На пороге миллениума

Ирина Грачиковна Горбачева
На пороге миллениума

Глава 1

В это утро дождь за окном, как всегда выдавал свою популярную «Рапсодию водосточных труб». Капли отбивали мелодичный ритм, убаюкивая меня и медитируя звуками, вводили в последний утренний транс. Из эйфории утреннего блаженства меня вывел резкий звонок телефона. Почему когда с таким трудом выкроишь время и вместо каждодневного издевательства над телом в виде раннего подъёма сделаешь себе полноценный выходной и наконец, захочешь выспаться от души, обязательно появляется это треклятое «но» вечно всплывающее в неподходящий момент и способное повернуть твою жизнь на все сто восемьдесят градусов. В телефонной трубке раздался голос моей старшей сестры Лёльки.

Идея назвать своего первенца необычным именем Лионелла принадлежала моей очень чувствительной начитанной мечтательнице маме. Папа в ту пору командир воинской части, будучи человеком военным очень надеялся, что родится сын, но и дочери был очень рад. Поддавшись на уловку мамы, которая пообещала в следующий раз осчастливить его наследником, он после некоторых колебаний согласился дать дочери непонятное для него имя с закреплением за собой права назвать следующего ребёнка по своему усмотрению. Лионеллу он стал называть просто и незатейливо Лёлькой. Но уже в моём свидетельстве о рождении появилось звучное и красивое имя Вероника. Папа долго его выбирал. Он искренне верил в то, что придумал новое имя, сложив в одно своё имя и имя любимой супруги. Но мама, показав познания в библейских историях, поведала ему о женщине из Иерусалима с таким именем, которая согласно преданию вытерла пот с лица Иисуса, когда он нёс крест на Голгофу.

– Героическая женщина! – отметил он.

Надо знать мою маму и её любовь ко всему необычному. Сбив отца с толку тем, что иметь в доме две Веры сложно она предложила называть меня более загадочным и изысканным сокращённым именем Ника. Так я и живу с веропобеждающим громким именем Вероника Гром.

– Лёля? Ты чего в такую рань? Что у тебя случилось? – спросила я сестру заспанным голосом.

– Ника прости. Разбудила? Я не знаю, что мне делать. Нам нужна очень большая сумма в валюте.

– Лёлька объясни что случилось.

– Потом всё расскажу. У Анатолия большие неприятности.

– Лёля уж этот твой Анатолий!

– Ника милая, прошу тебя, не начинай. Не до этого сейчас. Как ты думаешь, может позвонить в Варшаву тётушкам? Может они смогут хоть чем-то помочь?

– Занять у тётушек? Значит серьёзно влип твой прохиндей.

– Ника, зачем ты так.

– Хорошо, прости. Так какая сумма нужна? – я пыталась успокоиться.

– Тысяч двадцать, естественно под проценты. Мы обязательно отдадим.

– Долларов? Ты в своём уме? У кого и кто даст такую сумму? А потом, как я её провезу? Это хорошо он тебя подставляет!

– Я не подумала. Я не знаю что делать. Может, ты посоветуешься с Глебом?

– Лёля Глеб простой советский опер. Ты намекаешь на его знакомства в криминальном мире?

– Опять я сказала глупость. Прости. Я просто сейчас в таком состоянии. – Лёля я должна знать, что с тобой происходит?

– Позже Никочка, позже. Ты только родителей не расстраивай. Ничего им не говори. Выкрутимся.

Анатолий это второй муж моей сестры. Ради него она развелась со своей первой любовью Аликом Лещинским весёлым добродушным учёным физиком. Между прочим отцом их общей дочери Наташи. Мне не нравился её выбор. Что-то в этом Анатолии искусственное. Манеры какие-то неестественные. Чересчур любезен сверх меры аккуратен. В его присутствии я чувствую себя неуютно, а его отношение ко мне высокомерно-пренебрежительное. Поэтому после того, как в доме Лионеллы появился Анатолий, я стараюсь летать из Ростова-на-Дону в Москву всё реже и реже.

Много раз я пыталась направить на «путь истинный» Лионеллу уговаривая её бросить этого зануду и воссоединиться с отцом ребёнка. На что моя любимая старшая сестра, ехидничая, упрекала меня в том, что я просто влюблена в Альку. Сначала я тоже так думала но, проанализировав свои чувства, пришла к выводу, что Лёлька всё выдумывает. Ищет оправдания своему дурацкому поступку. А Альку я люблю, как старшего брата и не больше. Я даже пыталась представить себя любящей женой Алика. Но, только подумав о возможных близких отношениях с ним, на душе появилось такое чувство, словно должен произойти инцест. Бррр!

Анатолий совсем из другого мира. В Москву он приехал из Украины. Быстро освоился. Работает адвокатом. Есть люди с виду респектабельные, но при всей положительности в них что-то настораживает. Они до того удачливы что, как говорится, даже в мутной воде смогут без удил рыбку поймать. Но как бы я к нему не относилась, как говорит наша мама, надо уважать выбор сестры, что я и делаю все последние годы.

Выйдя из душа и надев тёплый мягкий халат, я пригубила глоток чёрного кофе. Напиток был восхитителен! В наше перестроечное смутное время, когда глаза видят чистоту пустых прилавков в магазинах, я приспособилась к комфорту по-своему. Два раза в год, но бывает и чаще, езжу к родственникам в Варшаву.

В совсем не давние времена Москва снабжала всю страну дефицитным товаром. Но теперь матушка – столица сама испытывает трудности провинции. А нам колбаса и не к чему! Мы люди южные донские привыкшие к ранним овощам к зелени и хорошей рыбе. Поэтому я перед поездкой в Польшу звоню в Брест знакомому, работающему на таможне, и сообщаю ему о своём выезде. Хорошую рыбку все любят. И простые смертные, и таможенники, что белорусские, что польские. Наши заграничные родственники наедаются вволю рыбными дарами. Огромными прозрачными от жирка цимлянскими лещами или по донскому чебаками и тающими во рту балыками из сома и рады им больше чем баночкам красной икры которую я им привожу и которую они всё равно обменивают на долла’ры.

Вот я и приспособилась, скажем, так сделала свой небольшой бизнес для души. Подарок в виде балыка и чебаков Андрюше таможеннику в Бресте. Такой же свёрточек с рыбой его другу и тёзке с Тираспольской таможни на польской стороне Анджею и ещё один свёрток с вкусным рыбным ароматом доезжает до Варшавы в подарок нашим родственникам.

В Варшаву я езжу не только за подарками для своих знакомых и родных. Люблю походить погулять по городу. Отвлечься от нашей обыденности. Видно что-то отложилось в генной памяти от предыдущих поколений, и этот город стал для меня родным и близким. А язык, которым владела наша бабушка, его я слышала с детства, понимаю на слух. Милая бабушка невзирая на страшные времена говорила дома только по по’льску, а в моём детстве на мои подстрекательские вопросы о национальности в паспорте всегда отвечала:

– Тихо панночка, – делая мне знак пальцем, – я не русская, как здесь написано. Я мещанка, – отвечала она, долго размышляя, стоит ли мне так преждевременно открывать свою «тайну» о национальности.

В Варшаве я набираю разные спиртные напитки в красивых бутылках и сигареты на подарки мужчинам. А женщинам необычные красочные яркие коробки и разные упаковки с конфетами «Mozart» парфюмом. Затариваюсь такими подарками, так как у нас в России денег не надо подари заморскую штуковину на праздник. А праздников в России было много, а с приходом нового времени стало ещё больше. Для себя везу исключительно молотый кофе разных сортов и книги. Вся эта красота покупается в варшавском «валютнике», типа нашей бывшей «Берёзки». Только в Польше такие магазины называются «Pevex». Всё покупается там мною за пока ещё наказуемые у нас по действующему УК доллары. Только книги: Цветаева, Ахматова, Бунин, Набоков и многие другие за польские гроши. Вот такой международный бартер с родиной предков.

Допив кофе, я решила съездить к знакомому инспектору ОВИРа Виктории. С нею меня познакомил мой жених Глеб. Как мне не нравятся все эти новые перестроечные определения: бой-френд, фазенда, майкап. Очень надеюсь, что Глеб всё-таки станет моим мужем. Не знаю, правда, в близком или далёком будущем, но в этой роли я вижу только его.

Вот на такие непредвиденные ситуации, как сегодняшняя, мне и нужны яркие заграничные презенты, купленные в Польше в валютном магазине «Pevex», которыми завалена моя небольшая чешская стенка. В пластиковый пакет я положила банку растворимого кофе в красивой упаковке, коробочку конфет «Mozart», набор женской косметики.

Вике понравится, а мне всё равно надо загранпаспорт сдать на обмен. Потом надо встретиться с Глебом. По телефону, тем более служебному, о валюте не говорят.

– Будьте добры Глеба Сергеевича. Глеб, привет. Уже на страже порядка? – я набрала служебный номер Глеба.

– Ника что-то случилось?

– Ну, ты опер конкретный. Ни здрасьте тебе любимая, сразу вопрос в глаз.

– Ника прости. У меня сейчас оперативка начнётся, спешу, говори, что случилось.

– Не у меня, у Лёльки. Давай встретимся, мне поговорить надо с тобой. – Так какие проблемы, я же сегодня у тебя. Вернусь с работы, всё расскажешь.

– Нет, товарищ капитан. Срочно и безотлагательно. Вечером само собой.

– Ок! Тогда подходи на наше место, часам к двенадцати, захвати пару бутербродов, заодно пообедаю. Но если не смогу, не обижайся. Целую.

– Слушаюсь, командир. Целую.

Соорудив несколько бутербродов для Глеба, я позвонила Виктории.

– Вика, с добрым утром. Это Вероника Гром.

– О, Ника ещё немного и я бы убежала.

– Викуль, а вы теперь с одиннадцати работаете? Можно к тебе подъехать?

– Опять к тётушкам собралась?

– Да тут такое дело, ты сможешь мой паспорт быстро обменять? Я, правда, ещё не знаю, поеду или нет в этом месяце.

– Приезжай, договоримся. Да Никусь у моего френда скоро день рождения, ты не привезёшь мне что-то такое наполеоновское?

– Уже везу. Встречаемся там же в сквере?

– По радио передали, что дождя сегодня больше не будет. Так, что давай в сквере.

Я достала из своего запасника красочную бутылку бренди «Наполеон».

* * *

Опять пошёл дождь. Всю ночь лил, но перед тем как выйти из дома я посмотрела в окно. Яркое солнышко словно и не было ночью нудного дождя. Нет, опять пошёл! Почему дождь всегда начинается не вовремя? Я давно заметила, стоит перед выходом на улицу вытащить зонтик из сумочки и оставить его дома, так как синоптики обещали хорошую солнечную погоду или забыть его, то возвращаешься назад обязательно мокрой с головы до ног. Да ещё злой на этих «предсказателей погоды» потому что вечно они всё врут! Лежал себе и лежал зонт в сумке, хлеба не просил, зато дождя не было. Только я так могу! Десять раз выложила зонт, опять положила, опять выложила. Хорошо, что моя певексная ветровка не промокает.

 

Это не дождь. Это настоящий южный ливень! Он всегда подкрадывается неожиданно. Только светило яркое солнце, на небе ни одной тучки, да и синоптики, как всегда, не сообщали ничего «мокрого». И вот неожиданно пропало солнце, прогремели грозные раскаты грома, сверкнула яркая молния, и на город выливается поток теплой, хлесткой воды.

Тротуары шумного города моментально опустели. Все прячутся кто куда. Ныряют в парадные домов, в магазины. Стоят, сжавшись, под навесами лотков и киосков. Я забежала в арку под домом, где уже столпились люди, ожидающие окончания ливня. На лицах у большинства некоторое раздражение. Это и понятно. Кто-то куда-то опаздывает, кто-то намок до нитки, у кого-то испортилась прическа, у девушек с ресниц тушь потекла.

У меня случилось всё сразу. К телу прилипло мокрое платье. И курточка не помогла. Я в смущении стерла со своих глаз черные подтеки, поправила прическу. Под нашими ногами с пеной наполнялись лужи. Идти по ним в туфельках перспектива малоприятная. А вот стоять и любоваться игрой сверкающих пузырей появляющихся на воде одно удовольствие.

Этот ливень никогда не прекратится! Столько воды не может вылиться сразу! Кажется, что придётся переплывать бурные звенящие реки, вытекающие на магистраль. Они напугали водителей автобусов, троллейбусов и легковых автомашин, которые остановились там, где застала их внезапно обрушившаяся на город вода. Все стоят и терпеливо ждут окончания «всемирного потопа».

Но вот кто-то прерывает общее раздумье словами: – Кажется, всё, прошёл!

Действительно. Пока каждый думал, мечтал, тихо беседовал о своем, вдруг, как ни в чем не бывало, засияло солнце. И куда пропали тёмные тучи? Небо стало ещё синее. О ливне, как напоминание, остались шумные дождевые потоки по не успевшему остыть от палящего солнца асфальту и мокрая листва на деревьях и кустарниках, которая от колыхания легкого ветерка осыпает нас остатками теплого южного ливня.

И опять закипело, забурлило движение. Горожане стали выходить из своих укрытий, машины загудели моторами. И побежал людской поток по мокрой бурлящей мостовой. Я тоже вышла из-под арки. Передо мной лужа, глубокая, большая. На каблуках мне её точно не перепрыгнуть! Пришлось искать самое узкое место у этого невероятно большого озера. Но его нет. Это не лужа, это не озеро, это – море!

Я не успела задуматься над тем, что же мне делать, я даже не успела ощутить тот полет чьих-то движений, как оказалась на руках молодого человека. Он, не пытаясь найти обходные пути, пронес меня через это раскинувшееся море и поставил на ноги на «другом берегу». Я только и успела одернуть платье, поднять голову, но парень с группой таких, же молодых людей улыбаясь, помахал мне рукой через окно отходившего автобуса. В ответ я могла только улыбнуться. Спасибо тебе, хороший молодой человек!

Видел бы меня в этот момент Глеб! Но всё равно, настроение моё поднялось. А сколько появилось улыбок на лицах людей от увиденной картины! Возгласов одобрения, смеха! Как здорово, что был этот ливень! Как я люблю мой город с его ливнями, жарой, пылью! С такими чудными людьми!

Глеб уже стоит на нашем месте. Нервничает, на часы смотрит. У него работа всегда на первом месте. Хотя мне уже давно кажется, что она занимает в его жизни все места сразу. Конечно, оперативник это не профессия. Это особенный образ жизни, особенный образ мышления.

С Глебом мы встречаемся уже несколько лет. Он оперативник в районном УВД. Встречаемся урывками. У него и раньше работы было невпроворот. А сейчас столько дел, что не до встреч. Всё бегом. По нормальному не поговорить. Некогда просто не пройтись по городу. Даже поругаться, как это делают другие, не удаётся. Когда остаётся у меня до утра такого расскажет! Жуть! Страшно. Что за времена настали?! Чикаго тридцатых годов ни дать ни взять. Такое впечатление, словно вся нечисть вылезла из своих закоулков наружу. А может, и до Перестройки так было, просто мы о многом и догадаться не могли. Газеты «Известия» или «Правда», несмотря на свои названия, рассказывали нам всё больше о заседаниях партийных чинуш, да о награждениях «любимого лидера партии». Зато теперь, вырвался наружу длинный язык жёлтой прессы. Теперь я вообще газет не читаю. Придерживаюсь советов булгаковского профессора Преображенского.

– Глеб тут такое дело…

– Ты почему такая мокрая? Заболеть хочешь? Опять зонт не взяла?

– Он бы меня всё равно не спас. А у тебя есть возможность спасти мою сестру.

– Лёлю? Что у неё случилось?

– Она утром звонила. У них что-то случилось и ей срочно нужна валюта. У тебя есть такой человек, который под проценты может занять доллары?

– Под статью меня подводишь?

– Я серьёзно! У неё был очень расстроенный голос. Просто так она бы не просила.

– Понимаю. Но радость моя, где бедный опер может найти валюту? Ладно. Узнай хотя бы, что там у них случилось? Богатые тоже заплакали? А на что Толик? Адвокат всё-таки! Они сейчас «зелень» только что не сушат!

– Давай без своих штучек! – обиделась я, – да значит, да! Нет, так, нет!

– Ладно, не обижайся. Всё узнаю, доложу, мой генерал. Какие сроки?

– Сроч-но!

– Всё, понял! Побежал. Да, Ника, ты бы со своим отцом посоветовалась. Он мужик толковый, а то влипнет ваша Лёлечка по самое ни-ку-да!

– Ой! Беги уж! Жду тебя вечером, – крикнула я ему вдогонку.

– Смотри, чтобы обед был вкусный! – ответил Глеб, махнув мне рукой на прощанье.

Проводив взглядом Глеба, я пошла к остановке, напротив Цирка, к которой с грохотом и скрежетом подъезжал трамвай. Надо съездить на рынок купить продукты для обеда. Чего не сделаешь для любимого?

* * *

Трясясь в полупустом обшарпанном вагончике, я не заметила, как на следующей остановке вошла женщина.

– Вероника! – окликнула она меня. Это была Жанна, давняя знакомая нашей семьи. Она когда-то давно работала с моей мамой в новом тогда ещё парикмахерском салоне «Молодёжный», на Киргизской улице. Но потом перешла в другой салон, ближе к своему новому месту жительства.

Моя мама парикмахер, женский мастер. А вообще, мастер универсал. Работала парикмахером пока папа не получил квартиру от Штаба округа в новом микрорайоне на севере города. Мама и передала мне своё ремесло. Но трудиться в парикмахерской я не захотела по многим причинам, а для открытия своего салона у меня не было достаточных средств. Переняв у мамы её клиентов, я занялась, работай на дому и по вызову. Теперь я специалист широкого профиля. Делаю всё: стрижку, покраску, маникюр, педикюр. Обслуживаю своих клиентов комплексно и не очень дорого, поэтому всех это устраивает.

Правда, то, как я работаю не совсем легально. Можно было бы, и развернуться, но в нашем городе работать «без прикрытия» очень опасно. Сразу налетят бандитские орлы за податью. Но с помощью Глеба зарабатывать на жизнь я могу относительно спокойно. Во всяком случае, не очень афишируя свою деятельность, средств остаётся нормально для существования и поездок «для души». В Москве и в Варшаве у меня тоже есть своя клиентура из Лёлиных знакомых и из знакомых наших тётушек Халины и Ядвиги. По поводу своей работы стараюсь особо не распространяться. Времена сейчас тяжёлые страшные.

– Жанна! Тебя не узнать!

Жанна и раньше считала себя модницей. Всегда имела импортные шмотки, купленные на «толкучке» или в комиссионном магазине, яркий макияж, постоянно терпкий запах «Fidji» исходящий от неё, длинные ногти с ярким маникюром. Мы не виделись лет пять, шесть. И всё тот же одурманивающий запах «Fidji», пальцы унизанные множеством золотых колец, тот же маникюр и одета всё так же вызывающе-импортно «а-ля, я всё ещё девушка». Обтягивающие модные джинсы, топ, не скрывающий чуть мятой временем груди и модная короткая ветровка с яркой надписью во всю спину «Montano».

– Всё такая же молодая и модная, – слукавила я.

– Да, а что мне! Живу в своё удовольствие. Как вы? Как мама? Пошли ко мне я тебя хорошим кофе угощу и поболтаем. У меня теперь свой салон!

– Что ты говоришь?! Здорово! – искренне обрадовалась я новости.

Мы вышли на конечной остановке у Центрального рынка. Прямо посередине бывшего сквера стояли в два этажа синие импортные бытовки. Во всяком случае, похожие сооружения, такие я видела в Москве, приспособленные под разные фирмы-офисы.

– Вот мой салончик, – она открыла дверь павильона, на которой красовалось название – «У Жанны».

– Как тебе? – мы прошли через маленький тамбур и зал, где находились два рабочих места с зеркалами и креслами. Она открыла дверь в небольшую каморку, названную ею кабинетом.

– Сейчас я тебя угощу классным кофе, – на небольшом столе появились две чашки, растворимый кофе «Nescafe», сахар, – рассказывай! Облокотившись на стол и выставив напоказ своё глубокое «декольте», она стала с интересом задавать мне вопросы о родителях, обо мне, сестре.

– Лёлька в Москве уже давно, – ради уважения, к хозяйке я попробовала кисловатый напиток. Не будешь же хвастаться, что с некоторых пор привыкла к лоснящемуся от жира, пахучему натуральному кофе в зёрнах, а для подарков и своим близким привожу только растворимый «Карт нуар» или «Якобс».

– Знаешь, – продолжила я, – Лёлька сейчас не работает. Новый муж, новые заботы. В принципе всё хорошо, правда, небольшие трудности у неё появились. Вот не знаю, как ей помочь, – неожиданно для себя я выдала можно сказать семейную тайну.

– А что такое?

– На некоторое время им с мужем очень срочно понадобилась валюта. Не знаю, у кого занять? Я привыкла у Лёльки брать в долг, теперь ей срочно понадобилась большая сумма.

– Н-да, – задумчиво произнесла Жанна, – а сколько надо.

– Много! Тысяч десять – пятнадцать. Много, – я побоялась назвать большую сумму.

– Ну да, многовато, – задумчиво произнесла она, – слушай, возьми мой домашний номер телефона, – она протянула свою скромную визитную карточку, распечатанную на обыкновенном листе печатной бумаги, – позвони, вечерком поговорим. Добро?

– Правда? У тебя есть валюта?

– Нет, у меня нет. Но есть человек, крыша моя, так сказать, у которого я могу её взять, естественно под проценты. Но он тебе сможет дать только под моё поручительство. Звони вечером, договоримся.

– Отлично, сейчас забегу на рынок и побегу домой. Надо ещё телефон оплатить, а то восьмёрку заблокируют, тогда к Лёльке не дозвонишься! Подключать, целая проблема.

– Не говори. Зачем тебе на рынок?

– Надо «Ножки Буша» купить. Времени мало, но придётся очередь отстоять.

– Проблему нашла. Сколько тебе надо?

– Да штуки четыре. Они же здоровые, как страусы.

– Пойдём, немного «сверху» дашь и в очереди стоять не надо.

Мы вышли из салона, и пошли по направлению к ближайшему кафе.

– Зачем тебе это жирное безобразие нужно? Лучше мяса взять нормального.

– Где этого нормального найти? А мне надо сегодня Глеба накормить вкусно, чтобы добрее был.

– Что из этого старого жира сделать можно, – Жанна никак не могла успокоиться.

– Ты же знаешь мою маму. Она готовит из них такие котлетки «По-громовски», киевские рядом не стояли. Вкусно. Только Глеб меру им не знает.

– Твоя мама вообще кудесница. А печёт как! Я помню.

Жанна заходит в кафе. Через некоторое время выходит с мужчиной армянином.

– Спасибо тебе Абрамчик.

– Жанна – Джан, для тебя дорогая, Луну с неба достану! А это что такой американский ляжка? В другой раз приходи, я тебе такого барашка дам, такую ляжку! Только в горах «бе» говорила, травку щипала, пальчики оближешь! И красавицу с собой приводи!

– Вот так Ника, слышала? Если что надо, всё достать можно, были бы деньги.

– Ну, спасибо тебе Жанночка, побегу.

Наговорив друг другу кучу любезностей, мы распрощались до вечера.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru