Записки лжецов

Индира Искендер
Записки лжецов

Глава 24

Илез не заставил себя долго ждать. Он приехал на следующий день, позвонив за пятнадцать минут до прибытия. Так как до этого он успел привезти Лауре все ее вещи, теперь ей пришлось собираться заново. Впопыхах, глотая слезы, она упаковала пару чемоданов с самой необходимой одеждой и принадлежностями. Сати, необычно молчаливая и хмурая, исподлобья наблюдала за ее сборами.

– Не вижу радости на лице, – наконец заметила она.

– А ты бы радовалась, возвращаясь к мужу потому, что его вынудили родственники? – отрезала Лаура. – Да еще и после того, как он признался, что ему на тебя наплевать?

– Возможно, все изменилось, – предположила Сати. – Он понял, что между нами все кончено, и решил попробовать выстроить отношения с тобой? Заново?

Лаура захлопнула крышку чемодана и гневно посмотрела на нее.

– А я не хочу. Я уже ничего не хочу с ним выстраивать! Лучше бы он просто оставил меня в покое!

– Зачем же ты тогда возвращаешься?

– Отец договорился. Я не могу дать задний. И потом… Камал. Если появилась возможность сохранить семью ради него, я это сделаю.

Сати, глядя на нее с жалостью, покачала головой.

– Что ж, надеюсь, на этот раз у вас все срастется.

Тупое слово! Лаура знала, что ничего не срастется.

Едва взглянув на каменное лицо Илеза, когда он вышел из машины, чтобы помочь ей с чемоданами, Лаура лишь уверилась в своих опасениях. Ничего кроме сухого приветствия. Он не собирался ничего восстанавливать.

Дачиевы, конечно же, встретили ее более тепло, а особенно радовался Камал. Он суетился вокруг Лауры, а она пыталась выглядеть счастливой ради него. Приглашенный человек засвидетельствовал, что они с Илезом вновь муж и жена, и когда пришло время ложиться спать, Лаура поднялась по знакомой лестнице в знакомую спальню. Пока ее не было, Камала переселили в отдельную комнату, где с ним жила няня. Дачиевы предложили пока ее не увольнять, чтобы Илез с Лаурой могли проводить больше времени вместе, чтобы скрепить, так сказать, новый брак.

Лаура поймала себя на мысли, что стала снова стесняться Илеза, и была рада, что он задержался внизу, и она смогла спокойно переодеться в ночную сорочку. В глубине души она надеялась, что он не станет заикаться об исполнении супружеского долга. Судя по его пресной физиономии, он не был рад снова видеть ее в своем доме, а если так, то и желания к ней у него по идее быть не должно.

Илез зашел в комнату, когда Лаура, утомленная волнениями, происходившими в ее жизни, почти заснула. Лежа на боку, отвернувшись от него, она слышала, как он разделся, почувствовала, как он залез под свое одеяло. Лаура затаилась. Перед глазами мелькали эпизоды их с Азаматом встреч. Илез немного поворочался на своей половине, а потом без лишних слов перелез к ней и повернул на спину. Темнота комнаты скрывала его лицо и выражение глаз, но судя по торопливому копошению под ее одеялом, ничего нового она бы там не увидела.

Лаура зажмурилась, чтобы не заорать и не отпихнуть его. Он был ее мужем, она не имела права ему отказать. Жадные поцелуи, которыми он покрывал ее шею и грудь, поспешные ласки – не для нее, для себя, чтобы поскорее завестись и скорее кончить. Лаура чувствовала себя рабыней, которую использует господин для удовлетворения своей похоти. И если с Азаматом эти мысли возбуждали ее и будоражили воображение, с Илезом она казалась самой себе безвольной куклой. Лаура механически обвила руками навалившийся на нее обнаженный торс и приняла в себя нетерпеливое тело мужа, благодарная кромешной темноте комнаты за то, что он не увидит ее слез. Илез не ждал от нее бурных ласк. Его не интересовало, получила ли она удовлетворение, хотя прежде хоть об этом он ее спрашивал. Вонзившись в нее последние несколько раз, он немного отдышался, также в гробовом молчании повернулся на другой бок и заснул. Лаура оправила сорочку и тоже отвернулась, свернувшись в комочек. Будто ее только что изнасиловали. Просто она не сопротивлялась. На душе и в мыслях не осталось ничего кроме пустоты.

***

С тех пор, как Сати вернулась домой, звонок Мики был лишь вопросом времени. Она боялась его, так как совершенно не представляла, что говорить. Все, до кого уже успела долететь новость об их с Хади разводе, считали виноватым его, и он, по всей видимости, эти слухи поддерживал. Он готов был взять на себя славу подонка, только не рассказывать о болезни. Но Сати знала, что он не такой, и не собиралась выслушивать оскорбления родственников и подруг в адрес Хади, поэтому старалась максимально отгородиться от всех, чтобы переварить произошедшее.

Мика позвонил на третий день после развода – видимо, мама еще некоторое время надеялась, что это какое-то недоразумение и все образуется быстро и безболезненно.

– Сати, что у вас там творится? – сразу спросил брат.

– Мама тебе не сказала? – вопросом на вопрос ответила Сати. Врать про Хади его ближайшему другу, расписывая, как он бросил ее ради непонятной девицы или что-то в таком духе – это было выше ее сил.

– В общих чертах, – ответил Мика. – Она сказала, что ты толком ничего не говоришь. Что он дал тебе развод из-за какой-то бабы, которая заявилась к нему беременная! Это правда?

– Ну, можно и так сказать… – промямлила Сати.

– Говори конкретно! Это правда? Он выставил тебя из-за какой-то левой девахи?! – тон Мики подогрелся сразу на несколько десятков градусов. – Я… Я просто поверить не могу! Нет, я знал, что он тот еще кобель, но мне почему-то казалось, что с тобой он начал меняться. И что он проявит уважение к моей сестре! Господи, ну и крыса же он!

Сердце Сати сжалось от несправедливых обвинений, но она боялась что-то сказать, чтобы не выдать тайну Хади. Она была уверена, что Мика никогда от него не отвернется, даже если узнает, что у него ВИЧ, но… Хади просил ее никому не говорить, и она должна была сдержать слово.

– Сати, сестренка, – разочарование брата сквозило сквозь трубку, обдавая ее холодом, – скажи мне правду. Ты знаешь, я всегда тебя пойму. Что бы там ни произошло между вами, я никогда не осужу тебя. Хади, конечно, не подарок, но он всегда был моим другом. Я любил его как брата, несмотря на все его закидоны. И осознавать, что он мог так мерзко с тобой обойтись… Я думал, что какие-то понятия в нем незыблемы, и за это его уважал… Я просто не знаю, что и думать.

– А он сам что говорит? – осторожно спросила Сати. Она не представляла, что сейчас делает Хади, как переживает свалившееся на него известие. Если он ни с кем не поделился, значит, остался один на один со своей проблемой, и его некому поддержать. Она – единственный человек, который знал правду, и она как дура молча приняла его развод и самоустранилась. Испугалась за свою шкурку. Сати было очень стыдно за это и за то, что приходилось поддерживать его идиотскую легенду их разрыва.

– Я не могу до него дозвониться, – ответил Мика с досадой. – Он то сбрасывает, то отключен, козлина! Видать, стыдно… Видимо… – он тяжело вздохнул. – Видимо, я в нем ошибался.

– Не говори так! – воскликнула Сати, не в силах больше слышать эти в корне неверные умозаключения. – Мика, он не такой!

– Он променял тебя не пойми на кого, и ты же его и защищаешь? – удивился Мика. – Что-то не похоже на мою гордячку-сестру. Я даже удивлен, что ты не оторвала ему кое-что пониже пояса, когда все узнала.

– Просто поверь мне, – Сати не обратила внимания на скабрезную шутку. – Он не заслужил твоего презрения.

– Почему?

Сати не ответила. Дальше оставалось лишь раскрыть все карты, а она этого делать не собиралась.

– Сати, – настойчиво произнес Мика. – Что произошло? Я должен знать! Это очень важно для меня.

– Прости, я не могу, – только и выдавила Сати.

– Скажи честно, он изменил тебе?

– Нет.

– Он поднял на тебя руку?

– Нет.

– Он… что-то употребляет?

– Нет-нет, Мика! Я не могу, правда. Просто поверь, что это все… Все не так. Я не могу сказать тебе большего, да и то, что говорю, не должно пойти дальше тебя. Я говорю тебе это только потому, что вы с ним друзья, чтобы ты плохо о нем не думал! Что бы он там ни говорил, я не могу врать тебе. Я не хочу его позорить, потому что клянусь, за все это время я не видела от него ничего кроме хорошего!

Сати умолкла, гадая, считается ли это за раскрытие тайны или нет. Ну даже если да, плевать, пусть Хади сам разбирается. Хаять его перед братом она не станет!

– Я верю тебе, – медленно сказал Мика. – Хочу верить. Но эти ваши секреты действуют мне на нервы. Я дозвонюсь до него и все узнаю. Мне все это очень не нравится…

– Если дозвонишься… Ты скажешь мне тогда, что он тебе сказал?

– Хорошо. Я так понимаю, в байку о беременной девушке можно не верить?

– Девушка есть, – призналась Сати, – но она была еще до нашей свадьбы. И он не уверен, что ребенок от него.

– Блин… – Мика расстроенно поцокал. – Ну, рано или поздно его фокусы должны были выйти ему боком… Сати, еще одно.

– Да?

– Я пока не знаю, что у вас там творится, но… Я не уверен, какую позицию занимать, когда все выясню. Ты сама хотела бы сохранить этот брак? Ты хотела бы к нему вернуться?

– Я… не знаю.

Как только первый шок после посещения врача и озвучивания диагноза прошел, Сати полезла в интернет, чтобы узнать, чего ожидать от ВИЧ, все возможные перспективы и современные варианты лечения. Она прочитала не один десяток статей и в любую свободную минуту шерстила форумы, где общались ВИЧ-положительные люди. К изумлению Сати, ее знания о вирусе чудовищно устарели. «Плюсы» не только выживали, но и вполне полноценно жили со своим диагнозом. Более того, заводили семьи и рожали детей! Если вирус в крови не определялся тестами, человек мог считаться практически здоровым, хотя это и достигалось приемом различных препаратов, на которых больные сидели всю жизнь.

Попрощавшись с Микой, Сати вернулась к ноутбуку и открыла переписку с одной из участниц форума, где тусовались люди с этим диагнозом. Как только она узнала, что девушка живет с ВИЧ-положительным парнем, она буквально затопила ее вопросами, на которые незнакомка добродушно отвечала.

 

«Ты не боишься заразиться?» – был первый вопрос, который задала Сати.

«Уже нет. Сложно бояться пять лет подряд».

«Вы уже пять лет вместе?!»

«Шесть. Мы узнали, когда его положили в больницу, чтобы вырезать аппендицит. До этого уже встречались».

«И ты от него не ушла?»

«Нет, конечно. ВИЧ – это не приговор. Главное – контролировать иммунный статус и вирусную нагрузку. И можно жить, как обычно».

Ну да, как обычно. Самоубийство. Чистой воды самоубийство.

«Прости, а как вы… – на этом месте Сати долго мялась, не уверенная, насколько тактично задавать подобный вопрос, но любопытство взяло свое. – Как вы этим занимаетесь?»

«Как все )))», – пришел ответ.

«Но он предохраняется?»

«Сейчас нет. Мы хотим ребенка».

На этом сообщении Сати едва не упала в обморок от удивления. Эта информация настолько не укладывалась в голове, что поначалу она подумала, что девушка над ней прикалывается.

«Ты же подвергаешь себя огромному риску!» – написала она.

«Риска почти нет. У него уже давно неопределяемая вирусная нагрузка. Если вирус не определяется в крови, риск заразиться ничтожно мал. Не больше, чем риск, что тебя собьет на улице машина».

«Но он все-таки есть…»

«Стопроцентную гарантию тебе никто никогда не даст».

Сати долго сидела перед экраном, перечитывая это сообщение, не у веренная, радоваться ли тому, что она узнала. Она действительно могла бы вернуться к Хади, но… Нет гарантии. Никакой гарантии.

Риск Сати не просто пугал, а вгонял в тихий ужас. При мысли о том, что однажды она могла бы увидеть две полоски, по коже пробегали неприятные мурашки, а за ребрами все леденело. И все же кто-то так жил. Жил с этим страхом и вероятность заразиться, потому что находиться рядом с любимым человеком оказалось важнее. Страх и желание остаться с Хади во что бы то ни стало попеременно одерживали верх в голове Сати. То она порывалась звонить ему, ехать и доказывать, что еще ничего не кончено, то трусливо забивалась в дальний угол квартиры, благодаря Всевышнего, что он сам все оборвал.

«У тебя парень положительный что ли?» – пришло сообщение от девушки.

«Да, – ответила Сати, не вдаваясь в подробности. – Мы случайно узнали буквально на днях».

«Хочешь расстаться?»

«Мне страшно».

«Я тебя понимаю. Но за тебя никто это не решит. Если не можешь себя пересилить, уходи. Не думаю, что ему нужна от тебя жалость».

«Я не хочу уходить».

«Тогда оставайся )) Все не так ужасно, как кажется, если подойти к этому ответственно. Только будь готова к кое-чему похуже риска подцепить ВИЧ».

«К чему это?»

«К тотальному осуждению. К тому, что большинство тебя не поймет и будет крутить пальцем у виска, считая сумасшедшей. Будут уговаривать его бросить и найти себе здорового. Ну и к тому, что на парне твоем будет вечное клеймо. Человек с ВИЧ в нашей стране – это отброс общества».

После звонка брата Сати все же решилась позвонить Хади. Она убедила себя, что пока не обязана к нему возвращаться. Один звонок, чтобы проверить, как он. Они договорились, что останутся друзьями, так что вполне логично набрать другу, разве нет? Однако, как и Мика, Сати нарвалась на отключенный телефон. Каждый раз, услышав «Абонент временно недоступен», она чувствовала, как поднимается в груди щемящее тревожное чувство. Она не должна была оставлять его! Не должна была! Это предательство. Если он что-то с собой сделал… И как назло, она не знала телефонов ни одного из его друзей, а звонить его родителям постеснялась.

К вечеру беспокойство Сати достигло апогея. Как только мама вернулась домой, она вручила ей Сальму и под каким-то впопыхах придуманным предлогом выскочила из квартиры. Зимой темнело рано. Сати сидела в холодной машине, дышала на руки и ждала, пока прогреется мотор. Она должна хоть что-нибудь предпринять! Съездить на их квартиру, проверить, там ли он. И если его там нет, она просто сядет под дверью и будет сидеть там всю ночь. И следующий день тоже. Сколько ни потребуется, пока она не убедится, что с Хади все в порядке.

Девушка включила магнитолу и выбрала песню, которую любил слушать Хади. Старенькая композиция Reamonn “Supergirl”, одна из немногих песен на английском среди кучи турецких, которые он так любил. Он говорил, что она написана про Сати.

Она – супердевочка, а супердевочки не плачут.

Супердевочки просто летают.

Сейчас это точно не про нее – она совершенно не ощущала себя «супер», и до неба было слишком далеко.

Подъездная дверь с кодовым замком. Сати набрала вызов домофона и замерла. Как-то глупо было стоять в десятом часу вечера под дверью парня, но сейчас ей было не до гордости. Домофон молчал. Сати набрала код, вошла в подъезд и поднялась на их этаж. Что она скажет Хади, когда он откроет? Что пришла просто узнать, как у него дела? А он скажет, что хорошо и что у него разрядилась трубка. И что потом? Она ведь не пришла, чтобы остаться, а он наверняка хотел бы именно этого. Сати решила, что разберется тогда, когда это «потом» настанет.

Минут десять девушка звонила и стучала в дверь, но никто не открывал. Либо Хади знал, что это она, и не хотел открывать, либо… Эту мысль Сати попыталась отбросить, но она назойливо мельтешила, пробиваясь то тут, то там. Он считает, что это смертельно. Вдруг он решил ускорить неизбежное? Устав от попыток прорваться в квартиру и нервного напряжения, Сати села на лестницу и прислонилась головой к прохладной бетонной стене. Неуютный искусственный свет лампочек разгонял темноту наступившей ночи, на лестничной клетке пахло хлоркой вперемешку с жареной картошкой.

Сати ощущала себя настолько беспомощной, что снова захотелось поплакать. Она покопалась в телефоне, чтобы как-то отвлечься, то и дело приказывая себе не думать о плохом. Он мог задержаться на работе. Поехать к родственникам. Тусить с друзьями. Одно точно – он обязательно вернется сюда, если, конечно, не успел сменить место жительства. И она будет его ждать. Пусть это полное идиотство, но пока лучше ничего не пришло в голову, она посидит тут.

В районе одиннадцати позвонила мама. Сати соврала, что зашла к подруге. Снова ложь. Но маму тревожить не хотелось. Если потребуется, она скажет, что осталась с ночевкой. Да, раньше она нигде не оставалась. А теперь остается. Сати переместилась на подоконник, чтобы не заработать цистит в дополнение ко всем своим проблемам, застегнула потуже куртку и прикрыла глаза.

В голове все прокручивалась песня Reamonn. Супердевочки не плачут. Она справится. Как-нибудь.

Глава 25

Телефон в кармане куртки зажужжал входящим звонком. Сати глянула на экран, и сердце радостно вздрогнуло в груди. Нет, это был не Хади, но тот, кто мог что-то узнать.

– Да, Мика?

– Привет, – голос брата был напряженным. – Ты где сейчас?

– Я? Хм… – Сати осмотрелась по сторонам, думая, стоит ли соврать, чтобы не беспокоить еще и брата. – Я сижу в подъезде.

– В каком подъезде?! – опешил тот.

– В нашем доме. Где мы жили с Хади.

– Чт.. Что ты там делаешь?!

– Он не брал трубку, и я приехала сюда.

– У вас же сейчас… Одиннадцать ночи?

– Ну да.

– Зачем ты поперлась туда на ночь глядя?!

– Когда я сюда приехала, было девять! – обиделась Сати на ворчливый тон брата.

– Ты торчишь там уже два часа? – не переставал изумляться Мика.

– А что мне было делать?! Я же волнуюсь, блин! Он не отвечает тебе, мне. Мало ли что могло произойти!

– Почему ты не позвонила его родителям?

– Я постеснялась. Не хотела их беспокоить. Вдруг я что-то не так поняла…

– Да ты… Да вы оба долбанутые, клянусь! – воскликнул Мика и спустя пару мгновений сказал: – Я все знаю, Сати. Я позвонил Абдулу, он все рассказал.

– Что рассказал? – на всякий случай уточнила девушка.

– Что у него ВИЧ. Мне очень жаль, что так вышло, сестренка. Я был уверен, что однажды он нарвется на что-то… Но не на такое. Не знаю, что и сказать. С одной стороны, я рад, что он не оказался падлой и вся эта хрень про бабу была враньем, но… Может, лучше бы он все же оказался падлой? – Мика тяжело вздохнул. – Я так понимаю, ты ушла, когда узнала результат? Ты ведь не…

– Со мной все в порядке, – ответила Сати. – И я не уходила! Он дал мне развод, хотя я не просила его давать!

– У него не было выхода. Да и у тебя тоже.

– Нет, был! Я могла бы остаться.

– Зная его диагноз? Сестренка, это, конечно, очень благородно, но это суицид.

– Нет! – упрямо сказала Сати. – Если бы он проходил лечение, это было бы возможно.

– Не думаю, что отец бы это одобрил…

– Ему знать необязательно.

– Сати, – медленно произнес Мика, и она сразу поняла, к чему он клонит. Первый из тех, кто посчитал бы, что она лишилась рассудка. – Он мой друг, но и ты мне не чужая. Я категорически против, чтобы ты с ним оставалась. Это слишком большой риск. Ты можешь поддержать его. Я уверен, у тебя это получится. Как знакомая, одна из немногих, кому он об этом рассказал. Но даже думать не смей, чтобы с ним оставаться, поняла меня? Ты не должна приносить себя в жертву. Хадижка сильный, он справится. Мы все будем рядом с ним по мере возможности…

– Где он сейчас? – перебила Сати. У нее не было желания спорить с братом, ведь она сама так до сих пор ничего и не решила.

– Сейчас Абдул его привезет. Они были в больнице.

– Что случилось?!

– Абдул сказал, что он врезался в какое-то ограждение. Подушка безопасности спасла. Перелом носа и пара ссадин. По его словам, конечно.

– Он был с ним?!

– Нет, Хади позвонил ему уже из больницы. Собственно, Абдул тоже ни о чем не знал, я с ним общался только пару часов назад. Но я попросил его поднажать, и он его уболтал, – Мика с досадой поцокал языком. – Дурак такой… Абдул говорит, он умолял его никому ничего не говорить. А смысл это скрывать? Можно подумать, в одиночку ему будет легче. Как жаль, что я сейчас не могу приехать.

Кто-то вызвал лифт.

– Кажется, они едут, – сказала Сати. – Я перезвоню позже.

– Ладно. Передай ему, чтоб он обязательно мне набрал, когда починит трубку. Или что он там с ней сделал. И что если он надумает опять играть со мной в прятки, я приеду и надеру ему задницу!

Сати усмехнулась и, отключив вызов, убрала телефон, слезла с подоконника. Скоро она увидит Хади. Что за ерунда с ней творится? Почему рот растянулся до ушей, а подъезд вдруг будто стал уютнее и светлее?

Но это был не Хади. Сати пришлось еще пару раз вздрагивать от звука вызванного лифта и прятать счастливую улыбку, прежде чем кабина лифта остановилась на ее этаже и до нее донеслась знакомая брань Абдула:

– Блин, ты мне должен теперь. Сорвал меня с такой тусы! Совести у тебя нет!

– Спасибо, что довез, брат, – раздался ответ Хади. – Прости, что так вышло.

– Да заткнись ты, я же стебусь. В любое время суток, Хади, ты же знаешь.

Сати слезла с подоконника и подошла ближе. От двери квартиры ее все еще отделял выступ стены, и Хади не мог ее заметить. Она слышала, как они подошли к двери, и осторожно выглянула из-за угла. Ее бывший муж ощупывал карманы в поисках ключ-карты. Его брюки были испачканы грязью, на светлой оранжевой куртке виднелись капли крови. Лицо покрывали кровоподтеки, на носу красовался пластырь. Хади стоял, ссутулившись, будто испытывал сильную боль, раздавленный, потерявший свою неповторимую живую искру.

– Я останусь, – продолжал стоявший к ней спиной Абдул. – У тебя же есть где привалиться?

– Не стоит напрягаться, – ответил Хади и наконец открыл дверь. – Я благодарен тебе за все, реально. Но это лишнее. Я справлюсь сам.

– Да ладно заливать. Я же вижу, что ты ни фига не справляешься… Ты думаешь, я тебе враг что ли? Или что я от тебя заражусь? Так ты мозги мне не трахай.

– Абдул, серьезно. Я…

– Затухни, – вяло оборвал его Абдул. – Хватит делать вид, что ты один во всей вселенной. Изгой-один, блин. Я сказал, что останусь, значит, твоя задача как младшего по званию организовать мне хавчик и постельку.

Хади улыбнулся и тут заметил стоявшую у лестницы Сати. Улыбка сползла с его лица, брови медленно поползли на лоб, но не потому, что он был не рад. Сати видела, что он просто глубоко потрясен ее появлением под своей дверью в такое время суток. Абдул, заметив, как изменился в лице его друг, тоже обернулся.

– Оба-на! – бодро сказал он. – Это же твоя жинка, но… Вы разве не разбежались? Сати, тебя что, из дома выгнали?

Хади все еще молча таращился на нее, и девушка не решалась подняться выше. Ее вновь терзали сомнения. Зачем она это делает? А вдруг он прогонит ее? Больше всего на свете она хотела сейчас отстирать кровь с его одежды, обработать его раны и наконец крепко обнять, быть рядом с ним в горе, которое его постигло. И на Сати снизошло просветление. Ну уж хренушки! Теперь он так просто от нее не избавится. Абдул прав, он достал строить из себя чертову одинокую жертву! Сати, решительно поджав губы, протопала вверх по лестнице.

 

– Привет, мальчики, – бросила она. – Хорошо, что вы приехали, а то у меня не было ключей.

И она нагло прошла в открытую дверь квартиры.

Одного взгляда на обстановку было достаточно, чтобы понять, что Хади не озаботил себя уборкой помещения. Судя по подушке и скомканному пледу, спал он в гостиной на диване. Тут же на столике и под ним складывал тарелки, стаканы, бутылки, недоеденные пачки снеков и прочий мусор. От этого развала сквозило не мужицкой небрежностью, но отчаянием человека, похоронившего себя заживо.

Хади попрощался с Абдулом и вошел следом за ней.

– У меня тут… небольшой беспорядок, – смущенно сказал он. – Не думал, что ты зайдешь.

– Поэтому ты не хотел запускать Абдула? – поддела его Сати. – Неужели стало стыдно за этот бардак?

– Да нет… Он-то свой, он поймет.

– А я – не своя?

Хади усмехнулся и покачал головой. Он принялся собирать грязную посуду, Сати занялась бумажками и крошками на полу. Некоторое время они молча приводили в порядок гостиную, потом Сати заглянула в холодильник.

– Как ты тут вообще питаешься? В холодильнике шаром покати!

– У меня не было аппетита, – Хади сложил аккуратнее плед, взбил подушку и опустился на диван. – Сати… Давай начистоту…

– Сейчас, – она подняла руку, призывая его умолкнуть. Все также стоя у холодильника, она набрала маме. – Мам, привет!

– Где ты ходишь?! – раздался в трубке возмущенный голос Альбике. – Ушла к подруге, называется… Ты на часы смотрела?!

– Мам, прости. Со мной все в порядке.

– Когда ты собираешься возвращаться?!

Сати ощутила, как грудь пронзило зарядом адреналина и, хотя настоящее сердце билось часто-часто, на душу опустилось вселенское спокойствие. В эту секунду она все решила окончательно, и от этого стало воздушно-хорошо. Она посмотрела на замершего на диване Хади. Вспомнила, как прежде он любил вольно развалиться на нем, широко расставив ноги и разбросав руки по спинке. Сейчас он выглядел будто незваный гость на вечеринке. Обреченность, с которой он на нее взирал, добавила Сати решимости вперемешку со злостью. Она понимала, что ему сейчас тяжело, но не хотела видеть слабым и готова была сделать все, чтобы вернулся прежний Хади, со своим смешным пафосом и гипертрофированным самомнением.

– Сати? Алло?! Ты когда вернешься?

– Ма, я не вернусь, – заявила Сати, глядя ему в глаза. – Мы помирились с Хади. Я сейчас дома. У нас дома.

– Сати, ты с ума сошла?! – воскликнула Альбике. – После его выходки ты решила к нему вернуться?!

– Мам, я так решила. Мы все обсудили и обо всем договорились, – Сати с удовлетворением заметила, как Хади вдруг сел прямо, сцепив перед собой руки. Наконец-то в его взоре мелькнула надежда.

– О чем? О том, что он возьмет вторую жену, как твой отец?!

– Нет. Это все было недоразумение. У нас все в порядке, честно.

– Совсем ополоумела. А я тут извожусь… – пробурчала Альбике. – Что за молодежь пошла? Думаете, развод – это вам шутки?! – и отключила вызов.

Сати опустила трубку на стол и подошла к Хади.

– Я тебя не возвращал… – задумчиво произнес он.

– Я сама вернулась.

– Сядь, – он похлопал рядом с собой по дивану, и Сати присела рядом. Ближе, чем он указал рукой, чтобы дать ему понять, что она его не брезгует и не боится. Ее бедро коснулось его бедра, и в памяти мгновенно вспыхнула сочная картинка их первой ночи – те отблески, которые с ней остались. Его смятение, когда он понял, что они натворили. Их уговор пожениться, чтобы избавиться от проблем. Первая, «трезвая» ночь вместе. Сати смотрела на него во все глаза и не могла налюбоваться.

– Слушай, Сати, ты не обязана это делать, – сказал Хади, опуская взгляд. – Даже не так. Я просто не возвращаю тебя…

– Ты делал иммуноблот? – перебила его Сати.

Парень удивленно посмотрел на нее.

– Да. Сегодня взял результат.

– И?

– Положительно. Естественно.

– А что с вирусной нагрузкой? И иммунным статусом?

Брови Хади полезли на лоб.

– Пока не готовы. Откуда ты все это знаешь?

– Мне важно, что с тобой происходит, – Сати решила сделать еще один шажок и дотронулась до его руки. – Ты не из-за этого всего вписался в ограждение?

– Что? Нет! Ну… Отчасти, – Хади кисло улыбнулся и почесал в затылке. – Просто не справился с управлением. Я не собирался убиваться насмерть, если ты об этом.

– Это хорошо. А то я уж было подумала…

– Зачем ты пришла?

Очень легкий вопрос, на который Сати боялась дать неверный ответ. Она помнила, что Хади не хотел ни к кому привязываться и никого привязывать к себе. После известия о ВИЧ еще не хватало вываливать на него признание в чувствах, которое она себе-то сделала несколько мгновений назад.

– Мы же друзья, забыл? – сказала она. – Друзья должны быть рядом в трудную минуту.

Хади прикрыл глаза и отвернулся. Сати почему-то показалось, что он ожидал совсем другого.

– Мы не просто друзья, если помнишь. У нас был договор. Отношения, удобные нам обоим, пока не надоест.

– Мне не надоело, – поспешно вставила Сати.

– Я рад. Я старался, – Хади на секунду снова ухмыльнулся, включив ловеласа. – Обстоятельства изменились. Мы больше не можем… – он потер лицо руками и устало вздохнул. – Да к черту! Сати, у меня ВИЧ! Мы не можем больше спать друг с другом. А именно в этом в первую очередь состоят отношения мужа и жены. Говоришь, мы друзья? Хорошо. Ты можешь приходить готовить мне жрачку и убираться, если тебе так нравится… Хотя вроде ты это терпеть не могла… Мы можем созваниваться. Мне реально приятно, что ты обо мне так беспокоишься, что даже приехала сюда среди ночи, но… Для всего этого тебе необязательно обременять себя статусом моей жены. Я очень ценю твою дружбу. Я же говорил, мы можем оставаться друзьями. Не проблема. Но не мужем и женой. Потому что это просто… бред!

Перебарывая очередной приступ страха перед болезнью Хади, Сати положила руку ему на колено и медленно повела вверх по джинсе. Его глаза настороженно проследили за этой траекторией, наполняясь знакомой маслянистой чернотой. Сати подвинулась ближе к его лицу, едва не касаясь губ.

– Я хочу быть твоей женой, – прошептала она. – Женой, а не подругой.

– Невозможно… – так же тихо ответил Хади. Его ладонь легла на ее руку, пытаясь остановить, но Сати осуждающе цыкнула языком, и он, зачарованно глядя ей в глаза, позволил ее пальцам продолжить задуманное.

– Возможно. Мы женаты уже четыре месяца, и со мной ничего не случилось.

– Не делай этого… – голос Хади осип, дыхание знакомо участилось.

– Почему же? Я хочу.

– Я не хочу.

– Не хочешь? – Сати игриво приподняла бровь и сильнее сжала ладонь, уже покоившуюся у него на ширинке.

– Нет, я конечно хочу… – Хади сглотнул, его взгляд метнулся к ее губам. – Боже, как можно тебя не хотеть… Но я не могу… Нет, я могу, но я… – Сати рассмеялась, слушая, как Хади пытается сосредоточиться. Он снова посмотрел на нее и тоже улыбнулся, впервые широко и ясно. – Я не могу, не имею права подвергать тебя такому риску.

– Ты не подвергнешь. Будешь на терапии. Все будет в порядке.

– А вдруг не будет? Риск остается. Прости, но…

– Я не боюсь. – Снова маленькая ложь, но сейчас Сати была уверена, что она идет во благо. – Ты не сможешь меня переубедить, понимаешь ты это? Успокойся уже.

Дыхание Хади обдавало теплом ее губы, но он все не решался к ним прикоснуться.

– Я не заражусь от поцелуя, – прошептала Сати.

– Я знаю, – также тихо ответил он. – Но…

– Слишком много «но», – улыбнулась Сати и сама его поцеловала.

Хади еле шевелил губами, но долго сдерживаться было не в его натуре, и их поцелуй становился все жарче. Он подался вперед и бережно уложил Сати на диван. Она продолжала дразнить его, лаская, а он то и дело отрывался от ее губ и с недоверчивой улыбкой вглядывался в ее глаза.

– Я не заслужил такой жены.

– Вот именно, – кивнула Сати. – Поэтому не стоит мной разбрасываться.

– Не буду, – убежденно сказал Хади. – Если ты решила, что хочешь остаться со мной, боюсь, больше шанса получить развод у тебя не будет.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru