Чёрный дым

Ирина Якубова
Чёрный дым

– Ну может ты что-то такое сделал, что она решила тебя бросить? – не унимался Вадим.

– Да в том то и дело, что ничего.

– Не могла же она вот так прям взять и бросить! Расскажи, пожалуйста, как она объяснила своё решение.

– Вадим Александрович, Вы ставите меня в неловкое положение…

– Перестань. Я пойму тебя как мужик мужика. Но тебе не понять мои отцовские чувства, мою тревогу за дочь. Я должен разобраться.

Андрей присел на корточки. Яранский тоже сел рядом и приготовился слушать.

– Ну ладно, – вздохнул парень, – дело было так: она перестала выходить на связь. Где-то месяц назад, примерно. Я звоню, она сбрасывает. Вообще трубку не берёт. Либо абонент недоступен. Короче, я устал ломать голову, и пришёл к вам во двор. Дождался, когда она выйдет из подъезда. Смотрю идёт такая крутая, вся в джинсе (не её стиль), в мою сторону даже не смотрит. Я крикнул: "Эй, девушка, обернитесь!" Реакции – ноль. Как шла, так и идёт. Тогда я за ней побежал, и на углу дома ей путь перегородил. Она мне говорит: "Чё надо?" Я не понял. В глаза ей смотрю и говорю: "Анжелка, ты чего? Заболела что ль?" Она: "Освободи дорогу". Я её за плечи схватил и говорю: "Дорогая, ну поприкалывалась и будет! В чём дело-то?" А она мои руки убирает и одно твердит: "Отпусти, мне по делам надо. И больше не приходи." Я опять не в понятиях: "Не уйду, пока ты мне не объяснишь, чем я тебя обидел. Я что последний человек в твоей жизни? Я твой жених в конце- концов! Или ты забыла, как говорила, что любишь? Что мечтаешь, чтоб у нас было общее будущее, чтоб после института мы свадьбу сыграли красивую. Забыла?" А она вырвалась из моих рук, и с такой ненавистью в глазах прокричала: "Забудь обо мне и всё! И не важно, что я тебе сгоряча говорила! Может я голову потеряла от страсти, а теперь мои глаза открылись! И вообще, я тебя никогда не любила. У меня другой есть. Понял? И не смей меня хватать и преследовать! Неужели это так трудно понять?!" Я уж слово в слово не помню, что она говорила, но что-то вроде этого. Она убежала, а я так и остался стоять оплёванный. Такого унижения я ещё никогда не испытывал.

Яранскому стало жалко Андрея. Но теперь в голове у него что-то стало проясняться. Всё верно. Дочь нашла другого. И этот другой плохо на неё влияет. Ничего, Яранский отыщет и его. Главное, чтоб это был не какой-нибудь сектант или вербовщик в террористы. Мало ли… В общем, надо торопиться. Как же жаль парня… Дочка ему разбила сердце, да как некрасиво получилось всё.

– Я пойду, пожалуй, – стал прощаться Андрей.

– Парень, ты прости, пожалуйста, мою дочь. Анжела, видимо, попала под дурное влияние. Я обещаю во всём разобраться, и поговорю с ней. Она должна перед тобой извиниться за свой поступок. Она ведь могла поговорить с тобой по-человечески. На самом деле моя дочь не такая.

– Знаете что? Не надо ей передо мной извиняться. Я не представляю, как смогу её простить. Даже если прощу, не смогу забыть. Лучше уж я сейчас переболею. Лишь бы она счастлива была со своим новым другом.

Андрей развернулся и быстрым шагом направился в спортзал. Яранский был всецело согласен с парнем. Но, что бы девочка не натворила, она его дочь! Его кровиночка. И любить её он не перестанет. Следующим шагом предстояло разыскать нового молодого человека Анжелы. Всё разузнать о нём, и попытаться отобрать у него свою дочь! Яранский был полон решимости. Разгадка уже близко.

Глава третья

– Анжела, нам надо поговорить, – начал Яранский смело. Сейчас, как ему казалось, самое время для откровенного разговора. Вечер. Лариса на дежурстве. Их с женой, кстати, главврач с прошлого месяца стал в разные смены ставить. Наверное, Лариса попросила. Но так даже лучше. Им в последнее время стало не о чем разговаривать. Лариса ходила обиженной и хмурой, и неизвестно, что она себе напридумывала. В обществе друг друга они стали испытывать неприятную неловкость. Ну ничего. Скоро всё разрешится и встанет на свои места. Анжела станет прежней любящей дочерью. Он попросит прощения у жены, и объяснит ей, что всё это время только тем и занимался, что распутывал клубок странных событий, происходящих с их дочерью. И что на самом деле никого у него нет, и любит он только её. Она его, конечно же, простит. Но это – потом. Сейчас главное – установить контакт с дочерью.

– Анжела! Я к тебе обращаюсь. Нам надо поговорить, – повторил Яранский.

– Мне – не надо, – огрызнулась Анжела.

– Я на днях встретил Андрея. Он мне рассказал, как ты с ним обошлась. Может объяснишь, в чём парень перед тобой провинился? И с кем ты теперь встречаешься?

– Да не обязана я перед тобой отчитываться. Мне уже девятнадцать. С кем хочу, с тем и встречаюсь. Не лезь в мою жизнь. И вообще, ты что за мной следишь?

– Совершенно верно, ты не обязана. Но, как твой родитель, я имею право знать. Я за тебя беспокоюсь. Посмотри, на кого ты стала похожа.

– Я – нормальная!

– Да ты, кажется, забыла, когда голову последний раз мыла! Стала неряхой и грубиянкой!

Анжела вскочила с кресла и почти закричала:

– Да что вам всем от меня надо?! Что вы пристали! Жизни спокойной нет! Может, мне жить отдельно от вас?! Этого ты добиваешься? Чтоб я ушла?

Яранский обалдел от услышанного. Он, наверное, перегнул палку. Ещё не хватало, чтоб дочь выполнила задуманное. Тогда уж точно они потеряют её навсегда. Он мгновенно взял себя в руки и сказал настолько спокойно, насколько сумел:

– Дочка, я погорячился , – он подошёл вплотную к девушке и обнял её за плечи. – Просто ты так изменилась в последнее время, и мы с мамой волнуемся, пойми. Не надо никуда уходить, мы ведь ради тебя живём. Ну почему бы тебе не пригласить к нам своего парня? Мы бы познакомились.

– Да нет у меня никакого парня, папа! – со слезами на глазах прокричала Анжела. – Тут другое!

– Что?

Девушка вырвалась из отцовских объятий и отвернулась.

– Не спрашивай пока ни о чём. Просто поверь, что я… Что… В общем, ничего страшного со мной не случилось. Я скоро всё расскажу. А сейчас я спать хочу, устала. Прости, пап.

После этих слов Анжела ушла в свою комнату и выключила свет.

Яранский немного успокоился. Но не надолго. Прошла неделя, а дочь ничего так и не рассказала. И вот однажды случилось нечто, что заставило Вадима прямо таки схватиться за голову.

Четверг. У него выходной. Выходной был и у Ларисы. Вся семья была дома. Дочь сидела у себя в комнате за столом. Вроде бы, ничего особенного. Яранский подошёл к ней сзади, поинтересовался, будет ли она обедать. Нет. Сказала, что готовится к зачёту. Яранский глянул через плечо Анжелы. Взгляд упал на учебник анатомии. 418-я страница. Через полтора часа отец снова заглянул. Анжела сидела в той же позе над книгой…, раскрытой на той же странице. Но даже не это напрягло Яранского. Он как-то смутно почувствовал что-то странное. Что? Он не мог понять. Какое-то внутреннее беспокойство и дискомфорт ощутил. Вернулся в зал, включил телевизор. Почему-то вспомнились свои институтские годы. Вспомнил свою группу. Их было семнадцать студентов. Девчонок больше. И однокурсницу, в которую был страстно влюблён. На душе потеплело от воспоминаний юности. Прошло уже двадцать семь лет с той поры как он был первокурсником и сдавал свою первую летнюю сессию. Вспомнил, как сдавал зачёт по анатомии, после которого у него даже дёргался глаз. Так трудно давалась ему анатомия, всю ночь не спал перед решающим днём, готовился. Эврика! Его осенило. Так вот в чём загвоздка. Одновременно и легко, от того, что понял, и страшно, от того, что из этого следовало. Точно! У Анжелы учебник был открыт на теме : "Симпатическая и парасимпатическая нервная система". Она сказала, что учит. Но этого не могло быть! Нервную систему, Яранский ясно вспомнил теперь, проходят в четвёртом семестре, а никак ни во втором! У него холодок пробежал по коже. Он понял истину: Анжела в институт не ходит.

Он сидел в кресле перед телевизором и не знал, что ему делать с его догадкой. Надо всё выяснить. Вдруг он заметил, что Лариса куда-то собирается.

– Ты куда? – спросил он.

– Так, прогуляться.

– Может, вместе прогуляемся?

– В другой раз , – ответила жена равнодушно. – Мне ещё надо по делам кое-куда.

– По каким ещё делам?

– У меня что своих дел не может быть?

– Как меня достала вся эта недосказанность! – сказал Яранский с обидой. – У всех вдруг появились какие-то свои дела. Что я, посторонний что ли? Нельзя мне сказать, куда ты уходишь?

– У себя спроси, почему это произошло, что никто не хочет с тобой ничем делиться.

– Ах, значит во мне дело? – Яранский вышел в коридор, где Лариса красила губы перед зеркалом, уже одетая в лёгкую ветровку.

– Приду вечером.

– Не пущу! – Яранский решил "пойти ва-банк", и встал в проёме входной двери.

– С ума сошёл?! – возмутилась Лариса, – Отойди немедленно! А то я опоздаю, мне к четырём надо успеть…

– Куда успеть? – не унимался Вадим. – Ты – моя жена, и я должен знать.

– Уф, ладно. К психологу. Понял? Я хожу к психологу. Хочешь, пошли вместе. Что застыл?

Яранский действительно застыл на месте неподвижно. Если бы она сказала, что идёт к любовнику, он бы, наверное, меньше удивился.

– У тебя что, деньги лишние завелись? – наконец ответил Вадим, не придумав ничего лучше. – Зачем к психологу?

– А что это так странно в нашей ситуации? – взвилась Лариса. – В доме поговорить не с кем: одна огрызается, чуть что, и шарахается от матери, как от врага, другой молчит как рыба. Что ни скажу – всё не так. Надоело!

– Ларис, ну может нам вместе…

– Короче, потом всё. Я опаздываю. Пока!

Да… Не думал Яранский, что так далеко всё зайдёт. В общем, он решил, что вечером, во что бы то не стало, поговорит с женой начистоту. А сейчас у него есть одно дельце. Ему предстояло выяснить, действительно ли его дочь бросила институт. ВУЗ, в который так мечтала с детства попасть, куда так тщательно готовилась, и выдержала конкурс шесть человек на место. Впрочем, так просто не узнать. Это не школа, где ребёнок под контролем учителя, который позвонит родителям в случае чего. В медицинском у них каждую пару ведёт другой преподаватель. Разные кафедры ежедневно. Ну ничего. Он просто пойдёт в деканат со своим паспортом, попросит секретаря посмотреть по компьютеру, когда и на каком занятии его дочь появилась в последний раз. Он подспудно знал, что ему скажут.

 

Через час доктор уже стоял у дверей деканата. Стал вспоминать, не работает ли тут кто-то из его прежних знакомых. Так и не вспомнил никого. Декан, как назло, был в отъезде, и пришлось общаться с секретарём. Пышная женщина в круглых очках на пол-лица никак не хотела давать Яранскому никакой информации. Наверное, ей просто было лень ковыряться в документах и что-то искать. Вадим сидел напротив неё в крохотной комнатушке и упрашивал:

– Пожалуйста, я ведь не прошу ничего сверхъестественного. Просто посмотреть, посещает ли моя дочь институт.

– Поймите мужчина, – отвечала секретарша безапелляционным тоном, – мы не даём информацию о наших студентах третьим лицам. Это запрещено.

– Да какое я третье лицо? Я – отец. Вы мой паспорт посмотрели, не так ли? Я ведь Вас не прошу мне врачебную тайну раскрывать. У Вас дети есть? Понимаете, если б Вы сами подозревали, что ваш ребёнок прогуливает, как бы Вы поступили?

Наверное, дети у неё были, поэтому она всё же "вошла в положение" и сказала:

– Ну, хорошо. Ещё раз, как фамилия?

– Яранская Анжела Вадимовна. Лечебный факультет. Первый курс. Пятая группа.

Секретарь декана сначала тыкала по клавиатуре и напряжённо всматривалась в монитор, затем полезла в шкаф с железными дверцами за своей спиной, достала толстую папку с надписью: "Леч. фак. 2015г" и извлекла из неё дело (по другому не назовёшь) с данными его дочери.

– Так. Яранская А. В. Значит так, – секретарша многозначительно посмотрела на Вадима, – она написала заявление на академ. отпуск.

– Академический отпуск?

– Да.

– Не понял, зачем?

Повисла пауза.

– А Вы знаете, я ведь припоминаю её, – вдруг сказала женщина, – заявление написано всего неделю назад, десятого мая. Точно, приходила девушка такая патлатая, чёлка длинная, аж глаз не видно. Она?

– Да, это она.

– Так вот. Дело в том, что история такова: к декану приходил староста их группы, и поставил в известность, что Яранская уже месяц не посещает занятия. Однокурсники звонили ей, но она то трубку не брала, то говорила, что болеет. Тогда меня заставили её разыскать и вызвать. Я дозвонилась до девочки и велела явиться. Она пришла и сразу написала заявление на академический отпуск по беременности. Заявление ещё не подписано, так как справки от врачей ещё не предоставлены. Она здесь недолго была, как-то быстро написала, сказала, что пройдёт медосмотр и принесёт. Я её только по чёлке длинной и запомнила.

– Стойте. Как по беременности?

– Так.

– А почему же нам ничего не сообщили? – обескураженно спросил Яранский.

– Мужчина, вы себя-то послушайте. Что не сообщили? И с какой стати? Здесь не садик, все студенты – взрослые люди. Они спят друг с другом, не поверите! И кто-то беременеет от этого. Удивлены? Напрасно. У нас за второе полугодие 2016 года с первого курса шесть девушек академ. оформили по беременности. Ещё столько же продолжают учиться. Родят и сразу на учёбу. Ничего необычного.

– Понял. Извините за беспокойство. Последний вопрос. А какого числа моя дочь последний раз была на занятиях?

– Ой, ну какое это имеет значение?

– Пожалуйста, гляньте.

– Это придётся расписание открывать… И потом, здесь в программе не фиксируются пропуски. Это надо созвониться с преподавателем…

– Ладно, не надо. Спасибо, итак помогли. Просто распечатайте мне её расписание за прошлый месяц, я сам с преподавателями поговорю.

Секретарша благодарно вздохнула, так как ей не придётся больше предпринимать никаких усилий, распечатала на принтере расписание пятой группы первого курса лечебного факультета и отдала незадачливому папаше.

Яранский вышел из деканата и направился в сторону дома. Решил пройтись пешком, чтоб подумать. Идти предстояло примерно минут сорок через городской парк. Погода была предрасполагающая к прогулке: лёгкий майский ветерок приятно обдувал лицо, на небе ни облачка, вокруг щебетали суетливые воробьи, играя в сочной зелёной траве.

Значит, его дочь беременна. Всё так просто. Вот откуда такие перемены настроения. Это гормональная перестройка организма, только и всего. Ну и слава богу. Забеременела и боится сказать родителям, вот дурочка. Ничего, ребёнка родим и вырастим. Замуж потом выйдет. А может отец Андрей? Он, видимо, наврал Яранскому, что Анжела его бросила. А он-то, глупый, поверил, ещё жалел парня. Всё прояснилось. Он был рад. Даже ругать дочку не будет.

Яранский завернул в ворота парка. Решил срезать путь и пошёл не по асфальтовой дороге, а по узенькой тропинке вдоль густых декоративных кустов. И тут ему пришлось остановиться. К скамейке, что располагалась в аккурат за кустом, с обратной стороны которого он стоял, направлялась его дочь. Яранский присел на корточки и притаился. Анжела села на эту скамейку, получилось, к нему спиной. Она стала играть в игру на телефоне. Явно, кого-то ждёт. Интересно. Яранский находился буквально в метре от скамейки, он старался не шевелиться. И в который раз за последнее время он почувствовал себя идиотом. Через пять минут к скамейке подошла его жена и села рядом с дочкой. Он узнал её по голосу. "Ну что ж. Послушаем. Надо же, договорились встретиться без меня… Что-то скрывают от отца. Бессовестные!" – со злостью подумал Вадим и навострил уши.

– Доченька, спасибо, что ты пришла, – начала разговор Лариса, – выслушай меня, пожалуйста.

– Мам, боюсь, мы зря теряем время.

– Не зря. Ответь прямо, что происходит?

– Ничего. Вы с папой сговорились что ли?

– Нас тревожит твоё поведение. Я не хочу тебя ни в чём обвинять. Мы с тобой всегда были подругами, всё рассказывали друг другу. Я чем-то тебя обидела? Разве я не имею право знать? Я же твоя мама.

– Мама, ты ни при чём. И отец тоже. Просто… Я не могу рассказать. Пока не могу. – виновато ответила Анжела.

– Может ты…

– Я не наркоманка, и не беременна.

– Точно?

– Да.

– Ну даже если у тебя появился какой-то секрет, разве это повод так холодно относиться к матери? Ты не говоришь со мной, уворачиваешься, когда я хочу тебя поцеловать или обнять. За весь день, что я на работе, даже не позвонишь ни разу. Будто я тебе чужая.

И вдруг Анжела заплакала.

– Мамочка, прости меня. Я всё-всё расскажу вам с папой. Только дай мне немного времени.

– Не плачь, доча, прошу.

– Я вижу, что извела вас, но вы ведь не поймёте! – вскричала Анжела с досадой в голосе.

– Мы всё поймём и поможем тебе, обещаю, дочка. Мы же – семья!

– Нет, не могу. Иди домой, мам. Я поздно сегодня приду.

Анжела встала и быстро ушла куда-то в сторону автобусной остановки. Яранский еле сдержался, чтобы не выйти из своего укрытия и не обнять свою бедную жену. Он дождался, когда Лариса уйдёт, и только потом сам медленно направился домой.

Глава четвертая

Было около семи часов вечера. Вадим устало направлялся в сторону дома. Мысли его путались. Версия с беременностью дочери, судя по услышанному им разговору, не подтвердилась. Но Анжела и ему и матери чётко ведь дала понять, что она просто не может рассказать, что с ней происходит только потому, что её, якобы, не поймут. Что же это может быть? Секта? Клуб самоубийц? Проституция? Или она совершила преступление? Убила? Украла? В общем, Яранский понял одно: он смертельно устал. Устал мучиться в догадках, устал от напряженной обстановки в семье, устал от неизвестности. И сейчас ему хотелось одного: расслабиться. И уснуть. Поэтому перед приходом домой он купил в местном магазинчике 0,5-литровую бутылочку коньячка, лимончик, плиточку молочного шоколада и мультифруктовый сок. Он не исключал, что супруга тоже захочет к нему присоединиться, так как, он понял, она находится не в лучшем положении, чем он сам.

Лариса была уже дома, она готовила ужин. Вскоре на столе появились две тарелки с макаронами "по-флотски", салат из свежих овощей и две чашки чая с лимоном. Жена сухим официальным тоном пригласила Яранского к столу. Он сел и тут же заметил:

– Я тоже лимон купил.

– И что?

– А то, что не только лимон.

– Ну, доставай!

– Ну, достану! – подыграл Яранский. Он вдруг почувствовал тёплые нотки в голосе супруги и решил на основании этого, что, возможно сегодня они помирятся. "Надо же, догадалась, что я выпивку купил. Не зря говорят, что муж и жена – одна сатана," – подумал он, но сразу понял, что эта поговорка всё же о другом. Но неважно. Он встал и пошёл к своему пакету, оставленному в коридоре возле вешалки. Пока шёл (секунд пять) у него разыгралось воображение. Точно! Сегодня он помирится с Ларисой. Он готов извиниться перед ней за своё поведение. И доктор уже даже представил обнажённую жену, её пухленькое тёплое тело в своих объятьях под одеялом. Да! Целый месяц он к своей законной жене даже не прикасался, идиот! Как же он теперь её хочет, оказывается!

Яранский откупорил бутылку "Арарата", разлил по пятьдесят грамм и настроился на весьма приятный примирительный вечер. Лариса, как ему показалось, была тоже не против такого развития событий, хотя кто их знает? Этих женщин. Поэтому он решил сразу уж не расшаркиваться, а понаблюдать за ней немного.

– Ну, за что выпьем? – начал он, поднимая рюмку и глядя в глаза Ларисе.

– Вадик, я смотрю у тебя весёлое настроение. Оно как-то не вяжется с происходящими событиями.

– Давай сперва успокоимся, – предложил Ярнский , – и выпьем. А потом продолжим разговор. – Его игривое настроение моментом улетучилось.

Супруги подняли рюмки, чокнулись и одновременно залпом осушили их. По телу доктора разлилось приятное расслабляющее тепло. В мозгу прояснилось, и он решил не отступать.

– Что сказал психолог?

– Не важно.

– Вот, и я говорил, что глупо ходить туда, только деньги тратить. Ты шоколадку-то ешь, дорогая.

Лариса распаковала плитку молочного шоколада и отломила кусочек.

Яранский продолжал:

– А где дочь? Пришла уже?

– У себя закрылась. Уши наушниками заткнула.

– Ясно…

– Что тебе ясно? – в голосе женщины появилось раздражение и тревога. – Если тебе всё, как ты говоришь, ясно, поделись со мной. А то вы оба, как с цепи сорвались последнее время.

Лариса сама наполнила рюмки коньяком, и оба супруга выпили по второй.

– Вадим! – напористо продолжала Лариса, едва сжевав лимонную дольку. – Ты что-то знаешь? Скажи мне, что происходит? Я так не могу больше жить. Ты должен, просто обязан мне всё рассказать! Я же чувствую, что что-то случилось. Что происходит с нашей девочкой? В неё будто бес вселился.

– Не бес, – на пороге кухни стояла и слушала их разговор дочь. Когда она подошла никто не заметил. Её слова прозвучали как будто откуда-то из глубины колодца, глухо и нечётко.

Яранские повернулись к Анжеле. Она стояла, облокотившись о косяк двери, в своих не первой свежести джинсах, чёрной футболке навыпуск, с растрёпанными засаленными волосами. И очень отдалённо напоминала их прежнюю доченьку. Такую милую, родную, ласковую и красивую.

– Что? – переспросил Яранский недоумённо.

Анжела подошла. Она не стала садиться рядом с отцом на свободное место на диванчике, а пододвинула к столу табурет и села напротив обоих родителей. Лариса первая сориентировалась.

– Ну вот и славно. Раз мы все, наконец, собрались за общим семейным столом, пора расставить все точки над "I". Доча, ты ничего не хочешь нам рассказать?

– Хочу, – твёрдо ответила Анжела, – давно пора.

Яранские уставились на неё. Голос дочери звучал так, будто это они, Яранские, виноваты в том, что происходит с ней. В её голосе звучал вызов. И уверенность. Повисла пауза. Анжела тяжело вздохнула. Ей явно требовалась смелость, либо она не знала, с чего начать.

– Ну? – Яранский стал смотреть в упор на дочь. – Рассказывай. Не бойся, мы твои родители. Что бы не случилось, мы тебя поддержим.

– Да, папа прав. Мы поможем и всё поймём, – добавила Лариса.

– Точно поможете? Обещаете? Даже если это будет что-то невероятное? И очень трудное? – спросила Анжела. В её голосе Яранский вдруг услышал нотки надежды. И мольбы о помощи, а вовсе не упрёк и не вызов. "Бедная девочка, совсем запуталась, наверное. И всё равно поняла, что лучше обратиться к родителям", – подумал Вадим. Он решил, что сделает всё для неё. Чего бы ему это не стоило.

– Конечно обещаем, – вступила Лариса, – что родители не сделают для своего ребёнка?

– Для своего ребёнка… – Анжела потупила взор.

 

– Дочка, рассказывай! – Лариса пыталась сдержать волнение.

– Ладно. Сейчас вы узнаете всё. Только пускай сначала расскажет он, – сказала девушка, кивнув в сторону отца.

Яранского обуял какой-то мистический ужас. Он сразу понял, о чём речь.

– О чём? – тихо переспросил Вадим. Он увидел краем глаза, как на него смотрит жена. Кажется, она готова была вытрясти из него всю правду голыми руками, если б он сам не решился. У самого глаза забегали, как у нашкодившего первоклассника. Он не на шутку испугался.

– О том, что произошло месяц назад с лишним. Когда ты оживил меня. Вернул с того света.

Лариса посмотрела на Анжелу, как на ненормальную:

– Дочка, что ты такое говоришь?

– Уф… Никакая я вам не дочка. Я – другой человек. Не она я, понимаете? Пусть он расскажет, потом я всё объясню.

Супруги Яранские изумлённо уставились на Анжелу. Вадим ощутил нервное подёргивание правого века. Лариса посмотрела на мужа и строго сказала:

– Мне кажется, я слышу какой-то бред. Или сошла с ума я, или вы оба. Объясните же наконец, что произошло?!

Яранский понял, что обстановка накалилась до предела. Ладно! Сейчас или никогда. Тот день он помнил до мельчайших подробностей, он всё пытался забыть о пережитом, всё убеждал себя, что его дочь просто потеряла сознание тогда, а он её реанимировал по всем правилам медицины. А в памяти всё всплывала картина мёртвого неподвижного тела дочери, лежащего на диване в позе солдатика, а он над ней, читающий заклинание на непонятном языке в полумраке гостиной. Яранский выпил, не дрогнув, ещё рюмочку для храбрости и начал:

– Милая, я не мог тебе раньше этого рассказать. Ты бы не поверила, ты бы переживала… В общем, не представляю, что бы было, если бы ты узнала…

– Хватит уже! – прервала Лариса ненужную прелюдию.

– Так вот, – Яранский набрал в грудь побольше воздуха, чтобы суметь рассказать всю историю на одном дыхании, как можно быстрее, – Ларис, в тот день, когда я ездил за путёвками в турагентство, это и произошло. Ты к маме ездила до вечера. Пока тебя не было, Анжеле стало плохо. У неё случился анафилактический шок. Понимаешь? Она выпила новый антибиотик, сама купила и выпила. Я не успел её остановить, и это случилось. Она упала, потеряла сознание, чуть не задохнулась. Я её откачал. Преднизолон вводил, искусственное дыхание делал… А она всё была без сознания. Не помню даже, сколько времени. Я сам в шоке был, нервничал. Потом она открыла глаза. Я обрадовался, что дочка пришла в себя. Она спать сильно захотела, но это и понятно. Организм боролся. Стресс и всё такое. Потом ты пришла, вроде бы, ничего не заметила. Я хотел тебе рассказать, но боялся. Войди в моё положение и прости…

– Ну, допустим, не совсем так всё было… – встряла Анжела.

– Да, чуть не забыл. Я ещё в книге своей какое-то заклинание нашёл и прочитал, в тот момент, когда Анжела без сознания была. Вот глупость… Оно, там написано, магическое. От всех болезней… – Яранский хохотнул.

– Ты идиот?! – вскричала Лариса. – Какое заклинание, какая книга?! Почему ты не вызвал "скорую" ?

– А потому и не вызвал, – спокойно проговорила Анжела, – что поздно было вызывать. Смерть наступила мгновенно. И доктор сделал всё, чтоб вернуть к жизни девушку. Даже, спустя час после трагедии, провёл над её телом магический ритуал. Но, впрочем, это не важно. Никакой ритуал тут не при чём. Я – не ваша дочь. Анжела умерла ещё месяц назад. Я – другой человек, другая душа, которая пришла в её тело. Вернее, пришёл. Вы готовы меня слушать дальше?

Супруги молча смотрели на девушку широко раскрытыми глазами. На не их, как оказалось, дочь. В голове Яранского не укладывалось, как может быть правдой то, что он только что услышал. По лицу жены он понял, что та собирается не то впасть в истерику, не то потерять сознание. Несмотря на выпитое, Вадим чувствовал себя трезвым, как стекло.

– Та- а- к, – протянула Лариса. Она встала из-за стола и стала ходить взад-вперёд по кухне. Оказалось, дара речи она, в отличие от мужа, не потеряла. – Это какая-то игра? Дочка, ты в своём уме?

Анжела была неумолима:

– Лариса и Вадим! Вы очень хорошие, добрые люди. Я должен объясниться. Выслушайте меня, пожалуйста, не перебивая. Молчать я больше не могу.

– Стоп! До меня дошло! – вдруг вскрикнул Яранский. – Да у тебя просто шизофрения. Раздвоение личности. Как я раньше не догадался!? – Доктор вскочил, потом сел. Затем пододвинулся к дочери вплотную и обнял её за плечи. Он заговорил твёрдо и внушительно, глядя ей в глаза: – Анжелка, родная, тебя надо лечить. Понимаешь? Давай в клинику ляжем, а? Я найду лучших психиатров, психологов, кого надо – всех найду. Ты только не отказывайся, хорошо? Осознай, что ты – больна.

Девушка резко встала:

– Если я ещё раз услышу такое, я сразу, прям сейчас уйду и всё! Никогда меня не увидите больше! Обещали же помочь, а сами? В психушку меня сдать хотите! Это вы осознайте, наконец, что в жизни может происходить иногда то, что кажется невозможным. Просто поверьте!

– Ладно, давайте без эмоций, – предложила Лариса. – Мы тебя готовы выслушать, дочка. Обещаю, что мы не будем перебивать и попытаемся понять… Успокойтесь же все.

Супруги сели на свои места. Анжела налила себе стакан воды, отпила половину, приготовившись к долгому повествованию. Она села снова напротив Яранских и помолчала некоторое время. А потом вот что поведала:

– Меня зовут Рамиль Садыков. Вы простите, если я буду груб или резок. Начну сразу с главного: ваша дочь уже месяц как на небесах… Она погибла от аллергии тогда, в апреле. Её душа покинула это тело. Если вы верующие люди, то должны знать, что тело бренно, а душа вечна… О том, как это произошло я расскажу чуть позже, а пока главное: я здесь, чтобы спасти от смерти мою дочь. На самом деле, я умер в декабре 2015 года. Чтоб вы не сомневались, что слышите правду, я докажу. Принесите, пожалуйста, ноутбук.

Лариса встала и сходила за ноутом в зал. Девушка, назвавшаяся Рамилем, включила компьютер и в поисковой строке Яндекса набрала: "Торговый центр "Радуга" ". Через одну секунду Яранские увидели на странице множество сайтов по данному запросу.

– Ну вот, например, – сказала Анжела (или парень Рамиль?), кликая на первый же попавшийся сайт. Супруги уставились на экран и стали бегло читать. Сначала шла речь о сети магазинов оптово-розничной торговли под названием "Радуга" (они действительно заполонили весь их город) и о двух крупных торговых центрах, пятиэтажных гипермаркетах с одноимённым названием. Затем была небольшая заметка о новом современном кинотеатре, расположенном в спальном районе. В конце статьи некролог : "03.12.2015г после продолжительной болезни скончался владелец торговой сети "Радуга" Садыков Рамиль Хасанович, предприниматель, общественный деятель, меценат. Рамиль Хасанович принимал активное участие в жизни города, занимался благотворительностью. Рамиль Садыков не дожил до своего 34-летия всего одной недели. У бизнесмена остались жена и пятилетняя дочь". Дальше следовали соболезнования от редакции газеты, из которой была статья. Внизу страницы порядка десяти фотографий самого Садыкова в окружении семьи, на каких-то встречах. Яранский увеличил фото. С экрана на него смотрел видный молодой парень с ярко-выраженной мусульманской внешностью. Под ёжика стриженые чёрные волосы, заострённая короткая бородка, выступающие вперёд скулы, монголоидный разрез глаз. Чёрных глаз. "Какое волевое лицо", – подумал Вадим.

– Это – я, – коротко произнесла девушка.

– Это неубедительно, – еле слышно ответила Лариса.

– Ну ладно, – сказала "Анжела", и пальцы её забегали по клавиатуре, – вот глядите. Это – соцсеть "Одноклассники". Набираем логин…, пароль…, и – уаля! Мы вошли на мою страницу! Вот мои фото, вот друзья… Моя страница не удалена с сайта. Как бы посторонний человек смог попасть в мой аккаунт?

Вадим с Ларисой переглянулись. Яранский видел, что лицо жены бледное, как полотно. Она дрожала. Яранский не осмелился обнять её.

– Всё что ты говоришь, дочка, похоже на сумасшествие, – произнёс Яранский.

– Дочка, дочка… ! Ну услышьте же меня, наконец! Я понимаю, вам трудно смириться с тем, что Анжелы больше нет. Но это правда.

Рейтинг@Mail.ru