Королевская кобра

Комбат Найтов
Королевская кобра

Хорошую религию

Придумали индусы,

Что мы, отдав концы,

Не умираем насовсем.

В. Высоцкий

Глава 1
Дела земные и отпускные

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Причем даже не мое собственное. Была у меня «любимая» теща, причем настолько, что встречались мы с ней от силы пару раз за двадцать лет достаточно удачного брака. Характеристик, полученных от супруги, хватило на то, чтобы вообще не поддерживать с оной особой отношений. Даже появление довольно позднего ребенка у дочери не сподвигло мадам даже взглянуть на него. Меня это, кстати, вполне устраивало. В один из зимних вечеров звонит дядька супруги и говорит, что теща немного неудачно подождала автобус, присев на скамеечке на остановке. В эту самую скамеечку на полном газу влетел какой-то «стритрейсер». В общем, осталась моя супруга полной сиротой. Ну, то-се, пятое-десятое, «какой ни есть, а он родня», это не про дядьку, а про «невинно пострадавшую». Все, что требовалось – сделали, даже помянули позже, а через полгода нам принесли довольно солидные неоплаченные долги за трехкомнатную квартиру и «хвостик» из налогов. Супружница решила стать «квартиросдатчиком», меня загнали туда делать ремонт, затем купили новую мебель. После выезда первых же жильцов мы поняли, что все заработанные деньги, после выплаты долгов и стоимости ремонта, придется вложить в новый ремонт и частичную замену мебели… Малость покумекали и решили избавиться от надоедливого и разорительного недвижимого имущества. Выставили его на продажу и довольно удачно продали, несмотря на то, что метро было довольно далеко от него, пять остановок на трамвае. Покупатели – нефтяники с северов, они в наши холодные края греться приезжают. Легкие заморочки возникли на последнем этапе: похоже, что «агентство» решило еще раз «продать» эту же квартиру, так как тормознуло оплату, и покупатель не выдержал и прилетел в Питер. Встретились, поговорили, служили в одно время в Чечне. Сходили к знакомой нотариусу и оформили все через нее, предварительно послав агентство куда подальше. В тот же день деньги «капнули» на счет. Паша оформил бумаги и полетел качать нефть. Мы же собрались на большой семейный совет. Жена напомнила мне, что по диплому я вроде как специалист по международным финансам. Было дело, дали мне такой, когда армию сокращали как могли, и нас хором отправили «учиться». Но через двое суток после получения этого «импортного диплома» из самого Кембриджа, нас подняли по тревоге и заставили брать Грозный на Новый год. Ошметки этих «знаний», конечно, остались. Сами по себе деньги за квартиру небольшие, и понятно было, что если оставить их на счету, на карточке, то через некоторое время от них ничего не останется. В общем, я их прокрутил. Здорово помогло то обстоятельство, что Штаты с легкостью вводили санкции против России, плюс наши отвечали потихоньку тем же. Болгары помогли тем, что зарубили «Южный поток», на этом и мы приподнялись.

Но деньги ради денег – это не для меня! Через два года я настроил работу компании жены так, что утром мы только проверяли, сколько накапало, и снимали прибыль, переводя ее на другую карту. Поэтому я предложил немного повидать мир и показать его сыну. Жена что-то писала по индоевропейским языкам, она у меня лингвист, поэтому выбрали турне по Индии, Шри-Ланка и Бангладеш, с посещением Непала. Непал – это чисто для меня, всю жизнь мечтал оказаться возле «восьмитысячника».

Сказано – сделано! Забронировали билеты, номера в гостиницах, побегали по магазинам и приобрели кучу всякого разного, что с трудом поместилось в трех увесистых чемоданах. Нас потом еще и платить за перевес заставили! Наконец, все позади! Лайнер оторвался от полосы в Пулково в 11.45, и мы приземлились в Дубае. Два дня пожили в каком-то розовом отеле, что арабы хотели этим сказать – не знаю. Назывался он «Атлантик», как в известном фильме, но расположен на восточном берегу насыпного острова Пальм Джебел Али. Пляж во внутренней лагуне, со стороны Персидского залива сплошные камни и полный запрет на купание. Все хорошо, но дорого, и, пардон, приходилось бегать в курилку, в Smoking Centre. В общем, я был рад, что мы довольно быстренько оттуда свалили дальше по маршруту. Затем был Бомбей и очень неплохой отельчик в 95 километрах от него на краю города в горах. Что-то вроде местного курорта или дома отдыха. Правда, практически полностью европейская, я бы даже сказал, британская, обстановка, чуть более шумное общество, чем на маленьком островке, где-то в Северном море. Тем не менее мне там понравилось.

Да и вообще, сюда, в Индию, надо приезжать не на несколько дней или недель, а на годы, как Рерих, например. Тогда можно составить хоть какое-то представление об этой удивительной стране. Тот же Дели, где мы провели целых две недели, мне надоел на второй день, но уехать мы не могли, супруга работала в библиотеке и консультировалась с кем-то в университете. Мы же со Славиком были предоставлены сами себе и откровенно скучали. Наконец консультации с научным руководителем закончились (он ранее работал в Питере), и мы очутились на Цейлоне. Язык не поворачивается назвать его по-другому.

Сутки в Коломбо или Коламба, которые ушли на осмотр «исторической части города». История в нем начинается со времен португальской колонизации. А вы как думали? На местном, сингальском, наречии город назывался Коламба (бухта с мангровыми деревьями), которую португалы тут же переименовали в честь Колумба. В итоге остров достался другому хищнику, Британской империи, и ее постройки объявили историей. Хотя люди поселились здесь чуть ли не ранее, чем в Европе. Взяв в ренту джип «Wrangler», несмотря на возражения супруги, мотивировав это ожиданием ее в Дели, рванули по настоящим историческим местам острова. В первую очередь решили посетить монастырь на пике Адама.

По своему расположению монастырь здорово напоминает монастырь на «Черной Горе», в Черногории. Расположен он на вершине довольно высокой горы, 2243 метра высотой. По склонам крутой скалы проложена единственная дорога, большая часть мостов на ней – легкосъемные и подъемные. В общем, неприступное место. При этом на вершине есть «святой источник», так что осаду можно держать долго. Смотрится со стороны это так:


Выглядит менее грозно, чем европейские замки и монастыри, но учитывая то обстоятельство, что огне стрела в тех местах не водилось, самым мощным оружием считалась «чакра»: метаемый с помощью указательного пальца заточенный металлический диск, с помощью которого Шива, индийское божество, убил демона Джаламдхару, вполне даже обороноспособно.

Выяснилось, вечером, что местные йоги и брахманы не чужды злоупотребить изобретением Менделеева, в итоге мы приобрели постоянного гида по местным достопримечательностям. Его звали… Впрочем, это просто так не выговорить, мы называли его Гуру, и это полностью его устраивало. Человек он был неприхотливый, ел – все, что дают, пил – все, что горит и предлагается бесплатно, но обладал удивительным свойством общаться. Скорее всего, это была прямая передача мыслей, потому что он понимал все на любом из языков: русском, немецком и английском, хотя сам владел только сингальским и английским. Самое интересное было в том, что мы понимали его, если он говорил на сингальском, но остальных жителей Цейлона мы не понимали от слова совсем. Сынишка так вообще неотступно следовал за брахманом, слушался его с полуслова и практически прекратил «хулиганить». В результате мы оказались на севере страны в самых настоящих, почти нетронутых джунглях, где еще недавно действовали боевики «Тигры освобождения Тамил-Илама». Тамил-Илама – гипотетическое государство вдоль северного побережья Цейлона, шириной километров сто пятьдесят. В настоящее время «Тигры» частично контролируют четыре провинции страны, но мы находились в провинции Вавунья, которая контролируется правительственными войсками. Повода для беспокойства не было. Здесь расположена одна из самых больших дагаб или ступ: Абхайягири Дагаба. В принципе, это храм или округлая пирамида, место упокоения праха кого-то важного. Якобы здесь лежат останки самого Будды, разделенные на восемь частей после сожжения его тела. Две части находятся в монастырях на Цейлоне. Шкатулку с зубом Будды, точнее ее фотографию, нам показывали в другом месте, южнее. Эта часть праха была дарована тамилам, «зуб» принадлежит сингалам. После осмотра монастыря мы отправились искать место для стоянки, которую выбрали на берегу горной речушки с великолепной водой. Здесь, вообще-то, воду почитают и любят шлепать по ней прямо в обуви. Видимо, таким образом они носки стирают. Супруга осталась в лагере, ей вообще шляться по джунглям не нравится из-за большого количества мокриц и слизней, а мы, втроем, двинулись по реке вверх, посмотреть, в каком она состоянии, ибо местные частенько что-нибудь феерическое устраивают у рек. Недавно видели прикованного за ногу слона, который утонул в подобной мелководной речке. Тогда пришлось быстренько менять место дислокации.

Поднялись метров на пятьсот выше, брахман «рассказывал» мне обо мне, какие злые духи обитают вокруг меня. По его словам, меня преследует змея, гнездо которой я разорил. Змеи у нас гнезд не вьют, они у нас яйцеживородящие, так что слушал я его не слишком внимательно, меня больше интересовали странные следы на берегу речки. И тут я присел и увидел крупную круглоголовую змею, примерно в метре от меня. Вначале я не понял, с кем имею дело: глаза у нее были круглыми. И у нас, и в Средней Азии круглые глаза – у неядовитых змей. С единственным исключением: у среднеазиатской кобры тоже круглые глаза. Змея вела себя спокойно, но я застыл и аккуратно сбросил шлевку с ножен НС-43. Он у меня всегда с собой, последнее время для перелетов его приходится разбирать, лезвие укладывать в специально сконструированные ножны прямоугольной формы, а рукоять из карельской березы, гарду и бронзовый затыльник перевозить в разных чемоданах. Он у меня давно и гораздо острее бритвы. Нож оказался у меня в руке с обратным хватом, режущей частью вперед. Я продолжал смотреть в глаза змеи. Она не поднимала голову, как «среднеазиатка», а пыталась издать какой-то звук, немного напоминающий собачий лай. Я для нее слишком крупная добыча, она сейчас уйдет, а то, что она на охоте, я понял по положению ее тела. Со змеями я на «ты». Во втором классе меня цапнула гюрза за средний палец правой руки, а потом я за ними ухаживал в кружке юннатов в Алма-Атинском зоопарке. Затем принял участие в трех экспедициях на Небит-Даге по сбору змеиного яда. Палки под рукой не было, вода и скользко, камни. Ловить такую крупную змею в этих условиях глупо и очень опасно. Приходилось ждать, когда она сама уйдет. И тут слева появился пятилетний сын и присел на корточки рядом. Ох, зря он это сделал! Он змеи не видел, а вот она его заметила. И он для нее – добыча. Она сделала бросок, а я провел удар чуть поднятым вверх лезвием. Я – попал, и голова змеи отделилась от тела, но она висела у меня на запястье и двигала челюстью, пытаясь налезть на руку. У аспидов клыки находятся глубоко в пасти. Пока я перехватывал нож и рассекал ей мышцы челюстей, она успела произвести укус.

 

Я перехватил руку выше места укуса и начал отсасывать яд. Сын ревел, сильно испугался неожиданного броска неизвестного животного, а брахман, вместо того, чтобы мне помочь, читал мне наставление о том, что я не прислушивался к его словам, чем и навлек на себя гнев богов. Дескать, я ж тебя предупреждал, что на тебя охотится змея, в которую вселился дух человека. Который тебя ненавидел, и чье гнездо ты разорил. Яда было много, очень много, змея была голодна и была очень крупной. Мышцы руки прекратили меня слушаться, еще через некоторое время я почувствовал, что останавливается дыхание. Кажется, всё! Сходил за хлебушком!

Глава 2
Посланник Шивы

Челябинск, 27 апреля 1941 года


А все-таки Нефертити что-то понимала в этом процессе и выбрала один из самых безболезненных и «гуманных» способов уйти из жизни. Даже боль от укуса «прошла». То есть сигнал о боли был заблокирован, так как яд отключил работу нервов в руке. Начало останавливаться сердце, увеличивая полупериод между своими сокращениями. Слух отключился, исчез шум реки, плач ребенка, и только голос этого козла Гуру свободно проникал в мозг. Он бухтел что-то о двуединой задаче и силе духа, с помощью которого я должен что-то сделать сразу для двух человек. И снизойдет на меня в этом случае благодать ихнего Шивы. Что задача сложная, но все зависит только от меня самого. Что Шива был сердит на меня за мое небрежение, и только мои действия перед смертью убедили божество не переселять меня в камень или баобаб, потому что змея атаковала не меня, но я вступил с ней в схватку, пытаясь защитить чужую жизнь. Она хотела причинить мне боль, тогда как смерть достаточно безболезненная. Жить с этим гораздо больнее. Гуру сказал, что позвал ребенка проститься со мной, давшего ему возможность жить дважды, что дух отца будет всегда рядом с ним. «Вот сволочь! Нельзя детям смотреть на это!»

– Я сказал ему, чтобы он верил в тебя, от этого тоже очень многое зависит.

А временной промежуток между сокращениями сердца все увеличивался и увеличивался. Всё, тьма! Какие-то не очень яркие пятнышки света, которые вдруг полетели на меня, превращаясь в линии, беззвучная вспышка, слуха-то нет. Что-то холодное ожгло ноги, а в нос ударило запахом «карасей»[1], ваксы, прокисших помоев и отвратительного табака. «Новый хозяин» или «раб», кто его знает, еще не разобрался, спал, не раздеваясь, на узкой кровати. В животе у него урчало, правая рука немного дергалась, это, скорее всего, из-за меня: он начал тереть другой рукой место укуса. Одно хорошо: его сознание полностью открыто для меня. Челышев Василий Иванович, 1923 года рождения, русский, беспартийный, член семьи врага народа, мать осуждена по статье 58-1в, место жительства – поселок Озерный Челябинской области, образование – 10 классов школы рабочей молодежи данного поселка. Работает на ЧТЗ, «гонщиком» (перегоняет готовую продукцию из цеха на «площадку», там проводит ходовые испытания машины, и с «площадки» – на склад готовой продукции или на погрузку в эшелон. До недавнего времени работал в 9-м цеху (цех выпускал артиллерийские тягачи «Сталинец-2» и танки КВ-1), полмесяца назад переведен в третий цех на С-65, на дизельные трактора. С этим «переводом» связана целая история, которая еще не закончена. Поселок Озерный расположен между поселком Малакуль и заводом. Сейчас на этом месте большой пустырь и пара гаражных кооперативов. Раньше там стояли бараки для строителей завода, часть из которых находилась на спецпоселении. Спецпоселение – это не колония и не тюрьма, люди там живут расконвоированные, но! За нарушение режима или невыход на работу (приравнивалось к саботажу) можно было спокойно получить карцер или конвой в придачу, то есть переселиться из барака с коридорной системой комнат в обычный барак. Вечерние поверки обязательны для всех, кроме особо избранных. Этими «избранными» были местные «короли» преступного мира, уголовники, освобожденные по УДО (условно-досрочно). Именно они «держали масть» в этих поселениях. Администрация иногда вмешивалась в их деятельность, но чаще всего этого не замечала. Мать Василия была красивой женщиной, что ее и погубило. Она «не поняла», почему ей предоставили комнату в четырехкомнатном коттедже с отдельным входом. Вела себя неподобающе дерзко с «очень уважаемым человеком», так как была женой достаточно крупного военного, которого осудили по ошибке, как она считала. В общем, шесть дней назад она и младшая сестра Василия исчезли. На вечерней поверке вместо матери отвечал какой-то чужой женский голос, малолетняя сестра на поверку еще не выходила по возрасту. Настроение у Василия близко к паническому: деньги и карточки были у матери, в администрацию не заявить, это добровольно «сесть на перо» по местным законам. День рождения только через неделю, и еще потребуется время, чтобы получить заветные карточки на питание. А до зарплаты – две недели. Был еще один путь: пойти на поклон к этому самому уважаемому человеку, но, во-первых, он ненавидел его задолго до того, как пропала мать. У нее не было секретов от сына, а во-вторых, человек этот был очень любвеобильный, и «мальчики» были у него в ходу, а становиться «опущенным» Василий не хотел. Требовалось срочно куда-нибудь «свалить». Вот в такую неприятную ситуацию загнал меня проклятый брахман. Ноги морозило по совершенно другой причине, но об этом чуточку позже. Там пока почти ничего не происходит, вокруг ни души, и только чайки носятся над волнами.

Мне надоело бездействовать, да и требовалось узнать, в каком положении я нахожусь: в роли раба или хозяина, поэтому последовала команда телу: «Подъем!» Да, парень, это не я «попал», это ты «попал». И первое, чем я с ним занялся, была утренняя гимнастика, несмотря на голодное урчание его или теперь уже моего желудка. Но стоит ли обращать внимание на подобную мелочь? Оказалось, что стоит! Через некоторое время закружилась голова, видать с питанием у молодого человека совсем плохо. Выяснилось, что готовить он совершенно не умеет. Прошерстив имеющиеся в наличии шкафчики и полочки, обнаружил немного гороха, ячки, пшенички и других круп. Ну, а то, что на воде, так куда ж деваться! Керосин в керогазе еще был и пара двухлитровых бидонов стояли возле окна. Там было еще темно, ходики на стене стояли, часов у Василия не было. Но сегодня ему во вторую смену. Где-то через полчаса, каша еще только закипела и начала потихоньку развариваться, прозвучал заводской гудок. Это был «малый гудок», до начала первой смены оставалось полчаса. Выставил ходики, поднял гирьки и толкнул маятник. Взял протухшее ведро и вышел на улицу. До выгребной ямы было достаточно далеко, а из бараков уже начали выходить работяги из первой смены. Когда вернулся, то понял, что пора завтракать. Горячая каша, пусть и со «стаком», это гораздо лучше, чем постоянное урчание желудка. Покопавшись в памяти «клиента», обнаружил для себя решение, от которого сам клиент просто оторопел:

– Не возьмут! Я же на «броне»!

– Какая бронь? Меня же перевели в третий!!!

В общем, получалось, что одна половина «я» спорила со второй. Но в спорах рождается истина! Идти было не особенно далеко, по 1-й Пятилетке до Киргородка, а потом по Грибоедова. Комиссариат уже открылся, и попасть на прием оказалось проще простого. Тем более что в прошлом году Василий дважды посещал это заведение, но не совсем удачно. В прошлый раз у него была только справка, о том, что он – сын врага народа, в этот раз в кармане лежал «серпастый и молоткастый». Место прописки, правда, поселок Озерный, ну да ничего, прорвемся.

– Ты же у меня был вроде? Че хотел?

– В армию хочу, механиком-водителем.

– А, вспомнил! Ты же хотел в Ленинград в училище поступать, так тебе нельзя сразу по двум причинам: во-первых, ты – член семьи, а во-вторых, в «девятке» работаешь.

