Глинтвейн, сноуборд и Чудо Новогоднее

Карина Вальц
Глинтвейн, сноуборд и Чудо Новогоднее

ГЛАВА 11

Мы все-таки выбрались покататься. Парни отстояли в очереди и взяли на всех лыжи, нашли инструктора. Но я только головой покачала и кинулась обратно в пункт проката, менять лыжи на доску.

На склоне вовсю звучала новогодняя музыка. Джордж Майкл как всегда дарил ощущение новогоднего чуда. Сверху на сцене ведущий разыгрывал какие-то конкурсы среди детишек. Сюда бы Киселева – он бы этих мелких обыграл на раз! От этой мысли я глупо захихикала, на секунду представив абсурдную картину.

Попытка номер три.

Поехали!

В этот раз я без конца улыбалась. И когда застегивала крепления на доске, и когда маску надевала, поправляла шлем. Потом долго высматривала своих и обнаружила четверку в центре склона. Аллка обеими руками вцепилась в бедолагу-инструктора, Ник смеялся и фотографировал девушку на телефон, а Кир с хмурым видом стоял рядом, воткнув палки в снег. И я решила их не тревожить – пусть катаются!

Ночью, да еще с опорой в лице Сашки Морозова, мне казалось, я кое-чему научилась. Днем пришлось пересмотреть уверенность в навыках. Проехав пару метров, я неловко споткнулась и растянулась на склоне. И еще раз. И еще. И каждый раз улыбалась все больше, ведь и проезжала больше! Три метра, четыре, пять! Целый подвиг. Прав был Саша – каждое падение приближает к цели. Если падаешь, значит, пытаешься. Пусть и с синяком на лбу.

На подъемнике я попыталась высмотреть знакомый салатовый костюм. И нашла сразу десять очень похожих. Страсть как горнолыжники любят яркие цвета. Все, кроме Эльзы – у той был серый невзрачный костюм. И, в отличие от салатового, серый на склоне мелькал в единственном числе. Не знаю, видела ли она меня, но я все равно ей помахала. А потом руки расправила, и всю дорогу делала вид, что лечу. Настроение – полет! И Новый Год.

Новый спуск, я в него верю.

– Эй! Чего расселась посреди склона? Хватит людям мешать… сноубордистка! – раздался рядом смутно знакомый писклявый голосок.

– Маня?

– Маня, Маня. Смотрю, ты продала душу хипстерской стороне?

– Возможно, – я засмеялась, радуясь встрече. Маня выглядела точно так же как и вчера, в ее розовом костюмчике и с торчащими из под шлема косичками.

– Зря на тебя время только потратила! Так и знала, что ты… из этих.

Я угрожающе прищурилась:

– Из тех, кто собирается тебя выпороть за вчерашнюю выходку?

– Все же сработало?!

– Да у меня теперь синяк на половину лба!

– Лучше ныть по поводу синяка на лбу, чем по поводу одиночества в новогоднюю ночь. – Она философски подняла вверх указательный палец. С таким видом ей только на сцену, вещать и наставлять. – Давай догоняй меня на своем… борде. На подъемнике поболтаем.

Внизу вышла заминка – мы столкнулись с Аллой, Ником и Киром. Алла прыгнула в кресло вместе с парнем, а Кир кивнул мне, мол, давай вместе поедем. Не знаю, что на него нашло – может, Алла наплела всякого? Но Маня схватила меня за руку и показала Кириллу фак. Кир аж позеленел от Маниной наглости.

А та возмутилась:

– Не, ну ты видела? Оборзел совсем, при живом ребенке клеится! Да и жест этот его, типа садись давай… бррр! Ну ты же видела, видела?

– Твое хамство неизлечимо, – пожаловалась я, смеясь над ее возмущением. Мы дождались, пока подъедет следующее кресло и устроились на нем вместе.

– Еще смотрит, глянь! Чего надо, извращенец?

– Успокойся. Это Кирилл.

– Твой бывший Кирилл?! Серьезно? А чего это он сюда приехал, а? Уж не мириться ли вздумал, гаденыш? Ох, наглая морда… опять смотрит! – и показала парню очередной фак.

– Тебе-то какая разница? – искренне удивилась я. Маня ведь даже не переигрывала, а как раз наоборот – разозлилась не на шутку.

– Такая, – буркнула девчонка. Достала телефон и остальную часть пути не отрывалась от экрана, яростно что-то печатая.

– Опять интернет-расследование?

– Полное уничтожение!

– Ты странный подросток.

– А ты… сноубордистка! Все, хватит меня разговорами доставать! Поехала я! – и с этими словами Маня ловко взмахнула палками и полетела вниз, оставив меня наверху.

В этот раз хотя бы не стала толкаться, и на том спасибо.

Я опять пристегнула доску, поехала вниз. Некоторое время повертелась рядом с Аллой и инструктором, кажется, подруга была в полном восторге от нового открытия – лыжи! А вот затыканный палками инструктор откровенно страдал, его взгляд так и молил о спасении. Но он и мне дал пару дельных советов. А Кир все ехал рядом, ждал, пока мы одни останемся.

Следующий раз мы поднимались вместе.

– Чего тебе? – спросила я, глядя на склон.

– Что за девочка с тобой ехала?

– Что. Тебе. Надо? Хочешь напомнить, что бронь у нас на две ночи, и новогодняя была моя? И теперь я могу уезжать?

Он недовольно засопел:

– Аллка проболталась? Это ж чушь, я просто…

– Я уеду, Кир. Можешь не волноваться. Покатаюсь вот сейчас и вызову себе такси. Или позвоню папе, он меня заберет.

– Не надо, Ань, – он попытался взять меня за руку, но я свою одернула. – Ань, ну ты чего? Новый Год же. Праздник. Время все начать сначала. Я вчера это понял – так глупо было на тебя обижаться и портить всем праздник. Ты же едешь на четыре месяца всего, потом обратно. Я дождусь.

– Не стоит.

Мы приехали. Я побрела к склону, Кир рядом.

– Анют.

– Аня! – мы с Киром повернулись на крик. К нам со стороны шале мчался Сашка: куртка нараспашку, под ней футболка с пятном от шампанского.

– Морозов что ли? – прищурился Кир. – Чего ему надо?

Саша притормозил рядом с нами:

– Привет.

– И тебе привет.

– Кирилл.

– Саша.

– Знаю! – Кир красочно закатил глаза. – Ань, мы можем нормально договорить?

Саша взволнованно головой замотал:

– Ань, не надо.

– Что? – не поняла я.

– Не иди с ним.

– Я не… все равно не понимаю.

– Я тебе скажу кое-что, ты просто послушай, ладно? – Саша резко шагнул ко мне, но потом словно опомнился, рассмеялся нервно и отошел обратно. – Волнуюсь немного, такого со мной давно не было. Только раньше, перед серьезным стартом. Ань, я один раз тебя упустил. На первом курсе еще! Все думал, как ты мне нравишься, но у меня тогда старт за стартом, сборы за сборами, я месяцами пропадал… я себя отговаривал: зачем мне девчонка, да еще такая! Такая, с которой хочется всего, с которой ты можешь часами болтать обо всем на свете. Какие часы, когда я вечно где-то? А она хорошая, будет ждать. Но никто не выдержит долго, все равно не выйдет ничего. И я пошел дальше, не попытался, хотя всегда такие решения осуждал, пытаться же важно! А потом видел тебя с парнем, думаю – ну и пусть все у нее будет отлично. Подумаешь, девчонка, их много, а у меня времени нет. Уговаривал себя. Но видел тебя время от времени. И каждый раз царапало. Когда ты фотографировала меня с ректором на том дурацком награждении. Или когда была студенческая осень. А после травмы я в универ зачастил, наверное, чтобы тебя больше видеть, как напоминание, что я не пытался… да и ты все еще была несвободна, а у меня зимний сезон начинался, плечо зажило и… ничего по сути не изменилось, кроме этого моего осознания. И тут ты сама в меня врезалась. И я до сих пор не могу сказать, будто что-то поменялось, но… поменялось же. Ань, я… не возвращайся к нему. Или дай мне день, всего одну попытку.

Я смотрела на Сашу и не знала, что ответить.

Зато Кир соображал быстрее. Округлил глаза и рявкнул:

– Морозов, ты охренел вообще?!

– Кирилл. Помолчи и дай ей сказать.

– Что сказать? Что ты дебил?

– Ты… ты ведь даже имени моего не помнил, – не обращая внимания на Кира, пробормотала я. – Саш, когда мы встретились, ты вспомнил меня как фотографа. Я тебе нравилась, но ты забыл имя?

– Все я помнил! Волновался немного, мы же так неожиданно столкнулись, да и… подумал, будет странно, если я вдруг сообщу о тебе все и сразу, как сталкер какой-то. Хотя потом пожалел, ты вот сразу и про начерталку заговорила, и имя мое назвала.

– Как сталкер какой-то?

– Если только немного. Но мне понравилось. Я любил те вечера у Галины Викторовны. Между прочим, она предлагала зачесть все эпюры автоматом, но я раз за разом отказывался.

– Серьезно? – моему изумлению не было предела.

– Серьезно хочешь купить мою девушку на такие дешевые приемчики? – не сдержал скепсиса Кир.

– Глинтвейн? – спросил Саша, с волнением глядя мне в глаза.

– Глинтвейн!

Мы побежали к киоскам. Пока Саша стоял в очереди, я заняла столик. И пыталась справиться с нахлынувшими чувствами, они совсем мешали думать. Все так… до головокружения странно! Так вообще бывает в жизни? Одно столкновение на склоне, и все кувырком!

– Держи, – Саша протянул мне стаканчик и встал рядом. – Готов поручиться: вкус будет самым лучшим.

– Саш… я ведь в Лондон в мае улетаю. На четыре месяца, а может…

– А может и больше, я помню. И что? Через неделю я лечу на сборы в Австрию. А потом на соревнования в Японию. И после – на следующие. И так до конца весны, там будет небольшой перерыв, а после – опять в горы, на ледник. Ань… ничего за эти три года не изменилось, но я наконец понял, как глупо было не сказать тебе, не признаться. Еще тогда. Всю ночь я смотрел на тебя и представлял, как бы ты встречала с нами вот уже четвертый Новый Год подряд. Как сигала бы с крыши, как ругала бы Тима вместе с остальными девчонками – его просто все ругают, таков обычай. Как мы бы вместе катались по ночам, когда я возвращался, а иногда – когда возможно – ты бы прилетала болеть за меня, и я бы знал, что ты смотришь… Все это. Вдруг бы ты сказала «да»? Вдруг бы все получилось, попытайся я еще тогда? Но теперь… теперь я хотя бы сказал.

– Саш… – слова мне отказали.

Мы долго смотрели друг на друга, пили этот самый вкусный в мире глинтвейн. Взгляд у Сашки совершенно безумный. У меня, наверное, не лучше. Мы оба точно с крыши свалились и смотрим друг на друга.

 

– А как же история с девушкой? – наконец я обрела дар речи. – Ты влюбился, она бросила. Это была Дианка Киреева, да?

– Дианка?

– История из бара, – напомнила я.

– Нет, Ань, ты все неправильно поняла. Это была интерпретация моей истории с тобой, рассказанная через пьяное видение Тимура Киселева. Говорил же, дели все на сотню! – Саша улыбнулся. – Тим так пытался защитить тебя от ненужных чувств, ему показалось, ты в меня можешь влюбиться. И будешь потом страдать. Он ведь не знал, что говорит о тебе.

– Поэтому он весь вечер намекал, что ты бабник? Вот уж друг так друг!

– Своеобразный, да.

– А он прав, Саш? Я буду страдать?

– Аня, – он взял меня за руку. – Правда в том, что я не знаю. Но легко не будет.

Он сжал мою ладонь, склонился ближе. Хотел сказать что-то еще, но магию момента нарушил знакомый писклявый голосок:

– Ой, да целуйтесь уже наконец! – рядом нарисовалась Маня собственной персоной. Она по очереди потрясла пустые стаканчики с глинтвейном и тяжко вздохнула: – Вот блин, все вылакали! Между прочим, каждый из вас торчит мне по стакану. А теперь уже и по два, лузеры вы непонятливые!

– Вы знакомы?! – ахнула я, теперь уже по-другому смотря на рыжие Манькины косички. Оттенок такой знакомый…

– Братец мой, я ж про него рассказывала, – подтвердила мои догадки Маня.

Братец?! Но…

– Во-первых, ты много чего рассказывала, а во-вторых… ты говорила, твой брат маленький совсем.

– Я говорила, что с ним надо нянчиться.

–Это…

История явно грозила совершить новый кульбит. Маня, Сашка… Морозовы?

– Ты что, подговорил ушлую сестричку пихнуть меня на себя? – грозно спросила я у Сашки.

– Что? Она пихнула тебя? Маня, я тебя выпорю!

– Пффф!

– Я заметил тебя на выходе из пункта проката. Ты выглядела… несчастной. И одинокой. И явно нуждалась в помощи. Не хотел тебя смущать, отправил Маньку.

– А Манька быстро сообразила, что к чему, – поделилась девчонка, выжимая из стаканчика остатки моего глинтвейна. – Брат вел себя странно даже для своего недалекого ума. Ну я и набрала Польку – она мой Ватсон. Полька быстренько прошерстила все соцсети братика, и там-то открылась истина. Если подумать… мы так сильно обнажаем души в интернете, что не задумываемся: кто-то за этим может на самом деле проследить. Всем плевать, конечно, но вдруг найдется кто-то умный и наблюдательный? Подумай над этим, братишка! И не надо ничего говорить, сама понимаю – вы умираете от любопытства! – Маня эффектно подняла подбородок и закинула стаканчик в урну. Мы с Сашкой улыбнулись друг другу, с трудом сдерживая смех.

Маня сразу взялась за другой пустой стакан:

– Пахнет вкусно – обалдеть! Итак, дальше пазл сложился. Узел распутался. Лабиринт из Сашкиных бесполезных подписчиков был пройден. Как мы все знаем, на жизнью брата по неведомой причине следят сотни тысяч людей. Кто они? – задалась я вопросом. Но потом поняла, что подход в корне неверный. Надо смотреть не за теми, кто следит за братом, а проверить, за кем ведет слежку он сам. Тридцать человек! Легкая задачка, просмотреть их все и найти знакомое лицо. Лицо, которое я сама видела перед собой. Лицо некоей anne.sokolova99. Что у нас получилось? Брат следил за ней. Ставил лайки – было найдено как минимум три! И пытался негласно помочь. Приговор – подозревается в чувствах, которых боится. Надо помочь, пока не натворил преступлений похуже, за что с блеском и взялась Машка Морозова!

– Маня, ты…

– Чудо Новогоднее! – пропели мы все вместе, задыхаясь от смеха.

ЭПИЛОГ

– И ради этого ты тянул с желанием почти год? – не смогла я скрыть удивление.

Мы с Сашкой болтали по FaceTime. Мы не виделись уже несколько месяцев, после учебы в Лондоне я получила стажировку там же. Фотографирую для онлайн-издания. Мне нравится, платят мало, работы по горло, но опыт грандиозный. А Сашка все в горах. Даже летом не прекращал тренировки, готовился к сезону. Он должен стать триумфальным.

– Я умею ждать, – улыбнулся он в камеру.

– А вот желания загадывать – нет!

– Обидно!

– Сам напросился. Я бы и так приехала на Новый Год к тебе! Не стоило тратить на это целое желание.

– Ты могла отказаться, если бы узнала подробности.

Самое время насторожиться:

– Какие еще подробности?

– Оля и Тимур тоже прилетят. И он уже придумал пару игр для новогодней ночи.

– Ненавижу тебя.

– Нет, ты меня любишь.

– Это правда.

– Скоро увидимся, Аня. Уже совсем скоро…

В оформлении обложки использована фотография с сайта https://picjumbo.com/ по лицензии CC0

Рейтинг@Mail.ru