Чёрный дым

Ирина Якубова
Чёрный дым

– Вадюш, это я.

– Привет.

– Значит так. Слушай внимательно. Сначала расскажу что я придумала, потом какую работу проделала, и как всё будет происходить. Помогать нам будет Сергей, мой ассистент. Клёвый парень, надёжный, и врач "от бога". Легенда состоит в том, что Сергей под моим руководством пишет диссертацию. Он, кстати, итак пишет. И вот, для его научной работы нужны статистические данные о процентном соотношении больных и здоровых детей нашей области, посещающих и не посещающих детские дошкольные учреждения. Чтоб собрать данные нужно провести в детсадах медосмотры, сдать анализы, собрать антропометрические данные и тому подобное. Но мы же не можем "с бухты-барахты" придти в сад и сказать, мол, постройте детей, мы их будем проверять. Для этого нужен приказ сверху. Я поехала в Комитет здравоохранения области, у меня там глава комитета хорошая знакомая, я её внучка с того света когда-то вытащила. Объяснила ей ситуацию. Она классная тётка. Разрешила осматривать детей, но ей нужно время, хотя бы дня три-четыре, чтоб издать приказ и его утвердить. Она это не единолично делает, ещё кто-то там должен подписать. Вот. Едем дальше. В муниципальных детских садиках медосмотр не проблема. А вот в частном… Короче, поехала я в тот садик. "Кораблик". Хорошо, что директор была на месте. Я с ней познакомилась, обрисовала ситуацию. Сказала, что провести в саду медосмотр – это законно, будет приказ от Обл.здрава. Она стала отказываться, мотивируя это тем, что многие родители могут не согласиться. Я попросила сделать это без уведомления родителей. Она сказала, что это невозможно в частном детском саду. Здесь родители решают, колоть ли ребёнку пальчик! Вот тут-то и пригодились твои денежки. Ужас, конечно. Никогда не была на месте взяткодателя! Так это мерзко! Но я женщина расчётливая, ты меня знаешь. Решила сразу сотку не предлагать. Дала ей пятьдесят тысяч, она очень была рада. В общем, сошлись на том, что когда будет готова бумага, то бишь приказ, чтоб потом предъявить родителям, она примет двоих медиков: врача и лаборантку. Даст помещение и даже весы и ростомер. Ориентировочно, во вторник это будет. Извини, раньше – никак. А дальше всё просто: Сережа объявит, что у одной девочки, у ребёнка Садыковой критично низкий уровень гемоглобина крови и зашкаливают лейкоциты. Есть бластные клетки в крови, то есть подозрение на анемию или острый лейкоз. Ребёнку незамедлительно нужна госпитализация. Если даже вызовут маму, не страшно. Отвезут их в стационар вместе. Думаю, женщине неудобно будет отказываться от больницы, так как она знает, и все знают, что папа ребёнка умер именно от этого заболевания. Если она не захочет класть ребёнка в больницу, это наведёт на подозрения, поэтому она захочет и препятствовать не будет. А тут уж моя забота. Я сделаю так, что никто и не заподозрит, что девочка здорова. Нам ведь главное её недельку подержать? В общем, пообследуем, а потом скажем, что не подтвердился диагноз.

– Юлечка, ты просто гений! Спасибо! Я всегда знал, что на тебя можно положиться.

– Рано благодарить. Я сейчас тебе остаток денег завезу. Адрес диктуй.

– Ой, не надо спешить. Деньги ещё могут понадобиться. Юль, ты извини конечно, но это правда про твоего мужа? – спросил Вадим запинаясь. Он отчаянно не хотел, чтоб Юлия приехала к нему домой и увидела неубранную квартиру, гору немытой посуды и его "дочь" с уже явно мужицкими повадками и походкой. Даже тембр голоса у "Анжелы" стал другим, более грубым и резким. Хотя может быть, Яранскому так только казалось. Но в любом случае встречаться с бывшей пассией на своей территории он не планировал, поэтому, решив переменить тему, брякнул то, что первое в голову пришло.

Доктор Карпенко не стушевалась:

– Да, правда. В 2014-м умер Юрий, мой супруг.

– Прости, не знал. Соболезную тебе искренне.

– Спасибо. Ну ладно, раз ты не хочешь больше со мной встречаться, тогда пока. Я буду держать тебя в курсе. И сам звони.

– Конечно, буду звонить. Пока.

Вадим отключился и подумал, что наверное, прав Рамиль. И неплохо было бы, если б у Юлии появилась вторая половина. Но парень больше не вернулся к этому разговору, и Яранский тоже как-то постепенно забыл.

Мужчины разошлись спать по комнатам. Вадим на этот раз крепко и быстро уснул. Наверное потому, что теперь в голове у него сложилась целостная картина того, как всё должно произойти. Всё встало на свои места. Был по пунктам разработан план. Он понимал чётко, что должен делать он сам и что должен делать Рамиль. Завтра он пойдёт на дежурство, в субботу отдохнёт, а в воскресенье отправится на речку следить за Роксаной и Альфиёй. Он был полон решимости и даже азарта. Всё получится. И, возможно, потом они с Ларисой заживут спокойно и мирно. Что потом станет с их названным сыном, другом, воплощённом в теле их родной погибшей дочери, Яранский старался не думать.

Глава четырнадцатая

За окном частного дома Роксаны Садыковой стоял тихий августовский вечер. Солнце большим оранжевым шаром нависло прям над крышами многоэтажек, расположенных в километре к западу от коттеджа. В открытое окно второго этажа веяло лёгкой прохладой приближающейся осени. Посредине просторной комнаты, которая раньше, при жизни хозяина дома, использовалась для приёма гостей, стоял изящный стеклянный столик с одним единственным бокалом виски и открытой пачкой тонких дамских сигарет. Хозяйка, по странному стечению обстоятельств одетая в тот же шёлковый халат с японскими иероглифами на карманах, в котором она безутешно рыдала на груди покойного мужа (казалось, вечность прошла с того дня), сидела в плетённом кресле-качалке и ритмично раскачивалась взад-вперёд. Даже немного остервенело раскачивалась, будто хотела выместить накопившуюся злобу на этом милом предмете интерьера. Не мигая женщина смотрела в одну точку на столешнице. На крохотную коричневую капельку виски возле бутылки. Мысли роились в голове. Именно роились, так как одна мысль сменяла другую с бешенной скоростью, а вслед тут же появлялась другая, ещё более чёрная и безрадостная. Роксану даже подташнивало от неприятного предчувствия и от безысходности. Как же так могло произойти? Всё задавала она себе вопрос. Ведь всё шло по плану. Она начала вспоминать всё сначала, пытаясь выявить тот момент, когда она допустила ошибку.

Сначала она удачно вышла замуж. Захомутала миллионера. Это плюс. Потом придумала гениальный план как избавиться от мужа и завладеть наследством. Этот план был успешно осуществлён. Да так виртуозно, что "комар носа не подточил"! (Роксана улыбнулась, вспомнив это). Второй плюс. Затем она искусно играла роль любящей матери. Это необходимо было для следующего плана. Тоже плюс, ведь все вокруг так верили в её игру. Потом случилась первая несостыковка, которая чуть не выбила Роксану из колеи: оказалось, что покойник-муж составил завещание, и большая часть наследства ей не достанется. Это огромный минус. Но её не сломила эта неудача. Завладеть десятью-пятнадцатью оставшимися миллионами тоже неплохо. И достаться они должны только ей одной, а не пополам с надоевшей падчерицей. И причём немедленно. Чтоб она могла уехать куда подальше из этого городка и жить по-человечески в своё удовольствие. И ничего, что её противный нелюбимый муж связал её обязательствами на долгие годы: этим опекунством. Ничего. Девчонки скоро не станет, и никто не помешает Роксане вступить в права наследства, как единственной близкой родственнице. Для этого умной женщиной был разработан ещё один план. Ребёнок утонет в реке. Да, всё гениальное – просто! Две недели Садыкова ездила по всем городским и пригородным водоёмам и искала подходящее место преступления. И нашла. Идеальное место – полудикая речка за городом, малолюдное место, излучина реки, скрытая от посторонних глаз, быстрое течение да и прокат лодок ещё. Взять лодку, приплыть сюда и просто-напросто столкнуть ребёнка в воду. Чуть погодя закричать, позвать на помощь… Но будет поздно. Роксана была хорошей матерью. Это все знали, видели, как она любит девочку, как заботится о ней. Поэтому, никто и не подумает, что она всё подстроила. Затем вступить в права наследства, продать недвижимость, и прощай противный, гадкий город!

Всё было продумано до мелочей. Деньки стояли тёплые. Девчонка не хотела вылезать из воды, пыталась учиться плавать. В это воскресенье Роксана приехала на речку уже во второй раз. Альфия быстренько побежала к лодкам чтоб выбрать самую красивую на её взгляд лодочку, с ярко-красным корпусом и широкими скамьями. Отплыли от берега и направились направо к изгибу реки в сторону песочной насыпи. Девочка не сидела на месте, постоянно прыгала с одной скамьи на другую под недовольное бурчание матери. Вот и приплыли. Роксана предложила малышке надеть круг и спуститься на воду. Сердце у Роксаны застучало быстрее. Но вдруг, откуда ни возьмись, из-за поворота выплыла ещё одна лодка. В ней находился какой-то мужик. Один. Он деловито прокурсировал мимо женщины с ребёнком и остановился метрах в десяти от них вниз по течению. "Принесла же его нелёгкая, этого Козла!" – подумала преступница. Мужик показался ей странным: на отдыхающего не похож. Ни пивка у него не было, ни удочек. Тело вообще не загорелое, будто впервые на пляж за всё лето выбрался.

– Мамочка, поддержи меня, – попросила девочка, встав на край лодки. Детский круг ядовито-жёлтого цвета был, казалось, на два размера больше худенькой малышке.

Роксана спустила девочку на воду и аккуратно спрыгнула сама, стараясь не раскачивать лодку. Обеих стало относить течением, но Роксана быстро сориентировалась, схватив Альфию за круг одной рукой, и зацепившись другой рукой за выступ на правом борту лодки. "Да… Сама я с трудом, но выбралась бы", подумала Роксана и вдруг услышала сзади:

– Девушка! Вы бы хоть на ребёнка спасательный жилет надели! Вы как назад залазить собираетесь? – закричал бледнотелый мужик.

– Мужчина, спасибо за беспокойство, я учу ребёнка плавать!

– А почему здесь? Тут течение, глубина. От пляжа далеко… Мало ли что? – не унимался мужик. Орать ему уже не приходилось, так как он подплыл ближе к ним на шесть метров.

 

Роксана, у которой в отличие от дочери зуб на зуб не попадал от холода, решила прикинуться дурочкой:

– Да? Не знала, что здесь плохое дно. Течение и вправду сильное. Я просто хорошо плаваю, за ребёнка можно не волноваться.

Мужчина поравнялся с Роксаниной лодкой и предложил:

– Давайте я помогу вам обеим подняться. Не разумно здесь давать уроки плавания такой малютке.

Мужчина широко улыбнулся и, не дав даже ответить нерадивой матери, перегнулся, подхватил девочку за подмышки и лихо перебросил одним махом из воды в лодку. Затем помог женщине. Когда обе были в безопасности, сказал:

– Вы меня извините, я эту реку как свои пять пальцев знаю, вырос во- о- он в той деревне (указал куда-то вперёд за густые посадки). Здесь и пляж-то не надо было обустраивать, не то что прокат лодок.

Роксана погребла к пляжу. Вышли на берег, обтёрлись махровыми полотенцами. Разлеглись на соломенном лежаке. Минут через пять вылез и "мужик-спаситель". Он расположился неподалёку на стареньком выцветшем одеяльце и закурил. Роксана отпустила Альфию поплескаться возле берега, а сама сквозь чёрные солнцезащитные очки стала наблюдать за мужиком. И не только за ним. На пляже было не более двадцати человек, в основном молодёжь. Одна пожилая пара плавала на катамаране в пределах видимости. Все остальные тёрлись возле берега. Мужик пошёл в кафешку и расположился напротив Роксаниного лежака. На неё он не смотрел. Что-то заказал. Спустя минут сорок, дочка заканючила:

– Я поплавать хочу, мамочка! Мне скучно. Давай ещё раз сплаваем куда-нибудь, только в воду нырять не будем. Ма- а -а- м. Ну ма- а- а- м!

– Попозже, милая. Полежи, позагорай. На тебе денежку, сбегай за попкорном.

Долго уговаривать не пришлось, и вскоре довольная девчонка уже хрумкала хрустящей разноцветной кукурузой у Роксаны под боком, не забывая вертеться как волчок, скомкивая под собой лежак, чем сильно раздражала мать.

Прошло ещё полчаса, народу стало меньше, и Роксана снова направилась к реке. Сели в лодку и отплыли. Медленно женщина погребла к излучине направо, и вот уже лодка скрылась за поворотом. Девочка крутилась и что-то приговаривала, разглядывая то кусты на берегу, то водоросли, цепляющиеся за вёсла. В какой-то момент она так сильно перегнулась через бортик, что Роксана решила: "Сейчас!", и пересела на скамью к девочке, намереваясь вытолкнуть малышку, даже руки протянула, как вдруг… ! Господи! Ну откуда!?

– Эй, любительницы экстримального плавания, можно вам составить компанию? – прокричал тот самый надоедливый мужик откуда-то сверху.

Альфия встрепенулась от неожиданности и прижалась к матери, обняв ее двумя ручонками за талию. Роксану бросило в жар, тоже от неожиданности. Она задрала голову и увидела, как вверху на насыпи сидит на корточках тот наглый тип с белой кожей, который прицепился к ним на этом же месте полтора часа назад. На это раз он потягивал пивко из железной банки.

– Молодой человек! Вам пляжа мало? Вы своим криком напугали ребёнка! – ответила громко Роксана, буквально задыхаясь.

Мужик быстро спустился с насыпи, изрядно напылив, и вошёл в воду по пояс. До лодки оставалась около пяти метров. Отхлебнул из банки и предложил:

– А давайте вместе поплаваем, познакомимся.

– Мужчина , – ответила Роксана раздражённо, – мы вообще не собирались плавать, только на лодке покататься.

– Ну тогда я тут, неподалёку поплаваю. Вот только допью, – сказал мужик и нагло подмигнул.

Делать было нечего. Пришлось так и уехать с пляжа ближе к вечеру, поскольку этот деревенский мужик прилип к ним, как "банный лист" к мягкому месту, и околачивался неподалёку весь день. Роксана чертовски устала в это воскресенье, но если бы ей дали автомат, она расстреляла бы этого дядьку в упор. Изрешетила бы. Ведь получилось, что план Роксаны провалился. Из-за какого-то говнюка! "Ну ничего", – успокаивала себя Садыкова на обратном пути, – "Не стану ждать выходного, приеду сюда на неделе. В будни даже меньше лишних глаз. А если погода испортится, сожгу к чертям весь дом! И пусть кто-нибудь попробует доказать, что это поджог! Огонь уничтожит всё. И следы тоже. Смелее надо быть".

Роксана сделала большой глоток. Виски обожгло горло, и по телу от макушки до пяток прокатилась приятная тёплая волна. Лишь на минуту женщина расслабилась, но стресс и отчаяние снова накрыли её с головой, не дав насладиться прелестью качественного импортного напитка, такого обожаемого с тех самых пор, как она смогла его себе позволять.

После того, как провалилось мероприятие на реке, и девчонка цела и невредима вернулась домой, Роксана поняла, что терпению её приходит конец. Заветные миллионы, деньги ради которых она стольким пожертвовала, и столько всего предприняла, ускользали, как сквозь пальцы вода. И самое обидное, что из-за каких-то нелепых случайностей, вроде того мужика на пляже. А спустя день, то есть сегодня утром, случилось и вовсе невероятное событие: Роксане позвонили из частного детского садика и сообщили, что её падчерицу срочно госпитализируют в больницу… У Роксаны прям сердце ёкнуло от такой новости. Она сорвалась из салона красоты, где в тот момент делала гидромассаж, и помчалась в сад. У ворот стояла "неотложка". Альфия уже находилась в машине. Она лежала на носилках, накрытая синим казённым одеялом по горло, и испуганно озиралась на людей в белых халатах. Роксана просвистела мимо автомобиля и молнией ворвалась в кабинет директора.

– Что происходит! – кричала она, готовая вцепиться в горло заведующей.

– Здравствуйте, Роксана Олеговна. Успокойтесь, – ответила завсадиком немного испуганно, – у нас был медицинский осмотр, и у Вашей девочки подозревают какую-то серьёзную патологию. Вы лучше поговорите с доктором. Они там, в машине.

– Какой ещё медосмотр? Почему я была не в курсе? Беспредел просто! – закричала Садыкова. Она была вся красная от возмущения.

Вылетев пулей из кабинета она понеслась к машине "скорой" возле которой мирно беседовал парень в белом халате с медсестрой и водителем.

– Что происходит?! – накинулась она на молодого врача, который ей больше напомнил студента-первокурсника.

– А, Вы – мама Садыковой Альфии? Пройдёмте внутрь, – спокойно предложил парень, подхватив обезумевшую женщину под локоток и аккуратно подтолкнув в кабину "скорой". Роксана, даже не взглянув на дочь, трясущуюся от страха, как осиновый лист, схватила парня за грудки и начала яростно трясти:

– Я буду жаловаться! Выпустите её немедленно отсюда!

– Не могу, – ответил доктор. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он мягко отстранил от себя Роксану, и только теперь она заметила, что автомобиль тронулся, а медсестра с большим серым медицинским чемоданом сидит рядом с ней на обитом клеёнкой сиденье.

Малышка тихо плакала, боясь произнести слово, и от присутствия мамы рядом не становилось легче. Ей так хотелось прижаться к ней сейчас, но мама на неё не смотрела. В глазах её светилась злость. Девочка от этого вся сжалась в комок и натянула одеяло на голову.

– Успокойтесь, женщина. Простите, как мне к Вам обращаться? – начал разговор молодой врач.

– Роксана Олеговна Садыкова. Я требую объяснений. Куда нас везут? И зачем? Я сейчас позвоню куда следует, и Вы, и вся ваша шарашкина контора будете уволены! – говорила на повышенных тонах взвинченная женщина.

– Я бы на Вашем месте, прежде, чем заниматься увольнениями и демонстрировать свой высокий статус, связи и так далее, поинтересовался что с малышкой.

– И что же?!

– Подозрение на хронический лейкоз. Понимаете, что это такое? Анализ крови показал, что у неё есть бластные клетки, завышен уровень лимфоцитов втрое от нормы. Поэтому ребёнку требуется срочная госпитализация, и чем быстрее будет начата терапия, тем вероятнее благоприятный исход. После подтверждения диагноза она будет переведена в профильное отделение – гематологию. А пока она будет находиться в детской областной больнице. Её будет наблюдать профессор Карпенко. Девочке потребуется стернальная пункция для забора красного костного мозга на анализ. Кстати, Вы не замечали, не поднимается ли у ребёнка без видимых причин температура? Может синяки на теле? Носовые кровотечения?

Роксана сидела ошарашенная услышанным. Что это? Злой рок? Зловещее совпадение? Или чья-то глупая шутка? Как ей реагировать на всё это? Как себя вести?

– Да не может этого быть! Она хорошо себя чувствовала! Не было у неё ни синяков, ни температуры.

– Ну может быть Вы не замечали? Может у ребёнка есть няня? Она проводит большую часть дня с ребёнком, да?

– Няня сказала бы мне, что что-то не так.

– Вы знаете, заболевание могло протекать незаметно. А манифестировать позже, когда начнутся осложнения… Кстати, у девочки наследственность ведь отягощена. Я изучил мед. карту из садика. Отец девочки умер от рака крови.

Роксана была обескуражена. Она перестала кричать и пребывала в полнейшем смятении.

– Да… Мой муж умер от этого. Но… Разве это наследственное?

– Передаётся предрасположенность к болезни. Поломки в генах. Понимаете? Я сейчас не могу Вам курс гематологии и физиологии человека в двух словах пересказать. Это сложно. Надо разбираться. И к счастью, девочка сдала анализ крови, и всё обнаружилось. Вы благодарны должны быть нам, а не накидываться. Чуть не убили!

– Извините…

Роксана Садыкова поняла одно: чтоб собраться с мыслями и осознать случившееся ей требуется выпить. Хоть чего-нибудь. Иначе у неё "поедет крыша". Сейчас она быстро переговорит с этой профессоршей, которая будет лечить Альфию и отправится домой. А к девчонке пришлёт няню. Пусть та ночует в больнице. Ей за это платят. А она сама должна привести ум в порядок и сосредоточиться на дальнейших действиях. "Кстати", – вдруг мелькнула крамольная мысль, – "А может это как раз наоборот, везенье? Девчонка умрёт сама, и тогда всё, нет проблем!" В любом случае, она должна побыть одна. И снять стресс. Хорошим бокалом виски.

Машина притормозила перед дверями приёмного покоя областной детской. Два санитара вынесли на носилках маленький трясущийся комочек, накрытый синим шерстяным одеялом. На секунду краешек одеяльца приоткрылся и показалось заплаканное бледненькое личико.

– Мамочка! – выкрикнула малышка женщине, быстрыми шагами направляющейся ко входу в стационар. Женщина обернулась и громко ответила, не сбавляя шаг:

– Сейчас к тебе тётя Лариса приедет. Потерпи, мне надо с врачом поговорить!

Малышка снова зарылась в одеяло и затихла… В отдельной обустроенной палате её аккуратно переложили на уютную кроватку. Девочка на соседней койке с интересом наблюдала за ней. А потом подарила яблоко и спросила, как её зовут. Но Альфия ничего не ответила, а отвернулась к стене. Она снова накрылась одеялом с головой и затряслась в тихом плаче.

Роксана всего этого не видела, ей было сейчас не до "соплей". Решительным шагом она вошла в кабинет профессора Карпенко и начала строго, без сантиментов:

– Так. Меня зовут Роксана Олеговна Садыкова. Как я понимаю, Вы тут главная?

Женщина, к которой была обращена данная возмущённая речь, сидела за массивным широким столом из натурального дерева и что-то писала. Она подняла взор на Садыкову, и только сейчас та заметила, что доктор была вовсе не такой, какой она её себе представляла. Если бы на ней не был надет кипельно-белый строгий халат с золотым бейджем, то Роксана сроду бы не подумала, что перед ней профессор медицины. Доктор наук и руководитель клиники. Эта женщина выглядела настолько ухожено и богато, будто только что приехала с Канского кинофестиваля. Сошла с красной ковровой дорожки. Женщина была не только красива, но и умна и уверенна в себе, что Роксана почувствовала нутром. Ей стало даже как-то неловко за свой тон. Профессор посмотрела на неё свысока, хотя сама сидела, и чётко произнесла:

– Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, в моём кабинете не положено повышать тон. В-третьих, выйдите, пожалуйста, и посидите в коридоре. Я Вас приглашу.

Роксана почувствовала себя униженной. Последний раз она испытывала такое неприятное чувство больше года назад, когда работала лаборантом в НИИ. Когда за малейшую провинность приходилось получать нагоняй от начальника. Стоять молча, потупив взор, и выслушивать… У неё в такие моменты даже уши горели от горечи и стыда. И вот теперь она вновь испытала забытое ощущение мелкой букашки, которую можно растоптать легко и без сожаления. На столе у доктора зазвонил телефон, она взяла трубку, стала давать какие-то указания, при этом в сторону Роксаны махнула трижды рукой, указывая на дверь. Ей пришлось выйти, хлопнув сильно дверью. Больше никак выказать своё недовольство она не могла.

Через десять минут профессор Карпенко вышла в коридор, и Роксана заметила изящные итальянские шпильки на идеально ровных ногах. Внутри у неё как-то всё напряглось. Лучше бы на месте этой Карпенко был мужик. С ним она бы знала, как себя вести.

 

– Проходите пожалуйста, – сказала Юлия Викторовна, распахивая перед Роксаной дверь, – Я понимаю Вас, ребёнка срочно отвезли в больницу с подозрением на онкологию… Любая мать будет на нервах и в панике. Но всё же, хлопать так дверью было необязательно. Итак, начнём…

В течение следующих двадцати минут, которые для Роксаны растянулись в вечность, профессор нудно и монотонно объясняла про диагноз Альфии, про предстоящее обследование и процедуры. Потом дала Роксане подписать какие-то бумаги. Наконец, закончила:

– … Поэтому девочка пока будет лежать в стационаре. Кто-то должен быть с ней рядом постоянно. Она ещё маленькая.

– И долго Вы её тут будете держать?

– Нет, не больше десяти дней. Если наши подозрения подтвердятся, мы переведём её в детскую гематологию. Это не у нас, это вторая гор. больница.

– Можно, я няне позвоню? – робко спросила подавленная "мать".

– Да, конечно.

Роксана набрала номер Ларисы и вкратце обрисовала ситуацию. Велела немедленно приехать сюда с вещами девочки и своими. Потом молча вышла из кабинета, забыв попрощаться с Карпенко. Но это было не важно. Она торопилась домой. Скорее. Закрыться от всего мира и отключиться. Сейчас она выпьет горячительного напитка, и ей полегчает. Её измученное сознание никак не хотело принимать новую реальность, такой поворот событий. Она вышла на крыльцо клиники, закурила и вызвала такси по сотовому. Уже в машине она вспомнила, что не зашла к Альфие. "Чёрт!" – пронеслось в мозгу. То, что происходило дальше, после отъезда из больницы, Роксана не знала… Она продолжала пить.

Глава пятнадцатая

А в то самое время, точнее десятью минутами позже, по коридору больницы неслась сломя голову Лариса Яранская. Волосы её растрепались, щёки пылали, пот струился по вискам. Пышная грудь, обтянутая серой трикотажной водолазкой, подпрыгивала в такт быстрым широким шагам. Клетчатая юбка по колено съехала на бок, и из-под нее в области правой коленки предательски торчала узкая "стрелка" на чёрных капроновых колготах. Ларисе было наплевать на свой вид, она торопилась скорее прижать к себе свою миленькую девочку и успокоить её.

– Где 311-я палата? – спросила она на бегу у постовой медсестры.

– Да вот она, – ответила девушка и указала вперёд на дверь. – Бахилы наденьте, пожалуйста.

Яранская распахнула дверь и кинулась к кровати "больной", буквально сбив с ног выходящую в этот момент из палаты профессора Карпенко.

Женщины на секунду встретились взглядами. Каждая сразу поняла, кто перед ней стоит. Лариса не могла отдышаться, она была похожа на всклокоченную ведьму.

– Здравствуйте, я няня девочки, – представилась она сбивчиво.

– Знаю, знаю. Вы – жена Яранского Вадима. Меня зовут Юлия Викторовна, для Вас просто Юля. Вы же в курсе, что на самом деле…

– А я Лариса, – перебила Яранская. – Я в курсе всего. Спасибо Вам за помощь. Надеюсь, Вадик Вам всё рассказал.

– В том то и дело, что ничего он мне не рассказал. Обещал, что потом. Ну, Вы располагайтесь. Девочку-соседку сегодня выписали, поэтому койка рядом свободна. Малышка перенервничала. Если что-то понадобится, мой кабинет там, в конце коридора. Долго мы её не продержим, я пообещала Вадику, что недельку. Больше не получится. И ещё я попрошу, дайте мне на всякий случай телефоны её бабушки и дедушки родных. Мало ли что…

– Да, конечно. Но у меня их нет. Я позвоню мужу, он знает, и Вам перезвонит, Юлия.

Доктор вышла из палаты, а Лариса устремилась к кроватке, на которой лежала грустная девочка и глядела в потолок. Она села на краешек кровати, чмокнула в лобик свою подопечную:

– Иди ко мне моя сладенькая малышенька, я тебя обниму сильно-сильно. Я так за тебя переживала, куколка моя, – сказала Лариса раскрывая объятия.

На глазёнки Альфии навернулись слёзы. Она ответила всхлипывая:

– Не хочу.

– Почему, моя звёздочка?

– Я хочу к маме. Мама не попрощалась со мной… – ответила девочка и заплакала так горько, что сердце у Ларисы защемило и закололо. Она силой вытащила ребёнка из-под одеяла, усадила к себе на колени. И стала целовать в мокрые глазки, в носик и непослушные чёрные волосики на макушке.

– Не плачь, солнышко, – приговаривала она, – через несколько денёчков ты будешь дома, с мамочкой. Потерпи чуть-чуть.

– Нет, не буду! У меня такая же болезнь, как у папы. Я умру, я слышала как врачи говорили… Мне будут делать много уколов, – рыдала девочка, – а потом я, как папа, буду всё время спать и умру!

– Ну-ка, посмотри на меня, – сказала няня, вытирая слёзки с детского личика ладонью, – ты не умрёшь. Поняла, глупышка? И никаких тебе уколов делать не будут! Я обещаю. Просто сделают разные обследования: УЗИ, рентген и всё. Это не больно. Клянусь!

– Откуда ты знаешь, няня?

– Знаю! Я с докторами говорила. Скорее всего, ты по ошибке сюда попала. Ясно? Никому я не дам тебе колоть уколы! Честно, пусть лучше меня колют! У меня попа вон какая большая!

Альфия заулыбалась.

– А тебе свою попку не жалко?

– Ну что ты, милая? Конечно нет! Для тебя мне ничего не жалко!

Лариса крепко обняла девочку и добавила:

– Я же тебя люблю! Ты должна мне верить! Давай умоемся сейчас и поиграем во что-нибудь. Я, кстати, тебе кукол привезла и ещё планшет. И по пути тебе киндер-сюрприз купила. Вот возьми.

Лариса вынула из сумки шоколадное яйцо. Альфия зашелестела фантиками от своего любимого лакомства, а Яранская стала раскладывать вещи и игрушки на свободной кровати.

Профессор Карпенко стояла на крыльце у главного входа в больницу и ждала служебную машину. Обычно она это делала в кабинете, но сегодня ей захотелось выйти пораньше и подышать свежим воздухом. Она мельком взглянула на окно 311 палаты и заметила в нём силуэт полной женской фигуры. В который раз за последние дни она подумала: "Вот что он в ней нашёл? Что?"

Глава шестнадцатая

В этот злополучный вторник, наполненный кучей неприятный событий, Роксана Садыкова, допив свой виски с содовой, легла спать необычно рано, в десять часов. То ли сказалось пережитое напряжение, то ли просто сильно опьянела. Во всяком случае, душ перед сном принять у неё не было ни сил, ни желания. Так и завалилась на диване в гостиной, накрывшись любимым пледом из лебяжьего пуха. Завтра она встанет со свежими силами и подумает, что ей делать дальше. Сон не заставил себя долго ждать. Во сне Роксана плавала на большом надувном матрасе в красивом бассейне с бирюзовой водой. Она лежала на спине, в руке держала фужер с коктейлем. На бортике бассейна возлежала собака благородной породы – мраморный дог. Роксана нежилась под ласковым утренним солнышком, изредка поглядывая на увитую виноградными лозами террасу шикарного особняка, который принадлежал ей. Вдруг идиллия нарушилась неприятным резким криком, доносившимся откуда-то с улицы: "Мамочка! Мама!" Дог встрепенулся и грозно зарычал в сторону ворот. Роксана от неожиданности вздрогнула, уронила свой коктейль, и он расплылся малиново-жёлтым пятном по поверхности прозрачной воды. Собака яростно залаяла, от чего Роксана Садыкова… проснулась.

Она тяжело дышала. Сон оставил неприятные ощущения, но дело было не в этом. И даже не в том, что голова её раскалывалась, а во рту было сухо, как в пустыне. Она услышала лай собаки. Совсем близко. На часах всего 23.05. Значит, проспала она всего час. Её немного штормило, глаза щипало от размазанной туши, так как перед сном женщина не смыла макияж. Тишину ночи пронзил звонок домофона. Сердце Садыковой забилось часто, она предчувствовала недоброе. Кто это мог быть? По видеосвязи она увидела стоящих перед калиткой троих мужчин. А на противоположной стороне переулка стояла белая "Нива".

Рейтинг@Mail.ru