Лилия. Мы – дети пригородных вокзалов

Камрян Кинге
Лилия. Мы – дети пригородных вокзалов

25

Зимний сон в параллельном настоящем:

Зима. Школа. Даша.

Она была небольшого роста, слепленная словно посредством идеального шаблона. Худенькая, но складная, с тугими бёдрами туго обтянутыми бесцветными колготками. Проплывая мимо представителей противоположного пола, делала вид, что не смела до неприличия долго задерживаться взглядом, а лишь мимолётом, как бы вскользь и при этом длинные реснички трепетали в неосознанном кокетстве, а лицо выражало покорность и некоторое смущение.

Мальчишки, примерно одинакового возраста, интересовались ею все. Втайне каждый из них желал, измученный разыгравшимся пубертатом, но переступить черту дозволенности не смел. Была она словно из другого мира, и говорила не так как все и не шутила неприлично, а лишь таинственно улыбалась, порой вскидывая глазки так, что неумелый мальчуган терялся вдруг, ёжился под пронизывающим взглядом и ретировался, пробормотав нечленораздельное.

На переменах у входа в школу собирались пацаны, уже смелые до такой степени, что курили прямо у входа в школу. Нам, махнувшими рукой грозным директором школы и одиноким завучем (так никогда и не вышедшей замуж) с молчаливым возмущением было негласно позволено. Она в мини-юбке (не по погоде; в качестве жертвоприношения), и вовсе без колготок, проходила мимо толпы в стороне. С неба падал ленивый снег, снежинки медленно падали хаотичными кругами в безветренную погоду. Снег ложился на её белую на фоне дублёнки полоску шеи, проникал за шиворот, куда хотел бы также проникнуть каждый хулиган. Она не втягивала голову и терпела, поскольку негоже горбиться пред зрителями – рекламирует себя, преподносит дурному обществу. Её провожали взглядом, кто-то присвистывал и отпускал нелепые шуточки; я осаждал смельчака с возмущением.

26

Заключительный фрагмент дневника:

«Тридцатое января.

Дневник! Я хочу обратно. Я хочу обратно в тот дом, где мы жили раньше с папой. Я хочу, чтобы папа вернулся к нам и все было как прежде. Мне кажется, меня презирают. Я чувствую напряжение, когда со мной общаются.

Дневник, лучше бы ты был джином в лампе и исполнял желания. Может быть, ты все же умеешь? Говорят, что если очень сильно чего-то хотеть, то желание сбудется. Я очень сильно хочу, но не сбывается.»

«Десятое февраля.

Мне ***.

Первый раз в жизни мама на день рождения мне ничего не купила! Вообще ничего. Не удивлюсь, если она вообще забыла, что у меня день рождения. Впрочем, вчера она была страшно пьяна, и я уже привыкла к этому, но очень боюсь, что кто-нибудь узнает. А вдруг узнают Настя и Галя? А Вадим? Ужас, не дай бог. Надеюсь, она скоро образумится.

Упс, я стащила у неё открытую бутылку портвейна. Пожалуй, приглашу Лилию, больше никого не хочу видеть. Вечером посидим вдвоём…

Этот же день, вечер.

Отметили мой день рождения с братом и Лилией. Кажется, она добилась своего. Мы играли в карты, я видела, как она его гладила ногой, и он страшно смущался. Мой брат такой же ребёнок, как и Вадим. Я оставила их вдвоём, пусть там занимаются чем хотят, мне то что? Правда стало как-то особенно тоскливо, и я пила одна в своей комнате. Как интересно у них там это происходит? Почему-то я не могу представить брата и Лилию занимающихся этим. Интересно он – девственник? Ой, я была такой дурочкой раньше, как же хорошо, что все это прошло и теперь я не представляю, как…

Пойду на вокзал одна, понаблюдаю за поездами…

P.s. Дневник, надо тебя уничтожить… Мама – пьяная… На мой день рождения…»

«Восьмое марта.

Я в первый раз взяла дневник в школу. Сейчас урок истории.

Поздравляю себя с Международным женским днём! Будь счастлива Даша! Желаю, чтобы у тебя был хороший муж и счастливые дети, и чтобы у них не было такого ужасного детства.

Нет! Никогда не будет! Я не допущу этого! Я сделаю все, чтобы мои дети были счастливы, и чтобы они не видели и не чувствовали того, что испытываю я.

Я не могу радоваться в полной мере. Я боюсь, что за мою чрезмерную радость бог меня покарает и мать будет опять пьяной. Нельзя радоваться сильно. Успокойся, Даша…

Этот же день, вечер.

Она пьяная!!! Опять!!! Я даже накричала на неё и пригрозила, что перережу себе вены. Мама сколько можно? А как же мы? Ты же нас опозоришь.

P.s. Брат поздравил и обнял, и я расплакалась… За что нам это проклятие? Это за то, что я днём веселилась, господи? Я не буду больше…»

«Двенадцатое марта.

Я боюсь ходить в школу. Мне всегда кажется, что как я вернусь то обнаружу маму пьяной. Вчера брат сказал, что она стала алкоголичкой. Я промолчала. Он правда думает, что я маленькая и не поняла этого уже давно? Господи, а если узнают мои одноклассники?

Брат, стал за ней следить и даже выходит искать на улицу, когда она умудряется сбежать. Неужели ради детей нельзя отказаться от такой жизни? Мама, очнись, у тебя есть дети и нам тебя не хватает.

Папа нас уже, кажется, забыл вовсе. Я его не видела месяцев десять.

P.s. Как же тоскливо. Иногда хочется убежать, не оборачиваясь от всего этого. Хочется выпить…»

«Девятнадцатое апреля.

Ну все, это случилось. Спасибо, мама!

Настя и Галя перестали со мной общаться и не зовут теперь на перемене в туалет, где они курят. Я решилась спросить, что происходит? А они ответили, что их родители не разрешают мне больше со мной общаться, что моя мать алкоголичка и они могут нахвататься от меня всякого нехорошего. Я стояла и молчала. Я не могла даже возразить. Надо было им вмазать также, как это сделала Лилия. Но я – не Лилия, я так не могу. Забрала портфель и убежала домой после третьего урока.

Я долго плакала, а теперь пью водку и на руке у меня кровь. Я сделала вид, что порезала себе вены. На самом же деле порезала только кожу на запястье. Я такая трусиха. Водку я нашла под матрасом у мамы. Фу, какая она противная. Но стало вроде бы легче, но потом очень грустно, и я опять долго плакала.

P.s. Интересно останутся ли шрамы? …»

«Двадцать пятое апреля.

Я иду в школу и все на меня пялятся, я возвращаюсь со школы – все на меня пялятся. Я не могу смотреть людям в глаза. Моя мать алкоголичка и все на меня смотрят как на дочь алкоголички. Правда Лилия говорит, что я выдумываю, и никто на меня не смотрит, но я думаю она просто меня успокаивает.

Лилия одна осталась мне верной, она – моя единственная подружка. Эти твари не хотят иметь со мной ничего общего. Ну да и черт с ними, Лилия права. Все они со своими тупыми матерями и ногтя её не стоят…

P.s. я вдруг захотела, чтобы мать умерла… Я чудовище… Ой, не дай бог».

«Тридцатое апреля.

Я как обычно не пошла на первый урок. Классный руководитель спросила почему я часто пропускаю уроки. Я придумывала отговорки, но она сказала, что знает причину. Это было перед всем классом! Они что уже все знают? Или она не это имела ввиду? А что в таком случае?

Я спросила Лилию, она промолчала.

P.s. Мне кажется было бы лучше если мама умрёт. Раз она была на грани, но мы с братом её откачали…»

«Восемнадцатое мая.

Привет, дневник. Я ужасная неудачница. Я дочь алкоголички и шлюхи. Разве могла бы я подумать раньше, что это будет в моей семье? В страшном сне не могла представить. От меня отвернулся даже Вадим! А ведь я знала, что ему нравлюсь, и он в меня влюблён.

Так и хочется закричать:

Вадииим! Я в чем виновата?

А, ну да, я же дочь алкоголички, приличным парням со мной дружить нельзя.

В первый раз в жизни я не радуюсь предстоящим каникулам. Я вообще теперь ничему не радуюсь.

Мне хочется оказаться в больнице в полубессознательном состоянии, окружённой людьми, папой и мамой, и чтобы было светло вокруг и уютно.

P.s. Мама, у тебя было такое ужасное детство? А чем я заслужила?

Блин, как хочется выпить…»

«Тридцатое мая.

Сегодня был последний день учёбы. Я пришла домой и напилась. Я разучилась веселиться без алкоголя. Кажется, брат начал что-то замечать. Он мне сказал, что-то вроде «слушай сестрёнка, ты прекращай давай». Он что думает я могу превратиться в алкоголика? Да нет, я всегда могу остановиться и бросить это…»

«Пятнадцатое июня.

Мне так плохо было с утра. Да и сейчас настроение паршивое. Ужасно хочется выпить. А когда я пьяная так весело и так легко, часто мы сидим голые втроём и играем в карты. Я – чудовище, а мы втроем – монстры, приличные дети так не должны себя вести…

Как же все-таки хочется выпить!

P.s. Я прочитала Анну Каренину. Не могу представить её в гробу. Господи, от столкновения с поездом, что стало с её телом и лицом?»

«Двадцать девятое августа.

Привет дневник. Я стала алкоголичкой? Скажи же, я алкоголичка? Почему мне так плохо без алкоголя?

То есть, я дочь алкоголика, и сама стала такой?! И мне всего ***, а я уже не девственница.

И что из этого? Нет, я вырасту, у меня будет муж и счастливые дети. И они никогда не увидят меня пьяной… это зло.

Боже, как хочется выпить. Я даже не могу ничего писать, мысли путаются в голове.

Я с ужасом жду начала учебного года. Я ненавижу школу, я сяду в первый попавшийся поезд и уеду. Далеко, так чтобы меня не нашли…

P.s. Больше не притронусь к алкоголю… Никогда в жизни…»

Записи в дневнике на этом прерываются.

27

Даша пристрастилась к алкоголю. Альтернативная реальность в свете последних событий оказалась неудержимо манящей и успокаивающей. Ей было намного тяжелее – она девочка. В один из особо угнетающих моментов, она до этого надеявшаяся на то, что никто не догадывается о происходящем в семье, осознала, что всё тайное стало явным. Она не выдержала позора и, видится мне, представила себя в таком же болоте, в каком завязла безвылазно мать.

Дневник не предназначался для прочтения другими. Думаю, Даша забыла про него либо втайне надеялась, что когда-нибудь прочитает мама или папа, поймут все её переживания, образумятся и все будет как прежде. Возможно, листы с чересчур откровенными заметками подлежали уничтожению.

 

28

31 августа 19** года я нашёл её в ванной с перерезанными венами. Она покончила с собой, не выдержав ужасов происходящего. Облачённая в лучшую одежду, из того, что у неё было, накрашенная и с аккуратно уложенными волосами. В углу стояла полупустая бутылка и бокал.

29

В последующем я отключился на три дня – не помню, что делал и как себя вёл. По всей видимости, половиной своего разума я находился в этом мире, другой же половиной в потустороннем, где этого всего не происходило.

На третий день её хоронили. Собралось невероятно много людей, и я сквозь отчаяние умудрился удивиться, как же много у нас родственников и псевдодрузей. Где же вы были до этого?

Сторонний и внимательный наблюдатель, наверняка заметил бы несколько странное моё поведение: не рыдал, я просто стоял отрешённый от всего и изредка передвигался ведомый толпой или общим действом. Опишу все происходящее так, но не уверен, что это происходило в реальности:

Толпа оплакивающих роботов жуткое зрелище. Я один вижу, что втайне они радуются? Событие их не касается и произошло не с ними, они ликуют.

Тот самый сломавшийся робот, над которым склоняется, проходя мимо, вереница лицемеров в своём вызывающем преклонении, должен быть благодарен, что сумел сбросить оковы.

Мы остались, и мы все ещё в плену предрассудков.

Тот, над которым плачут, освободился. Он там нужен, видимо в дальнейшем было бы хуже.

«А почему ты плачешь?» – спросил одного из плачущих роботов.

Робот на меня посмотрел и видимо увидел само воплощение механического зла.

«Мне жаль её, ведь ещё вся жизнь впереди» – ответил робот.

Жизнь полная лишений, жизнь в кандалах, жизнь в плену ограничений социума и в нелепых рамках созданных обществом лицемеров.

«А с чего ты взял, что ей здесь есть или было бы лучше, чем там?» – спросил я машину.

В глазах искусственного интеллекта блеснуло непонимание. Нейронная сеть все же обучаемая, но сопротивляется здравому смыслу.

Я отошёл, не рискуя нарваться на взрыв микросхем. В тысяче проводов, отвечающих за интеллект робота, я остался чёрствым негодяем, роботом, которого надо опасаться – я странный, я не шаблонный – порядочные роботы так себя не ведут.

А сообщество все ревёт, оплакивая то ли себя, то ли сломавшегося робота. Впрочем, они сами не знают причину и не задумываются над этим, я же догадываюсь – они оплакивают свою никчёмную жизнь. Покойной не больно, не грустно.

Родителей я не замечал. Они стали мне чужими. Иногда мелькали пред невидящим взором знакомые лица. Вроде краем глаза заметил раз нетрезвую маму.

Лилии не было. Думаю, она не смогла себя заставить в последний раз взглянуть на единственную и верную подругу, иначе скоро могли быть организованы ещё одни похороны.

Я верю, что она нас любила. И меня и Дашу.

30

Люди, такие как Даша оставляют частичку себя в этом грешном мире. Нельзя, чтобы они исчезали бесследно. Иначе и мир это не стоит того, чтобы в нем жить.

На окраине посёлка под названием *** находится вычурный могильный камень со следующей эпитафией:

Я все жду, когда развеется туман.

Ведь свет явился как обман

В тот миг, который ты явилась. Мир —

Блеснул, да солнца луч

Стал спутником греховного ума,

Возможно, проклятой души?!

Постой, родная, не спеши.

Как быть, скажи? Прошёл я сто дорог,

Сто жизней может быть уже прожил.

Была ль любовь? А, впрочем, все равно —

Я многим пренебрёг.

За те грехи мне в наказание

Ты чашу горести допьёшь до дна.

А я же расплачусь сполна.

Прелюбодейство и распутство

Уже избавили плута

От бичевания, от кнута.

И вот прощён мошенник, все прощено.

Любить, страдать – запрещено.

Исчезла страсть, исчезла красота,

Проклятье надо мной и темнота

Канули в лету.

Осталась лишь любовь к тебе,

А также грусть, штиль чувств, и в сердце – пустота.

Изредка проходящие мимо люди, оказавшиеся в этом месте в стремлении искупить свою вину перед покойными (вранье, – они делают это, чтобы не осуждали окружающие), останавливаются, читают надпись и вполголоса рассказывают друг другу о ***летней девчонке, покончившей с собой. Её история породила массу слухов и домыслов, многие из которых вовсе не соответствуют действительности.

Я не заходил в комнату матери. Мне вообще хотелось (да и хочется до сих пор), чтобы у меня был свой собственный бункер под землёй, и я мог там спрятаться и не вылезать оттуда – так осточертела окружающая меня действительность.

Я знал, что она пьёт и что у неё много, недели на две, три. Я не изъял ни одной бутылки – безразличие поглотило. К тому же у меня появились деньги, и я купил себе водку сам. Без этой дряни я и не живу, а существую.

В соответствии с классикой жанра она должна была открыть на прощание глаза, прошептать: «прости меня» и с особенно страдальческим выражением лица героически умереть, а ещё лучше бросить пить и всю свою жизнь посвятить мне.

Нет! Она умерла в затхлой, пропахшей мочой и блевотиной комнате, не очнувшись и не взглянув на меня. На полу были раскиданы пустые упаковки от таблеток.

Она, не задумываясь вошла бы в клетку к тигру, порываясь спасти нас. Алкоголь оказался сильнее всех тигров вместе взятых.

Слишком поздно она поняла, что выбрала не того мужчину, он ее обманул. Обманул тем, что казался перспективным, своим загубленным талантом, несбыточными мечтами и обещаниями. Да, он по-своему гениален, он порядочен и честен с окружающими (не с собой), но он ей не пара – не то, что она взрастила в сознании за чтением книг о рыцарях, индейцах и кинозвёздах, терзаемая впечатлительной натурой и мечтательностью, стремившаяся возвыситься и блистать, как того заслуживала. И даже мы – ее плоть и кровь, были в тягость. Любимые ею, лелеемые, но камни, утянувшие на дно. Мы обрезали ей крылья. Одно отец, второе мы. Мы неосознанно свели ее в могилу.

Она просто перестала дышать и все. Я не слышал ни стонов, ни криков, вообще ничего.

Молча!

Затихла!

Глава третья

Тоня

1

Вам покажется, что произошедшее оказало огромное влияние на все последующее, в том числе наши непростые отношения с супругой.

Хотелось бы в это верить и мне, наверное, пытаюсь оправдаться, но призадумавшись, заявлю: нет, я не намерен оправдываться и виной всему не произошедшее, а сущностное – я таковым родился, таковое досталось по наследству и не вижу я в этом ничего постыдного.

Будь моя воля, зависело бы все исключительно от меня и моих финансовых возможностей, не останавливаясь на долго где бы то ни было, перемещался бы я, волоча за собой чемоданом весь шлейф воспоминаний и в довесок женщину с ребенком.

Я пытаюсь оторваться от прошлых воспоминаний и прячусь под палящим светилом на расстоянии многих километров. Кроме того, смена привычных мест была вызвана не столько трагическими ассоциациями, вызываемыми бездушными помещениями и маршрутами, сколько неизбежным повторением несчастливой семейной жизни героев вышеописанной истории. Я убегаю, убеждаю себя, что так сберегусь, и уберегу мою внезапную возлюбленную, ребенка. Не хочу повторения того же, но образы двух восхитительных служительниц богини Рати преследуют постоянно и тем более явственно горечь наступает порой до чувства ненависти ко всему окружающему.

2

Я курю на балконе, сидя на специально отведённом для этого стуле. Через дорогу напротив на таком же балконе курит стройная девушка. Часто мы курим вместе – она курит также много, как и я. Черт её лица я не могу разобрать, но она мне представляется чертовски привлекательной. Иногда общую картину портят мужчины, которые курят вместе с ней, но они мне нисколько не мешают, поскольку ее я готов любить только на расстоянии. Силуэта, который вижу по несколько раз на дню, мне вполне достаточно, я дорисовал картину удобной тональностью так, что она теперь совершенство. Рядом уже захомутавшее меня (скорее я ее) совершенство подзадоривает, выдыхая сигаретный дым, волнительным: «Нравится? Трахнул бы ее? Познакомься с ней, она украдкой на тебя посматривает». Я мечтательно улыбаюсь в ответ, а она делает вид, что не ревнует.

Представьте себе, она меня ревновала. Не потому, что любила, а из чувства собственности и внутренней порядочности. Её ревность небезосновательна – все мужчины заглядываются на посторонних женщин.

Знакомиться с той, балконной, я не собирался. Есть особая прелесть в том, чтобы любить на расстоянии. При ближнем знакомстве возникают линии, которые вовсе не к месту и не должны проявляться при воплощении идеального варианта мечты. (А если честно, вспомните: «…Обычно я недостаточно решителен. Непосредственно завязать знакомство, играючи приобнять и уже вечером продолжить с особенным пристрастием смелости не хватало…).

3

С недавних пор я люблю и свою супругу, но порой я хочу, чтобы её сбила машина. Мы, люди – существа иррациональные. В то время, когда близкий человек постоянно рядом – раздражает. Страсти нет, есть только чувство родственных связей. Нет, не родственных, это слово в данном случае не подходит, необходимо подобрать другие слова: близких? единомысленных? одноцелых? Ай черт его знает, как передать словами чувства к самому близкому человеку в мире.

«Быт убивает любовь» – временами крутится отдельной мыслью эта фраза. Возможно, в чем-то автор высказывания был прав, но я бы подправил: быт убивает страсть, но не любовь, любовь же порождает. Не всегда, разумеется, да и не определились до конца, что это за чувство – любовь. У каждого своё понимание и свои особенности. Не могут люди любить одинаково.

Признаться, страсти-то и не было, да и стартовало все не так уж и романтично. Вернее, вовсе не романтично. Не буду скрывать, – какого-либо тяготения не было изначально. Присутствовал негласный договор и стремление родственников всучить меня всего в руки возможной спасительницы. С ее стороны подводили лета, ей уже давно пришла пора по меркам глубинки и родители ее были встревожены застоявшимся одиночеством дочери.

Я не был завидной парой, разве что не дурен собой, но без царя в голове и какой-либо материальной опоры. Но по указанным выше причинам мы сошлись, прожили некоторое время не оформленные как полагается, и уже в период истечения всяких человеческих чувств друг к другу, вдруг оказавшиеся скорыми родителями, поженились.

Сестра моей мамы взяв на себя долю ответственности за случившееся, несмотря на вялые протесты, организовала на скорую руку жалкое торжество и настолько же глубоким было мое отвращение к происходящему на этом событии действу, насколько жалким было сие торжество. Есть у некоторых людей завидная способность творить добро чужими руками, под личиной заботы и даже в попытке обмануть самую себя, представляясь внутренне верхом благодетельности.

Приходилось трудно, наличие интеллекта и порядочности вовсе не способствуют продвижению вверх по карьерной лестнице. Наглость, ложь, бесстыдство и коварство – куда полезнее в достижении успеха. Но бывает, что возможность хотя бы временно зарабатывать вполне сносно кроется на поверхности, стоит лишь быть более осведомленным в узкой сфере, в тонкостях которой общей массе разобраться невдомек либо нецелесообразно. Именно тогда появляется способ наладить некое довольствие и работает источник до тех пор, пока не появляется масса конкурентов либо не задумает вмешаться дорогое Отечество. И тот и другой фактор практически неизбежны, и белая полоса относительного благополучия внезапно сменяется на полосу черную. Происходящее в жизни чередование чёрно-белого случается постоянно и было бы так всегда, не будь в наличие извечного противостояния старости и молодости, в котором, к несчастью, побеждает старость, ибо старики захватили управление миром и в силу своей чудовищной циничности довели до Судного дня. Осталось недолго и этот день обязательно наступит: наличие мудрости, жизненного опыта напрочь перечеркивается накопленным эгоизмом, желанием счастливого дожития в реализовавшимся тщеславии и сладострастии. Мир погубят старики, поскольку земное зло сосредоточено в их правлении. Управление государствами молодежью уже давно стерло бы и ненавистные всем границы и социальное неравенство.

Несмотря на очевидность скорой кончины человечества в нынешнем ее виде, вновь пополнившее общество обновление замедлило распад очередной никому не нужной ячейки и продолжало сдерживать от разрушительных последствий в последующем. Если бы не сын – давно бы разбежались. При этом и любовь к своему ребенку мужчине не дана на уровне «материнского» инстинкта, она приходит с днями и ночами заботы и наблюдения за своим наследием. Вначале было лишь удивление лежащему рядом тельцу, недоверие к самому себе, способности сотворить эдакое, совершенное. Точно, воспринимается как дорогая безделушка; вспоминаю, как по недогляду нашему малыш обжег руку и на мгновение всплыло разочарование, какое бывает, когда появляется царапина на дорогой и долгожданной игрушке. После, сквозь безграничную любовь с своему отпрыску будет проскальзывать немой упрек в сторону безвинного, проецируя обиду за собственное затхлое существование и на него тоже. Разумеется, дите – одна из причин, обрезавшее крылья супружеской паре. Словно он по своему желанию вырвался на этот свет, дабы отравить жизнь своих родителей. Нет, это мы:

 

Как боги-жизнь создали, и на попятный – убежали.

Нет чести в действиях богов,

Не предоставив шанс, мы убиваем

Рождённых страстью, забывая,

Что-нам-то дан сей шанс!

Так боги мы иль дьявол во плоти?

Мы не нашли в себе благоразумия избежать обновления, мы родили мясо для Родины, которое когда-нибудь обязано сгинуть во славу его. Вряд ли было поколение, которое избежало массового кровопролития, ну а уж в квазигосударстве, которое хаотично образовалось на обломках некогда великой державы наступающее самоуничтожение стало тем более очевидным. Страна стремительно деградировала по указке вороватых подхалимов, единственным достоинством которых было умение смачно вылизывать пятую точку своему идолу.

Рейтинг@Mail.ru