У памяти предела нет

Ирина Грачиковна Горбачева
У памяти предела нет

Оба хотели скорее вернуться домой к Ивану, в небольшую подмосковную деревеньку, чтобы там и родился их первенец. Провожали их всей комендатурой. Полковник, пуская скупую мужскую слезу, крепко обнимал обоих и постоянно твердил, что обязательно они ещё встретятся.

Дорога домой была тяжёлой и для Ивана и Маруси. На территории освобождённой Белоруссии их машину обстреляла банда бандеровцев. Пока Иван вместе с остальными пытался их уничтожить, Маруся корчилась от боли. Когда всё закончилось, и Иван подбежал к спрятанной в кустарнике жене, то она уже была без сознания.

Маруся получила ранение шальной пулей в живот. Так и погиб их сыночек, даже не успев родиться. Молодой паре надолго пришлось задержаться в госпитале, где они узнали, что детей у них больше никогда не будет.

Вернувшись на Родину героем – орденоносцем, Иван и дальше жил, как и воевал. К его военным наградам прибавились и трудовые грамоты. Маруся устроилась работать почтальоном. Каждый день, в любую погоду, нагрузив на себя большую тяжёлую сумку, на стареньком велосипеде развозила она по окрестным деревенькам корреспонденцию. Маруся любила свою работу. Особенно ей нравилось, когда люди читали ей письма, пришедшие из воинских частей, где их сыны проходили срочную службу. Хотя война уже ушла в прошлое, но страх, что она может повториться, крепко сидел в их сердцах. Они приглашали её в дом, угощали чаем, и матери, плача от счастья, что с сыновьями всё в порядке и что войны больше не ожидается, благодарили почтальона за хорошие вести. А Маруся с улыбкой на лице садилась на велосипед и катила дальше развозить людям новости и радость от полученных весточек.

За много прожитых лет вместе с Иваном она научилась писать. От этого жить им стало легче. Маруся Ивановна, как стали называть её люди, всегда носила с собой небольшой блокнотик и карандаш, и связь с людьми стала у неё двухсторонней.

Так и узнал Иван то, что никто и никогда не узнал бы, если бы он не вернул её тогда, в Польше, к жизни. Потому что вернулась к Марусе память. Давно вернулась, но сказать она не могла, а писать не умела.

Родилась она в приграничном с Польшей хуторе. И звали её Ганкой. Когда фашисты вошли в Белоруссию, отец забрал семью и ушёл вместе с другими жителями в леса, на болота. Потом организовал партизанский отряд, в котором был ему помощником один из деревенских соседей. Только сосед этот оказался предателем и фашистским доносчиком.

Ганки не было в отряде, когда по его наводке разбомбили весь отряд. Никто не выжил. Так Ганна стала сиротой. Не зная, куда бежать и что делать дальше, она вышла в соседнюю деревню, где на свою беду стояли фашисты, и встретила там предателя. Просто так он не убил свою пленницу.

Поиздевавшись над бедной девчонкой, он отрезал ей язык. В надежде, что она не выживет, сбросил её в овраг. На её счастье, истерзанную и с окровавленным ртом, её подобрал ксёндз, неведомо как оказавшийся в том месте. Он спрятал её в костёле, выходил и назвал Марусей. Очнувшись и поняв, что она лишилась языка, Ганка несколько раз хотела наложить на себя руки. Умереть ей ксёндз не дал, но из-за полученного недуга она сильно похудела.

Шло время, бежали годы. Как бы там не было, прожили Иван с Марусей душа в душу много лет в Подмосковье. Иван до последнего крутил баранку. Жили, как все. Даже однажды на курорт съездили по путёвке для ветеранов войны. Только каждое девятое мая грустил Иван о том, что никак не может он найти своего командира полковника Константина Петровича. Каждый год ездили они с Марусей в Парк Горького в Москву, где собирались ветераны. Но встречи с командиром так и не получилось. Но Иван, не теряя надежды, всё писал и писал письма, пытаясь найти дорого человека.

– Чувствую, Маруся, в этом году обязательно встретимся с полковником.

Готовился к празднику Иван всегда заранее и основательно. А в этот год и костюм новый купили, а Марусе платье справили. И ордена, и планки Иван привёл в порядок. И пилотку старую, не купленную, а свою боевую, достал из комода.

– Маруся, чувствую, что в этот наш приезд девятого мая в Москву встретимся, мы с полковником, – мечтал Иван, представляя долгожданную встречу.

Всё дальше жизнь уводила людей от страшных дней войны. Отстраивались города, вставали на ноги колхозы. Люди стали жить зажиточней. Новое поколение шагало в новую жизнь. Прежнее поколение набирало возраст, теряло силы. Но старались не терять оптимизм и жили воспоминаниями, которые не сотрёт из памяти ни один недуг. Поседел, но держал себя в форме пенсионер Иван. Ганка тоже не отставала от него. Так же работала на почте, развозя по деревням уже не на велосипеде, а на запряжённой в телегу старой слепой кобыле почту по всё тем же деревням.

Март в этом году выдался холодным. Приболел Иван. Заныли натруженные суставы от непогоды или от долгой жизни. Ждал свою Марусю, когда она рядом, казалось, и боль отпускала, и на душе становилось легче. Включив электрический самовар, подаренный им с Марусей как-то ко дню Победы, он выглянул в окно. По двору к дому, оглядываясь, шли два незнакомых парня.

– Никак пришлые, – с тревогой подумал он и прижал ладонь к сердцу, которое почему-то сильно забилось, не предвещая ничего хорошего.

С грохотом открылась входная дверь в сенях, и так же шумно распахнулась дверь в комнату.

– Что вам надо? – почувствовав беду, спросил Иван, – кто вы такие?

– Не шуми, дед, –  ответил парень в чёрной куртке, –  лучше скажи, где держишь гробовые? – спросил он, неприятно ухмыляясь.

– Мне гробовые не нужны. На тот свет ещё не собираюсь, – Иван старался ответить как можно спокойней, – идите по добру, по-хорошему.

– По-хорошему, как видно не понимаешь? – проговорил второй в такой же, но красной куртке и стал выбрасывать вещи из полок старенького шифоньера.

Парень в чёрной куртке подошёл к старику и схватил его за грудки.

– Дед, не заставляй меня применять к тебе силу. Размажу по стенке, бабка не соберёт. Кстати, где она?

Мысль, что Маруся должна вот, вот вернуться, пронзила сердце Ивану, он рывком выкрутился от цепких рук бандита и кинулся к столу, на котором стоял самовар с горячей водой. Схватив его за две ручки, он облил водой парня. Послышался отборный мат обожжённого бандита и его подельника. Озлобленные, они накинулись на Ивана. Повалив его на пол. Били ветерана не жалея сил, превратив уже безжизненное тело старика в кровавое месиво.

– Всё! Хватит, уходить пора, –  сказал бандит в чёрной куртке, стряхивая с себя мокрой белой скатертью воду и кровавые брызги.

Вдруг послышался скрип двери. Бандиты вздрогнули и обернулись. Оказалось, что это медленно открывалась дверца шкафа, из которого показался  новый костюм Ивана с начищенными медалями и двумя орденами «Красной звезды» словно показывая убийцам, над кем они поиздевались.

– О! Смотр! Недаром испачкались, – сказал один из них и стал снимать ордена с костюма.

Маруся несильными ударами кнута подгоняла старую кобылу. Сердце сжималось болью, предчувствуя что-то нехорошее. Подъезжая к своему дому, она поняла точно, что с Иваном что-то произошло. Она увидела, как из дома вышли два парня. А когда в руках одного из них что-то сверкнуло, она поняла, что Ивана больше нет. Не отдал бы он свои награды просто так. Значит, бился до последнего.

Маруся с силой ударила кнутом по лошади. Низкие воротины разлетелись в разные стороны. Напуганная лошадь влетела во двор. Она сбила с ног, не успевших опомнится бандитов. Соскочив с телеги с кнутом в руках, Маруся подскочила к бандитам и сильными ударами кнута не давала им подняться с земли. На мгновение ей показалось, что она бьёт того предателя, из-за которого она потеряла всех своих родных, и кто сделал её немой. Потом ей привиделось лицо бандеровца,  которого она видела в том бою, чьей пулей убили их с Ваней сына. Она хлыстала кнутом с такой силой и частотой, что ей казалось, что в её руках не кнут, а автомат. И она стреляет по этим малолетним бандитам, по этим извергам в человеческом обличье.

Подбежавшие соседи, заметив неладное и связав убийц, долго не могли понять, откуда у этой худенькой пожилой женщины взялось столько сил. Но им было невдомёк, что она била их ненавистью.

Хоронили Ивана с уважением и почестями. В этот день и Маруся чуть не умерла. Её еле подняли с могилы мужа. Она лежала на сырой земле и не хотела вставать, только плакала и мычала что-то. А что никто разобрать так и смог.

А девятого мая пришли к ней в дом из поселкового совета поздравить с днём Победы, а Маруси и нет дома. Соседка показала записку, которую она для неё оставила.

«Поехала в Москву. В Парк Горького на встречу ветеранов».

Кто бывал в день Победы в те годы в Парке Горького, тот мог видеть маленькую, сгорбленную от старости старушку, которая каждый год стояла у большого фонтана с орденами мужа на груди и табличкой в руках. «Мой муж убит негодяями. Это его медали. Он очень хотел встретиться с вами, ветераны и найти своего командира».

И хотя на табличке указана и часть, и номер полка и Армия, в которой воевал Иван, с каждым годом всё меньше и меньше ветеранов подходили к ней, чтобы пожать ей руку. Увы, время неумолимо. Но всё больше и больше оказывалось в её руках цветов, которые дарили ей люди молодые и не очень, военные и дети. Цветы, которые  увозила она для того, чтобы возложить их на могилу мужа.

Её так и нашли. В очередную дату Победы над фашизмом. Она лежала ничком на могиле мужа среди подаренных благодарными потомками цветов.

СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ

Виктор Андреевич не был участником Великой Отечественной войны, потому что родился он в шестьдесят пятом году. Не пришлось воевать и его отцу в силу своего возраста. Но его деды по маминой и папиной линии были расстреляны фашистскими оккупантами, когда они заняли их городок. Папин дедушка при вступлении войск в город, а мамин – при отступлении.

            Поэтому Виктор Андреевич всегда тщательно готовился к участию в «Бессмертном полку» и всегда ему помогал внук Сашка. Этот год особенный, юбилейный. Но шествия из-за страшной, измучившей весь мир эпидемии не будет.

 

– Ничего, будем участвовать в компьютерном шествии. Надо же! Техника молодёжи, – усмехнулся дед, прилаживая Георгиевскую ленточку к своему пиджаку.

– А нам ещё сочинение задали на тему войны. Все будут писать о своих родных. Кто, где воевал, за что медаль или орден они получили. А у нас никто не воевал и наград никаких никто не получил, о ком мне писать?

– Да, твоя бабушка, моя мама в сорок третьем только родилась. А её мама была совсем молоденькой девушкой, но очень смелой.

Виктор Андреевич задумался и вспомнил себя в Сашкином возрасте. Тогда, в тысяча девятьсот семьдесят пятом году, ему, как и Сашке, исполнилось десять лет. В этом году тоже была юбилейная дата. Тридцать лет Великой Победе. Весь город был увешан плакатами с надписями «Никто не забыт, ничто не забыто». Всего тридцать лет прошло со дня Победы. Ещё были живы многие её участники. Город в этот майский день особенно утопал в цветах. На улице можно было видеть кучки детей с огромными букетами, которые окружали ветеранов плотным кольцом и благодарили их за Победу, дарили им цветы, а те в ответ, смахивая слезы, одаривали их добрыми словами.

Задолго перед торжественной датой, ещё в середине марта, учительница по литературе дала всему классу задание ко Дню Победы написать сочинение на тему «Никто не забыт, ничто не забыто». Только Витёк забыл за сочинение. Да он и о домашнем задании забывал, как только прибегал из школы домой. Быстро обедал и выбегал во двор, где его уже ждали друзья.

Весна! В его южном городке весна всегда солнечная, ароматная от изобилия цветов, украшающих палисадники дворов и клумбы улиц. Пахучая до головокружения от распустившейся акации, сирени, жасмина. Нарядная от цветения фруктовых деревьев.

Погода такая, что не усидеть дома. Но сегодня Витёк сидел за небольшим старым столом с двумя выдвижными ящиками. Этот стол пережил войну, как говорила бабушка, и когда-то стоял в большой коммунальной кухне. Теперь, поменяв свой статус на гордое название «письменный стол» он стоит в его с бабушкой комнате, потому что в новой квартире, куда они недавно переехали, он не помещался на крошечной кухоньке.

Витя, задумавшись, грыз пластмассовый панцирь авторучки. А думать ему было над чем. О сочинении Витёк вспомнил только тогда, когда ему напомнил друг Димка.

– Ты что, раньше не мог мне напомнить? Сам написал! А как теперь я за один день напишу?

– Подумаешь, проблему нашёл. Вспомни, какие фильмы про войну мы смотрели.  Или у бабушки спроси. У тебя есть родные, которые воевали?

– Дедушек фашисты расстреляли. Маминого и папиного папу.

            Витёк открыл тетрадь и, грызя пластмассовый корпус авторучки, стал вспоминать свои любимые фильмы о войне. Сейчас это не сложно. Весь город увешан плакатами на эту тему, а афиши приглашают на просмотр военных фильмов. Каждый день показывают фильмы, передачи на военную тему по телеку. Витька сто раз смотрел любимое кино и ещё бы посмотрел. Ещё бы! Такие фильмы! Фильмище! «Судьба человека», а «Баллада о солдате»! «Четыре танкиста и собака» он тоже смотрел, но самый любимый «Отец солдата». Вот это фильм! Он его уже наизусть знает, но каждый раз в конце фильма, слёзы так и капают, капают.

– Ты сколько ручек сгрыз за год? Считал? – бабушка прервала его размышления.

– Так думается легче, – ответил он ей.

– Понятно, значит можно посчитать, сколько раз в году ты думал? – бабушка,

которая сидела рядом в кресле и что-то вязала, с улыбкой посмотрела на внука.

– Ба, а сколько тебе было лет, когда фашисты заняли наш город?

Рейтинг@Mail.ru