Верона. Часть I

Инесса Давыдова
Верона. Часть I

Через неделю вымотанный и злой я вернулся в Москву. Принял душ и поехал в общежитие Вероны. Хотелось увидеть ее хоть краем глаза. Мне повезло: пару часов она сидела на письменном столе и что-то рисовала. Я смотрел на нее из темноты, сидя на байке, и мое сердце наполнялось теплом и негой. Она мое солнце, мой лучик надежды, мой магнит.

Я без секса больше десяти дней, а это всегда чревато последствиями. Заводился по любому поводу, и от напряжения у меня аж в ушах звенело. В квартиру я поклялся больше никого не приводить и зажал какую-то чиксу в клубе в туалете. А после того, как оттрахал, еле сдержался, чтобы не блевануть. Меня мутило еще полчаса, я даже грешил на хавчик, но, как только чикса отвалила, меня отпустило. Душ нашел в ближайшей гостинице, где полчаса скоблил себя под обжигающе горячей водой.

Черт! Со мной творится какая-то хрень!

Глава третья

Вера

Следующие две недели выдались размеренными и не отличались яркими событиями. Я полностью погрузилась в учебу. Не представляю, как воспринимали материал другие студенты, наверное, лучше, чем я, раз каждые выходные тусовались на вечеринках в общежитии. Мне же еле хватало времени, чтобы бегло пройтись по пройденному материалу, о более углубленном изучении речь уже не шла. Правда, в эти дни мне трудно было сосредоточиться, я постоянно отвлекалась на рисование, особенно на лекциях. Монотонное повествование было так утомительно, что рука сама тянулась к карандашу, и только удивленные возгласы Анны выводили меня из состояния прострации.

Оказалось, что Анна тоже хорошо рисует и шьет, это еще больше нас сблизило. Иногда она дорисовывала мои наброски, но с юморком и на манер комиксов, отчего мы хихикали и впадали в немилость у преподавателей. Вот и сегодня на мордашках двух милейших панд, зависших на бамбуке, она дорисовала высунутые языки. Черные пятна вокруг глаз сделала в виде звезд и подписала KISS. Конечно, я не удержалась и прыснула.

Ее отношения с Габриелем наладились, теперь он каждый день встречает ее с занятий. Увидев его в первый раз, я не смогла скрыть испуга и попятилась, как от чумы: длинный кожаный плащ, черные ботинки с шипами, на пальцах серебряные перстни. Внешностью он смахивал на профессора Северуса Снейпа, только лет на двадцать моложе и повыше ростом. Никогда не видела парня с накрашенными губами, да еще в черный цвет. После общения оказалось, что он вполне любезный, хорошо начитан и, несмотря на многочисленный пирсинг, вполне симпатичный.

Руссо я больше не видела и решила, что это к лучшему. Мое внутреннее состояние пришло в норму, больше никаких волнений и воздыханий. Не скрою, пару раз я вспоминала, какие его губы на вкус, и ту самую потрясающую улыбку, которой он изредка одаривает мир, но воспламенения, как в первую встречу, я больше не испытывала.

С первых дней учебы я занималась поиском работы. Маму этот вопрос волновал в первую очередь. После стандартного приветствия: «Доброе утро, дочуля» – она осторожно осведомлялась, не нашла ли я работу. Чтобы не затягивать, я решила просмотреть объявления и походить на собеседования. Несколько дней потратила на поиск подходящих по графику вакансий, но по тем или иным причинам меня они не устроили. И тут мне на глаза попалась визитка, которую дал Руссо.

Я позвонила в бутик и поговорила с управляющей, она оказалась очень любезной и пригласила меня на собеседование. Поэтому, стоя сейчас перед зеркалом, я примеряю несколько нарядов и сильно нервничаю. Возможно, в подобное заведение нужно надеть что-то кожаное, но у меня ничего нет, даже жилетки. Девочкой-припевочкой я тоже выглядеть не хочу. В итоге останавливаю свой выбор на белой спортивной рубашке с карманами на рукавах, желтых джинсах, серых ботинках на тракторной подошве и такого же цвета жилете. Прежде чем выйти из комнаты, я бросаю на себя оценивающий взгляд. Хватаю телефон, сумку, выбегаю в коридор и слышу позади женский голос:

– Девушка, не закрывайте!

Оглядываюсь и вижу странную парочку: женщина лет сорока и девушка моего возраста. Глаза заплаканные, будто только что с похорон. Обе одеты во все темное, но одежда и аксессуары дорогие.

У лестницы показалась запыхавшаяся комендант и крикнула:

– Да-да, вот эта комната. А это Вера, ваша соседка.

Я оглядываю еще раз девушку и понимаю, что с сегодняшнего дня вторая кровать пустовать не будет.

– София, – представляется она, крепко жмет мне руку.

Судя по хватке, София не из робких. Ее пристально-изучающий взгляд скользит по мне, подмечая каждую деталь.

Пропускаю их в комнату.

– Мама! Ты смеешься?

Пока девушка возмущается, а ей не нравится буквально все, что она видит, я быстро очищаю ее кровать от моих вещей, смотрю на часы и извиняюсь.

– Вы обживайтесь, я спешу на собеседование.

– Собеседование? – София резко оборачивается и смотрит на меня, как на паранормальное явление. – Ты что, собираешься учиться и работать?

– Ну да, – пожимаю я плечами.

Чему она удивляется? Уверена, что половина общежития подрабатывает.

Аристарх

Прошло две недели. Чертовы адские две недели. Не знаю, как я выжил. Я, будто гребанное желе, ползаю и трясусь в конвульсиях по скользкой тарелке. Последние дни я живу как робот, вся движуха по заводским настройкам. На переговорах в автономном режиме.

Верона все еще не звонила Катюхе, поэтому у меня до сих пор нет номера ее мобилы. Одна моя часть хочет приехать к ней и сказать, что чувствую, другая насмехается и трындит про то, какой я урод, и что такой невинной девчонке рядом со мной не место.

Не помню, как сеструха и Крест уговорили меня на фотосессию, наверное, напели что-то про обновление бренда. Теперь стою, как выдрочень, и меня осыпает вспышки фотокамеры. Видок еще тот, краше в гроб кладут.

– Поверните голову. Проведите рукой по волосам, – просит меня фотограф с серьгой в ухе.

Рядом вьются какие-то тощие дуры, у меня даже на них не встает.

Черт! Что за хрень?! Я теряю вкус к пище, к сексу, к жизни…

Все окружение замечает, что со мной что-то не так. Кто-то из бро даже распустил слух, что у меня рак, и я скоро сдохну. Я реально сдохну, если оставлю все как есть, но, что делать дальше, ума не приложу. Как только сажусь на байк и еду к Вероне, наваливаются сомнения. Мы никак не вписываемся в жизнь друг друга. Не представляю, как она приедет со мной на сходку байкерского клуба, или себя в окружении ее друзей-малолеток. Я не знаю, о чем с ней говорить, куда пригласить, вся эта романтическая хрень не по мне.

Вера

Выхожу на станции метро «Савеловская» и иду по указанному в визитке адресу. Вижу вывеску бутика. Он соседствует с мотосалоном. Прохожу мимо витрин и вижу несколько байков с начищенными до блеска деталями из хрома. Перед собеседованием я сильно волнуюсь, мои ладони вспотели. Хоть бы взяли, мне очень-очень нужна работа. Делаю глубокий вдох и захожу в бутик.

Дверной колокольчик возвестил всему персоналу о моем прибытии, и передо мной тут же предстает высокая брюнетка с ярко-красной помадой на тонких губах. Она оглядывает меня оценивающим взглядом, дураку понятно, что я не любитель байкерской одежды.

– Могу я вам помочь?

– Мне нужна Екатерина, я пришла на собеседование.

– Одну минуту, – брюнетка скрывается за дверью с табличкой «Для персонала».

Рассматриваю витрину и графичный интерьер: большие панорамные окна, белые стены, черный мраморный пол. Манекены одеты в черную кожу.

– Вера? – слышу женский голос и поворачиваюсь.

Передо мной стоит высокая рыжеволосая девушка в сером брючном костюме, белой блузке и черных туфлях-лодочках. У нее курносый нос, волнистые губы и зеленые глаза. Управляющая улыбается и разглядывает меня хитроватым взглядом. Она похожа на огненную богиню, такая любого в себя влюбит.

– Да, а вы Екатерина? – сконфужено пожимаю протянутую мне руку.

– Называй меня Катя. Ты совсем не похожа на брата, – говорит она, и по ее лицу не понять, комплимент это или нет. Она жестом показывает на дверь служебного входа. – Пойдем поговорим.

Катя ведет меня по длинному коридору и показывает на рабочее место швеи. Это просторная комната, в которой стоят два рабочих стола, диван и журнальный столик. В углу накиданы какие-то коробки, видимо, это помещение служит еще и складом. За вторым столом сидит парень лет двадцати с такими же рыжими волосами, как у Кати.

– Санчес, знакомься, это Вера, сестренка Курта, – говорит управляющая и подталкивает меня вперед. – А это мой брат, он занимается продвижением бренда, сайтом и курирует интернет-заказы.

Я ловлю себя на мысли, что окружение, в котором вращается Саня, использует только клички. За исключением Кати, конечно.

– Да ладно! – отвечает рыжеволосый парень, вскакивает и протягивает мне руку. – В натуре? Или ты разыгрываешь?

– Вера, – пожимаю его руку, – я действительно сестра Курта.

Катя рассказывает мне о специфике работы. Одежда, которую они продают, в основном сделана из кожи. Если нужно что-то переделать под клиента, этим занимается цех, где стоит специальное оборудование. Мне нужно снять мерки, передать им заказ и проследить за его исполнением. Это не то, чем я занималась раньше, но если за это платят…

– Цех работает с нами по контракту. Оставлять им одежду нежелательно, поэтому я настаиваю, чтобы швеи лично убедились в сохранности нашего товара.

Я киваю, а Катя продолжает:

– Сам цех находится в двух кварталах от нас, и если переделка небольшая, швея идет своим ходом. Если в заказ входит больше трех вещей, мы выделяем транспорт.

– Понятно. А какой график?

– График можно обсудить. Сколько дней в неделю ты можешь работать?

– Два-три раза, включая субботу, но только после обеда. Иногда могу приходить раньше, все зависит от пар, – говорю я спешно.

– Вера, я человек прямой. Скажу сразу, ты мне нравишься, я бы взяла тебя без оглядки, но вчера мы дали объявления в газету, и я бы хотела посмотреть других претендентов.

 

– Конечно, – киваю, на лице отражается опасение, меня могут не взять, и зачем я так долго тянула. – Когда вы дадите ответ?

– Думаю, дня через два.

Расценки мы обсудили еще по телефону, поэтому я не стала снова поднимать эту тему. На этом встреча закончилась, мы обменялись номерами мобильных телефонов, я попрощалась и покинула бутик.

***

Вернувшись в общежитие, я застала соседку за разбором вещей. Теперь я смогла хорошенько ее рассмотреть. У нее медового цвета глаза, прямой, раздвоенный на кончике нос, губы сердечком и каштановые волосы. Судя по гардеробу, София из богатой семьи, и мне непонятно, как такая девушка оказалась в общежитии.

Она начала расспрашивать о моем факультете, семье и увлечениях, да так настойчиво, что я почувствовала себя на допросе. Не хотелось грубить в первый же день, отвечала я кратко и неохотно. София сказала, что ее мама вылетела в Англию, где они жили последние пять лет. Оказывается, София поступала сразу в два вуза, но выбрала академию, так как ректор – друг семьи.

Разговор прервал стук в дверь. Я открыла и увидела на пороге брата. За две недели, что мы не виделись, синяки и кровоподтеки сошли. Единственным напоминанием о бое, свидетельницей которого я стала, был тонкий розовый шрам на щеке. Вид у него был чернее тучи.

– Привет, – увидев, что у меня теперь соседка, он махнул в коридор, и я выпорхнула к нему. – Не хочешь перекусить?

– Да! – обрадовалась я, мне скорее хотелось высвободиться из цепких лап Софии. – Куда пойдем?

– Думал, ты подскажешь местечко, я этот район не знаю.

Пока я переодевалась за открытой дверцей шкафа, София подошла к брату.

– Вы попали в аварию?

Она потянулась к его шраму, но Саня отпрянул и сказал, что будет ждать меня в машине.

Мы приехали в ресторан, где я обедала с Руссо. Когда официант принял заказ и удалился на кухню, я взглянула на брата и ужаснулась.

– Что случилось?

– Аквамарин беременна.

– Что?! – я дар речи потеряла.

– Вчера поехал за вещами, а она мне сунула тест на беременность, – Саня потер шею и тяжело выдохнул.

– Я слышала от подруг, что тестам доверять нельзя.

– Поэтому мы завтра идем на ультразвук.

– Мы? – мое лицо вытянулось от удивления.

– Верона, это мой ребенок, и я хочу знать, что с ним все в порядке.

– А ты уверен, что это твой ребенок? – мой тон мог быть мягче, но я в шоке и выпалила первое, что в голову пришло.

– Уверен на все сто! – вскипел Саня. – Мы жили вместе год, она мне не изменяла.

– Ладно, – я выставила вперед руку, – ты ничего не рассказываешь, я делаю вывод из того, что видела собственными глазами.

– Слушай, она дико извиняется, сказала, что ей крышу сорвало. Это из-за гормонов.

Помню, как при появлении Сани в ангаре у нее изменился голос. Она источала фальшивое смирение и с ходу обвинила меня в провокации.

– То есть теперь она знает, что я твоя сестра?

– Пришлось сказать. Не хочу, чтобы она волновалась.

– Час от часу не легче, – пробурчала я и насупилась. – Теперь вы снова будете вместе?

Он замотал головой, а я снова застыла как изваяние.

– Ребенок ничего между нами не изменит. Просто все осложняется…

– Она знает, что ты к ней не вернешься?

– Пока нет, я сказал, что мне нужно время все обдумать. Завтра после посещения врача я ей скажу.

– Боже мой, Саня.

***

На следующий день я приехала в академию с Софией на такси. Пользоваться метро она категорически отказалась. По ее словам, там происходят страшные вещи: террористы подрывают вагоны, бомжи гадят прямо на сиденья, а полицейские могут придраться к любой мелочи и без основания посадить в тюрьму. Я посмеялась и спросила, где она наслушалась страшилок. Выяснилось, что на англоязычных форумах.

София поступила на юридический факультет, занятия ее курса проходили в другом здании. У лифта мы попрощались, и договорились, что спишемся, после чего я отправилась в деканат.

Два дня назад меня попросили выбрать лучший реферат для сайта академии, и сегодня я должна показать черновик.

– Здравствуйте, Галина Сергеевна, – поздоровалась я с деканом, когда вошла в ее кабинет после утомительного ожидания в приемной.

– Проходи, Вера, присаживайся, – декан показала на стул у огромного письменного стола. – Как успехи?

– Ознакомилась со всеми рефератами и решила подойти к заданию нестандартно.

Декан сняла очки и откинулась на спинку кресла. Мои слова ее насторожили. В академии она считалась одним из самых строгих преподавателей, честно говоря, ни разу не видела, чтобы она улыбалась.

– К сожалению, ни один из рефератов нельзя использовать как цельную статью. Где-то удачное вступление, где-то концовка, а у кого-то отличное статистическое подтверждение цифрами и диаграммами. Поэтому я скомпоновала статью из разных рефератов, – трясущимися руками я протянула ей черновик и замерла.

Несколько минут декан вникала в выбранный мною материал, затем снова откинулась в кресле и, покручивая очками, сказала:

– Согласна, идея неплохая.

– Еще можно все цитаты из рефератов подписать их авторами. Пусть посетитель сайта видит, что для статьи использовался материал многих студентов.

– Заканчивай статью, я даю добро.

Я встала и начала собираться.

– С общежитием все уладилось?

– Да, спасибо, все хорошо.

Хотела уйти, но декан снова задала вопрос:

– У тебя новая соседка?

– Да, вчера заселилась. Она с юридического факультета.

– Знаю, это я распорядилась, чтобы ее подселили именно к тебе, – я подняла удивленные глаза, и декан пояснила: – У нее недавно в аварии погиб отец, и сейчас ей необходимы друзья. Девушка она не особо общительная, тяжело сходится с людьми.

Меня подначивало уточнить: «Вы точно говорите о Софии?», потому что моя соседка трещит без умолку.

– Ее мать сейчас разбирается в Лондоне с наследством, там все сложно. Поэтому какое-то время она будет без опеки.

– Теперь понятно, – не собиралась говорить это вслух, вырвалось.

– Она тебе не сказала? – догадалась декан.

Я покачала головой.

– Так как? Могу я на тебя рассчитывать?

– Сделаю, что в моих силах, – пожимаю плечами.

В аудитории меня уже ждала Анна.

– Идешь в субботу на вечеринку? Игорь всех приглашает.

Она говорила о сыне префекта, который все это время оказывал мне знаки внимания.

– Не знаю, а ты?

– Если ты пойдешь, Габриель меня отпустит.

На мой телефон пришло сообщение от Кати. Она написала, что я могу выйти завтра на работу. Мною овладел неописуемый восторг, и я воскликнула: «Йес!». Анна выхватила у меня телефон.

– Это от Руссо? Да?

– Нет, отдай! – смеюсь я.

– Тогда почему ты так реагируешь?

Пытаюсь отобрать телефон, но подруга ловко уворачивается. В аудиторию входит препод, все рассаживаются по местам. Анна читает сообщение и с разочарованным видом отдает мне телефон.

– Работа? – шепчет она с удивлением.

Рассказываю о бутике, о байкерской одежде. Она морщится и говорит:

– Ненавижу байкеров. Они все жлобы и невежды.

– Конечно, они ведь не читают Мандельштама под луной, – смеюсь я.

– И мнится мне: весь в музыке и пене, железный мир так нищенски дрожит, – выдает тут же Анна и лукаво щурится.

– Ой-ой-ой, – передразниваю я ее, – какие мы утонченные и возвышенные.

Мы прыскаем и получаем очередной нагоняй от препода. Ох! Как бы на этот раз нас не выгнали с лекции!

***

Сегодня мой первый рабочий день. Я дико волнуюсь, еще больше, чем перед собеседованием. Впишусь ли я в коллектив? Смогу ли работать с такими специфичными клиентами?

Подхожу к мотосалону и от шока застываю на месте. В трех огромных окнах висят новые рекламные постеры. На первом изображена рука парня, выжимающая сцепление мотоцикла. Рассматриваю фрагмент татуировки – кружащие над соснами птицы – и понимаю, что это рука Руссо. Ноги подкашиваются, когда я подхожу ко второму окну. Фото Руссо во весь рост в кожаных штанах и с оголенным торсом. Одной рукой он убирает волосы со лба, в другой держит черный шлем. Мама миа, какой же он красивый! Третий снимок – групповой портрет: Руссо в обнимку с двумя девушками модельной внешности. Его сладострастная улыбочка и затуманенный взгляд вызывают во мне такую волну ревности, что я сжимаю кулаки. Сволочь похотливая! Ненавижу его!

В бутик залетаю злая и бледная, как поганка.

– Все в порядке, Вера? – Катя стоит за стойкой рецепции и перебирает бумаги.

– Да, – лгу я и краснею.

– Скоро будет вечеринка, посвященная закрытию байкерского сезона, поэтому мы сегодня ожидаем поток посетителей.

Наш разговор прервал звон колокольчика. В салон вошли две супружеские пары с детьми. Судя по разговору, они не виделись год и спешили наверстать упущенное, наперебой рассказывая друг другу массу новостей. К работе меня подключили с первой же минуты. У одной из женщин был грудной ребенок на руках. Пока он спал, она осторожно, боясь разбудить, передала младенца мужу, а сама прошла со мной и Катей в кабинку для примерки.

– Катюша, я хочу штаны в обтяжку, какие брала до беременности, – начала она с ходу давать распоряжения, – и куртку, как у Аквамарин, только со вставками другого цвета.

Услышав имя, я выпучила глаза, но, слава богу, на меня никто не обратил внимания. Это имя будет нарицательным до скончания моих дней.

Катя дала знак, одна из продавщиц метнулась на склад и принесла куртку и брюки. Вооружившись ниткой и иголкой, я выделила места наметочным швом, где нужно убрать, а где припустить. Переделывать немного, но хотелось, чтобы брюки сидели как влитые.

– К пятнице привезете? – осведомилась клиентка.

– Конечно, не волнуйся, – заверила ее Катя.

Мой первый рабочий день закончился коллективным чаепитием. Весь день клиенты капризничали и выматывали нервы. Я была поражена реакцией Кати: никакого раздражения, пока последний покупатель не покинул салон, она вполне искренне улыбалась.

– Во вторник Санчес отвезет тебя в цех, – говорит мне Катя, отхлебывая горячий чай из кружки с надписью «Босс». – Познакомит с ребятами. Проследишь за заказом и позвонишь ему, когда тебя нужно будет забрать.

– Хорошо, – смущенно киваю, я не знала, смогу ли прийти во вторник, но теперь точно придется.

– На сегодня все, ребята, расходимся, – говорит Катя и, прихватив кружку, уходит в свой кабинет.

– Тебя подвезти до метро? – спрашивает меня Санчес.

– Нет, спасибо, я дойду пешком, тут недалеко.

– Мне все равно по пути. Я подвезу. Уже темнеет.

Когда мы вышли из бутика, на улице действительно стемнело. Санчес показал на припаркованный автомобиль и махнул мне рукой.

– Спасибо, – я села на пассажирское сиденье.

– Пока не за что, я ведь тебя еще не подвез, – улыбается он, заводит мотор и выворачивает на шоссе.

На его телефон приходит сообщение, он тут же перезванивает. По разговору я понимаю, что это его девушка. Он еще разговаривает, когда останавливает машину перед входом в метро и жестом со мной прощается.

Меня подхватывает людской поток и несет к эскалатору. Мобильник наконец-то ожил после суточного молчания. Даже мама сегодня не звонила, а это был нонсенс. Номер незнакомый.

«Как прошел первый рабочий день?»

Сердце екнуло. Это Руссо? Чувствую, как потеют ладони.

«Устала»

Через минуту получаю еще одно сообщение.

«Есть планы на вечер?»

«Да, иду на вечеринку»

«Ты же устала! Куда? К кому? С кем?»

«Как много вопросов…»

«Я такой!»

Если у меня и были сомнения о том, кто это, то последнее сообщение их развеяло. Это Руссо! Добавляю его номер в телефонную книгу и вхожу в вагон. Отвечать не спешу, пусть помучается. Пропал на две недели и думает, что может появиться, как ни в чем не бывало, и снова начать со мной флиртовать? Нет уж!

«Ау! Неандертальская Женщина!»

Я не реагирую, хотя рот до ушей.

«А ты знала, что в каменном веке добывать женщин из соседнего племени считалось воинской доблестью?»

С моей стороны снова молчание. Он присылает мне ссылку, открываю и вижу статью какого-то историка на тему «Особенности поведения первобытного человека». Картинки со сценами из бытовой жизни рисовал художник с хорошим чувством юмора. Я улыбаюсь и пишу:

«Нашел себя на картинке?»

«Я в центре. У меня самый большой».

«Фу, как пошло…»

«Хобот! Я мамонт! »

Хихикаю. Вот дуреха, и как же он меня подловил, ведь знал, как отреагирую. Отвечаю смайликом. В ответ тишина. Больше не единой строчки. Внезапно появился и так же внезапно пропал. Мучитель!

 

Мне хочется написать: «Ау, мамонт!». Я уже жалею, что отказала в свидании, надо было с ним встретиться.

Угрюмая толпа прижимает меня к стенке, и охватившее от переписки волнение улетучивается. Я вспомнила предостережения брата и лицо Руссо, когда он задавал мне в ресторане неприличные вопросы. Меня окатила ледяная волна. Никаких свиданий! Нужно его забыть.

***

Возвращаюсь в общежитие. Анна мило болтает с Софией, и я удивлена тем, как быстро она нашла с моей соседкой общий язык.

– Наконец-то! Сколько можно работать?! Сегодня же суббота! – восклицает Анна.

Смотрю на наряд подруги, прикидываю, что мне надеть на вечеринку. Перебрав несколько вариантов, останавливаюсь на черном комбинезоне. Переодеваюсь за распахнутой дверцей шкафа и появляюсь перед девчонками. Обе одобрительно улыбаются, и я понимаю, что спрашивать ничего не нужно. Добавляю к наряду бежевые туфли, а София одалживает бижутерию.

Мы с Анной стоим на выходе. Я тянусь за клатчем и телефоном. София ноет, что не хочет оставаться одна. Долго нас уговаривать не пришлось, и вот мы уже втроем маршируем к такси.

– Девчонки, ухнем, – заговорщически шепчет София и протягивает нам по маленькой бутылочке вишневого ликера.

Алкоголь разлился по телу обжигающим теплом. Не то чтобы нас развезло, но настроения прибавило. В квартиру к Игорю мы завалились возбужденные и с хохотом.

С порога нас оглушила музыка. Вечеринка была в разгаре. Похоже, здесь не только наш факультет. На барной стойке разложена закуска, в ряд стоят коктейли. Поначалу все было цивильно, мы действительно веселились. Игорь пригласил профессионального ведущего, тот заводил толпу шутками и конкурсами.

Когда ведущий ушел, начались танцы. В гостиной появились трое парней, похожих на уголовников. Мне они сразу не понравились, явно были старше. Их хищные глаза шныряли по толпе и выискивали, с кем бы поразвлечься. Вид такой, что большинство девчонок боялись даже с ними заговорить. Хорошо, что я надела черное, так проще было слиться в толпе.

Передо мной, как фокусник, возникает Игорь, весь такой благоухающий, любезный и улыбчивый. Волосы зачесаны назад и прилизаны гелем. Ловлю себя на мысли, что с новой прической он похож на Драко Малфоя. Игорь приглашает меня на медленный танец и уводит от подруг. Первую минуту мы танцуем в полном молчании.

– Ты мне нравишься, Вера, – я непроизвольно вздрогнула и напряглась. – Я бы хотел, чтобы мы виделись чаще.

– Мы и так видимся каждый день.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – в его голосе чувствуется волнение. – Как только тебя увидел, сразу понял, что мы будем вместе.

– Извини, но у меня есть парень, – мой голос дрожит.

– Что-то мне не верится, Вера. Ты здесь, а его нет.

– Это тусовка не для него.

– Надеюсь, он тебя заберет, а не пришлет банально такси.

Инстинкт самосохранения подсказывает, что мне нельзя с ним ругаться, но и подпускать близко тоже не стоит. Три самодовольных хмыря, а я не сомневаюсь, что они его друзья, все еще рыщут по танцполу, и пока мне лучше от Игоря не отходить.

В нас врезается какая-то парочка, я чувствую укол в предплечье. Взвизгиваю от боли, но парень что налетел на меня, извиняется и показывает на расстегнувшуюся запонку.

– Ты как? – нарочито заботливо осведомляется Игорь.

– Вроде нормально, – потираю место ушиба.

Игорь убирает мою руку и заглядывает через плечо.

– Порядок. Ссадины нет.

Мы молчим, пока на меня не снизошло озарение.

– Как так получилось, что у тебя нет девушки?

– Мы расстались, – раздраженно отвечает он.

– Мне жаль.

– А мне нет. Она оказалась дрянью: изменила мне с мажором, – он разжимает объятия и отталкивает меня. – Я потерял интерес к танцам.

Игорь уходит так же быстро, как и появился, а я уже рада, что больше не являюсь объектом его вожделения.

Подхожу к девчонкам и вижу, что они уже изрядно пьяны. Медленный танец заканчивается и снова звучит ритмичная клубная музыка. Мы оборачиваемся на визг и видим, как одна девчонка залезает на барную стойку и начинает танцевать. Троица парней тут же двинулась в ее сторону.

– Что-то мне уже не нравится эта вечеринка, – говорит Анна и цепляется за мою руку.

София называет нас бухтелками и залпом выпивает очередную порцию коктейля. Мы с Анной решаем пойти в туалет и пробираемся через толпу. У меня кружится голова, к горлу подкатывает тошнотворный комок. Кажется, я не рассчитала и перебрала со спиртным. Стараюсь не терять из виду подругу.

Передо мной снова как волшебник возникает Игорь.

– Я не отпущу тебя, Вера. Сегодня ты моя пленница. Сегодня ты будешь моей. Я так хочу. – Он прикладывает палец к моим губам, в глазах вызов, щеки горят, а ведь еще несколько минут назад он был бледным, как молоко. – Мне плевать на твоего парня, кем бы он там ни был. Я хочу тебя!

Он обхватывает мое лицо потными ладонями, хочет поцеловать. Из последних сил я вырываюсь и буквально вылетаю из толпы. Мы с Анной закрываемся в туалете. Головокружение усиливается. Я еле стою. Комната будто ходуном ходит. Теряю равновесие и хватаюсь за раковину.

– Эй, Верона, ты чего? – слышу я искаженный голос Анны, и у меня двоится перед глазами.

– Не знаю, что-то мне… плохо, – я показываю на клатч, где лежит мобильник, и успеваю лишь сказать: – Позвони Руссо.

Падаю. Меня куда-то уносит. Темнота.

Аристарх

Откисаю в тачке, жду, когда Верона выйдет с вечеринки. После нашей переписки я все же решил с ней поговорить тет-а-тет. Подъехал к общаге, увидел, как она с подругами укатывает в такси, и двинулся следом. Если проживу в таком режиме еще день, то тронусь мозгами. Надрывается моя мобила, смотрю на экран и глазам не верю. Верона!

– Детка, уже повеселилась?

Слышу чье-то рыдание в трубке. Мгновенно напрягаюсь.

– Верона? – поднимаю спинку кресла, вынимаю ключи из замка зажигания.

– Алло, нет, это не Верона, это ее подруга Анна.

– Анна, что случилось? Где Верона?

– Она вырубилась в туалете, а снаружи ломится Сальников, хочет ее унести в спальню, долго я не продержусь.

– Унести в спальню? – у меня волосы дыбом. – Анна, слушай внимательно. Сделай глубокий вдох и выдох, – слышу, как она дышит. – Успокойся. Соберись. Никому не открывай. Не ведись на уговоры. Пусть хоть дверь выламывают. Скажи мне адрес, я сейчас приеду.

В сущности, мне нужен только номер квартиры, но ей я этого сказать не могу. Пока она бормочет адрес, я надеваю куртку, беру кейс и бегу к дому. Дом элитный, с охраной, меня не пускают. Пришлось напеть байку, что я типа частный доктор, на вечеринке кто-то пережрал колес, и меня вызвали, чтобы по-тихому провести интоксикацию. Намеренно сыплю медицинскими терминами. Это срабатывает.

Вхожу в лифт, охранник услужливо подсказывает, что мне нужен двенадцатый этаж. На этаже только одна квартира. Лестничная площадка утыкана парочками, кто-то уже трахается у мусоропровода.

Влетаю в квартиру. Танцующая толпа беснуется. Сисястая чикса танцует топлес на барной стойке. Нахожу ванную. Белобрысый жлоб долбит в дверь, требует ему открыть, хочет отнести Верону в спальню, подальше от чужих глаз и вызвать врача. Рожа такая хитрющая, что, понятное дело, никакого врача он вызывать не будет. Вырубаю его хуком и оттаскиваю от двери. Какая-то чикса поднимает визг. Я рычу на нее, и она, спотыкаясь, бежит с криком: «Помогите». На ее вопли сбегаются трое парней, но ко мне не подходят, бздят. Вот и правильно, сейчас меня лучше не трогать.

Стучу в дверь и называюсь Анне. Она открывает, бледная, как смерть, и даже не спрашивает, почему я так быстро. Наверное, каждая минута в этом проклятом туалете показалась ей вечностью. Верона лежит на полу и стонет. Осматриваю ее, мерю пульс и давление. Зрачки реагируют на пучок света, она щурится, пульс замедленный, давление ниже нормы. Она бормочет, отмахивается и пытается заехать мне кулаком в нос.

Черт! При всей ее внешней хрупкости рука у нее тяжелая!

– Судя по симптомам, ей дали рогипнол, – резюмирую я.

– Наркотик для изнасилования? – с ужасом уточняет Анна.

Закрываю кейс, вручаю его Анне и спрашиваю:

– Вы были вдвоем?

– Нет, там еще София, – она кивает в сторону двери.

– Бери мой кейс. Моя тачка внизу, я отнесу Верону, а ты разыщи подругу, и спускайтесь вниз.

Выношу Верону в коридор и натыкаюсь на того же белобрысого жлоба, он пытается мне что-то втюхать, руки у меня заняты, и я без разбора бью его ногой в пах и сваливаю.

– Нажралась колес? – ехидничает охранник и пропускает меня через турникет.

Я так зол, что врезал бы в довесок и ему, да времени в обрез. Дотаскиваю Верону до тачки. Она бормочет, что я засранец и не появлялся две недели. Что она скучала и устроит мне взбучку.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru