Своенравный подарок

Кира Стрельникова
Своенравный подарок

Глава 4

– Присядь, – Эстер опустилась на диванчик и усадила дочь рядом, взяв её за ладони. Мягко улыбнулась и продолжила. – Сначала я расскажу тебе о церемонии. Она не очень длинная, будут двое служителей, от Эйар и Харвальда, тётя Исабель и дядя Лоренсо…

Тони было совершенно неинтересно, что и как с этой церемонией, и она снова погрузилась в вязкие, мрачные мысли. Скоро она окажется совсем одна, в чужой стране, без друзей, подруг, рядом с чужим мужчиной, её мужем…

– Тони, ты меня не слушаешь, – укоризненный голос матери разогнал туман размышлений младшей герцогини.

Она пристально взглянула на мать и тихо спросила:

– А как ты выходила замуж, мама?

Леди Эстер ничуть не смутилась, услышав такой вопрос.

– Мы с твоим отцом с детства знали, что поженимся. Наши семьи дружили, – спокойно ответила она, чуть сжав холодные пальчики Антонии. – Я на других мужчин даже не смотрела, они меня не интересовали. Да, дара у нас не пробудилось, – женщина коротко вздохнула. – Но это ничего не изменило.

– Ты любишь папу? – продолжила расспросы Антония, вглядываясь в лицо матери в поисках малейших признаков, что та ей врёт.

– Думаю, да, – кивнула Эстер. – По крайней мере, твой отец – самый заботливый и внимательный для меня мужчина, я его уважаю и не жалею, что вышла за него, – она чуть улыбнулась. – Тони, перестань делать трагедию из обычной для любой знатной девушки ситуации, – твёрдо добавила старшая герцогиня. – Отец прав, твоё поведение переходит все границы. А у тебя к тому же третий дар проснулся! И знаешь, я слышала, что это не просто милость богов, – чуть тише продолжила Эстер, её взгляд стал задумчивым. – Говорят, третья способность к магии пробуждается только у тех пар, между которыми возможна настоящая любовь…

Тони довольно невежливо фыркнула, слабый всплеск эмоций пробился через апатию. Она встала, прошлась по гостиной и скрестила руки на груди.

– Чушь, мама, – кратко ответила Антония. – Это всё, что ты хотела мне сказать?

– Не совсем, – Эстер помолчала. – Я ещё хотела поговорить немного о том, что ждёт тебя в спальне.

В гостиной повисла тишина, а Антония ощутила, как вспыхнули щёки от прилившей крови. Она покосилась на мать, смутившись от столь откровенного заявления, и у неё вырвался нервный смешок.

– Может, я сама всё узнаю?.. Потом? – выпалила Тони.

– Узнаешь, конечно, – леди улыбнулась, вздохнула. – Я только хотела предупредить, что тебе в определённый момент будет немножко больно, но это быстро пройдёт, – лицо старшей герцогини тоже порозовело, Эстер смущённо отвела взгляд. – А если мужчина достаточно умелый – не сомневаюсь, Ив именно такой, – то тебе будет очень хорошо, дорогая моя.

Антония прерывисто вздохнула, её вдруг бросило в жар от мысли, что сильные пальцы Ранкура будут прикасаться к ней…

– Хорошо, я поняла, – поспешно отозвалась она, желая закруглить щекотливую тему.

– И не бойся ничего, Тони, – леди Эстер поднялась. – Уверена, твой супруг всё сделает, как надо…

– Мам, хватит, – нервно оборвала её Антония. – Спасибо за объяснения, я пошла собирать вещи, – поспешно произнесла она и направилась к двери.

– Тони, – остановил её голос матери у самого порога.

– Да? – девушка обернулась.

– Из дома одна ты не сможешь выйти, – негромко произнесла леди Эстер, глядя ей в глаза. – Только со мной или с папой.

Антония поджала губы и покинула комнату, ничего не ответив. Предстояло ещё придумать, как изловчиться и спрятать среди вещей меч. Без оружия входить в логово Ранкура Тони не собиралась. И ещё большой вопрос, дойдёт ли дело вообще до спальни… Тряхнув головой, она поднялась в свою комнату. А буквально через пару часов пришла Тересия.

– Тони! – тихо воскликнула она, замерев на пороге гостиной и глядя на Антонию.

Та сидела прямо на полу среди разбросанных вещей и открытых коробок – от служанок Тони отказалась, категорично заявив, что соберётся сама и ей лучше знать, что понадобится в новой жизни. Но сборы проходили через пень-колоду: с одной стороны, девушка понятия не имела, сколько места будет у неё в доме мужа – да и вообще, каких размеров этот самый дом. С другой, на глаза то и дело наворачивались слёзы и в горле стоял ком при мысли, что сегодня её последний день в этой комнате, в которой она прожила, сколько себя помнила. Поэтому, из всех вещей была уложена едва ли одна, на дно которой Антония и спрятала свой меч. И её уж всяко следовало до вечера собрать, чтобы служанки не вздумали перетряхивать, и мама не нашла оружие.

Услышав возглас подруги, Тони вздрогнула и подняла голову, посмотрев на подругу грустным взглядом.

– Привет, Тери, – кивнула она и вздохнула, растерянно уставившись на коробку. – А я вот… собираюсь…

– О, дорогая, – графиня с сочувствием глянула на Атонию, присела рядом и крепко обняла. – Что, никак не выбраться, да? – шепнула она на ухо.

– Я не могу выйти из дома без мамы или папы, – глухо отозвалась Тони, обняв Тересию в ответ и уткнувшись той в плечо. – Они слишком хорошо меня знают и решили предупредить мои… возможные попытки избежать свадьбы.

Тересия погладила её по спине и отстранилась.

– Я так и сказала леди Ионели, что, наверное, что-то случилось, и ты просто не можешь выбраться из дома, – понизив голос, произнесла Тери. – Она очень расстроилась, что ничем не может тебе помочь.

Тони криво улыбнулась и потянулась к небрежно брошенной на диван ночной сорочке, начав её рассеянно складывать.

– Скажи, что я очень ей благодарна хотя бы за попытку, – младшая герцогиня затеребила кружево на сорочке и шмыгнула носом.

– Ну Тони, не надо, – Тересия коснулась руки подруги. – У меня сердце кровью обливается, когда на тебя смотрю!

– Ладно, ты права, – Антония вдруг решительно выпрямилась, и глаза, сейчас позеленевшие от злости до цвета мха, воинственно сверкнули. – Я ещё устрою моему муженьку весёлую жизнь! – Тони фыркнула и вздёрнула подбородок, потом поднялась и посмотрела на Тересию. – Поможешь, Тери? Мне вечером во дворец ехать, надо определить, что с собой возьму, а что потом… перевезут.

С подругой дело пошло веселее, графиня успешно отвлекала Антонию от грустных мыслей, старательно избегая разговоров на тему свадьбы и жениха. Но Тони сама снова подняла её, всё же поинтересовавшись:

– Терес… – девушка замялась, потом продолжила. – А в городе что-нибудь говорят о моей… свадьбе?

– Вообще, нет, – посерьёзнев, ответила Тересия. – Видимо, королева пока не хочет огласки. Я тоже не болтаю, – добавила она поспешно.

– Хорошо, – кивнула Антония.

Некоторое время они молчали, продолжая укладывать вещи, потом Тони снова заговорила.

– Знаешь, мне, наверное, придётся там набирать себе фрейлин, – голос герцогини звучал тихо и печально. – Как бы мне хотелось, чтобы ты была рядом, – она выпрямилась и посмотрела на подругу.

Некоторое время они молчали, но ответить Тересия не успела: в покои Антонии заглянула леди Эстер.

– Девочки, обед на столе, спускайтесь.

– Никаких гостей не предвидится? – уточнила настороженно Тони, покосившись на мать.

Женщина улыбнулась и покачала головой. Антония демонстративно с облегчением вздохнула и направилась к двери, Тересия за ней. К сожалению, после обеда графиня Охеда ушла, и Тони снова осталась одна. Заглянула леди Эстер, спросила, что дочь собирается брать с собой во дворец сегодня вечером. Антония покосилась на довольно большую коробку, на дне которой прятался меч, и поняла, что мать точно заставит перебрать и уменьшить. Ведь всего лишь переночевать предстояло…

– Пока ещё не собрала, – натянуто улыбнувшись, ответила Антония, понимая, что придётся придумать другой план, как исхитриться и забрать с собой меч.

Без него она чувствовала себя ужасно неуютно, и даже мелькала нелепая мысль надеть перевязь завтра под платье… Останавливало одно: фасон не предполагал ничего кроме нижнего белья, слишком уж плотно наряд облегал талию и бёдра, расходясь к низу мягкими складками. Прикусив губу, Тони вынуждена была взять небольшую сумку, в которую уместились ночная рубашка, бельё на завтра и… всё. Девушка присела на край кровати, покосившись на туалетный столик: ещё, наверное, надо взять шпильки и заколки под платье – ювелир их принёс сегодня, леди Эстер сама подобрала к наряду и заказала. И украшения надо бы тоже выбрать, наверное…

– Антония? – снова заглянула старшая герцогиня и зашла в покои. – Милая, я хочу кое-что подарить тебе, – Тони заметила в её руках продолговатый бархатный футляр. – Я сама в этом замуж выходила за папу, – на губах леди Эстер появилась мягкая улыбка, женщина присела рядом с дочерью. – Держи.

Она хотела сначала поблагодарить и отложить, но любопытство оказалось сильнее, и Антония открыла футляр. Внутри, на белом шёлке лежало колье. Изящная вязь оправы из белого золота, россыпь тёмно-синих, как полночное небо, сапфиров, и искорки бриллиантов. Тони, заворожённая мерцанием драгоценных камней, осторожно прикоснулась, провела по прихотливым извивам, потом посмотрела на мать.

– Красивое, очень, – тихо призналась она.

– Оно твоё теперь, дорогая моя, – леди Эстер погладила Антонию по волосам. – Когда-нибудь ты подаришь его своей дочери, Тони.

Девушка осторожно закрыла футляр, опустив взгляд. Снова стало грустно: вот, мама уже и о внуках думает, тогда как Тони не представляет себя женой вообще.

– После ужина поедем, – напоследок добавила леди Эстер и вышла.

Тони же, посмотрев в окно, поняла, что у неё в этом доме есть только один человек, посвящённый в маленькую тайну юной герцогини, и именно он может помочь с мечом. Потому что если не Рамон, то больше никто. Антония небрежно бросила футляр с колье в сумку и выскочила из комнаты, направившись к покоям брата. Дошла до двери, постучала, надеясь, что Рамон никуда не ушёл, и когда услышала приглашение войти, с облегчением перевела дух. Приоткрыла дверь и юркнула в комнату, оглядевшись. Рамон сидел у окна с книгой и с сосредоточенным видом что-то читал, вычерчивая в воздухе невидимые символы – за пальцами оставался мерцающий серебристый след.

 

– М-м, Тони? – рассеянно отозвался он, подняв взгляд на Антонию. – Что-то случилось?

– Ты должен мне помочь, – она не сводила с него напряжённого взгляда. – Принеси мне вечером во дворец меч.

Парень вытаращился на сестру, уронив книгу с колен.

– Меч? Во дворец? Тони, ты с ума сошла? От кого ты там защищаться собралась? – выговорил наконец он, потом прищурился и нахмурился. – Или решила пойти на крайность и жениха своего заколоть, что ли?

– Дурак, – сердито одёрнула его Антония и отвела взгляд, слегка покраснев. – Я не хочу оставлять его здесь, мама может залезть в коробки, – призналась девушка. – А из дворца я заберу его сама… потом.

Как, она что-нибудь придумает, обязательно. Но если мать обнаружит меч, точно отберёт. Рамон вздохнул и покачал головой, смерив сестру выразительным взглядом.

– Тони, зачем тебе вообще этот меч? Вряд ли ты его когда-нибудь применить сможешь, глупая, – он хмыкнул. – Кроме как на занятиях фехтованием. Если мужа уговоришь, – с ухмылкой добавил Рамон.

Антония задержала дыхание на несколько мгновений, сжав кулаки, затолкала злость поглубже и повторила:

– Так ты возьмёшь его, когда меня провожать поедешь?

Рамон закатил глаза, выражая отношение к просьбе сестры.

– Упрямая и вредная девчонка, – с досадой отозвался он. – И почему я не могу отказать тебе?

Тихонько взвизгнув, Тони бросилась ему на шею, не сдержав вздоха облегчения.

– Ты самый лучший брат! – пробормотала она, чувствуя, как от избытка эмоций глаза защипало.

– Только без глупостей, ладно? – строго добавил Рамон, отстранив Антонию и посмотрев ей в глаза.

Девушка криво улыбнулась, в глазах, сейчас ставших цвета тумана в сумерках, мелькнула грусть.

– Я не собираюсь никого убивать, – она опустилась в соседнее кресло, разгладила складку на платье. – Мне… просто мне так спокойнее будет, – совсем тихо отозвалась Тони. – Хоть что-то, что останется на память от прошлой жизни.

– Ну-ну, малышка, что ты прямо так, – Рамон убрал улыбку, встал и присел перед ней на корточки, взяв ладони и заглянув в глаза. – Ив, может, и не обладает придворным лоском, но я тут поспрашивал, он хороший человек. Он не даст тебя в обиду…

– Ладно, я пойду, – прервала его Антония и поднялась – слушать о своём будущем муже, да ещё хвалебные речи от брата, ей вовсе не хотелось. – Заберёшь меч?

Остаток дня до отъезда прошёл для неё, как в тумане. В доме царила суматоха, а в душе Тони наступила зима. Закончив с вещами, она забралась на подоконник и так и просидела там до самого ужина, отрешённо глядя на улицу и жалея себя. Сам ужин тоже прошёл мимо неё, а после настало время собираться во дворец. Антония не видела смысла лишний раз переодеваться, всё равно она не собиралась выходить из отведённых ей покоев – желания видеться с кем-то не возникало, она опасалась, что не получится непринуждённо улыбаться и делать вид, что всё хорошо. Ну и, вряд ли королева позволит ей свободно разгуливать по дворцу, если уж собственные родители заподозрили дочь в попытке любым способом избежать свадьбы и заперли её дома. Хорошо, Рамон сдержал слово и заглянул к ней, забрав меч.

В экипаже, пока ехали, царила напряжённая тишина. Антония с отрешённым видом смотрела в окно, демонстрируя нежелание общаться, Рамон был погружён в свои мысли, родители тоже молчали. Тони остро чувствовала на себе их взгляды, но упрямо не поворачивалась, нервно теребя ручки сумки.

– Я приду завтра, помогу тебе одеться, – заговорила леди Эстер, когда экипаж выехал на площадь перед дворцом. – Церемония назначена на полдень, успеешь выспаться и отдохнуть. Потом будет торжественный приём для тех, кого мы с тётей Исабель пригласили, а после обеда – официальное объявление…

– Что? – перебила её Антония, вздрогнув. – Разве это событие не в тайне держится? – переспросила она, нахмурившись, и посмотрела на мать.

– В тайне? – удивилась Эстер. – Я бы не сказала, просто поскольку время ограничено, твоя тётя не стала делать из свадьбы событие столичного масштаба. Ну и ты сама ведь говорила, что не любишь пышные церемонии, – старшая герцогиня пожала плечами. – В общем, вечером будет приём для всех, после которого вы уедете к Иву домой.

Пальцы Антонии судорожно сжали сумку, она прикусила губу, переведя взгляд обратно в окно. Для неё домом навсегда останется тот, где она родилась и прожила всю жизнь, а не особняк – да и особняк ли?! – совершенно чужого ей мужчины. Экипаж остановился, дверь открылась, и семейство ла Саллас вышло, направившись во дворец. Они шли мимо гостиных, в некоторых из них царило оживление: играли в карты, слушали музыку, танцевали – обычный вечер придворных, и Антония сама иногда на таких присутствовала. Но сейчас ей было не до веселья. Она почти не обращала внимания на окружающее… За дверьми личных покоев их уже ждала Исабель.

– Приветствую, дорогие мои, – тепло поздоровалась королева и по очереди обняла леди Эстер и своего брата. – Рамон, здравствуй, мой мальчик, – Исабель окинула его одобрительным взглядом. – Отлично выглядишь, мои фрейлины уже передрались за право первого танца с тобой завтра, – со смешком добавила она, на что Рамон лишь хмыкнул с независимым видом.

– Благодарю, тётя, – он наклонил голову.

– Тони, девочка моя, ну а ты что грустишь? – Исабель повернулась к племяннице. – Завтра самый знаменательный день в твоей жизни!

– Да, конечно, – Антония бледно улыбнулась. – Я радуюсь, тётя. Просто устала немного со всеми этими хлопотами.

– Тогда пойдём, покажу, где ты сегодня будешь спать, – королева бросила на неё внимательный взгляд, но продолжать расспросы не стала.

Антонии отвели покои в глубине личных апартаментов их величеств, уютную небольшую спальню в жемчужно-серых тонах. Платье на завтра уже лежало, аккуратно разложенное на кресле, и Тони старалась лишний раз не смотреть в ту сторону.

– Ну, располагайся, – Исабель обвела рукой спальню. – Завтра утром пришлю своих служанок, они помогут тебе одеться и приготовиться.

– Спасибо, – тихо ответила Антония, поставив сумку на пол и не зная, куда девать глаза.

Хотелось остаться одной наконец, принять ванну и хотя бы некоторое время не думать ни о чём, и уж тем более о предстоящем завтра дне. Девушка неосознанным жестом потёрла тыльную сторону ладони, обвела взглядом спальню.

– Ну, до завтра, милая, – Эстер с улыбкой обняла дочь. – Выспись, как следует. И не плачь больше, хорошо? – шепнула она на ухо зардевшейся Антонии.

– Спокойной ночи, дочь, – подошёл отец, провёл широкой ладонью по волосам Тони неожиданно заботливым жестом. – Отдыхай.

– Эстер, Берт, не выпьете со мной чаю? – предложила Исабель. – Рамон, ты не заблудишься, надеюсь, – с усмешкой добавила она.

– С удовольствием, – согласилась Эстер, бросила последний взгляд на Антонию и вместе с мужем вышла из спальни.

Едва за ними закрылась дверь, как Рамон быстро отстегнул перевязь и протянул Тони.

– Держи, – произнёс он, обнял сестру и чмокнул в щёку. – Отдыхай, авантюристка. До завтра.

Он тоже вышел, и Антония осталась одна. Огляделась, не нашла ничего лучшего, чем спрятать оружие под подушку, и побрела в ванную. Вода поможет расслабиться и выбросить мрачные мысли из головы, хоть ненадолго. Конечно, Тони попробовала проверить дверь – та не открывалась. Девушка плюнула на всё, сердито фыркнула и залезла в горячую воду, перед этим достав из сумки любимую книгу. Роман про изысканных дам, благородных мужчин, интриги и приключения помог отвлечься, и Антония сама не заметила, как полностью ушла в перипетии сюжета, переживая за героев и позабыв на некоторое время о своих проблемах.

Когда вода остыла, Тони не стала её снова подогревать – навалилась приятная расслабленность и сонливость, и девушка, переодевшись в ночную рубашку, вышла из ванной, намереваясь лечь. Однако в спальне её ждала Исабель, устроившись в кресле и глядя на тлеющие в камине угли.

– Присядь, Тони, – негромко сказала королева, продолжая задумчиво смотреть на рдеющие искры. – Я хочу поговорить с тобой немного.

Антония не посмела возражать и приблизилась к креслу, с ногами забравшись в него и настороженно поглядывая на тётю.

– Я знаю, ты недовольна этим замужеством, – Исабель улыбнулась уголком губ. – Ты молодая и горячая, девочка моя, и порой судишь не разумом, а эмоциями. Это свойственно юности, – королева перевела взгляд на замершую девушку. – Но поверь мне, Огонёк, – от детского прозвища, которым называла её Исабель, Антония вздрогнула. – Любовь рождается не из страсти и романтических воздыханий под балконом, – улыбка её величества стала мягче. – Богиня не просто так награждает третьим даром, и не просто так он пробуждается лишь при встрече мужчины и женщины, которые предназначены друг другу, – Антония, как заворожённая, слушала Исабель, глядя на неё широко раскрытыми глазами. – Об этом мало кто знает, но третий дар, Тони – это знак истинной любви. Ив хороший человек, лучшего мужа и желать нельзя. Я бы не отдала тебя абы кому, девочка моя, – Исабель неожиданно усмехнулась, подмигнула и встала. – Спокойной ночи, Антония, до завтра.

Королева вышла. Девушка ошеломлённо моргнула, тряхнула головой и посмотрела на дверь, за которой скрылась тётя.

– Ррыхра с два я влюблюсь в него, – упрямо пробормотала она и поднялась с кресла. – В мужлана этого!

Сердито фыркая, Антония забралась под одеяло, свернулась калачиком и уснула – организм утомился переживаниями и решил дать хозяйке полноценный отдых.

Этим утром, особняк маркизы де ла Ресадо.

Ионель в ярости металась по спальне, разрывая в клочья тонкий льняной платок. Ничего не получилось! Эти Салласы оказались слишком проницательными, ррыхровы потроха! Как сказала эта девчонка, Тересия, кажется, невесту Ива просто не выпустили из дома, справедливо подозревая в подвохе. И что теперь делать? Завтра уже церемония, за этой Антонией строго приглядывают, и… Ив окажется женат. На пигалице, так подло перебежавшей дорогу ей, Ионели. Маркиза упала на кровать, кусая губы и часто моргая – в глазах всё поплыло от злых слёз. Внизу уже лежало официальное приглашение от канцелярии её величества на торжественный приём в честь свадьбы племянницы. Весь город гудел от этой неожиданной новости, гадали, кто же избранник девицы, уже два года как появляющейся при дворе и не обратившей своё внимание ни на кого из перспективных молодых людей.

Маркиза тихо завыла и сжала остатки платка в пальцах, потом решительно вытерла мокрое лицо и села на кровати.

– Хватит истерить, – негромко приказала она себе.

Не всё ещё потеряно. Брак будет считаться расторгнутым, если кто-то из пары изменит другому и брачный узор исчезнет, как и третий дар. Хорошо, что это не обычный политический союз, разорвать который было бы в разы сложнее. Пришлось бы убить своенравную девчонку, а так – надо всего лишь подложить её в постель к другому мужчине. Ионель задумчиво прищурилась, уставившись в пространство перед собой: а почему бы всё же не попробовать идею с побегом? Ведь после церемонии за этой Антонией вряд ли будут так уж пристально следить, дело уже сделано, обряд проведён. Ободрённая новой идеей, Ионель отправилась проверять гардеробную на предмет подходящего для вечера наряда.

На следующий день, во дворце.

Проснулась Тони поздно, действительно выспавшись и отдохнув. Но едва девушка открыла глаза и увидела лежавшее на кресле платье, настроение стремительно поползло вниз. Стрелки часов показывали десять, королева сказала, церемония назначена на полдень. У неё осталось два часа свободы, относительной, конечно. Помрачнев, Антония сползла с кровати и побрела в ванную, приводить себя в порядок. Пока она умывалась, пришли служанки, и спальня наполнилась весёлым щебетом, солнцем – шторы раздвинули, и яркие лучи позолотили комнату, – и суматохой. Едва Антония показалась на пороге ванной, как её тут же окружили, подхватили под руки и подвели к пуфику у туалетного столика. Она ахнуть не успела, как с неё уже стянули ночную рубашку и служанки шустро начали облачать сначала в нижнее бельё, а потом и в платье. Где-то в середине процесса появилась леди Эстер, взволнованная, с таинственной улыбкой и блеском в глазах.

– Милая, это тебе, – старшая герцогиня протянула дочери небольшой пакет, украшенный бантом. – Наденешь вечером, – тут щёки Эстер слегка порозовели, она явно смутилась и отвела взгляд.

Антонию тут же начало грызть любопытство, однако при служанках заглядывать в подарок матери она не стала. Девушка примерно догадывалась, что там может быть, и от понимания причины, зачем ей это надевать, её саму посетил могучий приступ замешательства.

– Спасибо, мама, – пробормотала она и поспешно поставила подарок на туалетный столик.

 

– Что ж, – Эстер хлопнула в ладоши и окинула полуодетую Антонию внимательным взглядом. – Тогда продолжим, девочки. Времени не так много осталось.

Тони воспринимала происходящее вокруг неё отстранённо, словно со стороны. Вот её облачили в струящееся шёлковое платье, служанки охали, ахали и всплёскивали руками, с восхищением обсуждая, как чудесно выглядит девушка. Потом приступили к причёске, прикрепили воздушную небесно-голубую вуаль в тон платью. И наконец мама взяла футляр с колье и повернулась к Антонии.

– Милая моя, ты просто красавица! – старшая герцогиня вздохнула и улыбнулась, потом отвела подозрительно заблестевший взгляд и достала украшение. – Надеюсь, ты будешь иногда вспоминать нас…

– Ну конечно, мама! – не выдержала Антония и чуть не бросилась на шею леди Эстер, чувствуя, как в носу засвербело и глаза защипало от навернувшихся слёз. – Как я могу вас всех забыть, что ты!

Они осторожно обнялись, постояли, а потом женщина отстранилась и застегнула на шее дочери замочек украшения.

– Ну вот, теперь ты готова, – отступив, Эстер посмотрела на Антонию и протянула руку. – Пойдём?

Девушка уставилась на неё большими испуганными глазами, борясь с желанием подхватить юбки, выбежать из спальни и скрыться в лабиринте коридоров и лестниц так, чтобы её не нашли.

– Может, не надо, мама? – почти шёпотом спросила она, сглотнув. – Пожалуйста…

Эстер покачала головой и молча взяла её за руку, потянув к выходу. Низко опустив голову и борясь с желанием скинуть дурацкую вуаль, лезшую в глаза и рот, Антония последовала за матерью, твердя про себя: «Только не разреветься, только не разреветься!» Она ведь ещё должна устроить муженьку «сладкую жизнь», нечего показывать своё отчаяние и настоящее отношение к этому браку. И вообще, никто не увидит, каково ей на самом деле. Украдкой смахнув всё же повисшую на ресницах слезинку, Антония решительно расправила плечи и вздёрнула подбородок. Она ещё не сдаётся, о, нет! Этот Ранкур пожалеет, что согласился на предложение королевы и не нашёл себе другую подходящую супругу.

Домашняя часовня, посвящённая Божественной паре, находилась в той части дворца, где располагались личные апартаменты их величеств, и пройти туда можно было лишь с их разрешения. Конечно, те немногие, кто удостоился чести быть приглашёнными на церемонию, уже собрались там, и Эстер остановилась перед приоткрытыми дверьми, из которых доносился гул голосов. По обычаю, к жениху, ждавшему у алтаря, Антонию должна повести мать.

– Всё хорошо будет, милая, – тихо произнесла Эстер и погладила дочь по ладони, на которой красовался узор и перстень, подаренный женихом.

Не доверяя голосу, Тони лишь кивнула и повернулась к дверям часовни, на мгновение задержав дыхание. Последние минуты свободы, да уж… Старшая герцогиня легко толкнула створки, и они распахнулись, а голоса тут же стихли, и множество глаз сошлось на виновнице происходящего. Исабель сдержала слово, гостей на самом деле оказалось не так уж много, как поняла почти сразу Антония, ступив на ковровую дорожку, усыпанную лепестками белых роз. Конечно, некоторых она знала, некоторые смутно знакомы по приёмам, были и совсем незнакомые лица. Тони, заставив себя не сжимать пальцы, сделала первый шаг, глядя прямо перед собой. Туда, где у алтаря стоял жених, Ив де Ранкур, будущий король Айвены. Её муж. Тоже будущий.

Взгляд Антонии придирчиво осмотрел его, и девушка не нашла, к чему придраться: оставаясь верным сдержанному стилю, Ив выбрал тёмно-синий с серебром, к некоторому удивлению Тони. Интересно, случайность, или кто-то подсуетился, чтобы наряды жениха и невесты сочетались? Мысль промелькнула и растворилась в нараставшем волнении, справиться с которым у Антонии получалось плохо. Лицо Ива было серьёзным, взгляд – внимательным, и смотрел он тоже только на неё. Отчего-то у юной герцогини по спине промчался табун мурашек, и по телу прокатилась дрожь до самых пяток. Она не могла отвести взгляд от будущего мужа, отчаянно сражаясь с трясущимися коленками, и была благодарна матери, поддерживавшей её под локоть. Страх и нервное волнение щекотали холодными усиками изнутри, и дрожь не хотела уходить. Антония облизнула губы, позабыв, что на неё смотрит ещё прорва людей вокруг, подмечая каждый жест. Краем глаза девушка заметила Тересию, отца, Рамона, и с другой стороны от прохода – королевскую чету. На лице Исабели блуждала довольная улыбка, Лоренсо тоже улыбался, глядя на племянницу. Все они радовались, и только Антония отчаянно желала оказаться где угодно, только не здесь. Но с каждым шагом алтарь со статуями Эйар и Харвальда и двумя служителями богов становился ближе. Бесконечная дорожка всё же закончилась у ступеней, и Эстер остановилась, отпустив руку Антонии – дальше дочь должна была подняться сама.

– Иди, – шепнула старшая герцогиня.

Тони опустила взгляд и приподняла юбку, страшась запнуться и позорно шлёпнуться на глазах у всех, но – обошлось. Несмотря на трясущиеся коленки и панику, она не споткнулась. Дальше всё прошло для неё как в тумане: благословение служителей, напутственная речь, традиционный вопрос, согласна ли она стать женой Ива де Ранкура. Задавив в зародыше вредное желание крикнуть на всю часовню «нет», Антония едва слышно ответила согласием. Она не могла подвести родителей, учинить скандал на глазах у всех и опозорить их. Пришлось положить ладонь поверх руки Ива на тёплый мрамор алтаря и отрешённо наблюдать, как над ней проявился золотистый столп света с кружащимися искорками, которые осели на их руках и впитались в рисунок. Он изменился, и теперь прихотливой вязью покрывал не только тыльную сторону ладони, но и пальцы, и мерцал точно так же, как пыльца в свете. Боги приняли их союз… И теперь оставался один шаг до того, как третий дар станет постоянным: проведённая совместно ночь. До этого дополнительной способностью оба могли пользоваться только если находились вблизи друг друга.

Тони прикусила губу, не вслушиваясь в благодарственную речь служителей, и совершенно неожиданно ей пришла в голову шальная мысль: она уставилась на чашу для подношений, стоявшую чуть поодаль здесь же, на алтаре, и представила, что мысленно её поднимает… Чаша сдвинулась и приподнялась на целый палец над поверхностью. Антония удивлённо моргнула: она, признаться, не ожидала, что у неё получится!

– Не хулигань, – ворвался вдруг в её мысли предупреждающий голос Ива, и Тони вздрогнула, потеряв сосредоточенность.

Чаша с тихим звоном опустилась обратно, а девушка, вспыхнув от замешательства, покосилась на жениха… Уже мужа. Он держал её ладонь в своей и смотрел на неё, и в глубине пронзительных голубых глаз плясали смешинки. Тони поджала губы и чуть не фыркнула, но тут служительница Эйар закончила свою речь и с улыбкой произнесла:

– Желаю прожить вам в счастье и благословении богини до конца ваших дней. Можете поцеловать супругу, – и женщина посмотрела на Ива.

Антония вздрогнула. Ей страшно не хотелось, чтобы её первый поцелуй состоялся на глазах у десятков свидетелей, но обряд есть обряд. На деревянных ногах она повернулась к Иву, избегая смотреть на него, и в нервном волнении сжала кулаки. Супруга… Теперь она замужем, и этого не изменить. Богиня, помоги ей. Тони прикусила губу, не в силах сдержать дрожь. Между тем, Ив в полной тишине поднял вуаль с её лица, его пальцы коснулись подбородка девушки, поднимая голову. Ранкур наклонился к ней, и Антония замерла, чувствуя, как в животе словно ледяная глыба образовалась.

– Надеюсь, не укусишь? – тихо спросил он без тени улыбки.

Ей даже в голову не пришла подобная мысль, настолько Тони была растеряна. Ответить она не успела, тёплые, слегка шершавые губы Ива на несколько мгновений прижались к её и… всё. Он почти сразу отстранился, одарив её задумчивым взглядом, и тихо обронил:

– Остальное позже.

Когда, Антонии хватило ума не уточнять. Её безвольные пальчики утонули в ладони Ива, и девушке показалось, она обжигающе горячая. Едва они повернулись к гостям, часовня наполнилась восторженными поздравлениями, первыми подошли обнять пару Исабель и Лоренсо.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29 
Рейтинг@Mail.ru