – не унималась Марина.

– Совокупление – есть не грех, – вздохнул отец Илья. – А лакомство Божие. Это предложение?

Мы дружно рассмеялись, а девушка, густо покраснев, от смущения готова была провалиться сквозь землю.

Вот тут я не выдержал. Скорее, чтобы спасти будущего хирурга и разрядить обстановку, я рассказал про шар. Дядя, на мое удивление, отреагировал серьезно.

– Параметры объекта? – поинтересовался он.

– А ведь бабка Прасковья говорила сегодня, что видела знамение, – сквозь сон пробормотал участковый, перебив полковника. – Конец Света близко.

– Бесовство и чертовщина! – возразил батюшка. – Отец наш всемогущий этот мир создал, и конца ему не будет, доколе не наступит День Страшного Суда.

Мы задумались. Астрофизик беззвучно шевелил губами. Я сперва решил было, что парень читает молитву, но, прислушавшись, различил:

– В начале пустота, материя, жаждущая света. Сначала один единственный фотон озаряет светом пустоту, затем тысячи и тысячи. Пробуждаются оптотронные реле, и активизируются подпрограммы и среди хаоса пробуждается голографическое сознание…

– Чего-чего? – переспросил я.

– Да все элементарно и легко объяснимо, – отмахнулся Михаил. – Ты видел или луну или солнце, вернее его голографическое отображение, созданное преломленными в атмосфере лучами. Такой эффект может дать взвесь кристалликов льда, или…

Дальше его никто не слушал. Но у каждого, включая даже попа, нашлась история о встрече со сверхъестественным. И каждую историю астрофизик пытался объяснить с научной точки зрения.

Я не помню, во сколько я пошел спать, уверен в одном – было не меньше трех часов ночи. Я даже не помню, как я добрался до койки.

Проснулся я от яркого солнечного света, ударившего в глаза. Вот какого хрена солнцу не спится по утрам? Протерев глаза, я нащупал свой телефон, лежавший у кровати на табуретке, рядом с предусмотрительно приготовленной еще с вечера бутылкой минеральной воды. Часы на дисплее показывали 9:22. Это получается я и шести часов не проспал!

Стоп! Какое, нахрен, солнце 15 февраля в 9:22 утра? Электричество, что ли, моргнуло? Да нет, свет вообще был выключен. Отвинчивая на ходу крышку с бутылки, я добрел до окна и раскрыл шторы… да так и застыл, уронив челюсть на грудь.

Небо прочертила белесая полоса двойного протуберанца, закручивающегося вовнутрь. Стрела дыма простиралась налево и направо, насколько хватало глаз. Густые, плотные клубы, совершенно не походили на следы от реактивного самолета, да и значительно превосходили их по размеру. Ракета? Или что-то неудачно запустили на Байконуре, и оно отрикошетило от небесной тверди? А, может, того круче – Северная Корея, наконец, бахнула?

– Черт! – воскликнул я, ударив себя по лбу. – Телефон!

И бросился к аппарату, лежащему на табурете, чтобы заснять это удивительное явление природы. Наверно, это меня и спасло… громыхнуло так, что весь дом, казалось, подбросило. Стекло взорвалось мелкими осколками и сверкающим вихрем влетело в спальню, жаля меня в руку и бок. Загремели, подпрыгивая, бревна сруба, загремели жестянки, зазвенела посуда, падающая на пол. Меня самого швырануло на волчью шкуру, лежавшую вместо ковра, и протащило на ней до стены.

– Вспышка справа! – раздался зычный голос полковника.

Завизжала Марина. Батюшка вставил словцо, не подобающее его сану. В соседней комнате кто-то свалился на пол.

Раскат грома начал стихать, но за ним последовал второй, пахнув в разбитое окно горячим и сухим воздухом, словно от печки. Все вокруг дрожало и вибрировало. Затрещали доски перекрытий.

Опасаясь, как бы меня не придавило крышей, ежели она вдруг упадет, я схватил овчинный полушубок, служивший мне одеялом, и заторопился к выходу. В дверях я столкнулся с дядей, уже успевшим напялить на себя камуфляж. Вот же выучка!

– На выход! – гаркнул он.

Я вылетел во двор вслед за Мариной, вытолкнувшей на снег отчаянно матерящегося брата. Все участники ночной гулянки уже были здесь. Громыхнуло снова, протяжно, раскатисто. Посильней, чем во второй раз, но намного слабее, чем в первый. Судя по звукам, переполох царил во всей деревне.

Наступив на бампер стоявшего во дворе УАЗика, я запрыгнул на капот, а с него – на крышу сеней. Со всех домов, со всех дворов, на улицу высыпали люди. Кто-то полуодетый, а кто-то вовсе в одном исподнем. В нескольких местах в небо поднимались клубы пыли, говорящие о том, что не все дома выдержали испытание. В конце улицы вообще поднимались клубы дыма.

Но селян волновало другое. Все, как один, прикрывая глаза рукой от солнца, смотрели куда-то вверх, за мою спину. Я внезапно обнаружил, что до сих пор сжимаю в руке телефон, и вспомнил о своем желании снять дымовой след на видео.

Развернувшись, одновременно поднимая мобилу, я застыл в немом изумлении в третий раз за последние двенадцать часов. Солнце, гораздо более крупное, чем я привык видеть, и гораздо более белое, уже прилично поднялось над горизонтом, а из-за кромки гор выглядывало второе солнце – красное, и совершенно невероятных, исполинских размеров.

– Что там? – озабоченно воскликнула Марина.

– Э… ну…

– Леха? – поинтересовался дядя.

– Там два солнца… – нашел в себе силы ответить я.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 
Рейтинг@Mail.ru