– Так, товарищ военком, то ж до войны было, и я не в училище пришел проситься, а работаю я сейчас в третьем, вот пропуск.

– Комсомолец?

– Нет.

– Плохо, очень плохо! Не будет комсомольской путевки, даже не приходи. Свободен.

Сам Василий полностью раскис и хаял себя, что в такую даль понапрасну стаскался, но я направил его тело не домой, а на завод, и напрямую в комитет РКСМ. Первого секретаря не было, был только второй, а он до этого работал в «9-м», плюс я находился по всяким инстанциям, да и язык у меня подвешен хорошо, не то что у Василия, который два слова вместе связать не мог, стеснялся. Очень его зацепила ситуация с отцом, которого он боготворил. Это он его научил танки водить. Поэтому «гонщик» Василий Челышев числился в передовиках производства.

– Так ты поэтому из «девятки» ушел?

– А-то! По-другому с брони не снимают.

– Ну, хорошо, зайди завтра.

– Гена, мне сегодня надо, там команда почти сформирована, ну что тебе стоит? Ты же знаешь, что не подведу!

– Ладно, посиди здесь.

Не прошло и получаса, как мы отправились в обратный путь к военкомату. Заветная цель уже была совсем рядом.

Военком чему-то ухмыльнулся и выписал направление на медкомиссию. Хорошо, что пожевать успели. «Годен, без ограничений». Затем парикмахерская во дворе, где остались лежать его длинные, как у Максима Горького, волосы, и назад в призывную комиссию. На руки выдали два предписания, заверенные печатями, и еще до начала второй смены одно из них, без корешка, было передано в отдел кадров завода.

Проработать мы успели только до 17.30: вызвали в третий отдел, где попросили подписать несколько бумаг о неразглашении, затем очередь в кассу, в которой выдали зарплату с выходным пособием и подъемными, как для призывника в РККА.

«А вот домой сегодня можно не ходить! И на вечернюю поверку тоже. Не исключено, что “уважаемый человек” предпримет собственные шаги, чтобы наложить лапу на часть или всю сумму». Информацию о том, что Василий вступил в ряды доблестной Красной Армии, и так доведут до «кого следует». В военкомате я видел, что сборные команды из разных мест живут в казарме во дворе военкомата. Так что, не заходя домой, в чем были и без запасного белья, пошагали мы в теперь уже родной райвоенкомат. Доложились о прибытии, отдали дежурному комиссару основное предписание и корешок первого, и были направлены в команду 11203 в распоряжение старшины Нечитайло. Уже в команде выяснилось, что ехать довольно далеко: в Ленинградскую область, в Струги Красные, точнее будет сказано на месте. Впрочем, я это и без них знал: во Владимирские лагеря едем. 62 километра от Пскова, 190 от Ленинграда. Первый мехкорпус РККА. Судя по предписанию, в 20-й тяжелый танковый полк. Утром, правда, нас чуть не отправили домой, в предписании написано было другое число, третье мая сорок первого года, но мне удалось отбиться, дескать, комнату уже забрали, так как уволился с завода, жить негде, в общем, берите какой есть, пока доедем – восемнадцать исполнится. И точно, вагон под погрузку выделили только через три дня, кормиться, правда, эти три дня приходилось чем попало, благо ребята в команде подобрались с харчами. Наконец, погрузка, деревянные нары, вагон прицепили к пассажирскому поезду, и команда тронулась в путь.

У попытки отправить нас домой была еще одна причина: в первую ночь мы очень неспокойно спали. Срочно требуются курсы по изучению принципа действия и способов блокирования синхронности действий первой и второй пары рук Шивы. Вот только даже Гугла в этом мире нет, и ни одного знакомого брахмана на горизонте. Отбоярились, сказал, что приснился сон, что я дерусь со шпаной.

 
1Грязные носки (флотское выражение).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru