Лилия. Мы – дети пригородных вокзалов

Камрян Кинге
Лилия. Мы – дети пригородных вокзалов

11

Справедливости ради замечу, что отец пытался исправить положение. Он навещал нас и уже соглашался на все требования, ранее выдвигаемые мамой. Слишком поздно – о возвращении можно было забыть, ибо разум бывшей жены отравлялся алкоголем и происходящей в её жизни интригой.

Отец знал, был наслышан. Раз при очередном посещении обнял нас, прижал к себе и зарыдал. Он все ещё любил своих детей, но время лечит и отцовскую любовь. Оно безжалостно.

В течение двух лет спирт полностью уничтожил все то человеческое, что отличает разумных существ. Вернее, патологическая зависимость от него. Мама спускалась со второго этажа по простыне, выламывала дверь, подолгу отсутствовала, лгала, выпрашивала в долг, и черт его знает какие действия ещё предпринимала, чтобы удовлетворить желание напиться. Я часто ходил по улицам разыскивая её и все ещё надеялся, убеждая себя о неосведомлённости односельчан, что удастся скрыть это в тайне.

В какой-то момент молодая женщина в полной мере осознала своё падение. В порывах пьяных откровений я часто слышал несвязное «мать-одиночка», «алкоголичка» и злился прекрасно зная, что все поправимо. Беда крылась в другом. Отец был настолько неприятен, что она не могла пересилить себя и только раз они приблизились к тому, чтобы все стало как прежде. Он задержался на целую неделю, с молчаливого согласия ослабевшей, потерявшей волю во время жёсткого протрезвления бывшей супруги. Вернувшийся папа кормил её с ложечки. Вот оно – счастье уже близко и скоро весь этот сотрясающий нас ужас пройдёт.

Счастье было недолгим, – запои становились длительнее. Алкоголь перестал доставлять те радостные ощущения легкомысленности, но травил организм тягостным призывом. В полунаркотическом забытьи мама выгоняла отца. Было очевидно, что никакого воссоединения не состоится. Последующее сопровождение пьяного бреда запойных периодов было возложено целиком на неокрепшие детские плечи.

12

Несмотря на периодические возлияния, мать, как ни странно, сохраняла утончённость фигуры и все ещё была объектом вожделения. В одном из перерывов между запоями, она вознамерилась создать полноценную семью и познакомилась с мужчиной приличной наружности, на первый взгляд надёжным и непьющим.

Некоторое время он жил у нас, совершенно чуждый детям. Мы практически не разговаривали с ним, а если отвечали, то односложно, без доверия. В один день предшествующий молодой возлюбленный, не будучи в состоянии забыть свою страсть, с парой своих приятелей подкараулил его и нахлобучил, рекомендовав оставить женщину в покое. Но новоиспечённый собственник оказался не робкого десятка и позднее выследил парня и отомстил.

После, казалось бы, вполне благородное мужское начало вдруг пробудило ревность. Подонок проявил садистские наклонности и жестоко избил бедную маму, вплоть до перелома нескольких рёбер, челюсти и выбивания зубов. Во время избиения, (вспоминая и представляя эту картину на глаза наворачиваются слезы) она не смела и пикнуть, опасаясь того, что я услышу и брошусь её защищать. Оберегала.

Через неделю после, его нашли мёртвым в своём доме, где покойный до неудачного сожительства прозябал в одиночестве. Он наглотался таблеток, по всей видимости на следующий же день как до него дошло то, что натворил.

До сих пор надеюсь, что он горит в аду, сволочь, но я не верю в загробный мир, считаю существование такового нелогичным. Склоняюсь к тому, что смерть – это конец. После выполнения своей функции каждый из нас превращается в ненужный мусор. Рождаемся же мы всего-навсего для обновления системы коллективного разума. Нет ценности в каждом из нас по отдельности. Как и нет ценности во всяких открытиях учёных, разве что временно. Эйнштейн, Тесла, Пушкин и иже с ними в одном ряду никакой индивидуальной гениальности не имеют – их труды плод активности всего человечества. И, возможно, все это или похожее уже существовало на Земле или других планетах. Не исключено, что жизнь с начала появления первых зачатков и до достижения пределов своих возможностей появлялась и исчезала многократно. Все было уже открыто, изобретено, существовало.

На все войны и катаклизмы создатели плевали с высокой колокольни, также, как и мы не заботимся о протекающих процессах в мире насекомых. По сравнению с величайшим разумом, создавшим компьютер такого уровня, человек мышлением не выше букашек и когда заблагорассудится разворошить муравейник (уничтожить как занимающий место, неудобный в своём расположении) представления не имеет.

13

Железнодорожная станция стала нашим любимым местом. Я все чаще заставал там Дашу, устремившую взор в проносящийся состав.

Вокзалы – замечательное место. Уходящие вдаль поезда притягивают. Это схоже с завораживающим трепыханием лепестков пламени или журчащей воды. О чем в эти моменты думала девчонка? В какие края стремилась удалиться? Загадка. И, признаться, я все ещё относился к ней как к несмышлёной девочке и даже грубил нравоучительно, как бывает братья наставляют малолетних сестёр.

Даша и я осознали, что превратились в изгоев, но мы оставались детьми – мечтателями, стремились оторваться от осточертевшей действительности.

Подобное случается, когда дети рожают детей, и последние становятся обузой.

Заблудшие души, мы провожаем поезда и автобусы, представляя, как они исчезают в дали, все дальше, от наболевшего, от посредственности. Мы пленники железнодорожных станций – дети пригородных вокзалов. Мы жертвы своих родителей, вынужденных строить личную жизнь и невольно забывших об ответственности. Нас не бросали, но мы все равно были лишними.

Я убеждён, что первые из жертв станции – чертовки и заложники своей копающейся натуры. Для нас нет возрастных ограничений и не должны распространяться человеческие законы. Мы размышляем не по годам мудро, но вместе с тем в течение жизни сохраняем житейскую наивность и веру в друг друга. Кто-то из нас умирает рано, многие тоскуют на протяжении всей жизни, жалеют и проклинают тот день, в который явились свету и не увидели смысл, а лишь разочарования и боль.

14

Статистика, очевидно, недвусмысленно доказывает:

В современном мире следствием кажущейся благопристойности союза становится патологическая ненависть к партнёру. В большинстве случаев таковая связь представителей различных внеземных цивилизаций уничтожает положительные чувства одной особи к другой. Сказочные принцессы и принцы перевоплощаются в реальные персонажи со всеми малопривлекательными физиологическими особенностями, потребностями, процессами. В привычной обстановке перестают ухаживать за собой оба супруга – жизнь удалась! В то время как ничего подобного не происходит. Напротив, уничтожается светлое и романтичное. Хорошо, если сохраняется уважение.

Идеальным, но утопическим правилом является запрет супругам на совместное проживание. Со стороны родителей эта инициатива должна исходить совершенно точно. Мужчины теряют интерес к партнёрше с катастрофической скоростью. У женщин интерес может сохраняться дольше.

Вполне разумной видится норма шариата[14], с представленным мужчине правом содержать четыре жены. Однако, справедливости ради, стоит расширить допущение и разрешить не четыре, а сколько будет угодно. Ну и для пущей справедливости следует разрешить иметь нескольких партнёров и женщине. Почему нет?! Тем более в современном мире множество женщин – лидеры, содержат семью, играют роль мужчины в традиционном понимании. А сексуальные фантазии развиты у обоих полов.

Более прогрессивной представляется модель, именуемая в простонародье «шведской семьёй». Примеряя роль участника, нахожу в этом много прелестных моментов. Жизнь небольшой коммуной, со всей вытекающей свободой выбора; взаимопониманием; наличием коллективного мнения; вероятностью достижения мудрых решений большинством; взаимопомощь и взаимоуважение. Эта модель не должна осуждаться, а напротив заслуживает поощрения на государственном уровне.

Обществу пора меняться, традиционные институты брака изжили себя. Соблюдая традиции, будучи жертвами предрассудков, родители обрекают своих детей на несчастливое будущее. Не стоит превращаться в закостенелых фундаменталистов. Главное – простое человеческое счастье, и нет ничего зазорного в удовлетворении своих физиологических потребностей в обществе разных партнеров.

15

В скором времени течение нашей с Дашей беспокойной жизни снова разбавила Лилия.

Вечером, после длительного и бесконтрольного отсутствия она заявилась к нам в квартиру в сопровождении Даши. Коротенькая юбочка и блузка, с расстёгнутыми до неприличия верхними пуговицами, предстали перед моим взором, иногда в смущении пересекающимся с пристальным и слегка насмешливым взглядом юной кокетки. Впрочем, юной она была всего лишь возрастом. Стремительно развившееся тело уже завершило своё мальчикоразрушительное преобразование и контуры гениального наброска сформировались во вполне законченную картину с идеальными линиями симметрии – подростковая незавершённость и нескладность остались в прошлом.

Внешне развязный, я при ближнем соприкосновении с ней напрочь терял голову и какую-либо решительность. Одноклассники, увидев мой глуповатый вид в этот момент, наверняка бы очень удивились. Заботливо взращённая репутация бабника, который вероятно, не раз пережил самые что ни на есть близкие отношения с особами женского пола, никак не вязалась с моим глуповатым видом несмышлёного барашка в тот момент.

Буркнув «привет» я чрезвычайно взволнованный удалился в свою комнату. Они укрылись в комнате Даши и сквозь просветы, отделяющие два пространства друг от друга, до меня доносилось редкое хихиканье и неразличимое перешёптывание, чередующееся затишьем. Все это ассоциировалось во мне с тем слайдом (лежащая на спине Даша, в противовесном положении Лилия), что предательски перемещается непослушным разумом на первый план.

 

Я пытался сосредоточиться на книге (помню точно «Убить пересмешника»), но каждый эпизод приобретал эротический оттенок и смысл уловить не представлялось возможным, поскольку нейропроцессы сводились к следующего вида размышлениям:

«Могло ли быть у Джима такое же влечение к телу Глазастика, как у меня в порыве неконтролируемой страсти к телу Даши?»

Или:

«Имел ли Аттикус сексуальную связь с Кэлпурнией?»,

Либо же:

«Играли ли Глазастик с Джимом и Диллом в подобие той игры, в которую мы однажды играли втроём?».

Кстати, я совсем упустил из виду ту картину!

Сколько лет тогда мне было? Возможно семь, восемь. Игра в семью – папа, мама и дочь. Стол представлялся нам домом – с краёв его так уютно свисала скатерть, практически полностью скрывая нас из виду. Логично, что я был мужем, а Лилия женой. Протест Даши, также желавшей играть роль супруги, был быстро подавлен авторитетнейшим заявлением Лилии, что она воочию видела, как это происходит, как должны вести себя мужчина и женщина, ведь к её матери приходили – приподнимая край одеяла она наблюдала. В качестве доказательства она приказала мне приложить ладонь к её абсолютно ровной пуговичке груди (из-за жары мы были без маек).

В скором времени наш брачный спектакль был прерван ничего не подозревающей мамой. Она позвала нас пить чай, и мы совершенно забыли о своей задумке. Сладости в то время были более соблазнительным явлением, чем какие-то там скучные игры под столом.

16

Не вздумалось ли Вам что я имею интерес к детскому телу? Нет, совершенно не имею. Впрочем, зависит от тех или иных умозаключений о разумных границах возрастных периодов. Женское тело меня интересует только лишь в том виде, в котором оно имеет явные отличия от мужского: наличествует грудь, сформировались конечности с признаками всего женственного и с присущей спортивной округлостью. Безусловно, служительницы Рати созревают рано, и тот возраст, при котором они уже способны соблазнять и зачать, по человеческим законам (и то далеко не повсеместно) является периодом детства. Но попробуйте загнать в эти рамки саму природу, которая скрыта в влечении к противоположному полу?! Что может быть притягательней зовущего юного тела – не покалеченного и не успевшего истрепаться тяжестью бытия, искушению чревоугодием? Этот тот самый запретный плод, которого жаждет мужчина. Это нечто уютное, обхватывающее и поддающееся. Оно поглощает и держит крепко-накрепко, так, что мысли уносятся в божественном наслаждении.

Природа придерживается норм, согласно которым каждому организму установлено своё время физиологической готовности. Природа не уравнивает глупыми рамками. Она подстраивает и контролирует неведомым нам смертным образом, по своим мудрым канонам. Человечество же антиприродное, часто безумное и нелогичное. Сколько ей было, той набоковской нимфетке, которая оказалась зовущей?! Ей необходимо, она не терпит, она требует, она кокетничает, и она с удовольствием отдаётся и подчиняет. Вовсе ей плевать на глупые «восемнадцать». Она хозяйка собственного тела и она поистине свободна от предрассудков.

Разумеется, под установленным ограничением заложена вполне благородная попытка оградить подростков от опрометчивых поступков (мол, человек в таком возрасте не осознает последствия своих действий), но посмотрите вокруг! Ограничивать следует не возрастом, а степенью формирования сознания. Порой, в общем, представители робочеловечества не представляют и не осознают свои возможности будь то в тридцать лет, часто и в сорок, и в пятьдесят. Ясный ум и осознание ответственности не всегда являются следствием принадлежности к определённой возрастной группе. Большинству эти качества вовсе не присущи. Зачастую наличие либо отсутствие интеллекта и приспособленность к жизни не зависят от количества прожитых лет и тысячи зрелых людей ежедневно рожают тысячи будущих несчастных.

Довожу до вашего сведения, что в Аргентине, Буркина-Фасо, Испании, Южной Корее и Японии официально допускаются занятия сексом с тринадцатилетнего возраста. В Мексике и Филиппинах границы ограничены двенадцатью годами. В свою очередь Фрейд, на ваши возражения, уже лет эдак сто назад привел вполне признаваемые в мире доводы:

Психосексуальное развитие человека обусловлено смещением области концентрации энергии либидо по телу в процессе взросления, в котором выделяются следующие стадии:

– оральная стадия (от рождения до 1,5 лет) – удовольствие от сосания материнской груди;

– анальная стадия (от 1,5 года до 3 лет) – связана с приятными ощущениями, получаемыми ребёнком при экскреторной деятельности толстой кишки и мочевого пузыря;

– фаллическая стадия (от 3 до 6 лет) – сексуальное исследование, формирование Эдипова комплекса у мальчиков и комплекса Электры у девочек;

– латентная стадия (от 6 до 12 лет);

– генитальная стадия – охватывает период бурного полового созревания в 12–18 лет. Выражается в активном проявлении сексуальной энергии – либидо.

Так что все претензии и несогласие – к Фрейду и его последователям. Все в этом мире относительно, и взрослые, состоявшиеся мужчины, которые яростно отбрыкиваются от подобных мыслей, убеждая всех вокруг, что никогда бы не позарились на описанное, преспокойно возьмут в сожительницы юную особу в каком-нибудь Йемене. При это они также будут яростно отстаивать свою невиновность, обводя руками окружающее, и доказывая, что это совершенно нормально и они были вынуждены подчиниться обстоятельствам. Оставшийся в сторонке цивилизованный мир преспокойно закроет на это глаза, поскольку до тех пор, пока эти обычаи не угрожают интересам отдельных стран, то плевать что где-то там творится и втайне допускается даже в пределах собственных границ. Мир ужаснется, обладай информацией об утехах сильных мира сего, знатных и богатых, которые в состоянии перенасыщения всеми благами и в силу податливости значительным суммам денег, уже не в состоянии удовлетворить скучающий организм. Да даже одеяния юных фигуристок, в том числе на мировой арене, вызывают массу вопросов. Очевидно, столь откровенные наряды традиционно направлены на изголодавшихся по юному телу престарелых маразматиков, которые в обществе будут доказывать свою непорочность, и в то же время пожирать глазами спортивное тельце, представляя свое участие в ее интимном обществе.

17

Лилия была в нескольких метрах от меня. Я старался сосредоточиться на книге.

Сквозь более внятный шёпот, дошедший до той тональности, которая указывает на некоторый спор, я различал отдельные словосочетания:

«Да ладно тебе».

«Не надо».

«Вдвоём не интересно».

«Лиля, перестань я прошу тебя».

Следом с замиранием сердца услышал звук приближающихся шагов и в мою комнату вошла Лилия. Одна.

«Привет».

Я что-то невразумительное промычал в ответ. Она:

«Чем занимаешься?» – посмотрела на название книги, добавила, – «Давай поиграем в карты. Нам скучно вдвоём».

Я ответил с некоторым подобием насмешки, пытаясь сохранить невозмутимость:

«Так мы и сейчас вдвоём».

Она ответила:

«Да она придёт».

Мы уселись на полу скрестив конечности, точно буддийские монахи. Во время совершения этой умопомрачительной манипуляции ног, я краем глаза сумел сфотографировать полоску черных трусиков. Она же придала себе такой вид, словно находится в состоянии абсолютной дружественности, по-мальчиковски.

Разложив карты, мы играли, нисколько не сосредотачиваясь на самой забаве; игра – лишь повод для моего окончательного порабощения. Через некоторое время она привела Дашу, и мы перекидывались картами втроём, предпринимали попытки разговаривать и не показывать виду, что взволнованы.

Наш бессмысленный разговор сводился к коротким замечаниям:

«У меня дама».

Или:

«У тебя же есть король, почему ты не ходишь?»

В какой-то момент Лилия сказала, обращаясь к Даше:

«Принеси?!» – и в ответ на изобразившую выразительное негодование добавила, – «Да брось ты».

Следующий карточный ход был с её стороны, после которого она, не дождавшись действия удалилась в соседнюю комнату (в минуту её отсутствия мы чувствовали себя с сестрой крайне неуютно) и принесла початую бутылку портвейна. Стараясь быть развязным, понятливо-взрослым, я натянул маску безразличия.

Пустили бутылку по кругу. Отпили по несколько глотков. Возмутившаяся неприличием Даша сходила на кухню и принесла бокалы. Сумели выпить все содержимое бутылки, опьянели и уже всякий стыд испарился, у Лилии же его не было и в помине. Растасовывая колоду в очередной раз, она невзначай выпрямила затёкшую ногу, пальцы оказались на моем бедре. После в процессе игры уже теребили мою штанину, совершенно не стесняясь присутствия сестры, которая вскоре проявила благоразумие и оставила подругу наедине со мной, напрочь потерявшим голову.

Лилия прикусила нижнюю губу (видимо видела в каком-то фильме) и глаза её блестели в развратном порыве. Она расстегнула блузку и чуть откинув спину облокотилась на руки продолжая ногой сеять переполох, несколько неумело, но без тени смущения…

В этом месте уместно отступить от текущего повествования и вспомнить восхитительную картину одной из моих первых интрижек:

Познакомился как-то с очаровательной девушкой лет эдак двадцати пяти, однако пребывающий в неведении зритель не смог бы дать ей и шестнадцати. Опытом и решительностью она превосходила меня кратно. Как только мы оказались наедине, она, раздражённая моей скованностью обратилась с вопросом: «Ну? Ты что такой робкий?». Далее решительно взяла инициативу в свои руки, приблизила торчащие соски к моему лицу, слегка толкнула и уложила на спину. Я лежал совершенно обездвиженный, а она на секундочку встала на ноги и разделась вся. Последним штрихом к неизбежному явилось стягивание невесомых трусиков, оставшихся лежать бесхозно после того, как новоиспечённая любовница, поочерёдно приподнимая колени сбросила их на пол. Она села на меня верхом, чуть не сломав мою мужскую гордость (поморщился, она же слегка выдохнула), опёрлась ладонями в пол на уровне моей груди и двигалась, не спуская глаз с нахальной усмешкой, наслаждаясь своей властью и не слезла вплоть до конца, да ещё и задержалась, добила медленными движениями, изучая гримасы на моем лице.

Я остался лежать на спине, она медлила, сжимала слабеющее инородное тело в себе и наконец отпустила, встала на ноги, как ни в чем не бывало воскликнула: «Оп!» и убежала в ванную. Я же в «очередной» раз потерял девственность. Но уже по-настоящему.

18

Отец навещал нас все реже. Первоначальная боль утраты сошла на нет. С появлением семьи новой исчезла вовсе. Остались лишь отголоски совести (чувства долга?), напоминающие о том, что мы его дети.

Он убедил себя и очень убедительно доказывал окружающим: не бросал детей на произвол судьбы. Изредка навещал, но инициативу матери обратил в свою пользу и обвинял во всем не только её, но и нас. Это было удобно. Все неудачи отныне объяснялись просто – он оставил нажитое непосильным трудом нам и во всех смертных грехах виновата его бывшая супруга и по его молчаливому согласию – дети. Он настолько свыкся с этой легендой, что верил в это. Его совесть, защищаясь, убедила, что мы – причина неудач.

Новая жена при каждом удобном случае не забывала вставить: дети высасывают у её мужа деньги. Возможно вины очередной супруги в этом нет – муж просто припрятывал, а она самостоятельно приходила к таким выводам, без протестов со стороны отца, разумеется.

Мы его в скором времени перестали видеть не то, чтобы месяцами, а даже бывало год и не давал он нам ни копейки. «Я сделал все что, мог, теперь умываю руки», – примерно так его слабая натура успокаивала свою совесть, спихнув всю ответственность на детские плечи. Видимо, лучшим выходом из сложившейся ситуации стала бы наша смерть. Тогда бы он вздохнул с облегчением и в минуты откровения, тому или иному собеседнику не запамятовал вставить, что он де сделал все что мог; был вынужден бросить алкоголичку; пытался забрать нас к себе; и прочие удобные легенды.

14Шариат – в исламе свод религиозных, юридических, бытовых правил, основанных на Коране.
Рейтинг@Mail.ru