На пороге миллениума

Ирина Грачиковна Горбачева
На пороге миллениума

Но музыкант, увидев всеобщую людскую тоску, ударил смычком по струнам и заиграл «От Стамбула до Константинополя». Таких совпадений не может быть! У меня опять полились потоком слёзы. Я разрыдалась, закрыв лицо руками, стесняясь своих всхлипов. Услышав задорную мелодию, люди стали приходить в себя, на лицах появились улыбки и, кидая в футляр скрипки мятые купюры, все стали расходиться по своим делам.

С красными от слёз глазами и немного успокоенными нервами, я положила купюру в старенький футляр скрипки музыканта.

– Не плачь сестрёнка, всё будет хорошо! У тебя всё получится. Всё наладится. Держись! – музыкант с нежностью похлопал меня по плечу.

Иногда слово поддержки от незнакомых людей, которые не могут быть в курсе твоих событий, но каким-то чутьём угадывают твоё нынешнее состояние души, становится словом не только моральной поддержки, но прозорливым напутствием. А это многого стоит.

Алла Константиновна открыв дверь квартиры, закидала меня вопросами.

– Ника что с тобой? Ты вся серая. Не заболела?

– На меня метро влияет удручающе. Раньше мы любовались подземкой, а теперь… Что-то голова разболелась. Наверное, опять мигрень.

– Это плохо. Тебе звонил Глеб. Просил перезвонить ему на работу, как придёшь.

– Глебуш как ты там? Я так скучаю по тебе. Прошлый раз забыла дать тебе номер автомобиля, на котором братки подъезжали к Лёлиному дому, – стараясь быть ласковой, с трудом щебетала я, в трубку набрав рабочий номер Глеба.

– Что у тебя с голосом? – заботливо поинтересовался он.

– Голова, – еле ответила я ему. Одного этого слова было достаточно для Глеба, чтобы понять моё состояние. Весна и поздняя осень для меня время испытаний. А когда я в этот период ещё и путешествую, это становится двойной мукой.

– Немедленно выпей таблетки и ляг, ты ампулы для уколов взяла? – беспокойно спрашивал он.

– Глеб, какие ампулы, кто мне будет уколы делать? Отлежусь, не переживай. Ты чего звонил? – я старалась победить своё набегающее раздражение.

– Хорошо, запиши один телефон. Зовут человека Владимир, ты с ним встретишься, и он скажет, что надо тебе делать в этой ситуации. Это мой институтский приятель не буду объяснять, где он работает. Только очень тебя прошу, делай то, что он скажет, но не более того! Поняла? Смотри, эти братки серьёзные люди и ни с кем церемониться не будут. Держи меня в курсе всех событий. Номер машины передай ему.

Приняв последние наставления Глеба, я положила телефонную трубку и открыла форточку на кухонном окне, хватая воздух всей грудью.

– Вероника на тебе лица нет, – обратилась ко мне Алла Константиновна, когда я отошла от окна.

– Что-то много разных негативных встреч на сегодня. Впечатлений. Поездки в метро опустошают. Так и, кажется, что внешний негатив поглощает тебя, съедает изнутри. А потом я очень плохо переношу неизвестность. Я растерянна и не знаю что делать.

– Прежде всего, мы сейчас измерим тебе давление. Понятно, – сказала она, внимательно рассматривая мои зрачки.

– С таким давлением тебе не за поиски приниматься, а в больницу прямым ходом, – отругала она меня, укладывая на диван.

– Отключись. Не думай ни о чём. Подремли. Я пойду встречу Наташу из музыкальной школы, забегу в аптеку, а ты полежи в тишине.

Услышав звук закрывающейся двери, я встала и включила телевизор. Дурная привычка. Чтобы не зацикливаться на боли, я всегда включаю телевизор, делаю самую низкую громкость и слушаю всё равно что. Мне кажется, этим я отвлекаю боль, хотя для нормальных людей с приступом мигрени, наоборот, звук – лишний раздражитель. Сквозь наступившую дремоту я услышала сообщение передаваемое диктором очередных вечерних новостей:

– Очередное криминальное происшествие в Северном муниципальном округе, – я поднялась с дивана, чтобы переключить телевизор на другую программу и не слышать очередной негатив.

– Алька тоже мне, американцем заделался, а матери не мог прислать из своей дорогой Америки новый телевизор с пультом? – пробурчала я.

Административное деление в Москве недавно поменялось, поэтому я не придала значения произнесённому названию округа столицы, столько стало новых районов, округов. Но не успела я нажать на кнопку переключения программ, как на экране телевизора увидела уже знакомое здание суда, в котором была сегодня утром.

– В восемнадцать часов сорок минут по московскому времени, при выходе из здания суда, в упор была расстреляна судья…. – я безвольно опустилась на диван. Это была Татьяна.

В голове загудело ещё сильнее. Мой мозг и так воспалённый от стресса последних трёх дней неизвестности и страха за жизнь сестры, готов был взорваться. Выключив телевизор, я легла и накрылась пледом с головой. Мне казалось, что под ним я буду ощущать себя в полном одиночестве и безопасности. Думать о случившемся не хватало сил. Мне было очень плохо.

Как же я устала от боли! Раньше, она подкрадывалась ко мне неожиданно, делала своё разрушающе действо и также неожиданно убиралась восвояси. После одной – двух принятых таблеток, я была в состоянии встряхнуть своё помутнённое от резкой, пронизывающей боли сознание, выпить в тишине горячего кофе и бежать дальше учиться, работать.

Это было раньше. Наверное, боль была такой же молодой и несерьёзной, как я. Она могла прибежать, ниоткуда, и необдуманно с треском и звоном в моих ушах постучать по голове. Потом вдруг, так же неожиданно, жалея моё молодое сознание, быстро исчезнуть, освобождая виски от надоедливого звонкого ксилофона и словно прося прощения за свою бестактную игру, оставляла после себя шлейф некоторого блаженства.

Она возвращалась, и тут уже её играм не было предела. Она, как непослушный ребёнок, носилась по моей голове, собирая свой оркестр. В висках отбивал ритм привычный ксилофон, к нему подключались тяжёлые удары больших барабанов в затылке. Лихо выплясывал свой нервный танец тик на левом глазу, а веки от полученного удовольствия распухали и словно мягкими подушечками накрывали мои глаза.

Отбарабанив свои партии и получив от меня в благодарность – укол с лекарством, обессиленная боль со своими товарищами музыкантами засыпала от усталости, оставляя после себя неразбериху и кавардак в моей голове. А дальше, расслабленные нервы, которые от диких танцев непрошеных гостей на всё махнули рукой, от обиды начинают раскисать.

И я плачу. Я плачу от бессилия. От того, что всем кажусь сильной, гордой, целеустремлённой. Но я бессильна перед болью, как перед разбушевавшимся маленьким ребёнком, которого за его проказы можно пожурить, но тут же забыть о них, стоит ему что-то прощебетать и нежно улыбнуться.

Послышался шум открываемой двери. В квартиру вошли Алла Константиновна и Наташа.

– Сейчас милая, сейчас я тебе сделаю укольчик. Потом прими таблетки. Ничего потерпишь, я не ас, но тебе выбирать не приходится, оголись, дорогая, – Алла Константиновна, как заправская медсестра, пошлёпав по моей обнажённой округлости, потихоньку ввела десять кубиков болючего лекарства.

Полежав немного и почувствовав, как по телу разливается тёплый поток, который своей волной обволакивает мой мозг, я вздохнула с облегчением.

Встав через некоторое время, я прошла на кухню и, открыв окно, с жадностью вобрала в себя свежий весенний московский воздух, словно боялась, что сейчас я дышу в последний раз.

– Алла Константиновна, Татьяну судью убили, – тихо сказала я, закрыв окно и присев на маленький кухонный диванчик.

– Как? Когда? Кто? – удивлённо спрашивала Алла Константиновна, – откуда тебе известно.

– По телевизору показали, пока вас не было.

– Какой ужас. Вероника я чувствую, что надвигается что-то страшное. Ты сейчас ни о чём не думай. Дай организму восстановиться. А завтра мы с тобой всё обдумаем и решим, как нам жить дальше и что надо делать.

Думать и переживать у меня и, правда, не было никаких сил. Выпив чашку горячего зелёного чая, я провалилась в тревожный сон.

Глава 6

Утром, делая вид, что ещё сплю, я дождалась пока уйдут Алла Константиновна и Наташа. Головная боль прошла, но как всегда после сильного приступа и принятых лекарств тело было слабым и тяжёлым. Очень хотелось плакать, так всегда у меня бывает после приступа. Не став сдерживать свои эмоции, я разрыдалась.

Мысли беспорядочно крутились в голове. Что делать, с чего начинать поиски Лёли и Анатолия? Я отчётливо поняла, что об этом человеке нам ничего не известно. Почему убили Татьяну?

Вопросов много. Надо расхаживаться и находить ответы. Пока я приводила себя в порядок в ванной комнате, пришла Алла Константиновна. По запаху, шедшему из кухни, я догадалась, что на завтрак меня ждёт вкусный омлет.

– Ты бы ещё полежала, – Алла Константиновна, поставила на стол большую тарелку с омлетом, скорее похожим на торт, чем на завтрак из яиц.

– Нет, расхаживаться надо. Красота, какая, аж слюнки текут. После приступа, так есть всегда хочется.

– Я по себе это знаю, поэтому побольше сделала. Налетай, пока горячий. Остынет, будет не такой вкусный. Так, а кофе сегодня только с молоком! Не шути со здоровьем, – она поставила рядом с моей тарелкой чашку с горячим напитком.

– Слушаюсь и повинуюсь. Алла Константиновна, я позвоню в Ростов, успокою родителей. Думаю пока ничего не известно о Лёле, не надо их тревожить. Не рассказывайте им ничего. Я сейчас съезжу к ней в квартиру. Заберу некоторые Лёлины вещи для себя. Я не думала, что придётся здесь задержаться надолго, – не стала я откровенничать с ней.

– Ника тебе надо вернуться домой и всё рассказать отцу. Ты рискуешь. Глеб просил тебя не впутываться в эту историю. А вдруг?

– Кому я нужна? Бандиты уже посетили квартиру, проверили, обыскали, для себя решили, что Анатолий сбежал. Только не знают они, что сбежал он с деньгами. А я просто переоденусь. И вот, что я думаю. В принципе, мы ничего не знаем об этом человеке. Да, ещё посмотрю все ли вещи Лёли на месте. Не могла же она скрыться с ним совсем без денег. Хотя…

 

– Никаких хотя. Не верю я, что Лёля никого не предупредив, могла убежать с этим адвокатом.

– Вы правы. Алла Константиновна, не переживайте, я быстро и незаметно. Глеб ничего не узнает, а мы с вами не будем его расстраивать.

Для себя я решила съездить к Лёле для того чтобы порыться в бумагах Анатолия. Хотелось найти хотя бы какую-то зацепку, которая могла бы подсказать с чего и как надо начинать поиск сестры.

Попрощавшись с Аллой Константиновной, я решила поехать сначала не к Лёле, а в суд и попытаться хотя бы что-то выведать о Татьяне и её гибели. Дёрганный и скрипучий автобус довёз меня до нужной остановки. Пасмурно. Такое впечатление, словно серый цвет овладел всем городом. Возможно, моё состояние и настроение влияет на восприятие пейзажа. Конечно. Раньше и в такой погоде я старалась найти позитив. Устраивала себе лишние выходные и читала запоем.

Плюсы перестройки – появилось много литературы. На все вкусы и на любую безвкусицу. А пресса-то как разгулялась! Каких только нет газет и газетёнок! Журналов и журнальчиков.

– Ника! – я шла, задумавшись об изобилии прессы и не слышала, как меня кто-то звал, – Ника! – я обернулась, – я смотрю, ты ли это? А мы с мамой звоним тебе домой. И Лёле звонили, а вы с ней пропали куда-то! – я увидела перед собой дочь своей клиентки Машу. Ей я иногда делаю маникюр, а её маму обслуживаю по полной программе. Прихожу к ним домой и остаюсь с утра и до самого вечера.

– Ой, Машка! Да я только приехала, ещё не успела никому позвонить, – не стала я открывать всего положения дел чужому человеку, – я в прошлом месяце приезжала, тоже вас с мамой разыскивала. Думала, куда делись мои постоянные клиенты?

– Не говори! В Испанию ездили. Моя мама испанка. Ты не знала? Она ребёнком попала в Москву, когда война была. А теперь времена изменились. У нас родственники в Барселоне нашлись. Вот мы с ней и погуляли за границей. Красота! Так ты давно в Москве? К нам заедешь?

– Конечно, созвонимся.

– А куда ты бежишь? Смотрю, бежит, торопится, не угнаться, – продолжала Маша.

– Москва ваша вечно ритм задаёт. Все бегут и я со всеми. Чтобы в ногу, – ответила я без энтузиазма продолжать разговор, – а ты, куда в такую погоду?

– Ой, Ника, ты же не в курсе! Я теперь адвокат. Юридические консультации развалились, теперь все в адвокаты подались. Куда пальцем не ткни – адвокат, гинеколог, стоматолог. Вот и я теперь бегаю – «развожу» людей, в общем, по мелочи работаю, на хлеб хватает. Так нам по дороге? Ты тоже в суд? – удивилась она, увидев, что я хочу войти в здание суда.

– Анатолий попросил, раз мне по дороге, к Лёлиной подруге судье зайти бумажку какую-то передать. Лёлька простыла сильно, лежит, а я вот бегаю, – придумала я сходу.

– Ой, стой. Давай покурим, время ещё у меня есть. Ты не спешишь?

– Да нет, – как можно беспечно ответила я ей.

– Слушай, а кто у Лёльки подруга, тут вчера такое случилось! – тараторила Маша, закуривая сигарету.

– Где случилось? – прикинулась я несведущей.

– Ты чего новости не смотришь? Тут вчера вечером расстреляли судью. Смотри, видишь всё песком засыпано? – она кивнула на место засыпанное песком, на котором лежали разбросанные цветы.

– Какой кошмар! Что делается? А что за судья?

– Панфилова или Панкратова? Она уголовные дела вела, я её не знаю.

– Панкратова? Татьяна? Ужас!

– Что, тебе к ней? – удивилась Маша.

– Да. Какой кошмар! Что я Лёльке скажу? Они давно дружили. А как это произошло? – стала я наперебой задавать растерянной Маше вопросы.

– А я откуда знаю? Слушай, пойдём в канцелярию поднимемся там, у девчонок секретарей узнаем. Кошмар какой-то. Вот жизнь пошла, – мы вошли в здание суда. В фойе на стене висел портрет Татьяны с чёрной ленточкой наперевес. Под портретом столик с горкой из цветочных букетов.

– Вы к кому? – обратился к нам человек в милицейской форме. Взяв у Маши адвокатское удостоверение, он сделал запись в журнале.

– Вы теперь всегда записывать будете? – спросила его Маша, увидев, что её данные милиционер внёс в журнал.

– Теперь всегда. Вы к кому? – обратился он ко мне. Не успела я и рта открыть, как Маша ответила, – она со мной.

Мы поднялись на второй этаж здания суда. Маша, с видом знатока, вошла в канцелярию. Через некоторое время вышла с молоденькой миловидной девушкой. Вид у этой девушки для участия в судебных заседаниях и для дня траура был очень ярким. Броский макияж, вытравленные до белизны волосы с взбитым начёсом. Чёрная блузка декольте и обтягивающая бёдра мини юбка. Или меня уже всё раздражает, или для ведения заседаний, действительно неподобающий вид.

– Ника это Оля. Она была секретарём у Татьяны Витольдовны. Вы с ней потренькайте, а я побегу. Сегодня звони, мама обрадуется, а то ты же её знаешь, замучает, пока себя в порядок не приведёт, – сделав воздушный поцелуй, Маша побежала по своим делам.

Пока я прощалась с приятельницей, посетители замучили Олю различными вопросами.

– Давайте в зал пройдём, а то здесь поговорить не дадут, – она открыла своим ключом зал заседаний, который сразу же закрыла с обратной стороны на ключ.

– Оленька, что случилось с Татьяной? Кто это мог быть? – спросила я её, как только мы сели в видавшие виды деревянные скрипучие кресла.

– Получается что, чеченцы. Они её достали, скажу я вам. И меня достали. Так нагло себя ведут. Представляете, рассядутся в креслах и всё! Им суд не писан. А с другой стороны…

– А тебя как они достали? – поинтересовалась я.

– А чего? Уставятся. Они что, красивых баб не видели, а если увидели, значит, она должна быть с ними? Деньги предлагали. А чего мне предлагать? У меня жених есть. Он каждый вечер меня встречает.

– И вчера встречал?

– Да, конечно. Только я всегда раньше уезжаю. А Татьяна Витольдовна, как обычно задержалась.

– Ничего такого вчера не случилось? Вспомните. Может какая-то мелочь промелькнула, к ней кто-то приходил? Поссорилась с кем-то? Или по телефону с кем-то странно говорила? А чеченцы эти, всё-таки могли убить?

– Я милиции так и сказала, что чеченцы скандальные конечно, наглые, но мне кажется… Понимаете, не то дело, ради которого убивают. Дело-то хулиганка. Да Татьяна только такие дела и рассматривала. Я вот, что вспомнила. Вчера пришла на работу, а Татьяна Витольдовна уже на месте была. Я в дверь, а из неё Марина Сергеевна выскочила. Красная вся, злая, чуть свои очки не раздавила. Я к Татьяне в кабинет вошла, а она курит так нервно. Я ещё подумала, чего это они поругались, что ли? Но мало ли? Сейчас в суде такое творится. Вот я думаю, грешно, конечно, но мне кажется, их перепутали!

– Кого их? – удивилась я.

– Ну, Татьяну Витольдовну перепутали с Мариной Сергеевной. Она разбои ведёт. Да и всем уже известно, откуда у неё такая шикарная машина. Знаете, это дело не моё, конечно, так, что я вам ничего не говорила. Каждый зарабатывает, как может.

– А вы милиции это рассказали?

– Что вы! Меньше скажешь, спокойней спишь.

– Оля, а вы не покажете мне эту Марину Сергеевну?

– Покажу, вы посидите в холе, а я вам дам понять, что это она. Что теперь будет? Мой жених мне запрещает работать. Работаем за копейки. Убьют – зарплаты не спросят. Уволюсь я, точно.

– Вы молодая, красивая. Найдёте себе работу, – ответила я ей и мы вышли из зала заседаний. Только я хотела присесть на свободную скамейку, как Оля подошла к шедшей навстречу по коридору женщине.

– Марина Сергеевна! – громко сказала она, обернувшись в мою сторону и став так, чтобы я смогла хорошо разглядеть судью.

Я внимательно посмотрела на остановившуюся женщину. Мне показалось, что она так же с интересом смотрит в мою сторону.

– Какой у неё колючий взгляд. Надо всё-таки порыться в бумагах Анатолия, если не с Татьяной, то с кем же он сотрудничал в суде? – подумалось мне, и я поспешила выйти из здания суда.

* * *

Задумавшись, я села в подошедший автобус. Открыв дверь Лёлиной квартиры я, разувшись, сняла куртку и только вошла в кабинет Толика, как кто-то резко и больно схватил меня сзади за плечи и ладонью закрыл рот. Я очень испугалась.

– Тихо! – прошипел мужчина за моей спиной. Звать на помощь я не могла, даже если бы и захотела. От страха и испуга моё горло всегда сжимается спазмами так, что я могу только хрипеть. Голос меняется и становится грубым и сиплым. Мужчина толкнул меня в кресло, сам сел напротив. Его ухмылка не предвещало ничего хорошего. Меня в экстренных ситуациях всегда спасает концентрация и чёткое представление последствий. Недаром офицерская дочь. Молча я смотрела на мужчину, одетого в модную кожаную куртку. Руки с татуировками на пальцах он положил на боковины кресла. Судя по манерам, скорее всего, это был Николай, которому Анатолий хотел отдать деньги.

– Наглядная агитация, – промелькнуло у меня в голове, глядя на его растатуированные пальцы.

– Ну что коза, долго бегать будешь? Я что нанялся тебя здесь ждать? – сказал он угрожающим тоном с блатной разговорной растяжкой.

– Вы кто? – прохрипела я.

– Заткнись, и слушай сюда! Где твой урод?

– Вы кого имеете в виду? – не унималась я.

– Адвокат где? – повысил голос Николай.

– Вам виднее!

– Что?! Бабки где? – он приподнялся с кресла и приблизился к моему лицу.

– Вы имеете в виду те деньги, которые я привезла Анатолию? Так он поехал к вам. Повёз вам выкуп за сестру и не вернулся. Я уверена, что он с моей сестрой и деньгами у вас. Кстати, не только я так думаю, – повысив интонацию, выпалила я.

– Ты чего гонишь? Ты хочешь сказать, что ты привезла бабло, а этот хмырь со своей лярвой слиняли по-тихому?

– А вы хотите, чтобы я поверила, что они не у вас и вы сейчас не требуете за них дополнительный выкуп? – разошлась я, совсем осмелев, увидев растерянность на корявом лице бандита.

– Стой, это что получается? Он меня кинул?

– Получается то, что вы похитили мою сестру, потом взяв двадцать тысяч за её, похитили и Анатолия. А вчера вечером, не вы ли убили судью, которая отказалась вам помогать, – увеличила я сумму привезённых мною денег. По выражению лица я поняла, что Анатолий, скорее всего не у бандита, а просто скрылся с деньгами. Мне казалось, что услышав это, Николай выложит мне всю правду.

– Ты что мелешь! – он схватил меня за плечи, поднял с кресла и с силой опустил в него.

– Спокойно! Без рук, – продолжала я тихо и хрипло доносить до хорошенько нарушенного наркотой мозга мужчины свою мысль, – вы успокойтесь и для начала разберитесь. Сестру вы похитили?

– На кой она мне?

– Вы же с ней ездили к убитой судье? Но назад домой её не привезли?!

– Что за туфта? К судье ездили, она нас послала. Адвокат в шутки решил играть, а я такие игры не люблю. Деньги свои забрал. Её привёл в квартиру и сказал адвокату, что счётчик включён. Он не решил проблему. А чего ты мне вкручиваешь, что ещё кто-то что-то знает? Мне до фени ваши игры. Поняла! Раз он слинял – долг за тобой! Ясно?! – вдруг взбесился он.

– А ещё чего? – я поднялась с кресла, – вы докажите, что они не у вас и вы не взяли мои деньги! – необдуманно предложила я ему.

– Слушай сюда! Доказать говоришь? – он встал и вытащил из внутреннего кармана куртки пистолет. Одной рукой он держал меня за плечо, другой приставил дуло пистолета к моему виску.

– Доказать говоришь? Нет проблем! Поняла? Это у меня нет проблем, а у тебя они появились. Через неделю чтобы деньги были. Сколько ты ему привезла? Говоришь двадцать? Время пошло. На сегодня ты должна мне уже тридцать? Вот так! Поняла? Не слышу? Тридцать штук чтобы лежали здесь, – он пистолетом постучал по письменному столу, – а если соберёшься слинять, я тебя найду. Ясно? Только попробуй смыться, как они. Пеняй на себя.

Он опять толкнул меня, и я ошарашенная и униженная упала в кресло. Дверь за ним захлопнулась, а я ещё долго не могла пошевелиться. Что делать?

– А что делать? – стала я себя успокаивать, – надо всё обдумать, прийти в себя.

Я прошла в кухню, накапала в чашечку успокоительных капель. Села за стол, не зная, что предпринять.

– Надо составить логическую цепочку событий, – думала я, – что тут составлять? Ясно, что этот отморозок никого не похищал и видно денег привезённых мною не получал. Ясно, что второй отморозок в виде Анатолия похитил деньги. А где же Лёля? На такое с этим аферистом она пойти не могла. Знала, что в этом случае подставит меня. Остаётся одно. Местонахождение Лёли знает только Анатолий, который скрывается и от нас и от бандитов. Заявить в милицию? Что это даёт? Да ни чего не даёт. Анатолий правильно сказал, что сейчас милиция успешно помогает бандитам. Кто убил Татьяну? Так может её убрали из-за других дел? Мало ли какие дела она вела в суде. Я набрала номер телефона Аллы Константиновны.

 

– Алла Константиновна я эти дни поработаю немного. Взяла несколько заказов, так что поживу у своей клиентки. Вы не против? Только родителям и Глебу не говорите лишнего, как мы с вами договорились. Хорошо?

Не взирая на ужасный страх, я решила в случае слежки за мной не подставлять близких и остаться в Лёлиной квартире.

Немного придя в себя, я набрала номер телефона, который дал мне Глеб. Объяснив Владимиру, кто я, поделилась с ним мыслью, что за мной может быть слежка.

– Давайте так. Завтра пройдите к метро. Около конечной автобусной остановки будет стоять серая девятка, – он продиктовал её номер.

Утром следующего дня я вышла из Лёлиной квартиры, как заправская шпионка. Посмотрела в дверной глазок и, не обнаружив никого на лестничном пролёте, вышла на улицу и внимательно огляделась вокруг. Пройдя квартал не оборачиваясь, остановилась, вытащила маленькое зеркало и посмотрела в него, стараясь увидеть бандита возможно шедшего за мной. Но никого, не увидев, облегчённо вздохнула и быстро дошла до указанного Владимиром места.

– Добрый день, Владимир, – махнув мне головой, произнёс привлекательный мужчина с седой проседью в волосах.

– Вероника, – ответила я.

– Вероника мне Глеб рассказал о вашей проблеме. Значит, она имеет продолжение?

– Ещё какое! Не знаю, что мне делать, – я рассказала все последние события происшедшие со мной, – вы поймите, у меня нет и, не может быть таких денег, я не знаю что делать. Он вооружённый и обезумевший маньяк! – закончила я свой рассказ.

Владимир внимательно слушал, иногда задавая мне вопросы, проясняя для себя ситуацию.

– Вероника я даже не знаю, что вам сказать. Надо знать, откуда и кто он. Кто его привел к Анатолию?

Я рассказала всё, что знала со слов Анатолия.

– Нда… В данной ситуации вас может спасти только один человек.

– Кто?

– Удерживает Николай ваших родственников или нет, может сказать сам Николай, только не вам и тем более не органам. Если вы не принесёте валюту, он вас уберёт. Но могу сказать, что если вы всё-таки принесёте валюту, то тогда он вас точно уберёт, – продолжал задумчиво Владимир.

– Хорошую перспективу вы мне нарисовали! Делать-то что?

– Выходить на связь с Прохором, – так спокойно ответил Владимир, что я чуть не задохнулась от возмущения.

– Вы предлагаете мне познакомиться на улице с главарём известной группировки, держащей в страхе целый район Москвы? Хорошо, сейчас выйду на улицу и буду искать встречу с вашим Прохором. Где он любит гулять, не подскажите?

– Подскажу, – серьёзно ответил Владимир, – гулять не надо. Вероника, – улыбаясь и выйдя из задумчивого состояния, сказал он, – я вам в этом деле могу только навредить. Сделаем так. На днях вам позвонит человек, и вы ему изложите всё, что мне рассказали. О нашей встрече ни с кем не делитесь. Вероника, посмотрите, вам знакома женщина, которая стоит у киоска?

Я посмотрела через окно машины. Недалеко от киоска «Союзпечать» стояла с виду обыкновенная женщина в куртке с капюшоном и курила сигарету.

– Нет. А в чём вы её заподозрили? – съязвила я, – все курящие женщины у вас под подозрением?

– Да нет, – усмехнулся он, просто она шла за вами. Возможно, мне это показалось.

Подумав что, Владимир зациклен на своей работе, попрощавшись с ним, я вышла из машины и пошла домой. Обернувшись, увидела ту же женщину. Она шла вслед за мной.

– Совпадение, – решила я, и зашла в продуктовый магазин, чтобы пополнить запасы Лёлиного холодильника. В магазине ничего особенного не было, да и готовить для себя одной, радости мало, как и что-то поглощать. Выйдя из магазина, невдалеке я опять увидела эту же женщину. Она рассматривала овощи на открытом лотке, но так ничего не купила.

– Уже не смешно, – подумала я и быстро пошла в сторону Лёлиного дома.

Женщина всё шла за мной и курила сигарету. Я быстро забежала в подъезд. Постояв минуты три и удостоверившись, что за мной в подъезд никто не зашёл, я приоткрыла металлическую дверь и осторожно выглянула на улицу. Женщина спокойно направлялась к соседнему дому. Постояв около входа в свой подъезд и докурив сигарету, выбросила её в урну, и так же спокойно ни разу не обернувшись, она вошла в свой подъезд.

– Шпионские игры и подозрительность некоторых людей не доведут меня до хорошего, – подумала я, заходя в кабину лифта.

В квартире не было очередной засады, чему я очень даже обрадовалась.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru