На пороге миллениума

Ирина Грачиковна Горбачева
На пороге миллениума

Глава 2

Перестройка, как ни ругают её со всех сторон, мне помогла почувствовать себя относительно свободной. Наверное, свобода в полном смысле этого слова не такая как на Западе. Хотя откуда нам известно, как у них там на самом деле обстоят дела со свободой? Но для нас, затюканных в застойное советское время пустыми и бессмысленными лозунгами, глоток новизны в жизни тоже свобода.

Одно из «побед демократии» – это передвижение по приглашениям в страны Варшавского договора. Сколько людей ринулось из страны, как только приоткрылся «железный занавес». Меня всегда тянуло за порог СССР. И не по каким-то политическим соображениям или недовольству страной. А просто посмотреть, как там живут люди. Одно время, учась ещё в школе, я вела переписку с такими же школьниками из разных соцстран. Никогда не забуду пришедшую посылку из Югославии. В ней было полно всякой разной всячины. Для тринадцати моих лет что-то невообразимое, яркое, красивое. Главное в этой посылке были дедероновые чулки тельного цвета и модные комбинации с широкими плечиками! Это что-то! Ну, и всякое разное: жвачки в виде сигареток, белый пористый шоколад. Ко мне девчонки одноклассницы стайками приходили поглазеть на посылку «из-за границы» и попробовать пористый белый шоколад, которым я их угощала малюсенькими кусочками, чтобы попробовали все желающие.

Так вот свобода – свободой, но посещение ОВИРа это целая эпопея в картинках. Отстоять сумасшедшую по записи очередь для меня – уж лучше никуда не ехать. Без помощи Глеба я бы так и не ознакомилась с жизнью родственников за кордоном. Но с его помощью, у меня появилась Вика инспектор ОВИРа, которой я делаю стрижку и маникюр, а также снабжаю вещами и парфюмом из «Pevex». Поэтому с продлением визы, как и с приглашениями в Польшу у меня проблем нет. А вот теперь с помощью Жанны, можно будет и мяса нормального купить.

Но, несмотря на все негативные перемены, появившиеся с перестройкой, всё-таки спасибо Горбачёву! Вот новшество перестройки – «Жанна»! Надо же, наша Жанна – кооператор. Да и я могу работать, так как мне нравится, оплатив за лицензию некоторую сумму. Говорят, что скоро появится налоговая служба – тоже веяние Запада. Ну что же. Надо привыкать к цивилизации. Вот, узнали, что курицу можно приобретать по частям, в виде окорочков. Да ещё американским. «Второй фронт» шутят старички, выстаивая очереди за этим новшеством. Если появится такая возможность, то я у Альки обязательно спрошу: у них там, в Америке, куда он уехал после развода с Лёлей, случайно куры автомобили не сбивают? Американцы сами-то едят то, что нам присылают?

Вот я и дома! Люблю свою небольшую квартирку. Всё моё детство прошло в этих стенах. Наверное, я, как и мой папа консерватор. Родители переехали в новый район на севере города, могла переехать и я с ними. Вместе получили бы квартиру большей площади, оставив эту. Но я решила остаться в нашей старой квартирке. Пусть небольшой, но такой милой и уютной, где на каждом сантиметре площади чувствуется тепло и частичка родительской души, а в каждом уголке комнаты, в каждой складке шторы на окнах прячется улыбка из моего детства. Да и жить вместе с родителями, тоже, как теперь говорят, не комильфо.

Только я ступила на порог квартиры, затренькал телефон. Чувствуется, что Лёлька очень нервничает? И опять она ничего толком мне не объяснила. Видно действительно хорошо Анатолий влип, коль сестра в таком подавленном состоянии. Что же могло произойти?

Размышляя на эту тему, я разделала куриные окорочка. Дерьмо, конечно, эти «ножки Буша» но мама, выдумщица наша, любитель кулинарных экспериментов, столько придумала разных блюд из этого безобразия и научила меня им, что ничего, обходимся. Глеб очень любит «котлеты по-громовски». А что! Делать их пустяк, зато сытно и красиво на тарелке смотрятся. И что самое главное – их можно наделать впрок и заморозить. Потом при необходимости жарить перед подачей на стол. Для таких кулинаров, как я, рецепт самый подходящий. Пока месила тесто, опять затренькал телефон. Просто невозможно! Этот звонарь всегда трезвонит не вовремя!

– Глеб? Что!

– Что, что?! Сама же просила узнать! Чего ты сердишься?

– Руки в муке! Узнал?

– Узнал. Есть на примете один кадр. Не по телефону. Но он пока не в городе. Приедет, поговорю с ним. Вечером, расскажу. А что ты мне готовишь на ужин?

– Приедешь – обрадуешься. Всё, давай, пока, – раздражённо ответила я.

– Вот так, делай после этого добрые дела! Ты чесночка, побольше и перчика. Всё, молчу. До вечера. Целую родная.

Меня накрывает раздражение, когда слышу такие заявочки: скажу не по телефону. Вот сейчас всё КГБ или кто там сидит на прослушке, да и сидит ли вообще, непременно будет подслушивать именно наш разговор. Что можно услышать в наше новое время? Всё тоже, что и на улице. Разговоры везде: в трамвае, на лавочках, в семьях одни и те же. Всё о курсе доллара, кто и по какой ставке меняет их. Да в каком магазине дают колбасу, а в каком выкидывают мясные кости.

Только я положила трубку на аппарат, раскатала тесто на одну котлетку, опять раздался звонок.

– Что ты будешь делать! Алло!

– Никусь ну что? – услышала я голос Жанны, – пятнадцать тысяч под десять процентов в месяц. Но отдавать каждый месяц в равных частях. Такие условия. И под расписку, – говорила Жанна серьёзным голосом.

– Жанночка я сейчас тебе перезвоню. Поговорю с Лёлькой, объясню ситуацию, – обрадовалась я решению проблемы.

Знала бы я тогда, что все мои проблемы только начинаются. Передав весь разговор с Жанной Лёле, и получив её согласие, я набрала номер телефона салона.

– Добро! Приезжай завтра часикам к двум, составим с тобой бумагу и получишь что хотела, – по-деловому отчеканила Жанна.

Только я успела сформировать остальные котлетки и подогреть подсолнечное масло для их жарки, пришёл Глеб.

– Как дела?

– Я завтра встречаюсь с нужным человеком. Она обещала помочь.

– А ты нужную сумму узнала у Лёльки? На какой срок, под какой процент? – спрашивал Глеб из ванны.

В новом импортном пеньюаре я подошла к ванной.

– Глеб давай быстрее, ужин остывает. Подогревать не буду!

По телевизору идёт популярная передача «600 секунд». На читальном столике накрыт стол. Обёрнутые в тесто, румяные пожаренные во фритюре бывшие «Ножки Буша», распространяют по квартире аппетитный аромат чеснока, зелени и различных приправ.

Я протянула полотенце Глебу, но он схватил меня за руку и притянул к себе. Нашу страсть не смог удержать ни дождь тёплых струй воды, ни позже аромат вкусного ужина.

Позже, я рассказала Глебу о встрече с Жанной.

– Вот и хорошо. У знакомых всегда лучше. А то всякое бывает. Значит, я не заморачиваюсь? – говорил Глеб, увлечённо поедая свои любимые колеты-пирожки.

Встав раньше обычного и проводив Глеба на работу, я спешно собиралась в дорогу. Размышляя о том, что же всё-таки могло случиться у Лёльки, я машинально складывала нужные вещи. Долго ли собраться человеку лёгкому на подъём? Привычка держать «походную сумку» в шкафчике, пришла с детства. Вот и сейчас, позвонив родителям и сказав им, что мне надо срочно выехать в Москву поработать, получив от них кучу наставлений, я позвонила нашей родственнице работающей в аэропорту, чтобы та посадила меня на рейс до Москвы. Что в России можно сделать без знакомых и родственников?

Окинув взглядом на прощанье своё уютное гнёздышко, я присела в коридоре «на дорожку» и через минуту, взяв сумку с вещами, поехала к Жанне. Написав расписку на оговорённую сумму, указав их рублёвый эквивалент, прикинув, что для меня сумма долга неподъёмная, я успокоила себя тем, что у Анатолия большая адвокатская практика и богатая клиентура. Да и Лёля меня успокоила. Сумма конечно космическая, но раз Лёлька сказала, значит, она всё рассчитала. Деньги у них с Анатолием были всегда. Сложные ситуации встречаются у всех. Выкрутятся.

Глеб приехал в аэропорт, прочитал расписку и на «дорожку» я услышала о себе много нового, в том числе, что я идиотка, подписывающаяся под чужие долги да под кабальные проценты.

– Ты читала под, чем расписалась?

– Читала. Лёля сказала под любые проценты, лишь бы сегодня были деньги в Москве. Ты это понимаешь?

– Я понимаю только одно. Что я люблю идиотку. Ты понимаешь, что подписала неподъёмную сумму. И требовать возврат долга будут с тебя, а не с твоей сестры. Нет, это надо же! И наверняка свой немалый процент сюда включила эта подруга за то, что нашла такую дуру. Ты хотя бы понимаешь, что она развела тебя по полной программе?

– Не кричи на меня. Не я буду отдавать, а Анатолий, я буду только передавать. Ты это понимаешь?

– Ты видишь, что вокруг делается? За меньшие суммы люди пропадают. У нас отдел забит заявлениями о таких разводах и о пропажах людей, детей. Ты-то что делаешь?

– Глеб будь адекватен! Это моя сестра, она попросила о помощи. Они живы. Анатолий работает. Не переживай. Несмотря на мою неприязнь к Анатолию, он трудоголик. И этого не отнять! И потом, Ростов – не Москва. Это у нас тут бесконтрольный разгул бандитизма, а там всё под контролем. Всё, я минимум на три дня, успокойся, всё будет хорошо.

Но Глеб продолжал негодовать. А до меня никак не могло дойти, почему он так кричит?

– Сам идиот, – подумала я, но огорчать его этим не стала.

Из служебного помещения вышла давняя приятельница моих родителей, служащая аэропорта.

– Здравствуйте, мои дорогие. Глеб, Вероника, как родители?

– Хорошо. Передают вам привет, – чмокнула я её в щёку.

– Рейс задерживается. Вы сейчас погуляйте, регистрация на рейс пройдёт, я посажу тебя. Подходите сюда через часик, – обнадёжила она меня и скрылась за служебной дверью.

– Глеб мне надо позвонить по межгороду Лёле. Сказать, чтобы выезжали встречать меня. В Москве такие пробки на дорогах появились.

Мы прошли с ним к междугородным телефонным кабинкам, где, как обычно код Москвы был занят.

 

– Какой здесь межгород? Пошли со мной.

Мы вышли на улицу, и зашли в помещение отдела милиции аэропорта.

– Всем привет! Серёга, срочно в Москву надо позвонить, – обратился Глеб к мужчине за столом.

– Да какие проблемы? Как дела? Не на твоей земле мальчишку в Темернике нашли? Кинднеппинг? Озверели, сволочи. Отец и деньги им отдал.

– Нет, не на моей. Так они его сразу убили и концы в воду, а потом деньги стали требовать, – ответил ему Глеб.

– Насмотрятся видюшников, потом гангстеров из себя строят, – пока знакомый Глеба расспрашивал его об оперативных делах, мне удалось соединиться с Москвой.

– Алло, Лёля! Анатолий? А Лёля где?

– Отошла. Как дела? – к моему удивлению трубку взял Анатолий.

– Я в аэропорту, скоро вылетаю.

– Вероника сумма мала надо в два раза больше, но я и за это так тебе благодарен! Я знаю, как ты ко мне осторожно относишься, но не переживай, твоя помощь будет оценена нами. Мы тебя не подведём. Мы ждём тебя, встретим в аэропорту.

Мы с Глебом вернулись к служебной двери аэропорта.

– Давай мириться. Я тебя очень прошу, раз уж летишь, то только туда и обратно, – наставлял меня Глеб перед посадкой в самолёт.

– Хорошо. Я буду звонить. Беги уже борись с криминалом. Очищай наш город от бандитского элемента. Но, пожалуйста, будь осторожен.

* * *

Жизнь покрутила Анатолия. В былые годы, ему легко удавался флирт с женским полом, который в некоторых случаях перерастал в бурный роман с хорошей финансовой поддержкой. Так, благодаря нескольким женщинам ему удалось безбедно окончить Киевский университет. Его не пугал возраст женщины, её непривлекательность. Главное её финансовое состояние. Получив юридическое образование, он переехал к новой возлюбленной сначала в Ялту. Потом был Ростов-на-Дону, так и добрался до Москвы, оставляя в каждом городе разбитое сердце бывшей, обедневшей с его помощью жены.

Настали новые времена новые возможности. Толик повзрослел. Вместо «сладкого мальчика» превратился в солидного поседевшего, немного полысевшего и пополневшего престижного в определённых кругах адвоката.

С некоторых пор в Москве его дела пошли не так, как он ожидал. Правильно говорят, что мечта не требует спешки. А Толик заспешил, очень заспешил, когда ему предложили приобрести небольшую, но прибыльную гостиницу в Чехии. Наплыв туристов и русских бизнесменов в виде «челноков» небывалый. Только собирай «капусту». Но, тут Лёля заартачилась.

Сначала он познакомился с подругой Лионеллы, судьёй Татьяной. Но быстро раскусив Анатолия, она выставила его ни с чем из своей квартиры. Да ещё, заметив влюблённость своей подруги, стала её предостерегать от неправильного шага. Но Толику удалось добиться своего. Лёлька поссорилась с Татьяной, развелась с мужем, свою дочь отправила к свекрови. Осталось сделать последний шаг – прописаться Анатолию в большой профессорской квартире. Но вот на этом всё и застопорилось.

– Лёля, я тебя не понимаю. Все женщины стремятся узаконить свои отношения с мужчинами, а ты наоборот. Мне приходится тебя уговаривать. Меня не устраивает такое положение.

– Меня тоже многое не устраивает в наших с тобой отношениях. Но я всё-таки, стараюсь тебе помочь. Но это последнее, что я для тебя делаю. Ника привозит деньги, и на этом мы с тобой ставим точку.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Что и так видно невооружённым глазом. Можешь переезжать к Сутейко, и больше не скрывать свои отношения с ней. И наконец, я освобожу себя от этой криминальной грязи, в которой, вы с ней, по уши увязли и втянули меня.

– Замолчи, в последний раз прошу тебя, замолчи и сделай так, как я тебе говорю!

– Что? Ты мне будешь приказывать, грязный, низкий адвокатишко! Какая я дура была! Господи! Я верила, любила тебя! А ты просто использовал меня! Тебе квартира нужна была? Зачем? Продать? Только поэтому ты хочешь расписаться со мной? Сколько таких дур ты облапошил? Правильно Татьяна о тебе предупреждала меня!

– Успокойся, причём здесь Татьяна?

– Причём? Ты врал мне всё это время, что работаешь с ней. Специально нас рассорил, а на самом деле ты с этой Сутейко дела имеешь. Правильно, она такая же продажная, как и ты.

– Лёля я прошу тебя, успокойся, не истерии.

Анатолий схватил Лионеллу за плечи, но она резким движением отталкивает его от себя.

– Я сейчас же позвоню Нике. Не надо ей привозить никаких денег. Ты обыкновенный аферист и мошенник, если не сказать больше. Ты просто преступник!

Лёля потянулась за телефонной трубкой, чтобы набрать номер сестры и просить её не прилетать в Москву. Но Анатолий, стоящим на комоде подсвечником ударил Лёлю по голове. Лёля упала на пол. Увидев кровь на полу, Анатолий запаниковал.

* * *

Как уже заведено в нашем ростовском аэропорту, да и в московском тоже, к трапу самолёта нас, пассажиров, как стадо баранов, ведёт одетая в форменное пальтишко женщина, служащая аэропорта. Около трапа все пассажиры должны ещё стоять энное количество времени, пока в салон не зайдёт экипаж. Всё это время пассажиры должны стоять на пронизывающем до костей ветру и ждать, когда молоденькая стюардесса, ёжившаяся на трапе, пропустит всех, проверяя у каждого пассажира наличие билета.

По своему заведенному правилу я всегда становлюсь, на приличном расстоянии от трапа, от массы толкающихся людей и жду, пока поднимется в салон последний пассажир. Понять никак не могу, почему люди такие вежливые в зале ожидания моментально звереют при посадке на лайнер? Вот этот мужчина, прорывающийся с портфелем вперед разве раньше меня прилетит? Почему нельзя пройти в салон так, как того требуют правила посадки и просят стюардессы? Почему надо молоденькой стюардессе напоминать взрослым дядям и тётям что пассажиры с детьми заходят в первую очередь? Без напоминаний это не ясно? Наверное, у некоторых людей есть дар читать по лицам. Догадываюсь, что мои мысли вышли погулять, потому что один мужчина, бегло окинув меня взглядом, что-то пробормотав, встал рядом со мной. Вот девушка в сапожках на высоких каблучках присоединилась к нам. Что делается! Юноша с яркой внешностью, в куртке «косухе» и наушниками от плеера в ушах, отсоединился от толпы и прямым ходом в нашу компанию! Да и впрямь положительный пример заразителен. Впрочем, как и бескультурье.

Что стало с людьми, некогда славившимися своей бескорыстностью, патриотизмом и добротой к ближнему своему? Бескультурье и жлобизм в одночасье накрыли нашу страну? Или раньше это было не так заметно?

Возможно, в былые не такие далёкие времена всех уравнивал средний заработок, средний достаток, среднее образование. Теперь, когда общество резко разделилось на группы по своему благосостоянию, наружу в изобилии вылезли какие-то монстры, готовые за достаток, неважно каким он размером, затоптать в себе ростки добра, порядочности, милосердия, брезгливости, в конце концов. Или это искривлённое изображение ложной демократии, которое нам предложили взамен настоящей свободы, отразилось как в кривом зеркале на нашем народе?

Быть первым, пусть не в жизни, не на работе, не в семье, но здесь и сейчас, в магазине, в трамвае, у трапа лайнера. На одну минуту, секунду почувствовать удовлетворение от того, что первым прошёл в салон самолёта, первым сел в автобус у окна. Обязательно у окна чтобы не дай Бог не пришлось уступить место женщине, старику или ребёнку. Выместить на ком-то своё зло в очереди в магазине, за проданный килограмм костей вместо мяса, отыгрываясь, таким образом, на постороннем человеке за полученные обиды от начальства на работе, от склочной супруги дома. Больше взять «на халяву» хотя бы конфет, которые раздаёт стюардесса. Не удалось урвать по-крупному, так хотя бы здесь отыграться. Взять столько, сколько сможет вместить твоя рука.

Впереди сидит прилично одетый солидный мужчина до этого так рьяно пробирающийся в салон самолёта. Взяв одну конфету тут же, пока поднос от его носа перемещался к соседу, взял ещё несколько леденцов. Нет, мало! На обратном пути подноса от соседа к проходу салона всей своей волосатой жменей зачерпнул как ковш экскаватора маленькие невзрачные конфеты и суетливо положил их в карман пиджака, рассыпая застрявшие между толстыми пальцами леденцы на пол салона.

– Мужчина кроме вас есть ещё пассажиры. Подумайте о них, – сделала ему замечание стюардесса.

Интересно для кого он так старается? Кого ими будет угощать? Детей, внуков, жену, любовницу? И думаю с чувством удовлетворения, что «урвал на халяву». Меня невольно одолел внутренний смех, видя картину бесплатного вливания им в себя газированной воды. Следом за первой стюардессой следует вторая со столиком на колесиках, на котором стоят бутылки с разными безалкогольными напитками. Она протягивает поднос с налитыми в стаканчики напитками мужчине. Он быстро берёт один стаканчик, вливает в себя его содержимое и тут же берёт следующий. Стюардесса стоит перед ним, пока он не опустошил все чашечки на небольшом подносе.

– Мужчина у нас туалет платный.

– Да? Стойте, стойте, а почему это он платный? – возмутился мужчина.

– Потому что напитки бесплатные. Да вы, мужчина не переживайте, он всё равно не работает, – с издёвкой ответила ему стюардесса.

– Безобразие. Видели? Сервис! Жаловаться на вас надо!

На пороге миллениума некоторые наши индивидуумы пребывают ещё в первобытном состоянии.

Глава 3

Мне кажется, наша страна стала ещё темнее грязнее сумрачней по сравнению с тем, какой она была при застое. Раньше относительно чистый аэропорт Внуково превратился в убежище непонятно откуда прилетевших странных людей. Кто-то сидит на полу, кто-то лежит тут же на раскладушках, а то и просто на разложенных газетах. Вокруг мусор, бумажки, тряпьё. Мрак. Свет в сердцах людей погас и темнота душ, отразилась на их лицах, поступках. Многоязычный говор. Бегающие, снующие всюду грязные дети с заискивающими и полными непонимания глазами. Столько всего изменилось, а атмосфера в столице лучше не стала. Да и в стране тоже. Не хочется думать об этом. Хочется оказаться у себя дома, в кресле с тёплым пледом и с чашкой горячего кофе.

В зале встречающих я увидела Анатолия.

– А где Лёля?

– Подожди! Пройдём в машину. Я всё объясню, – сумрачно ответил Анатолий.

Я заметила, что Толик, всегда державший позу преуспевающего уверенного в себе человека сейчас напротив, выглядел каким-то растерянным, поникшим.

– Дай, хорошая, на хлебушек, погадаю, всю правду тебе скажу. Испытание тебя ждёт, – странная цыганка, одетая в туркменское туникообразное платье с геометрическими рисунками, в широких шароварах, держала на руках спящего младенца. Вокруг неё увивалась кучка тощих и грязных с протянутыми руками детей, что-то постоянно просящих на своём непонятном языке.

Мы быстро сели в автомобиль, к которому сразу подскочило несколько бомжей, нищих детей, выпрашивающих милостыню.

– Давай отъедем от этого кошмара, – предложил Анатолий.

Он выехал на шоссе и остановил автомобиль у обочины.

– Ника ты привезла деньги?

Испытывая моё терпение, он долго пересчитывал доллары и с недовольным выражением лица положил их во внутренний карман ветровки.

– Ну, и… – не выдержала я.

– Ника только успокойся. Во-первых, эта сумма, конечно, мала. Нам надо в два раза больше, но я и за это так тебе благодарен! Повторюсь, я знаю, как ты ко мне осторожно относишься, поэтому твоя помощь будет оценена нами. Мы не подведём тебя.

– Я уже это слышала. Что, во-вторых? Объясни, наконец, что у вас произошло? Где Лёлька?

Анатолий завёл автомобиль, и он плавно влился в транспортный поток на шумном шоссе.

– Лёля пропала, – тихо ответил Анатолий.

От неожиданности я схватилась рукой за руль и машина чуть не слетела в кювет. Анатолию удалось вывернуть руль, и мы остановились на обочине.

– Ты что, с ума сошла?

– Это я с ума сошла? Твоя жена пропала, а ты так спокойно об этом говоришь? Мы вчера весь день с ней разговаривали, а сегодня она пропала?

Меня бросило в жар. Я почувствовала, как пожаром запылали щёки.

– Ты в милицию сообщал? Когда, как это могло произойти? – моему возмущению не было предела.

– Ника послушай меня. Я расскажу, ты не перебивай. Теперь всё будет хорошо. Я сейчас отвезу тебя, потом поеду, отдам им деньги и приеду с Лёлей домой.

– Что?! Ты хочешь сказать, что Лёлька в заложниках? И ты об этом так спокойно говоришь? Как это произошло? Почему в заложниках она, а не ты? Значит, влип в историю ты, а в заложниках она? Ты в милицию звонил?! Мы сейчас приедем, и я позвоню Глебу, узнаю, что надо делать!

– Не надо никому звонить! Ты только навредишь! Лёля просила никому ничего не сообщать! Успокойся, я тебе всё расскажу.

Слушая Анатолия, я пребывала в какой-то прострации и никак не могла понять: верить ему или нет?

 

– Ты понимаешь, у Лёльки есть подруга, судья из райсуда. Она помогала некоторым людям через меня. Ну, ты меня понимаешь…

– Нет, я не понимаю, причём здесь Лёля?

– Короче. Лёлина подруга помогала в моей работе. Ты не возмущайся сейчас. Работа да, специфическая. Эта судья помогала некоторым людям избежать наказания, делала скидки по срокам. Тебе этого не надо знать. Как говорят, «меньше знаешь – крепче спишь», – сбивчиво мямлил Анатолий, – так вот, она сначала взялась за одно дело, а потом резко отказалась. Я ничего не мог сделать, заказчики поставили меня на «счётчик»! Поэтому мне срочно понадобились деньги. Взятый ею аванс судья вернула, но за неисполнение заказа поставили на «счётчик» меня. Ты понимаешь?! За каждый день, пока мы искали валюту, они начисляли проценты. Ты пойми, они приехали вчера ночью и не поверили, что все деньги будут сегодня, поэтому забрали Лёльку.

– Значит заказ? Значит, за неисполнение заказа забрали Лёльку? Счётчик говоришь? Значит, ты связан с криминалом, с бандитами?

– Вся страна криминальная! Ты осознаешь, в какое время мы живём?! Ты кроме маникюра и причёсок чем-то другим интересуешься? Это отморозки! Им убить, что плюнуть! – закричал на меня Анатолий.

– Как ты мог её подставить? Она же тебя любит! Как ты мог разрешить увезти её! – меня душили слёзы.

– Ника ты пойми. Я ничего не мог сделать. Этого человека привёл мой постоянный клиент. Да! Клиент! И не смотри так на меня! Этот клиент из очень влиятельной группировки, но всё было честно. Он просил через меня, ты пойми, я просто звено в этой цепи, он говорил, сколько, кому и насколько скостить срок или дать условно. А Татьяна, подруга Лёльки, передавала деньги тем судьям, кто занимался тем или иным процессом.

– Подкуп судей?! И Лёля была в курсе твоих дел? – спросил я с раздражением.

– Нет, что ты! Она даже не подозревала. Потом Борис – это человек от группировки, привёл Николая. Попросил помочь ему. Я без всякого, как по накату! Дело уже было в суде, надо было отдавать деньги Татьяне. Вдруг этот Николай приехал и стал сомневаться. Стал говорить, а что если судья обманет? Я мол, деньги отдам, а она ничего не сделает. Я ему объяснял, что всё будет в порядке. Он дал аванс и стал требовать, чтобы я свёл его лично с судьёй. Ты можешь это представить? Ты понимаешь, чем это могло закончиться?! Я не соглашался. Это чистая подстава! Но и сделать ничего не мог. Уговаривал его, объяснял, всё бестолку! Он обколотый наркоман! Борис тоже его уговаривал. Оказывается, он этого Николая свёл со мной в обход Прохора!

– Прохора? Ты связан с этим отморозком? Ты вообще соображаешь, куда ты нас всех втянул? Я далекая от этих ваших криминальных штучек, живя в Ростове и то, наслышана об этом отморозке Прохоре! Каждый день то по телеку, то в газетах: прохоровские – то, прохоровские это! Ты что сумасшедший?! Или за деньги всё, даже жизнь близкого человека можешь продать?

– Успокойся! Ты не понимаешь! Лёля ничего не знала. И не узнала бы ничего, если бы они не пришли к нам домой. Мы разговаривали при закрытых дверях. Но она подслушала. Я это понял, потому, что когда этот придурок, поднёс пистолет к моему виску, Лёля влетела в комнату и предложила сама отвезти Николая на встречу с судьёй. Я оказался в безвыходном положении. Тебе не понять в какой вилке я оказался. Сама ситуация абсурдная – бандит требует личную встречу с судьёй?! Короче! Лёля поехала вчера с ним к Татьяне и назад не вернулась. Но я её предупреждал, чтобы она не делала этого, – произнося эту тираду, Анатолий нервно крутил в руках сигарету с зажигалкой, – теперь, этот обколотый наркоман Николай, требует назад деньги с процентами в обмен на Лёлю, – уже тихо закончил он свою речь, прикурив, наконец, сигарету.

– Какая ты сволочь! Ты понимаешь, какая ты сволочь?! Тебя надо немедленно в милицию определить, – я готова была убить негодяя.

– Милиция! Какая милиция? Сейчас не знаешь, кто хуже они или бандиты.

Всю дорогу до дома Лёли я не проронила ни слова потому, что на языке у меня вертелись только нецензурные слова в адрес этого человека, да и сестры. Как, как она могла поменять Альку на этого упыря? Предать свою первую любовь на что-то непонятное, склизкое, продажное.

Анатолий остановил автомобиль около Лёлиного дома.

– Жалко, что мало. Надо было в два раза больше, – с сожалением заявил он мне.

– Извини, больше не дали, – съязвила я. Он прочитал второй экземпляр расписки, написанный моей рукой для Жанны, и протянул её назад мне.

– Предельно понятно. Ты положи, пожалуйста, её на мой письменный стол. Вот ключи от квартиры, отдыхай, жди нас. Я постараюсь разрешить эту проблему и быстро вернуться. Всё будет хорошо.

Я поднялась на нужный этаж. Сердце словно сковало предчувствие чего-то страшного. Войдя в пустую квартиру, зажгла свет и обошла все комнаты. Тихо, чисто, одиноко. Вдруг зазвонил телефон, я кинулась к нему в надежде, что это Лёля.

– Алё! – я услышала тихий встревоженный голос мамы, – это ты, Никочка? Почему не звонишь? Мы с папой не в себе?

– Мамочка мы только вошли, – ответила я растерянно, – только разделись, всё хорошо. Долетела, доехала, завтра с утра по делам. Я буду звонить. Не переживайте.

– А как Лёлечка? Я вчера ей звонила, что-то её голос мне не понравился.

– У неё мигрень, она в ванной. Ничего, не переживай мамуль, спокойной ночи.

Я старалась говорить бодрым голосом, боясь раскрыть настоящее положение дел. Успокоив маму, я прошла в кухню и заварила себе кофе.

Пролетело ещё часа три. Ожидание становилось невыносимым. Закутавшись в Лёлькин любимый мохеровый плед, я ходила как заводная из комнаты в комнату. Подождав ещё час, решила позвонить домой Глебу. К телефону никто не подходил. Спит, или дежурит? Скорее всего, он у меня. Знает, что я ему котлет наделала впрок! Пока они не закончатся, будет у меня жить. Обжора!

Я набрала свой домашний номер телефона и только минут через пять услышала сонный голос Глеба:

– Алё!

– Ты у меня?

– Ника это ты? Ещё позже не могла обо мне вспомнить?

– А самому позвонить? Как?

– А чего звонить? Думаю, чего я буду мешать вам? Не хотел отрывать тебя от общения с сестрой. Ладно, не сердись! Поздно приехал, думал, вы уже спите. Как долетела?

– Глеб Лёля пропала!

Расплакавшись, я рассказала всё то, что узнала от Анатолия. Глеб долго молчал. Потом, отошёл от аппарата, взять сигарету. Закурив, задумчиво проговорил:

– Сходи, посмотри, его вещи на месте?

– Чьи вещи? – удивилась я.

– Не мои же!

– Ты думаешь, и его похитили? – жар опять накрыл меня волной, я сбросила плед на пол и побежала в кабинет Анатолия. В шкафу лежали и висели вещи Анатолия. Я посмотрела внимательно на письменный стол, как всегда на нём был порядок. Открыла внутренние ящики – в них тоже лежали какие-то бумаги.

– Глеб всё как всегда. Все вещи сложены стопочками и аккуратно лежат на своих местах.

– Откуда ты знаешь как всегда? Ты что его вещи и раньше проверяла?

– Ты чего? Думай, что говоришь! – возмутилась я.

– Да я, в отличие от тебя думаю. Не верю я вашему Анатолию. Что-то всё это не чисто. Не верю я, что он поехал за Лёлей с неполной суммой выкупа. Эти люди по таким правилам не играют. От них даже если все деньги привезут, не факт, что живым уйдёшь, – задумчиво рассуждал Глеб.

– Ты в своём уме? Ты соображаешь что говоришь? – вспылила я.

– А ты немедленно возвращайся домой! Слышишь? Тебе нельзя оставаться в этой квартире! Вдруг и, правда, их похитили. Вдруг эти бандиты действительно существуют, и рассчитывали заполучить большую сумму. Неизвестно, что будет дальше. Если, правда – это люди группировки, то могут вернуться в любую минуту! Ника – это не шутки! Если это бандиты, они разбираться не будут кто ты и что ты! А то, что Анатолий барыга – это факт. Но не факт, что взяв деньги у тебя, он их отдал им. А если считать, что их обоих похитили, то так могли сделать только настоящие беспредельщики!

– Не кричи. Ты думаешь, о чём говоришь? Как я могу вернуться?

– Слушай, а где Наташа?

– Наташа уже давно живёт с мамой Алика. С первой свекровью Лёли. Не думаю, чтобы бандиты знали о существовании Лёлиной дочери.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru