bannerbannerbanner
Король: Вечный монарх. Сквозь время

Ким Суён
Король: Вечный монарх. Сквозь время

Гон не забыл дать инструкцию и Ынсопу:

– Ён, принеси свой ноутбук. Свой!

– Да, Ваше Величество, – ответил Ынсоп.

Гон же отправился во дворец, чтобы подтвердить личность Ли Сандо. Как он и ожидал, дата убийства Ли Сандо из Республики Корея совпадала с датой появления во дворце Ли Сандо из Корейской империи. Он, должно быть, решил отказаться от своей прошлой жизни, омраченной множеством карточных долгов, и получить новую в империи. А настоящий сын мастера амуниции был найден мертвым в Республике Корея.

Еще чуть-чуть, и Гон перестанет владеть собой, гнев рвался наружу. Слишком много людей нарушали установленный между мирами баланс и отнимали жизни невинных. И все из-за неуемной жадности Ли Рима и его желания подчинить себе весь мир.

Гон приказал немедленно задержать Ли Сандо в его доме и полностью заблокировать ему контакт с внешним миром.

«Как далеко?.. Как далеко еще Ли Рим готов зайти?» – спрашивал себя Гон, и плечи его отяжелели под грузом возложенной ответственности.

Глава 3. И начался хаос

Годовой отчет о государственных делах – событие чрезвычайной важности, представлять его следовало императору лично, и Гону пришлось без промедления вернуться во дворец.

О сне можно было не мечтать: Гону предстояло два дня кряду работать с длинным отчетом, составленным премьер-министром. Ынсоп, сдерживая зевоту, стоял в дальнем конце императорского кабинета и, хлопая сонными глазами, смотрел на Гона и Ку Сорён, которые трудились всю ночь не смыкая глаз.

Вид у императора был уставший, да и премьер-министр Ку, одетая неизменно с иголочки, сегодня выглядела весьма помято, а из всегда безупречной прически выбивались непослушные волоски.

– Чтобы сохранить бюджет на образование, придется пересмотреть расходы на здравоохранение.

– Значит, другого выхода у нас нет? – Гон засучил рукава рубашки.

– Минфин предлагает урезать расходы на социальное обеспечение и увеличить финансирование технологического развития. Это в интересах нации. Что-то вроде закона сохранения массы, не находите?

– Здравоохранение и образование – законное право граждан. Это не обсуждается. Мы же можем использовать резерв в 5,2 триллиона вон на восстановление зон бедствия?

– Да, мы делаем все возможное, чтобы обеспечить людям из этих зон нормальную жизнь.

– Отлично.

– Путешественница беспрепятственно добралась до дома?

Рука Гона, перелистывающая бумаги, на мгновение замерла.

– Работа вам уже наскучила? Все хорошо, она вернулась к своей повседневной жизни.

Ответ был столь изящным и незамысловатым, что губы Сорён невольно растянулись в ухмылке: она вспомнила недавнюю встречу с Луной возле тюрьмы.

– Надеюсь, ей понравилось в Корейской империи.

В словах премьер-министра сквозила некоторая двусмысленность. Гон поднял глаза и посмотрел на Сорён, пытаясь понять, на что она намекает. Но мысли этой женщины, хорошей актрисы, прочесть было непросто, что заставило императора слегка нахмуриться.

– Ваше Величество, вы не собираетесь жениться? – продолжила Сорён.

На что Гон с нескрываемым недовольством ответил:

– Вы быстро меняете тему. С чего вдруг такой интерес? Хотите сделать мне предложение руки и сердца?

– А можно?

– Нет. Я уже кое-кому предложил пожениться. Что дальше на повестке дня?

Сорён всеми правдами и неправдами пыталась завоевать сердце императора, но в этот момент двери, ведущие к заветной цели, с треском захлопнулись буквально перед самым ее носом. Уже тогда, на вертолетной площадке, она интуитивно поняла: однажды Гон попросит руки этой девушки, но никак не ожидала, что это произойдет так скоро. Данный факт сильно ударил по ее самооценке, и, не в силах скрывать злобу, она с трудом перевела взгляд на лежащие на столе документы.

* * *

С бесконечно долгим отчетом о государственных делах расправиться получилось только к вечеру. Вернувшись в свои покои после долгого рабочего дня, Гон открыл ноутбук, стоявший на придиванном столике, – это был компьютер Ёна, который принес Ынсоп. Временно исполняющий обязанности капитана дворцовой стражи осмотрел покои и убедился, что императору ничего не угрожает. Ынсоп буквально за один день смог адаптироваться к новому миру и жизни во дворце. Хотя императорские покои были обставлены довольно старомодно, интерьер все равно выглядел роскошно. Гон ухмыльнулся, когда его охранник, приоткрыв от удивления рот, взялся рассматривать антикварную мебель.

Гона радовал тот факт, что Ынсоп смог так быстро освоиться. Он беззвучно улыбнулся и снова сосредоточился на ноутбуке. Без пароля включить его было невозможно, и это стало настоящей катастрофой. Император никогда не устанавливал защиту на свой мобильный телефон и компьютер. Он и не подозревал, что ноутбук Ёна может быть под паролем, и уж тем более не имел ни малейшего понятия, как обойти защиту.

После нескольких попыток разблокировать ноутбук банальным набором цифр вроде номера социального страхования и даты рождения Гон сдался. Казалось, на этот раз он и вправду зашел в тупик. Но Ынсоп, как раз закончивший разглядывать покои, внезапно подошел и спросил:

– Может, я попробую?

Гон с сомнением взглянул на юношу: каким образом Ынсоп собирается подобрать нужную комбинацию, если даже самому императору это было не под силу? Но он все же ответил:

– Рискни.

В мгновение ока Ынсоп ввел нужный пароль. Гон, недоумевая, посмотрел на парня, но тот в ответ лишь пожал плечами и заметил:

– Это оказалось проще, чем я предполагал.

Гон был поражен: это потому, что у них одинаковая ДНК или же просто они стали очень близки, живя в Республике Корея? Но он быстро пришел в себя, когда Ынсоп принялся объяснять:

– В английской раскладке J – первая буква фамилии Чо Ёна – и тринадцать нулей. «Чо» звучит как «триллион» по-корейски. Все знают, что в триллионе двенадцать нулей. Ну а «Ён» звучит как «нуль». Добавляем к двенадцати еще один нуль, и получается «Чо Ён».

Гон криво ухмыльнулся и полностью погрузился в содержимое ноутбука. Спустя какое-то время он нашел файл, который искал, – видео под названием «Гостья». При его воспроизведении включались записи с камер наружного наблюдения. Губы Гона растянулись в довольной улыбке.

На размытом экране показалась Тэыль. С сияющими глазами, она сидела в трамвае и с любопытством разглядывала проплывавшие мимо пейзажи. Теплый зимний свет имперского солнца переливался золотистыми лучами в ее волосах, озарял улыбку, стоило девушке слегка повернуть голову. Подперев подбородок рукой, Гон любовался Тэыль на экране. Он представил себе, что девушка сейчас где-то здесь, в его мире.

– Я снова вижу нечто прекрасное, – восхищенно произнес император, вздыхая от любовной тоски.

На следующей записи она шла к дворцу Кёнбоккун. А вот уже с сияющей улыбкой бродит среди туристов, одетых в королевские наряды. Чуть позже Тэыль появилась на экране в облачении императрицы.

– Ух ты! – вырвалось у Гона при виде девушки в таком неожиданном образе.

Когда Гон попросил ее стать императрицей, Тэыль отказала, но ярко-красные одежды, расшитые золотой нитью, выглядели на ней просто великолепно. Похоже, она чувствовала себя в новом наряде некомфортно: то и дело поднимала и опускала руки, крутилась, рассматривая себя со всех сторон. Молодой сотрудник, видимо студент на подработке, предложил ей сделать моментальный снимок, и девушка мило улыбнулась в камеру. В этот момент Гона охватили двоякие чувства: он был счастлив оттого, что рядом такая прекрасная Тэыль, и печален оттого, что скоро им предстояла новая разлука.

Разговор в тот день разбил Гону сердце. Тогда девушка сказала, что уже холодает, и занесла горшки с цветами ликориса со двора, поставив их на подоконник в своей комнате.

Тэыль была расстроена тем, что ни один росток не прорастет, как бы хорошо она ни ухаживала за ними. А Гон, подбадривая ее, тогда приказал: «Велю вам цвести и пахнуть в саду моей любимой девушки». Тэыль показалось забавным, что император раздает приказы цветку, она даже рассмеялась, но потом опять задумалась.

– А что с семенами, которые я посеяла в том странном месте? Они не проросли?

– Я же говорил. Там нет ни ветра, ни света, ни даже времени.

– Пробовал дойти до конца?

– Пробовал, но безуспешно. Я не могу оставаться в междумирье слишком долго. Один день в этом месте равен двум месяцам снаружи.

– Получается, пока ты там, то не стареешь?

– Даже если я смогу жить там вечно, я все равно вернусь к тебе. А если вдруг задержусь, помни: я уже в пути.

– Даже не думай приходить ко мне. Лучше давай вместе отправимся туда. Не только же тебе наслаждаться вечной жизнью.

Гон как-то болезненно улыбнулся и спросил, хотя знал, что она ему ответит:

– Ты можешь пойти со мной? Мне будет очень тебя не хватать. Разве нам нельзя просто жить вместе в моем мире?

– Добавляю еще одно правило к семнадцати: не проси меня пойти с тобой. Как мне бросить этот мир? Папу и Нари? Полицейский участок? Как я могу выбирать между вами?..

Когда-то они договорились, что Гон будет соблюдать семнадцать правил, установленных Тэыль. В тот раз она огласила лишь часть из них, и вот сейчас появилось новое.

Не только Гон был убит горем. Опустив глаза, Тэыль говорила незнакомым мрачным голосом, и это откликнулось новой болью в его сердце. Вместо извинений Гон быстро поцеловал Тэыль в губы.

– Что это было? Пытался заставить меня замолчать?

– Не тебя, а себя. Вместо лишних слов, которые я мог бы произнести, лучше просто поцелую. Таков закон Корейской империи…

Но не успел он договорить, как Тэыль нежно поцеловала его в ответ, а затем отступила.

– Я законопослушная гражданка. Служу букве и духу закона.

И двое, улыбаясь, слились в поцелуе, столь же прекрасном, сколь и горьком от грядущего расставания.

А теперь они, разделенные пространством и временем, не могут даже услышать друг друга.

 

«Настанет ли день, когда Тэыль с экрана монитора станет реальностью?» – думал Гон, не в силах отвести взгляд от улыбающейся девушки в наряде императрицы.

– Хорошо, если это будет так, – с грустью произнес он вслух.

Воздух был пропитан надеждой и одиночеством. С замиранием сердца Гон снова прокрутил видео. Во время своей прогулки по Корейской империи Тэыль попала на многие уличные камеры, и сейчас Гон был безмерно этому рад.

На одном из видео у входа в переулок перед книжным магазином играл с йо-йо мальчишка. Рядом стояло много цветочных горшков с распустившимися цветами. Когда Тэыль проходила мимо, ребенок неожиданно поднял голову. По спине Гона пробежал холодок: мальчик смотрел прямо на императора, будто поймал его взгляд. Гон пристально вглядывался в экран, не в силах отвести глаз от пугающего лица.

Мальчик отвернулся от камеры видеонаблюдения, словно действительно только что встретился взглядом с Гоном, опустил голову и потянул йо-йо за веревку. И тут на экране появилась черная туча.

Одновременно с этим за окном ударила молния. Бабах! Стекло разбилось вдребезги, а плечо императора обожгла страшная боль. Гон застонал и схватился за него. Скрипя зубами от боли, он решил перемотать видео и просмотреть его еще раз.

– Как такое возможно? Мне показалось?

На этот раз мальчик на видео не поднимал головы, а мирно играл с йо-йо возле магазина. Он заметил еще одну странность: при повторном просмотре одежда на Тэыль изменилась. Гон нахмурился и взглянул на вывеску: «Книжный магазин “Хэсон”». Он прочитал вслух дату, указанную в верхней части экрана:

– 27 мая 2022 года. Но как? 2022 год?

От удивления Гон еще раз все перепроверил.

«Интересно, может, ошибка?» – подумал он.

Но никакой ошибки не было, дата была все та же: 27 мая 2022 года.

– Что же это?

Понимая, что начинается хаос, император, словно завороженный, снова и снова нажимал кнопку воспроизведения видео, в котором было запечатлено будущее.

Глава 4. Перед лицом печальной судьбы

После работы Тэыль и Ён пошли проведать Нари в кафе. После того как Гон вернулся в свой мир, не проходило ни дня, чтобы они не пытались отыскать хоть какой-то след Ли Рима. Тэыль бросила все силы, чтобы найти сотовый телефон Чан Ёнджи, а Ён искал причину, по которой Синджэ переместили из Корейской империи в республику.

Тем временем Синджэ взял оплачиваемый отпуск и без предупреждения куда-то уехал. Такой поступок очень беспокоил Тэыль. Она, не зная глубины его вовлеченности в это дело, наивно полагала, что Синджэ просто сбит с толку информацией о существовании двух миров. Не стоило ей вот так просто отпускать его той ночью, когда он искал в Тэыль поддержки.

Подойдя к стойке раздачи, Тэыль сразу же поинтересовалась у подруги, не видела ли она Синджэ в последнее время. На что Нари ответила:

– Синджэ? Он давно не заходил. Вы разве с ним на работе не видитесь? С чего вдруг у меня в кафе искать?

– Секретная информация. Ладно, если вдруг появится здесь, набери мне, хорошо?

– Ладно, как скажешь. Кстати, Тэыль…

Нари немного поколебалась, но, взглянув на Ёна, в итоге спросила:

– Тебе не кажется, что Ынсоп в последнее время какой-то слишком подозрительный?

«Конечно, как ему не быть подозрительным, это же Чо Ён, а не Ынсоп», – подумала Тэыль, но не стала произносить вслух.

Если не считать их абсолютной внешней идентичности, это были два совершенно разных человека. Тэыль с Ынсопом знакомы с детства, они вместе росли, как брат и сестра. Между Нари и Ынсопом тоже что-то намечалось: Тэыль чувствовала, что эти двое видят друг в друге нечто большее, но в развитии их романтических отношений не было никакого прогресса. Наблюдать за этой парочкой со стороны было забавно, поэтому Тэыль решила не говорить Нари правду о подмене. Учитывая, сколько лет они друг друга знают, неудивительно, что странное поведение Ынсопа вызвало у Нари вопросы.

Подумав об этом, Тэыль занервничала и попыталась притвориться, что не понимает:

– Ынсоп? Подозрительный? Понятия не имею, о чем ты.

– Тебе не кажется, что что-то в нем изменилось? Выглядит как-то стремно. И что это за новая прическа? Ужас.

– Да, вкус у тебя ни к черту, подруга, – немного помолчав, пробубнила себе под нос Тэыль.

Покачав головой и отпив глоток кофе, она направилась к их столику. Тэыль поставила перед Ёном заказанный напиток, однако он немного помедлил, прежде чем принять его.

– В следующий раз давай лучше в отеле встречаться, – заявила Тэыль. – А то, глядя на тебя, Нари вообще отдалится от Ынсопа. Ладно, рассказывай, зачем позвал.

Ён, не понимая, о чем говорит Тэыль, покачал головой, а после протянул ей статуэтку в виде быка, выполненную из чистого золота. Это Гон научил его так выживать в Республике Корея.

– Сможешь это продать? Его Величество сказал, что ты знаешь место, где за это можно выручить кругленькую сумму.

– Да, знаю я один ювелирный. Столько всякой всячины туда относила, что владелец теперь считает меня продажным полицейским. Ладно, одним больше, одним меньше, продам эту штуку тоже, но взамен ты позволишь мне жить в номере отеля. Мне же нужно какое-то укрытие на время расследования.

– Но Его Величества здесь нет.

– Зато есть ты. Что собираешься делать с вырученными от продажи статуэтки деньгами?

– Мне нужны средства, чтобы спокойно передвигаться по городу. Мне необходима машина.

Это означало, что Ён планирует получить водительские права. Однако он ну никак не тянул на гражданина Республики Корея – Тэыль с самого момента знакомства это поняла. Без лишних вопросов она взяла золотую статуэтку и распрощалась.

Из кафе Тэыль направилась прямо к себе домой, чтобы переодеться. Зайдя в квартиру, она сняла пальто и, повесив его на вешалку, внезапно замерла: она вспомнила, что в этом самом пальто впервые посетила Корейскую империю. Тэыль осторожно сунула руку в карман и достала оттуда снимок, который прихватила втайне от Гона, – мгновенное фото, сделанное в фотоателье во дворце Кёнбоккун. На нем она ярко и широко улыбалась, одетая в подаренное Гоном пальто.

«Что же меня так заинтересовало и развеселило?» – подумала Тэыль.

Она подошла к столу. Сев за него, вытащила из ящика тщательно спрятанную купюру Корейской империи номиналом сто тысяч вон. Гон на банкноте, одетый в императорскую мантию с изображением дракона, всем своим видом олицетворял величие империи, но при этом выглядел как великодушный правитель.

«А ведь было время, когда я воспринимала эти бумажки как обычные рекламные флаеры», – подумала Тэыль.

Самой себе не веря, она улыбнулась и, сложив купюру пополам, поместила ее рядом со своим снимком. Это был единственный способ представить их парой.

– А у нас ведь ни одной совместной фотографии нет, – с досадой произнесла Тэыль.

Гон не дал никаких обещаний относительно следующей их встречи, поэтому Тэыль безумно скучала, сгорая от одиночества.

«Вокруг подстерегает столько опасностей, мне бы хоть краем глаза тебя увидеть, только бы убедиться, что с тобой все в порядке», – думала Тэыль.

Но не было никакой возможности связаться с Гоном, нельзя встретиться с ним, и даже совместного снимка на память не осталось. Глядя на собственное изображение и купюру с лицом Гона рядом, Тэыль представляла, что они счастливы вместе, как настоящие влюбленные, и так смогла хотя бы немного заглушить боль расставания. С каждым днем становилось все тяжелее коротать одинокие ночи без Гона.

* * *

Синджэ шел по улице, но перед небольшим магазинчиком с уличной едой, где готовили токпокки, внезапно остановился. Атмосфера этого места напомнила ему детство с Тэыль. Счастливые времена, когда они могли спокойно есть токпокки, поддевая их деревянной палочкой, и не думать о насущных проблемах, весело дурачиться и смеяться. Воспоминания казались далекими, будто подернутыми дымкой. Они все больше похожи на иллюзию, как и воспоминания о жизни Кан Хёнмина, долгое время приходившие Синджэ во снах.

– Ты взял отпуск, чтобы съездить сюда? – отчетливо произнес женский голос за спиной Синджэ.

Он развернулся и увидел перед собой Тэыль. Они почти каждый день встречались вне стен полицейского участка, с тех пор как стали работать вместе. Однако сейчас все изменилось. Возможно, впервые они не виделись несколько дней подряд. И похоже, Синджэ скучал по Тэыль. Ему с трудом удавалось скрывать свои истинные чувства.

– Что ты здесь делаешь? Тоже взяла отпуск?

– Почему на звонки не отвечал? Ты хоть представляешь, сколько дней я караулила тебя здесь?

– Хорошо тебе. Как я посмотрю, времени свободного хоть отбавляй.

Синджэ поспешно расплатился за токпокки, развернулся и пошел дальше по улице. Тэыль немедля последовала за ним.

– Ты спрашивал меня в тот раз, насколько много я уже успела узнать.

Синджэ почти бежал, но после этой фразы резко замедлился.

– История из разряда научной фантастики. Хочешь ее услышать?

– Давай как-нибудь в другой раз обсудим. Не хочется портить себе отпуск.

Синджэ понимал, что однажды ему придется это услышать, однажды придется столкнуться с суровой реальностью и принять происходящее: от судьбы не убежишь. Лицо маленького Джихуна, изображенное на надгробной фотографии, было в точности таким же, как и лицо мальчика, плач которого он слышал и видел во снах. Теперь стало ясно, что тем мальчиком был Гон. Одно лицо – два имени. Все как и в случае с Синджэ и его ночными кошмарами. Однако даже разобравшись во всем, он не мог признаться Тэыль, что на самом деле человек, которого она знала со школы, не Кан Синджэ, а Кан Хёнмин.

Тэыль схватила Синджэ за руку, пытаясь увести за собой.

– Ты знал, что Ли Сандо жив? – быстро выпалила она, не зная, что Синджэ тоже связан с этим именем. – Между Ли Сандо и Чан Ёнджи есть связь: они оба держали по два телефона. Знаешь почему?

Тэыль и не подозревала, что Синджэ уже давно известен ответ: это была та самая история, которую он старательно пытался игнорировать. Приоткрыв рот и придав лицу максимально глупое и наивное выражение, Синджэ посмотрел на Тэыль ничего не понимающим взглядом.

– Есть другой мир, в котором живут люди с такими же лицами, как у нас. Я была там. Совершённое преступление затрагивает интересы обоих миров, но я не могу ничего доказать. Кто-то должен остановить убийц, и, сколько бы я ни думала, кроме тебя в голову никто не приходит. Прошу, помоги мне.

«Когда я спрашивал, как много она знает, то никак не ожидал, что Тэыль зашла так далеко и даже успела побывать в том мире», – подумал Синджэ.

Назад дороги нет. Как бы ему ни хотелось повернуть время вспять, это было уже невозможно. Давний кошмар, преследовавший его в снах, превратился в реальность, а реальность начала казаться сном.

«Если это сон, – подумал Синджэ, – то пусть он будет вечным, я не хочу просыпаться».

– О чем ты… Это же какая-то фантастика, полная бессмыслица. Какой еще другой мир? Где? Приди в себя, – грубо и жестко, на одном дыхании выпалил Синджэ, пытаясь скрыть свои эмоции и переживания.

Он развернулся и пошел прочь, не в силах больше терпеть раздирающую изнутри душевную боль. Тэыль оставалось лишь смотреть вслед Синджэ, убегающему от нее как от огня. Похоже, ему нужно еще немного времени, чтобы принять правду.

Мастерская, знавшая лучшие времена, насквозь пропахла маслом. Ли Рим в рабочей одежде сосредоточенно смешивал краски. Он взял красноватый пигмент, напоминающий цвет крови. В Республике Корея Ли Рим часто посещал буддийские храмы, где расписывал стены традиционными орнаментами или восстанавливал старые, выцветшие рисунки. Так он гнал от себя скуку, отсиживаясь в ожидании своего часа. Ли Риму нравилось расписывать стены: ему казалось, будто он пишет свою новую историю поверх полустертой многовековой.

Вошел Чоёль, и Ли Рим нехотя отвлекся.

– Ты нашел телефон? – спросил Ли Рим, не соизволив даже повернуть головы.

Слуга нахмурился. Он ходил в следственный изолятор к Чан Ёнджи, пытался припугнуть ее, но так и не выяснил, куда же она спрятала свой сотовый.

– Все еще ищем. Сейчас пытаюсь раздобыть важную информацию о новом деле, – помявшись, ответил Чоёль.

Этот ответ явно был не тем, что хотел услышать Ли Рим. Со свирепым выражением лица он повернулся к Чоёлю. Слуга смутился и постарался перевести тему. Он начал рассказывать, как вчера вечером встречался с водителем, приглядывающим за Сон Джонхе. От него он услышал кое-что интересное.

– Есть новости насчет Кан Синджэ. Я узнал, что он побывал в колумбарии, где покоится прах сына Сон Джонхе. И полицейским, приходившим с проверкой в хоспис, тоже был Кан Синджэ. Кроме того, я узнал, что это Чон Тэыль арестовала Чан Ёнджи. Она тоже сейчас ищет ее сотовый телефон.

 

Кан Синджэ и Чон Тэыль. Эти двое изрядно раздражали Ли Рима. Он нервно приподнял одну бровь. Ли Рим уже много лет перемещался между Республикой Кореей и Корейской империей в поисках людей, желающих кардинально изменить свою жизнь, и присматривал за теми, кто согласился с ним сотрудничать. К ним он приставлял человека, обязанного следить за ними и снабжать Ли Рима фотографиями. Одним из тех, кого Ли Рим поменял местами с двойниками, был Синджэ, а Тэыль часто мелькала на фотографиях рядом с ним. Из-за этих двоих нервы Ли Рима были натянуты как струна.

– Эх, Кан Синджэ, я сделал неверный выбор. И Чон Тэыль… Этой фигуры не было на доске.

– Не беспокойтесь, Ваше Высочество, я первым найду телефон. Может, проще будет убить обоих и закопать где-нибудь в лесу?..

Прежде чем Чоёль успел договорить, руки Ли Рима уже вцепились ему в шею. Испуганный слуга стонал и сопротивлялся. Изо всей силы Ли Рим оттолкнул Чоёля. Тот налетел на бочку с горящими дровами, бочка с грохотом перевернулась, а дрова покатились по полу. Чоёль лежал в холодном поту, окруженный тлеющими поленьями, не осмеливаясь поднять голову и даже дышать. Без Ли Рима жизнь бедного слуги стала бы невыносимой мукой, он потерял бы богатство и власть, приобретенные благодаря его господину. Ли Рим обладал способностями, которые другим людям, таким как Чоёль, даже и не снились. Он мог перемещаться между мирами, останавливать время. Чоёль вскочил и поклонился. Ли Рим снял рабочие перчатки и бросил их в догорающие на полу дрова.

– Избавься от Чан Ёнджи и больше ничего не делай. Мне снова нужно уйти.

Ли Рим нахмурился. В ушах все еще звучал голос Гона и слова, сказанные им.

– Думаю, мой дорогой племянник уже все понял.

Но это уже не имело значения. Ли Рим улыбнулся и взялся за рукоять своего черного зонта.

* * *

Боль в плече, терзавшая Гона прошлой ночью, осталась как печальное напоминание о пережитом. Он похлопал себя по плечу со смешанными чувствами. Не имело смысла говорить о записях с камер видеонаблюдения из будущего.

«Интересно, как бы среагировала Тэыль, впервые увидев своего двойника?» – спокойно размышлял Гон.

Услышав стук в дверь, он быстро убрал руку с плеча и пригласил человека войти. Это был Хопиль.

– Ваше Величество, это по поводу книжного магазина, который вы поручили мне найти. В стране нет книжного, зарегистрированного под названием «Хэсон». Я обыскал все – от интернет-магазинов до магазинов подержанных книг, нет ни одной зацепки.

Гон промолчал.

Закончив, Хопиль передал Гону флешку и уточнил:

– Здесь все записи с открытых мероприятий, что вы просили.

– Молодец. Проверь еще среди закрытых. И продолжай поиски книжного.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Как только Хопиль ушел, Гон начал просматривать записи с камер видеонаблюдения. Он анализировал. Если Ли Рим действительно перемещается то в Республику Корея, то в Корейскую империю, он наверняка присутствовал на одном из мероприятий, а значит, просто обязан был хотя бы раз попасть на пленку. Прошло долгих двадцать пять лет, все подданные империи до сих пор помнят о его страшном преступлении, но вот лицо предателя из памяти многих уже стерлось.

Гон сосредоточился на экране монитора. Он проверял записи с каждого мероприятия, в которых участвовал: соревнования по академической гребле, день, когда он выступал на форуме математиков, похороны отца капитан Чхве Гитэ, день баскетбольного матча. Гон внимательно изучал ролики. Он не сомневался, что семидесятилетний старик не сможет затеряться среди множества молодых лиц.

Погрузившись в работу, Гон даже не заметил, как село солнце. Раз за разом он пересматривал записи, снова и снова отматывая на начало. Однако, сколько бы ни смотрел, ни одного старика найти не удалось. Он не мог понять, как это возможно.

Гон уткнулся лицом в стол, подложив под лоб ладони. От перенапряжения голова раскалывалась.

«Я точно что-то упустил. Уверен, он следит за мной, но почему не попал ни на одно видео? Почему?»

Гон неожиданно вспомнил слова Тэыль: «Значит, находясь в пространстве между мирами, ты не стареешь?»

Путешествуя между мирами, Ли Рим проходил сквозь измерения, из-за чего останавливалось время. А значит, глупо искать его в образе старика. Озаренный этой мыслью, Гон резко выпрямился.

Он снова включил видео с похорон. Пристально вглядываясь в экран и рассматривая каждого человека, в какой-то момент Гон нажал кнопку паузы.

– Но это… это невозможно, – прошептал Гон.

На видео попали десятки людей, но среди них был один высокий мужчина в фетровой шляпе, выходивший из здания церкви. Гон узнал в нем Ли Рима. За все эти годы он ничуть не постарел, его лицо осталось в точности таким же, каким Гон запомнил его в ту роковую ночь. Несмотря на все попытки, забыть тот кошмар было невозможно.

Гон вскочил. Он понял, что Тэыль была права: Ли Рим остановил время, проходя через врата между измерениями.

«У Ли Рима есть свои врата. Как я мог упустить этот момент? – подумал Гон. – Необходимо срочно их найти, только так мне удастся его остановить».

Гон бросился в конюшню. Вскочив на Максимуса и взявшись за поводья, он спешно погнал коня к бамбуковому лесу. Как только он подъехал к двери между мирами, она сразу же отворилась и перед Гоном открылся межпространственный мир, где нет ни времени, ни ветра, ни начала, ни конца. Только маленький красный воздушный шар одиноко висел в воздухе, все на том же месте, где Гон когда-то его отпустил.

В этот раз он поскакал в противоположном направлении. Часы в пути, а края нет. Казалось, этот мир действительно бесконечен. Но Гона это не остановило.

Он должен добраться до края, должен найти там ворота Ли Рима, нарушающего баланс между двумя мирами. Должен узнать секрет, что хранят врата, разобраться со всем, чтобы поскорее вернуться к Тэыль.

* * *

Дама Но молилась, поливая чистой водой чандоктэ[2]. Она просила одного: чтобы Гон вернулся домой целым и невредимым. В прохладном утреннем воздухе разлетался ее голос словами из поэмы Ким Соволя.

 
«Белопенный отлив. Сумеречный дым.
А я у дверей постою, подожду.
Уж скоро рассветет и растает луна.
Не нарушит тишины пения птиц.
В трепещущих лучах новой зари
Я каждому путнику загляну в лицо.
Вы тот человек?
Человек тот – вы?[3]»
 
* * *

Тэыль в который раз пришла в бамбуковый лес. Покрытый тьмой и продуваемый насквозь холодным ветром, он казался ей до боли знакомым. Без всякой мысли Тэыль засмеялась.

Среди густо растущих деревьев возвышались два больших обелиска. Это была та самая дверь, пройдя через которую Тэыль оказалась в мире Гона. Казалось, что с того дня прошла целая вечность, а Гон все никак не возвращался.

«Вот что значит просто ждать, не имея возможности что-либо сделать», – думала Тэыль.

С тех пор как они встретились и их судьбы переплелись, Тэыль смело встречала все испытания, посланные вселенной. И поскольку сердце ее стало мягче и нежнее, вечность в ожидании убивала ее, а тоска прожигала душу. Ведомая своими заветными желаниями, она снова и снова приходила сюда, в лес. Но ни разу врата не приоткрылись ни на тончайшую щелочку. Почему, ну почему вместо обычных отношений с долгими разговорами по телефону, гуляниями под ручку, смехом и поцелуями ей каждый день приходится рисковать жизнью и бороться с судьбой?

Кончик носа начал замерзать.

– Хватит, уходим отсюда, – горько пробормотала Тэыль сама себе.

Пора было возвращаться.

Уже собираясь уходить, она заметила что-то красное вдалеке. Тэыль удивленно обернулась и попыталась рассмотреть предмет. Это был маленький красный воздушный шарик, плывущий в воздухе, тот самый, который Тэыль видела в межпространственном мире.

Издалека донесся стук лошадиных подков. Вдруг показался силуэт белого коня, а на нем сидел Гон.

И сразу все потеряло свое значение: невероятные события, что произошли с Тэыль после встречи с Гоном, все ее горести и сомнения. Не произнося ни слова, Тэыль терпеливо ждала, когда всадник приблизится к ней. Увидев ее, Гон немедленно остановил коня. Он никак не ожидал встретить здесь Тэыль.

– Что ты… – заговорил было Гон, но Тэыль прервала его.

– Ты здесь? Ты наконец-то пришел? Почему вернулся только сейчас?

Вся в слезах, не в силах больше терпеть, Тэыль бросилась к Гону. Он соскочил с коня и сразу же обнял девушку. Объятия их были настолько же сильны, насколько глубока была их тоска друг по другу.

2Чандоктэ () – возвышенное место, на котором расставляют чаны для хранения соевого соуса.
3Ким Соволь. Лирика / Пер. с корейского Ким Рехо и Эдуарда Балашова. – М.: Первое Марта, 2003.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru