Генезис

Инесса Давыдова
Генезис

Показываю на знаки при въезде на заправку «Обязательная высадка пассажиров», «Место высадки пассажиров» и говорю:

– Тебе придется выйти и подождать пока я заправлюсь.

Алекс крутит головой, ничего не понимает.

– Но никто не выходит, – показывает на другие машины.

– Ввели штрафы. Могут придраться. Нам нужны сейчас проблемы?

– Нет, – отстегивает ремень безопасности, реально хочет выйти.

– Хотя это не безопасно: одной стоять вот так на обочине, – делаю вид, что сомневаюсь. – Нам же не нужен второй Грабарь.

– Ох, не напоминай! – Алекс передергивает плечами. – Лучше мне остаться в машине.

– С другой стороны у них тут система видеонаблюдения, – показываю на камеру.

– Точно. Не беспокойся, я постою у входа. Здесь со мной ничего не случится. Кругом народ и работники заправки.

Алекс открывает дверь, заносит ногу.

– Не вижу, чтобы хоть кто-то этот знак всерьез воспринимал.

– Вот именно, – она крутит башкой, прижимает сумочку к груди. – Замучаются всех штрафовать.

– Ладно, сиди, – глушу мотор, нащупываю кредитку в кармане.

На соседнем терминале пассажирка с ребенком выходит вместе с водителем.

– Смотри, они идут вместе.

Алекс закатывает глаза.

– Я не останусь в машине, пойду с тобой.

Оглядываюсь и вздыхаю с нарочитым драматизмом, типа достала неопределенность.

– Может, это только для мотиков? – показываю на знак «Остановка мототранспорта за 15 метров».

Алекс в смятении.

– Ты права, никто не выходит, так что прокатит.

Больше не могу терпеть, давлюсь от смеха – рожа красная, как фирменный цвет нефтекомпании. До Королевы Антарктиды наконец-таки доходит. Колошматит меня сумкой и кричит:

– Ты опять цирк на дороге устраиваешь!

Выхожу из джипа, Алекс семенит следом. О Вернере уже не думает. У кассы подмигиваю ей, она расплывается в улыбке и жмется к моему боку.

– Кофе хочешь? – показываю на кофейню с красными диванами.

Хочет. Ладно, раз атмосфера потеплела, можно запустить процесс сближения, а если повезет, то и стыковки. Я намеренно дразню Вернера, хочу пощекотать ему нервишки, заодно прощупать настрой. Такие наезды я не прощаю. Он мог бы действовать через Алекс, что было бы эффективнее, но нет, попер напрямую. Со мной так нельзя, лучше договариваться. Куратор меня знает и действует осторожно.

◊◊◊

ГБ останавливает джип и показывает на продуктовый магазин. Сейчас я даже не вспомню, что хотела купить. Заходим в торговый центр. Он берет тележку и закидывает в нее продукты, средства гигиены и косметику, которую я предпочитала до погружения в личину Нины. Я даже растрогалась. Бредем к кассе, впереди небольшая очередь.

– Вспоминаю курицу в сливочном соусе, – он притягивает меня к себе и заглядывает в глаза. – Помнишь, в Липецке готовили?

Конечно, помню! Особенно сколько часов пришлось отмывать кухню.

– М-м-м, – закатываю глаза. – Давай, я сделаю соус, а ты пожаришь курицу, – сплетаю наши пальцы. Как же мне не хватало его близости.

– Что на гарнир? – он гладит мои волосы, поправляет шарф.

– Без гарнира. Сделаем салат.

Боковым зрением замечаю на стоянке «БМВ» и кивком показываю Икару.

– Я видела эту машину, когда мы выезжали из города.

– С самарскими номерами?

– Сто шестьдесят третий регион, – подтверждаю я. Похоже у меня развивается такая же паранойя, как у Икара: теперь я запоминаю мелькающие лица, машины и их номера. – Я обратила внимание потому, что у Вадика была такая же модель.

Идем на стоянку. Икар закидывает покупки в машину и открывает передо мной дверь, а такой чести я редко удостаиваюсь. Едем в Тольятти. Оба посматриваем назад.

– Кто такой Вадик?

Зачем я сказала про Вадима? Теперь не отстанет, пока все не выпытает.

– Парень, с которым я встречалась до похищения.

– Где он сейчас?

– В Штатах.

– Как вы познакомились?

– Жили на одной площадке. Встречались в старшей школе. Его отец заключил контракт с «Боингом». Вадим сказал, что они будут искать пути, как получить гражданство. После выпускного он уехал. Больше я о нем не слышала.

– Почему? У вас это было несерьезно?

– Я думала, что серьезно, а на деле он даже не сообщил, как долетел. С глаз долой – из сердца вон. Вот такие вы, мужчины.

Несколько минут мы молчим, посматривая в зеркала заднего вида.

– Кто у тебя был первым? – спрашивает Икар, не отрывая взгляда от дороги.

Зачем ему это знать?

– Вадим?

– Да, – нехотя признаюсь я.

– Это тоже повлияло на Вернера, – заключает Икар. – Я все искал причины такого зверства. Почему он столько лет наблюдал, а потом перешел к действиям, да еще таким жестоким. Ты изменила ему. Именно так он это воспринял. Отдала этому Вадиму то, что предназначалось ему.

– Они с дружками похитили и изнасиловали не только меня, – недовольно бурчу я. – Многих они даже не знали, хватали на улице первую попавшуюся девчонку.

Эрхард и его дружки любили подобные развлечения. От большинства девушек они откупались, но были и те, кто по собственной воле продолжил подобное общение. Помню, как Эрхард рассказывал о студентке архитектурного института, с которой встречался почти год. Она была активной участницей их оргий, а потом неожиданно для всех покончила с собой. Не скажу, что он сильно расстроился, скорее разозлился, ведь ему нужно все контролировать. Несанкционированное самоубийство для него – как публичная пощечина. Чтобы выглядеть крутым, дружкам он сказал, что заигрался с ее мозгами. Но мне признался, что был сильно разочарован – она его подвела.

До коттеджа доехали без приключений. Раскладываем продукты на кухне, решаем помыть руки и идем в ванную. Я открываю дверь и от ужаса начинаю вопить, как второсортная актриса в ужастике. В ванне копошится что-то мерзкое и скользкое. Приглядываюсь – раки! Полная ванна раков! Хорошо, что Икар рядом. Иначе инфаркт был бы обеспечен. Он покатывается со смеху, моет руки и выходит, а я стою, брезгливо морщась, и от ужаса не могу пошевелиться. Самые бойкие особи совершили побег, используя собратьев как лестницу. Один из них ползет в моем направлении, и я с визгом бегу на кухню.

Всем смешно, а на мне лица нет. Говорю, что теперь никогда не залезу в эту ванну, что они лишили меня средства гигиены.

Инструкторы изнывают от безделья и решают организовать раковые бега. Построили из подручного материала загоны и беговые дорожки. Каждый выбирает своего фаворита и всячески старается ему помочь. Они дразнятся, отпихивают и подначивают друг друга как дети.

– Ах ты так?! Тогда я так!

Глядя на их игры, вспоминаю любимое выражение мамы: «Первые сорок лет детства для мужчины самые тяжелые».

– Если ты не начнешь завтра тренинги, Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф разнесут дом по кирпичику, – говорит мне Икар и садится в гостиной перед телевизором.

Он зависает с пультом в руке, а это означает, что в его голове идет процесс обработки и анализа полученной от Норы информации.

К полуночи все стихает. Иду в ванную почистить зубы перед сном – сантехника и плитка сияют от чистоты. Но проходя мимо окон в коридоре, я снова испытываю шок. Кто-то нарядил чучело в спортивную куртку с капюшоном, водрузил хоккейную маску и прижал со стороны улицы к окну. Я застываю и минуту не могу понять, на что смотрю. Когда до меня доходит, что это муляж, я кричу как бешеная:

– Кому-то сильно весело и нечем заняться?! Отлично! Завтра приступаем к тренингам!

Глава вторая. Неизвестный игрок

Сработал будильник. Бреду в санузел, потирая глаза, но он занят. Жду в коридоре, зеваю, толком еще не проснулся. Вдруг раздается взрыв, я вздрагиваю, выглядываю в окно и столбенею: группа захвата снесла ворота, просачивается на территорию и берет дом в кольцо. Бегу к Алекс, она быстро натягивает джинсы и футболку.

– Что происходит?! – верещит она.

Прикладываю палец к губам и приказываю идти за мной.

Из санузла выбегает один из инструкторов, волосы всклочены. Смотрю на него и ухмыляюсь:

– Ширинку закрой, а то пипетку простудишь…

Тот на ходу застегивает джинсы и спрашивает, что за дела. У меня несколько версий происходящего, но сейчас не до разговоров. Хватаю Алекс и бегу в подвал. Там есть лаз за забор. Вчера лично проверил.

Алекс вопросов не задает – ученая уже.

Не успеваем спуститься в подвал, как в окна бросают дымовые шашки. Алекс кашляет, задыхается. Тащу ее за собой. Преодолеваем лестницу, блокируемся засовом на двери. Бежим по узкому туннелю. Ночью шел дождь, воды по щиколотку. Думал, Алекс взвоет, но нет, не издает ни звука и крепко сжимает мою руку.

Впереди люк, вчера я смазал петли, поэтому выходим бесшумно. Открываю и выбираюсь наружу. Осматриваюсь. На дороге никого. За забором слышатся командные окрики. Помогаю Алекс выбраться. Мы налегке, а на улице плюс семь. Ноги мокрые. Далеко не убежишь. Прижавшись к изгороди, крадемся вдоль пляжа. Слышу, как у Алекс стучат зубы.

Зараза! Это кто ж нам такое теплое утро устроил?

Показываю Алекс на недостроенное кирпичное здание. Пробираемся на четвертый этаж. Она скидывает мокрые кроссовки и растирает ноги. Встаю вполоборота к окну и веду обзор. Отсюда все как на ладони. Вижу наш коттедж.

– Что там? – изнывает от нетерпения Алекс.

– Поросят вывели из дома и коленопреклонили.

– Почему мы не остались в доме?

– А если это заказуха кого-то из акционеров? Тебя в одну машину, меня в другую – и ищи ветра в поле. Пока Контора разберется, тебя могут в другую страну переправить.

– Так ты думаешь, что это кто-то из акционеров?

– А кто еще?

– Вчера на нас пялились соседи. Мы явно вызвали у них интерес.

– Без веских оснований группу не подтянут. Дорогое удовольствие.

– Это не может быть совпадением.

– А кто говорит о совпадениях?

 

Вдоль забора идут двое работяг, даю Алекс знак молчать. Пока они ковыляют до поворота, я обдумываю план. Голоса стихают, выглядываю и смотрю на дом. Инструкторов уже подняли на ноги, сняли наручники, изучают документы. Патлатый машет и что-то объясняет, показывает на дом. Трое спецов бегут назад. Видимо, за нами в подвал.

– Алекс, перевела дух? Нужно добыть транспорт и сваливать.

– Мы не можем здесь пересидеть?

– Как только они изучат подвал и найдут лаз, начнут обыскивать окрестности. Да и чего ждать?

– Ночевать же они не останутся. Как стемнеет, проберемся в дом, заберем вещи и документы.

Стратег хренов!

– До ночи ты воспаление легких заработаешь.

Приглядываюсь к ЗИЛку, припаркованному у бетонного забора. Замок вскрыть – пара секунд. Ощупываю карманы: зажигалка, раскладной нож и кредитка. Сойдет.

Инструктирую Алекс – и бегом к машине. Завожу, объезжаю стройку. Алекс выныривает в назначенном месте и шмыгает в кабину.

– Пригнись, искать будут двоих.

Алекс скатывается вниз, складывается пополам и подгибает ноги. Дорога ухабистая, машину подбрасывает. Моя подопечная сопит, кряхтит, но не жалуется. Включаю печку, слышу ее вздох облегчения.

Выскакиваю на Комсомольское шоссе, доезжаю до Лесопарка, а оттуда до Водноспортивного комплекса. Немного поплутав, нахожу маленький отельчик, где не задают лишних вопросов. Отгоняю грузовик подальше. Шлепаем в номер, персонал таращится на наш прикид.

Из номера я звоню куратору и докладываю обстановку. Тот уже в курсе происходящего.

– Кто-то позвонил в управление по бандитизму и дал наводку, что в коттедже скрывается рецидивист по кличке Шпатель. В бегах уже год. Дело улажено. Можете возвращаться.

Что-то не вытанцовывается!

– Я перезвоню! – разъединяю связь и рассказываю Алекс подноготную.

– Что тебя беспокоит?

– Не нравится мне это. На подставу смахивает. Такое ощущение, что твой дружок нам проверку устроил. Решил посмотреть, что будет, если гости внезапно нагрянут.

– Вполне вероятно. Это в его духе.

– Давай закажем шмотки в интернет-магазине, позавтракаем и покумекаем.

Пока был в душе, Алекс оформила заказ спортивной одежды и уговорила менеджера на срочную доставку. Завтрак заказываем в номер. Как только Алекс поела, я загоняю ее в горячую ванну.

– Что будем делать? – не вижу в ее глазах особого страха.

– Выедем сразу после доставки. Добудем тачку – и в отрыв.

– Куда поедем?

– Куда глаза глядят.

– Мне нравится, – Алекс лыбится во все тридцать два.

Мне тоже эта идея по нраву. Я и Алекс. Пошли все к черту. Единственный, кто будет от этой идеи не в восторге, это Вернер.

◊◊◊

Одежду нам доставляют только к обеду. Икар извелся. Я успокаиваю его. Фантастика, что доставка вообще приехала. Они очень сильно нервничали из-за того, что мы без мобильников, паспортов и адреса регистрации, да еще в отеле, который никто не знает – его даже на карте нет. Заказ приняли только когда я предложила сделать стопроцентную предоплату и дала трубку администратору отеля. При заселении Икар пропел ей песенку, что наша яхта затонула, мы добрались до берега вплавь, обсохли в машине у доброго самаритянина и приехали в отель. Хоть нам никто не задавал лишних вопросов, история вызвала недоверие, это было видно по переглядкам и шушуканьям персонала. Мне показалось, что нас приняли за воришек-гастролеров. Делюсь своей догадкой с Икаром, и тот начинает собираться еще быстрее.

ГБ тормозит черный старенький «Вольво» и просит водителя подвезти к ближайшему банкомату.

Кредитка, которой мы на данный момент пользуемся, корпоративная, оформленная на счет моего резервного фонда. Об этом счете кроме меня и Макса никто не знал. Мы условились, что я воспользуюсь ею, если попаду в беду. Резервный фонд я задействовала намеренно, это был отличный способ проверки плана Макса в действии. Другими словами, я послала через банковскую систему сигнал «SOS» и тот, кто по задумке Макса должен вытащить меня из передряги, получит оповещение и вступит в игру.

Если это сработает, обсуждаемый со мной на протяжения года план все же вступил в действие, иначе Макс отозвал бы все оповещения. А из этого будет вытекать только один вывод: кто-то подменил ту часть плана, которая касалась лично меня. И этот кто-то – силовики. Они взяли меня под контроль сразу после смерти Макса.

Впервые я задействовала эту кредитку после приема психолога в Пензе. С тех пор прошло двое суток и в игру вступает неизвестный игрок. Ведь кто-то же позвонил силовикам, сообщил о мнимом воре в авторитете и назвал наш адрес, а до этого я засекла «БМВ». Все это я считала звеньями одной цепи. Интересно, кто получил сигнал?

Пока Икар снимает с карты деньги, я сижу в машине. Водитель пристально изучает меня в зеркало заднего вида.

– Вас Таня звать?

– Нет, – пожимаю плечами, – с чего вы взяли?

– Лицо знакомое.

– Мне все так говорят.

Такой способ знакомства работает, если даме за сорок, да и то не во всех случаях. Мог бы напрячь мозги и придумать что-то оригинальное. Скорее бы Икар вернулся!

– Вы разве не работали в поликлинике на Цветном бульваре?

– Нет. Я сижу дома с ребенком.

Оглядываюсь, смотрю на Икара. Что-то не так. Уж очень он долго.

– Это ваш муж?

– Угу.

– Извините за любопытство. Давно вы женаты? Просто вы молодая, а он…

– Да, у нас большая разница в возрасте, – мне бы пойти спросить, что не так с кредиткой, но водитель же не выпустит, подумает, что мы хотим сбежать.

– Да не волнуйтесь вы так. Придет ваш муж, этот банкомат всегда глючит. То карту зажует, то деньги недодаст, подлюка.

Зачем, спрашивается, он нас сюда привез, если знал, что банкомат глючный?

Икар бредет к машине, вид безрадостный.

– Удалось снять только пять тысяч, пишет: недостаточно средств на счету.

– Не может быть. Я все проверяла.

– Ну вот так, – он разводит руками.

– Куда теперь? – спросил водитель.

– В центр.

После обеда в ресторане, гуляя по полупустынным улочкам, Икар приглядывается к скоростным машинам. Но, заметив камеры наблюдения, решает не рисковать. Мы находим другой банкомат, на этот раз заминок с выдачей наличных не происходит.

Мистер Дышу Как Паровоз тащит меня на автостанцию. Решаем, что сядем в первый уходящий автобус. Он оказывается до Ульяновска. Наши места в центре салона. Попутчики спокойные, в основном бабульки, представители рабочих профессий и семейные пары с детьми. Как только автобус выезжает из города, я сворачиваюсь клубочком, обхватываю бедра Икара и кладу голову ему на колени.

– Сколько нам ехать?

– Четыре часа. Ты спать собралась?

– Нет, просто полежу.

Не хочу говорить, что соскучилась по его запаху. В последнее время он слишком обидчив и язвителен. Начнет изгаляться и опровергать каждый мой довод.

В отеле он полчаса сидел рядом, пока я грелась в ванне. При этом смотрел на меня бесстрастно и отстраненно. Раньше, даже будучи в шкуре Руслана, он не был безучастным. Не могу понять, что с ним происходит.

Спокойно едем недолго. В автобус вваливается пьяная компания и идет в самый конец салона.

– Слышь, босота, хлебальник прикрой.

– А то че?

– Во че! Студень дал пятихатку, а ты опять зажался.

– Торчила замухрыжная, – по салону прокатывается вызывающий хохот.

– Ща долбанем по роже, сразу бабло найдется.

Из всей этой компании мирно настроена только пьяная грузная женщина.

– Юра, не надо в автобусе. Выясняйте отношения на улице.

– Заткнись!

Я мигом выпрямляюсь и натягиваю на голову бейсболку. Икар учил меня, что в таких обстоятельствах первым делом нужно скрыть глаза, нельзя привлекать к себе внимание, выражение лица должно быть нейтральным, никаких ехидных улыбочек или осуждающих взглядов.

Компания распечатывает бутылку водки. Через полчаса начинается выплеск агрессии, да такой яростный, что Икар сжимает мою руку и шепчет:

– Выходим на первой же остановке.

Ему раскидать их раз плюнуть, но главная наша задача – оставаться незамеченными.

– Будем ловить попутку?

– Сориентируемся.

Икар никогда не говорит заранее о своих планах.

В конце салона начинается потасовка. Женщина голосит: «Не трогайте его!», а потом все тот же противный хохот. Икар сжимает кулаки, но не двигается с места. Другие пассажиры же, наоборот, возмущаются, заплакал ребенок. Кто-то просит остановить автобус, но водитель не реагирует, пока не раздается истошный женский крик.

Автобус виляет к обочине и плавно тормозит. Я выглядываю в окно. Уходящее солнце окрашивает вечернее небо розово-синими всполохами. Накрапывает ситный дождь. Не лучшая погода для прогулки по обочине.

Парочка, что сидит сзади, быстро собирает вещички и держится ближе к выходу. Женщина лет тридцати пяти выглядит испуганной, а мужчина взволнованным. Икар придерживает меня рукой, давая понять, что еще не время для побега.

Водитель и несколько мужчин направляются в конец салона. Разборки начинаются по второму кругу. Мат, угрозы, крики, а потом опять голосит та же женщина: «Убили!».

Кого убили мы так и не поняли. Икар вскакивает и тащит меня к выходу. Парочка, что сидела сзади, сначала замешкалась и пропустила нас вперед, но потом выбежала следом. Теперь мечутся взад-вперед по обочине, не понимая, что делать. Следом из автобуса выходит женщина с высокой прической, похожей на башню, сидевшая ближе всех к водителю, и пытается вызвать скорую и полицию.

Мы с Икаром проходим немного вперед по дороге и вскоре нам удается поймать попутку. Не успеваем договориться с водителем, как к нам подлетает та самая парочка.

– Вы в Ульяновск?

Икар не отвечает, но опровергать очевидное было бы глупо, мы же сидели в одном автобусе.

– Давайте вскладчину. Мы опаздываем на свадьбу к другу.

Выглядят они совершенно безобидно, но Икар с угрозой произносит:

– Отвалите!

– Хамло! – кричит девушка Икару в лицо. – Между прочим, это мы тормознули машину, а водитель остановился чуть дальше.

Водитель старенького седана нервно газует, поглядывая на спорщиков. Внезапно попутчики вытаскивают пистолеты, направляют на нас и приказывают сесть в машину.

– Дернешься, получишь дырку в лоб! – парень держит Икара на мушке.

К нам подъезжает синий микроавтобус. Через секунду мы окружены бойцами в черной униформе. Девушка, тыкая в меня пистолетом, заставляет сесть в седан. Приказывает снять куртку и накинуть на голову.

◊◊◊

Чутье срабатывает еще в ресторане. Напрягает буквально все: посетители, официанты, и даже водилы, ожидающие в припаркованных тачках. Безуспешно сканирую периметр и не понимаю, с чего меня так плющит.

Алекс на редкость спокойна, будто знает то, что от меня еще скрыто. Раньше она бы вздрагивала от каждого громкого звука, закидывала вопросами и нудила, что ей нужно что-то купить, а тут сидит, как Мона Лиза, и с загадочным видом жует рыбный стейк. Ее реакция наводит меня на думу, что Ящик Пандоры приготовил мне очередной сюрприз, и если так – это будет ее последняя выходка.

Как только я примеряюсь к какой-нибудь тачке, непонятно откуда выныривает влюбленная парочка с фотиком и начинает искать место, где им запечатлеться. Я решаю не рисковать и уговариваю Алекс доехать до Ульяновска на междугородном автобусе. То, что навязчивая парочка бродила за нами неслучайно, я понимаю, увидев их на соседних местах, и чувствую себя, как на пороховой бочке. Алекс не ввожу в курс дела, нужно, чтобы она вела себя естественно.

В автобус вваливается разношерстная компашка. Оценив их поведение и взаимодействие, я понимаю, что имею дело с группой профессионалов, работающих сообща, и парочка, сидящая позади нас – ее часть. Им ничего не стоит нейтрализовать меня и вывести Алекс, но они не спешат. Приглядываются и ведут скрытую съемку. Наверное, тот кто их нанял, хотел убедиться, что это именно Алекс, и посмотреть на нас со стороны, будто сомневался, добровольно ли она путешествует. Вернер не стал бы так действовать, акционеры и подавно, из чего я делаю вывод, что мы имеем дело с новым игроком.

Заварушку разыграли, чтобы мы покинули автобус. Парочка, что сидела сзади, наседает нам теперь на пятки. Пока голосую, держу в поле видимости всю группу. Те, кто имитировал драку, всей гурьбой высыпают на трассу, мадам Грицацуева, качаясь, топает вдоль дороги назад в город, остальные садятся в подъехавший микроавтобус. На удивление действуют открыто. Если это группа захвата, то почему нам дают уйти? Заказчик передумал и дал приказ отступить? Что-то не вытанцовывается.

Решение я принимаю, взглянув на Алекс. Эта коза явно что-то задумала. Вглядывается в проезжающие машины и посматривает наверх. Я сегодня не раз отмечал, что она ведет себя иначе. Именно по этой причине я не говорю ей о возможном захвате. Жду развития событий. Не только из-за объекта – меня интересует новый игрок. У меня пятки чешутся от мысли, что я упустил кого-то важного из окружения Макса. Кого-то, с кем Алекс, несмотря на полную изоляцию, смогла связаться.

 

Парочка подскакивает и с наскока начинает набиваться в попутчики, а когда не получается, оголяют стволы. Сработали быстро. Подъезжает микроавтобус и преграждает путь к отступлению. Откатывается дверь, выскакивает экипированная гоп-компашка. Девчонка, угрожая пистолетом, сажает Алекс в тачку. Действует осторожно, агрессии не проявляет, просит Алекс пригнуть голову. Напарник попался ей так себе, глазки бегают, рука с пистолетом дрожит. Если я дернусь, он выстрелит, но не потому, что реакция хорошая, а от страха.

– Делай, что скажут, и никто не пострадает!

Пацан садится на переднее сиденье. Тачка уходит в отрыв. Думал, микроавтобус поедет следом, но нет, меня пихают в спину. Я артачусь и тут же ударом под дых получаю приглашение присоединиться к новым друзьям в микроавтобусе.

– Рус? Это ты? – спрашивает водила, смотря на меня в зеркало заднего вида. Лица не могу разглядеть, но голос знакомый.

Если кто-то из группы знает меня как Руслана, это может означать как провал, так и удачу. В шкуре Закирова я участвовал во многих операциях. Поди разберись, откуда прилетело.

– Закиров, ты тут с какого боку? – водила поворачивается, тянет руку.

Верхняя часть лица все еще скрыта. Замечаю золотую фиксу, круглый шрам на подбородке и печатку с черным крестом. Клык! Расклад пятьдесят на пятьдесят.

Так вот почему они не спешили – водила узнал меня. Решили нас с Алекс разделить и навести мосты.

Шамиль Клычев, бывший боевик, а ныне наемник. Пересекались в операции «Дюны» на Балтийском море. Официально Контора не могла вести разведывательные действия на территории другого государства, и было принято решение задействовать мою легенду, тем более группировка, за которой мы следили. преимущественно состояла из кавказцев.

– Салам, братишка. Сто лет, сто зим, – жму руку. – У меня контракт на охранку. Работаю на одного еврея.

– Я тоже. Прикинь? Возможно, на того же. Ща выясним, – он ржет, заводит мотор и выезжает на трассу.

– Сомневаюсь.

– Не кипишуй, братишка, проедемся – тут недалеко. Поговорим и отпустим.

Клык пристраивается за седаном, в котором везут Алекс. Шмон моих шмоток ничего не дает. Не найдя доки и пушку сильно удивляются. Говорю, что была внештатная ситуация и мы в бегах. Они переглядываются и замолкают, а я думаю, что не попроси я куратора привести атрибуты моей легенды, валяться мне сейчас на обочине с дыркой во лбу. Как бы я объяснил Клыку метаморфозы своего лица.

Проезжаем примерно пятнадцать километров, сворачиваем в какие-то дебри и гоним по проселочной дороге. Подъезжаем к заднику здания, похожего на склад. Железная дверь, открываясь, верещит как электропила. К нам выходит щуплый мужичок, прикрывает глаза от слепящего света фар.

Меня сопровождают в самую дальнюю комнату и оставляют наедине с бушующими мыслями. Раньше Клык работал сугубо на территориях бывших советских республик. Так что контракт мог вполне прийти из-за кордона. Успокаиваю себя тем, что я не мог предусмотреть такой расклад. Я попусту не знал о существовании этого игрока.

◊◊◊

На входе нас встречает худощавый мужчина лет пятидесяти, с вытянутым лицом. Лично мы не знакомы, но я видела его в комнате для персонала в лондонском особняке. Значит, первоначальный план Макса в действии! Кто-то из его друзей откликнулся на мой зов о помощи. Но радуюсь я недолго. Мне протягивают телефон, и я слышу голос израильского партнера Макса:

– Алекс, как же далеко ты забралась!

– Здравствуйте, Исер. Не слышала вас с юбилея в Лондоне.

Настроение и оптимизм тают на глазах. Если оповещение получил Исер Лофман, то ГБ был прав, говоря, что в предстоящей битве рассчитывать я могу только на себя. А как же я надеялась на наличие союзников!

– Видел тебя в крематории, но подходить не стал. Столько охраны… Да и ты не горела желанием обмениваться соболезнованиями.

Видел он не меня, а дублершу, но кто ж ему об этом скажет.

– Я даже не помню тот день, помню только назойливую мысль, что в гробу лежит не Макс.

– Да, усох наш Макс до размеров моей трости.

Пройдоха Лофман никогда ничего не делает без соблюдения личных интересов. Бесплатно не поможет даже родной матери, и это не метафора. Исер – единственный еврей в окружении Макса, не гордящийся своим происхождением. Его уважали за данное слово, которое он всегда держал, и за точность в определениях. Для партнеров Исер был неким гарантом. Если он в деле, то все стороны выполнят взятые на себя обязательства. Он лично будет контролировать каждую стадию сделки.

– Пташка принесла мне весточку, что ты в беде.

– Я знаю эту пташку?

– Та, что отправилась на небеса, но передала с того света привет. Было принято за комплемент, но я так и не понял сути.

Когда Макс имел дело с Исером, то растирал информацию в пюре, не оставляя комочков. Чтобы чего-то не понять, нужно сильно не дружить с математикой и логикой.

– Чем я могу помочь и во сколько мне это обойдется?

Было сильное искушение прикинуться непонимающей происходящего, но с Исером это не сработает.

– Пташка и меня не обходит вниманием. Говорит, что делать и кого подключать. Про вас и словом не обмолвилась.

– Так мне отступить?

– Не вижу другого пути.

Целую минуту я слушаю приступ сухого кашля. Исер разнервничался. Это понятно – он понес расходы, которые, скорее всего, ему не возместят.

– Как жаль, что мы попали в такую сложную ситуацию. Не о таком сотрудничестве я помышлял. Не хочу, чтобы между нами оставались нерешенные вопросы. Они же, как ком в горле, не дают уснуть.

– Согласна. Вы наняли и озадачили персонал. Но и вы меня поймите, если каждый будет слушать пташек, не проверив их трель на оригинальность исполнения, у меня семечек в кормушке не останется.

– Ты считаешь, что запись подделали?

– Не исключаю. Мы договаривались, что перед Моисеем разверзнется море, а в реальности он повернул девять рек вспять и ушел на покой.

– Не понимаю, Алекс, давай без экивоков! – взрывается Лофман. – Канал связи защищен!

– После смерти Макса мне вручили инструкцию, противоречащую ранним договоренностям.

– Перед тем, как найти тебя, я говорил с Авдеевым и Чкаловой. Насколько я понял, все на старте и готовы к работе. Сейчас никаких движений. Макс не хотел, чтобы на переходный период Чкалова осталась без поддержки акционеров. Все ждут оглашения завещания по наследованию. Как только ты вступишь в должность, акционеры выполнят свою часть договоренностей.

Плюхаюсь на стул и после паузы спрашиваю:

– И в чем они состоят?

– Возврат акций по номиналу плюс обещанный процент за каждый год вложений. Все устали ждать, Алекс. Ребята хотят получить назад свои деньги.

У меня занял затылок. Что за чушь он несет?

– Какой еще процент? Акционеры ежегодно получали прибыль.

– На бумаге. На деле Чкалова просто перегоняла деньги в офшоры. Ты не знала?

– Договоренности между Максом и акционерами отражены в документах?

– Само собой, и Макс назначил меня смотрящим. Копию я отправил в офис сразу после кремации. Этот пункт отражен в контракте. Сам я не общался, но мне доложили, что некоторые акционеры не прочь разорвать контракт раньше оговоренного срока, пусть даже без процентов за последний год. После шумихи в прессе я их не осуждаю. Еще этот фонд…

– Какой фонд?

Слышу, как он просит помощника дать список акционеров.

– UK Group? – подсказываю я.

– Они! Я предупреждал Макса, что им нельзя доверять, но его кто-то уговорил.

Это была я! Я получила сведения от агента-инсайдера и уговорила Макса сделать им предложение, не зная, что продажа акций другим акционерам была фальсифицирована!

У меня голова идет кругом. Зачем Максу убеждать меня в рейдерском захвате, если у него была письменная договоренность с акционерами о покупке акций? Почему мне никто не предоставил этого контракта? Это какая-то бессмыслица.

– С фондом была обычная сделка международного формата. Они вольны поступать со своими акциями как хотят. Насколько я понял, шумиха им не нужна, они приняли первое же предложение и избавились от балласта. Скоро узнаем имя нового владельца. Первое, что тебе предстоит сделать, это вернуть их долю в холдинг.

Он говорит об Эрхарде. Пора задать прямой вопрос.

– Исер, вы хотите сказать, что акции никто не отжимал?

– Конечно, нет! Ясень свет! Ты же знаешь, таким людям Макс лично препарировал черепушку. Он выбрал в качестве акционеров надежных людей, но на каждого имел компромат, как говорится, доверяй, но проверяй.

Рейтинг@Mail.ru