Записки лжецов

Индира Искендер
Записки лжецов

Глава 14

На следующий день по дороге к бизнес-центру, где работал Илез, Лаура пыталась угадать, куда он ее отвезет. Поначалу, после свадьбы они ходили и в кино, и в рестораны, но потом Илез начал угасать и в итоге, ссылаясь на все ту же работу и усталость, перестал вообще проявлять инициативу. Максимум, на что он мог подписаться – сходить с ней в торговый центр за обновками. Для него. Что она покупает себе или сыну, Илеза не интересовало.

– Здесь остановите, пожалуйста! – велела Лаура таксисту, заметив мужа, стоявшего у обочины рядом с мигавшим аварийками джипом. Две проходившие мимо девушки бросили на него заинтересованные взгляды, зашептались и захихикали, но Илез и ухом не повел. Лауре всегда было приятно его безразличие к повышенному вниманию со стороны женского пола… Пока он не начал отстраняться, и она не заподозрила, что он ей изменяет. Было ли дело в Сати? Нет, она бы точно не опустилась до того, чтобы переспать с ним… Или опустилась бы? Лаура нахмурилась, пытаясь понять, насколько далеко все у них зашло и не было ли тут еще и третьей девушки, о которой она не знала.

– Привет!

Спешный поцелуй в щеку, галантно открытая дверь. Лаура села рядом с ним и поинтересовалась:

– Куда поедем?

– Сейчас заскочим в одно место, – ответил Илез, отключая аварийку и выруливая на дорогу. – Думаю, тебе понравится.

– Ну, это кафе? Какой-то ресторан? – с нетерпением спросила Лаура.

– Это секрет, – Илез покосился на нее и снова устремил взгляд на дорогу.

Лаура в предвкушении следила за их маршрутом, пытаясь угадать, куда он может ее отвезти. Если он секретничает, наверное, это не ресторан и не кино – слишком просто. Быть может, концерт? Или театр? Нет, вряд ли… Илез не ходил в театры. Или что-то совсем необычное вроде картинга? Или полета на вертолете? Лаура заулыбалась, не до конца веря, что он действительно мог бы такое придумать, чтобы ее удивить. А что если их ждет романтический вечер в пятизвездочном отеле? Или в загородном клубе?..

Когда джип завернул с проспекта, Лаура завертела головой, высматривая вывеску, которая дала бы ей хоть какую-то подсказку. Тем временем Илез подрулил к высотному зданию красного кирпича и синего стекла и припарковал машину под огромной надписью «Мать и Дитя».

– Приехали, – добродушно сказал он и отстегнул ремень.

В груди у Лауры сжался болезненный комок и ледяным ознобом взорвался, заставив тело застыть прикованным к сиденью. Широко распахнув глаза, она со страхом смотрела на вылезавшего из салона мужа.

Не может быть…

– Ну же? Идем! – поторопил ее Илез. – Я записал тебя на прием. Посмотрим вместе на нашего сыночка? – И он одарил Лауру улыбкой, в которой ей почудилось что-то хищное. Неужели он догадался? Не так скоро! Она должна была сымитировать выкидыш…

Лаура на подгибающихся ногах прошла за Илезом в клинику. Может, признаться сейчас? Но язык ее не слушался и все внутри восставало против этой мысли. Да и есть ли разница, если он все сейчас сам узнает? Хотя, если удастся подговорить врача, когда он выйдет из кабинета? Если он выйдет из кабинета. Лаура не хотела сдаваться, признавать, что ее план потерпел такой позорный сокрушительный крах.

– Илез! Привет! – из коридора к ним навстречу вышла миловидная женщина лет тридцати, со светлыми волосами, забранными в короткий хвост. Ее стройную фигуру обтягивал брючный медицинский костюм нежно-зеленого цвета.

– Привет, Наташ, – Илез приобнял женщину за талию, и они обменялись дружеским поцелуем в щеку. – Познакомься, это моя жена, Лаура.

– Очень приятно! – приветливо сказала врач. – Меня зовут Наталья Кирилловна, но для вас – просто Наташа.

Лаура пожала протянутую теплую руку Наташи и поразилась, насколько холодной оказывается была ее собственная кисть.

– Наташа – моя бывшая одноклассница, – пояснил Илез, заметив ее недоуменный взгляд. – Нашла меня недавно на Фейсбуке. Сказала, что работает узисткой в женской клинике, и я подумал, что это – отличное совпадение и повод проверить, как там наш малыш. Ты не находишь?

Если бы Лаура не стояла на краю вырытой собственными руками пропасти, ее бы обеспокоил тот факт, что ее мужа разыскивают по Интернету бывшие одноклассницы. Однако сейчас ей было не до этого. Илез и Наташа хорошо знали друг друга, и последний шанс обмануть мужа испарился.

– Пойдемте за мной, – сказала Наташа, и Лаура поплелась за ней рядом с бодро шагавшим рядом Илезом, ощущая себя приговоренным к повешению преступником, которого ведут на эшафот.

Что он сделает? Обругает ее за ложь? Набросится с кулаками? А, может, ничего не будет? Он ведь был так нежен с ней еще вчера. Если былые чувства воскресли, разве имеет значение одна маленькая ложь?

– Ты хочешь присутствовать? – уточнила Наташа перед кабинетом.

– Разумеется! – ответил Илез. – Не хочу это пропустить.

Уже знавшая порядок проведения процедуры, Лаура сняла нижнее белье и легла на застеленную одноразовой пеленкой кушетку. Ее трясло от страха разоблачения, которое вот-вот должно было произойти. Илез уселся на свободный стул возле двери и вальяжно закинул ногу на колено другой. Их взгляды встретились, и Лаура снова заметила в его глазах что-то чужое, равнодушно-жестокое.

Он знал – она чувствовала это. Возможно, не был уверен на сто процентов, но подозревал, что она его обманула, и для проверки устроил показательное выступление с «сюрпризом» – чтобы она не успела ничего предпринять. Лауре захотелось его убить. Глядя в его глаза, она любила и ненавидела его одновременно.

– Расслабься, пожалуйста, – дружелюбно сказала Наташа.

Интравагинальный датчик скользнул внутрь тела Лауры, неприятно охлаждая каждую клеточку смазкой. Она вздрогнула от пробежавшей по коже волне мурашек и тупо уставилась на экран, где уже проявилась черно-белая пустота ее лона. Наташа переместила датчик в одну, потом в другую сторону, сосредоточенность на ее лице сменилась растерянностью, взгляд бегал по изображению монитора.

– Какой у тебя срок? – рассеянно спросила она.

– Три месяца, – услужливо подсказал Илез, подошел к ней и с деланным любопытством уставился на серые абстракции, менявшиеся при каждом движении датчика в теле Лауры. – Ну? Покажи, где тут мой джигит? Или принцесса?

Окончательно сбитая с толку, Наташа виновато посмотрела на Лауру, потом перевела взгляд на него.

– Илез, слушай… Я… Я не знаю, что происходит, но…

– Что такое? – невинным тоном спросил Илез и вдруг грубо бросил: – Она не беременна?!

– Нет…

Лаура, скованная ужасом, с полными слез глазами смотрела на мужа, ожидая своей участи. Лицо Илеза приобрело непроницаемый вид.

– Ты уверена, Наташ? Он не мог нигде там… не знаю… затеряться?

Женщина отрицательно покачала головой. Илез резко выпрямился и обернулся к Лауре. Ни следа от вчерашней нежности не было в его облике, только еле сдерживаемое бешенство.

– Прости меня, пожалуйста, – проговорила девушка и всхлипнула. Слезы уже ручьями стекали по вискам на кушетку. – Я не хотела тебя потерять… – Не думая о том, как унизительно это выглядит в глазах его одноклассницы, Лаура готова была упасть перед ним на колени, только бы он не смотрел на нее как на злейшего врага. – Прости меня, Илез…

Несколько секунд он буравил ее взглядом, потом достал телефон, набрал номер и приложил трубку к уху. Цепко держа Лауру в тисках своего изумрудного взгляда, он выждал, пока на том конце ответят.

– Алло! Сати, это ты?

***

Сати пыталась стесняться Хади, но получалось плохо. Она понимала, что должна быть скромнее, должна вести себя более сдержанно, раз они договорились, что брак их фиктивен и не несет за собой никаких обязательств, однако… Она привыкла достаточно свободно общаться с одноклассниками и однокурсниками, а потом и с коллегами по работе мужского пола, и не могла найти в себе этой природной стеснительности. Только первые несколько дней после свадьбы Сати сторонилась его – да и то скорее по привычке. А если учесть, что на глазах родственников Хади им приходилось строить из себя влюбленную парочку… Конечно, турки не поощряли активное афиширование своих чувств, но какая-то нежность и внимание должны были присутствовать, тем более что бабушка Фатима и дедушка Мехмет оказались очень душевными людьми, и расстраивать их действительно не хотелось. Впрочем, какие дедушка и бабушка – им обоим было чуть больше шестидесяти, и выглядели оба отлично.

Проживание в одной комнате также не способствовало отстраненности. Хади где-то раздобыл матрас и втихаря притащил в их спальню вместе со вторым одеялом. Вечером он неизменно ворча ложился на свое место на ковре, а утром они оба прятали матрас в кровати, закрывая простыней и покрывалом. А пока не заснут, обсуждали какие-то смешные моменты из жизни бывшей студенческой и текущей рабочей.

Илез не проявлялся, и Сати не знала, радоваться или плакать. Она хотела, чтобы он первым прекратил с ней общение – тогда она не чувствовала бы себя перед ним виноватой, но на практике уже через пару дней его молчания она начала злиться и отчаянно скучать. Несмотря на кипевшую вокруг жизнь, вечные походы и поездки по родственникам и старым знакомым Хади, она чувствовала себя одинокой, особенно когда оказывалось, что очередная семья ни слова не знает по-английски. Порой она сама хваталась за телефон, порываясь ему написать и спросить, что происходит, но потом брала себя в руки и уходила куда-нибудь подальше от трубки, чтобы не подвергать себя искушению.

Тяжелее всего Сати приходилось ночью, когда отвлекаться было не на что, и в темноте сознание, словно издеваясь, подсовывало самые интимные моменты их с Илезом отношений. Тогда она без сна ворочалась в кровати, мокрыми от слез глазами глядела в пустоту, а потом, сдавшись, уходила в ванную, чтобы без боязни разбудить Хади предаться воспоминаниям и получить вожделенную разрядку.

Из достижений в новой, семейной жизни Сати могла бы назвать, наверное, только выработавшуюся привычку к тому, что куда бы они ни пошли, их с Хади провожали улыбки и взгляды. Родственники постоянно стебали его в связи с разницей в росте, а пару раз Сати даже заметила, как кто-то на улице снимал их на камеру. Хади делал вид, что его это не тревожит, но Сати заметила, что стоило кому-то в очередной раз пустить шуточку на этот счет, и на ближайший вечер этот человек оказывался объектом его жестких острот или откровенного игнорирования. В окружении такого числа знакомых Хади не мог позволить себе заигрывать с другими девушками, чтобы подпитать свою самооценку, и видимо тяжело переживал это в душе.

 

– Какие сегодня планы? – спросила Сати, нежась под теплым одеялом. Ночи стояли уже прохладные, а отопление в доме, по словам Хади, не включали до зимы. Ее муж (она до сих пор не могла поверить, что этот пацан, Микин дружок – ее муж) лежал на матрасе на спине и что-то строчил в телефоне.

– Съездим после обеда к моему троюродному брату. Он тут недалеко живет, тоже в частном доме.

– Там кто-нибудь говорит на английском?

– Вроде… Не особо.

Сати вздохнула, мысленно напомнив себе проверить зарядку на телефоне, чтобы не скучать, пока женщины, к которым ее наверняка определят, будут что-то обсуждать на турецком, то и дело пытаясь жестами донести до гостьи суть разговора. Это никогда не помогало.

– Потерпи, всего десять дней осталось, – подбодрил ее Хади и усмехнулся. – Хотя за это время ты могла бы выучить турецкий. Это очень просто.

– Ага, – вяло отозвалась Сати. – Мне хватает английского и немецкого.

– Нет, серьезно, – парень даже сел и отложил телефон. – Давай я тебя научу?

– Сиктир гит, Хади, – с ноткой гордости сказала Сати выученную намедни фразу.

Хади вытаращил на нее глаза и открыл рот от удивления.

– Откуда ты это знаешь?!

– Мне твоя какая-то там юродная сестра вчера сказала. У которой мы были в гостях, и она единственная из всей семьи говорила на английском.

– А она объяснила, что это значит?

– Ну, я попросила ее научить меня какой-нибудь прикольной фразе на турецком, – пожала плечами Сати. – И она сказала это. Сказала, что это типа «Отвали». Разве нет?

Хади еще секунду обалдело смотрел на нее, потом расхохотался, завалившись на матрас.

– А еще что-нибудь она тебе сказала? – утерев края глаз, спросил он.

Сати смутилась. Очевидно, та бойкая шестнадцатилетняя родственница, с которой ей удалось вчера пообщаться, решила воспользоваться ее пробелом и подшутить.

– Я уже боюсь озвучивать.

– Нет, скажи! Умоляю!

– Ладно, – Сати напряглась, вспоминая еще одно выражение и уже заранее краснея. – Беним кызы яла.

Хади в истерике покатился по полу. Глядя на его веселье, Сати не могла не рассмеяться.

– А это что значит по-твоему? – рыдая от смеха, спросил Хади.

– Ну… Типа пожелания приятных снов?

– Ха-ха-ха!!! – он схватился за живот не в силах остановиться. – Беним кызы яла… Ха-ха-ха! Коза такая!

– Что это значит-то? – спросила Сати.

Хади снова сел и обеими руками утер слезы.

– Не думаю, что я смогу перевести… Это очень сложно передать на русском… – его губы снова расплылись в широкой улыбке.

– Говори давай, – беззлобно сказала Сати. – Я уже поняла, что это что-то тупое или неприличное.

– «Сиктир гит» – это значит «Пошел на…», – уже серьезнее сказал Хади. – Не говори так, это очень грубо. А «Беним кызы яла» – это… Хм… – он снова осклабился, глаза озорно сверкнули.

– Ну?!

– Ну, если ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ прилично, то это просьба поцеловать девушку… Ну… Туда, – его темный взгляд на секунду скользнул ниже живота Сати. – В принципе, как пожелание сгодится, но ночка спокойной точно не будет! – и он захихикал.

Сати почувствовала, как щеки вспыхнули еще больше, и залезла с головой под одеяло. А ведь она собиралась сегодня блеснуть этим пожеланием перед дедушкой Мехметом! Прибить мало эту шутницу! И все равно Сати тихонько смеялась.

– Теперь понимаешь, как важно знать язык? – услышала она голос Хади. – Ладно, я пошел завтракать. Бабуля наверняка уже все приготовила. Подходи!

Когда он вышел из комнаты, Сати вылезла из кровати и быстро переоделась в платье до колена, забрала волосы в хвост и снова улыбнулась отражению, вспомнив две опасные турецкие фразы. Со второй та девчушка явно перегнула, ведь Сати действительно могла ляпнуть ее кому-нибудь из мужчин. А если бы ляпнула ее Хади… О, он бы точно обрадовался! Как он тут обходится без секса, бедняжка?

Турецкий завтрак уже который день состоял из одних и тех же продуктов – кашицы из жареных с помидорами и колбасой яиц, тостов, оливок и местного сыра. Хади говорил, что к какому бы классу ни принадлежала турецкая семья, если у нее есть деньги на яйца и оливки, их завтрак будет выглядеть именно так. Сати не возражала. Она чувствовала себя неуютно, сидя за столом, в то время как бабушка Фатима хлопотала вокруг завтракавших. По идее шустрить по кухне должна была именно она, но бабушка никогда этого не допускала.

Сегодня за столом вместе с ней и Хади сидел только его двоюродный брат, такой же невысокий и кучерявый, с многозначительным взглядом черных глаз. В ту минуту, когда Сати вошла в кухню, Хади как раз произнес фразу «Беним кызы яла», видимо, пересказывая Фархаду ее конфуз. Оба парня прыснули со смеху, но тут же попытались взять себя в руки, заметив Сати. И засмеялись еще громче.

– Ты прекратишь меня позорить или нет? – спросила Сати, покосившись на чужого парня.

– Прости, я не мог не рассказать!

Сати нахмурилась, глядя на Хади, но не могла сердиться на него по-настоящему. На него вообще невозможно было обижаться. Сати так и не могла решить, было бы лучше, если бы она вышла за Руслана, или нет. Кто был бы для нее идеальным кандидатом? Сейчас она бы скорее всего жила у себя на родине, также ходила бы по гостям и… уже наверняка была бы настоящей женой нелюбимого мужчины. Зато с обрушенными мостами, без варианта быть с Илезом. А тут… Она сама зачем-то дала надежду им обоим.

– Эй, у тебя все в порядке? – спросил Хади после завтрака, когда они снова оказались наедине. – Ты за столом была сама не своя.

– Да нет… Не знаю… – Сати опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Утреннее веселье, как на американских горках, скатилось в самую нижнюю точку, обернувшись душившей слезами тоской.

Хади присел рядом.

– Скучаешь по нему, да? – без обиняков спросил он.

Сати только кивнула и зажмурилась, чтобы не дать себе расплакаться. Не при Хади. Ни при ком!

– Потерпи. Это пройдет, – сказал Хади и внезапно обнял ее за плечи.

Прежде он не позволял себе ее касаться, кроме как в ситуациях, когда надо было поиграть в парочку, и он брал ее за руку или очень осторожно обнимал за талию. Но сейчас Сати так не хватало чьих-то дружеских объятий, что она без раздумий уткнулась в его плечо, стараясь продышать и подавить слезы. Хади покрепче сжал ее, и Сати показалось, что сейчас он все испортит. Попытается склонить ее к чему-то лишнему, после чего получит пощечину, и ей снова придется переживать все в одиночестве. Но Хади не делал никаких движений, лишь едва заметно поглаживал ее по спине.

– Все пройдет, – повторил он убежденно. – Вот увидишь. Все пройдет.

– Откуда ты знаешь? – прошептала она ему в футболку.

– Я не знаю. Просто все так говорят.

Сати фыркнула и подняла на него глаза.

– Любовь, да? – сказал Хади серьезно. – Но ты, конечно, слишком высоких принципов, чтобы оттяпать его у сестры?

– Да. Тем более она снова беременна.

– А если бы не была?

Сати подумала, что тогда все было бы еще сложнее. Что если Илез бы в самом деле с ней развелся? Пока он являлся мужем Лауры, легко было прикрываться благородством, хотя и сложно устоять.

– Я не знаю, – честно ответила Сати. – Я рада, что она беременна и что я вышла замуж. Это нужно было как-то остановить. Но… Я ничего не могу поделать с этим чувством. Прости.

– Не извиняйся за то, в чем не виновата.

– Ты так спокойно к этому относишься? Мы же типа женаты.

– Я ко всему спокойно отношусь. Нервные клетки берегу.

Глядя на невозмутимое лицо Хади, Сати вдруг поняла, что он лучше Руслана. В данном конкретном случае он был лучше. Вряд ли Руслану бы понравились ее откровения, а с Хади можно было обсудить все, что угодно. Это особые установившиеся с ним отношения Сати очень ценила.

– Спасибо тебе, – искренне сказала Сати.

– За что? – удивился парень.

– За то, что хотя бы изредка бываешь самим собой. Поверь, когда ты такой, ты… замечательный человек. С каждым разом я убеждаюсь в этом все больше.

– Если я буду таким постоянно, у тебя возникнет одна из двух проблем, – заявил Хади и театрально пригладил волосы, состроив лицо с обложки Men’s Health.

– Например? – с улыбкой спросила Сати. Стоило только сделать ему комплимент, и его снова переклинивало.

– Либо ты в меня влюбишься, либо меня у тебя отобьет какая-нибудь хорошая девушка, и я погрязну в этой вашей хрени под названием «любовь». А ты останешься разбираться со своим Дачиевым, – Хади подмигнул ей и поднялся с постели. – Поэтому я пока побуду в своей роли повелителя малолеток, ладно?

Влюбиться в Хади… Было бы неплохо, подумалось Сати. Так бы она забыла про Илеза. Хотя нет. Плохо. Любить парня, которому твои чувства даром не нужны, который в принципе по-своему любит всех женщин в мире, и ты – лишь имя в длинном списке, причем скорее всего даже не последнее… Один пример перед глазами Сати уже был – ее отец. А терпеть похождения мужа, как мать, она не собиралась.

Глава 15

Очередной дом, где нет ни единой живой души, владевшей английском на достаточном уровне, чтобы продвинуться дальше «Хау ар ю?» Сати сидела в гостиной прямо на полу, подложив под пятую точку подушку. Широкий шерстяной килим ручной работы был безусловно красив, но слишком жесток. Круглый столик на ножках – фишка практически всех домов и квартир, где ей удалось побывать, был заставлен пахлавой, рахат-лукумом, тортом и миниатюрными армудами, которым хозяйка не давала пустеть, то и дело подливая крепкий черный чай. В этом стремлении постоянно держать ее стаканчик для чая непременно полным сквозило какое-то чувство вины за то, что больше никак развлечь Сати она не могла.

В комнате кроме матери и жены троюродного брата Хади сидели еще три соседки, не желавшие упустить случая посмотреть на «ени гелин», молодую невесту. Хотя по сути Хади не являлся турком, в этих семьях он был близким родственником, а Сати – чужеродным и потому интересным явлением, которое обязательно надо осмотреть и – она это чувствовала – обсудить прямо в ее присутствии. Не совсем приятная процедура, но все же лучше, чем безвылазно сидеть в доме с Фатимой.

Высокий уровень зарядки не давал Сати заскучать, и она без стеснения лазила в интернете, лишь время от времени ради приличия отвлекаясь от экрана, чтобы улыбнуться женщинам и пригубить пятый армуд чая. Жена двоюродного брата, девушка одного с Сати возраста, то и дело уходила из комнаты, чтобы проверить, не нужно ли чего мужчинам. Вернувшись с очередной проверки, она что-то объявила женщинам на турецком и подошла к Сати.

– Хади гель, – сказала она с улыбкой и взяла ее за руку. – Гель…

И добавила еще что-то. Сати уже научилась отличать имя мужа от слова «хАди» и поняла, что ее куда-то зовут. Повинуясь, она встала и вышла за остальными женщинами на широкий балкон на втором этаже дома. Оттуда открывался вид на небольшой сад и зеленую, залитую еще теплыми солнечными лучами лужайку.

Поначалу Сати не поняла, зачем ее оторвали от чтения очередного любовного романа, и недоуменно обвела взглядом пустой газон, но возвращаться обратно было бы неприлично. Женщины рядом что-то оживленно обсуждали и пересмеивались.

Спустя пару минут на лужайке появилось несколько мужчин. Возглавлявший процессию пожилой турок (Сати не стала утруждать себя и пытаться выяснить, кто это такой) тащил в руках две пятилитровые бутылки с оливковым маслом. За ним, перешучиваясь и пихаясь, шли Хади и его брат, обнаженные по пояс, в странных черных штанах по колено. Процессию замыкали еще трое то ли соседей, то ли родственников.

– Самит, Хади. Ялы гюреш, – пояснила жена кузена, видимо, заметив обалделый взгляд Сати, провожавший это зрелище, и сделала несколько взмахов кулаками. – Гюреш, – повторила она в надежде, что это поможет понять смысл слова.

В принципе и без объяснений было понятно, что Хади с Самитом собираются бороться, но Сати была поражена вовсе не их видом, а собственной реакцией на него. Ей уже доводилось видеть Хади и топлесс, и вообще голышом, но она никогда (если не считать того позорного дня, когда она напилась до изумления) не рассматривала его как сексуально привлекательного парня, в первую очередь из-за роста. Однако сейчас что-то изменилось. Она бессовестно таращилась на его упругое плотное тело, крупные руки и два бугра припорошенных темной растительностью мышц на груди, а в голове внезапно снова возникли обрывки воспоминаний об их ночи. Ничего нового, но и старого хватало, чтобы в Сати начало пробуждаться непостижимое желание это повторить.

 

Хади повернул голову к балкону, заметил Сати и с улыбкой кивнул ей. Она смущенно осклабилась и махнула в ответ, надеясь, что с такого расстояния он не почувствует, что с ней творится.

Тем временем мужчина открыл одну из бутылей и устроил обоим борцам настоящий масляный душ. Желтоватая жидкость стекала по их плечам и спинам, превращая кожу в глянец. Схватить противника теперь не представлялось возможным.

Парни немного размялись и сошлись для поединка. Хади не делал резких движений, двигаясь плавно, с осторожностью барса. Любое неверное движение – и он поскользнется на залитой маслом траве. Затаив дыхание, Сати наблюдала, как он с горящими в азарте глазами кружит вокруг брата. Лоснящаяся кожа, грубые штаны из непонятного материала, босые ноги, аккуратно переступавшие по земле – было в облике Хади нечто необузданное и манящее, несмотря на его невысокий рост. Таким – не метросексуалом, а натуральным мужиком – Сати видела его впервые, и зрелище это возбуждало в мыслях весьма откровенные фантазии.

Захваченная разыгравшимся воображением, где Хади берет ее где-нибудь в кустах, как дикий неандерталец, Сати едва следила за поединком. Кузен Хади видимо был все же профессионалом в этом виде спорта, так как постоянно укладывал ее мужа на лопатки и со смехом отпускал непонятные ей комментарии. Хади поначалу тоже получал от борьбы удовольствие, но раз за разом проигрывая, начал раздражаться. Сати не понимала как, но чувствовала его недовольство даже на расстоянии. Скорее всего, обиды добавлял и тот факт, что кузен был выше его на голову, плечистее и плотнее. У Хади не было против него никаких шансов.

Когда масло почти полностью впиталось в тела борцов, а кузену надоело мучить своего родственника, они пожали друг другу руки и разошлись. Представление было окончено, и Сати немного поотпустило. Но ненадолго. Едва они сели в машину, чтобы вернуться домой, на нее накатили воспоминания, и внизу живота сладко потянуло от мысли, что это тело находится в каких-то сантиметрах от нее. Несмотря на то, что Хади явно принял душ, чтобы смыть остатки масла, его окружала едва ощутимая аура оливы и битвы.

«О, Всевышний, как можно быть такой озабоченной?! – мысленно обругала себя Сати, отворачиваясь к окну и напуская нарочито равнодушный вид. – Увидела полуголого мужика и уже готова на него наброситься! Вконец стыд потеряла!»

Она увлеченно подбирала себе всевозможные обидные эпитеты скорее чтобы отвлечься, потому что факт оставался фактом – она хотела его. Без всякой любви и нежности. Простой секс без обязательств и клятв, чтобы удовлетворить неистовое желание.

И хуже всего – Сати была уверена, что стоит дать сигнал, и Хади будет рад ей в этом помочь. Но вот на то, чтобы намекнуть или тем более сказать в открытую, духу у нее не хватало. Сати с горечью подумала, что вся ее жизнь состоит из сплошных тупиков.

Тем временем Хади, набирая скорость, вел дедовский «Мерседес» по пролегавшей вдоль моря дороге.

– Ты не мог бы ехать осторожнее? – попросила Сати, не любившая быстрой езды.

– Не бойся, я все контролирую! – резко ответил Хади и добавил: – И уступаю дорогу, когда красный по стрелке.

Сати с подозрением покосилась на него. Недовольный тон и ядовитый комментарий вместо дружеского стеба будто вылили на ее дымящееся нутро ведро ледяной воды.

– Сбавь скорость, пожалуйста, – повторила она.

– Если не нравится, можешь идти пешком!

Такое обращение Сати категорически не понравилось.

– Останови машину, и я пойду пешком.

Хади мгновенно крутанул руль к тротуару и ударил по тормозам. «Мерседес» жалобно взвизгнул шинами и замер у бордюра. Сати до конца не верила, что он действительно выгонит ее из машины, но даже если дойдет до этого, идти на попятный она точно не станет. Она примерно помнила дорогу до дома. И что, что придется прошагать еще километров пять?

– Ну, давай, – с жестокой насмешкой сказал Хади. – Дерзкая, да?

Сати, фыркнув, вылезла из машины и от души хлопнула дверью. Она знала, что нормальная жена так поступать не должна. Она должна была заткнуться и не перечить мужу. Но они не были нормальной семьей, и Хади не стоило это забывать.

Вместо того, чтобы идти по дороге, Сати свернула на небольшую улочку между аккуратных многоквартирных домиков, в конце которой виднелось море. Преодолев один квартал, она услышала за спиной шелест шин, но оборачиваться не стала, лишь подавила торжествующую улыбку. Потом звук стих, раздался стук закрываемой двери, и вскоре ее нагнал Хади и молча зашагал рядом.

Так в молчании они через небольшой парк дошли до самой воды. Пляжа здесь не было, лишь лавочки и пешеходные дорожки вдоль взморья. Сати остановилась и зачарованно уставилась на синюю гладь. Морской бриз легко касался ее щек, будто пытаясь утешить, но она не успела как следует рассердиться на Хади. Сейчас ей хотелось просто не думать ни о нем, ни об Илезе с Лаурой. Взять их всех, как камень, и швырнуть в темные воды. Очистить разум и перестать постоянно переживать то за одно, то за другое.

– «Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря, – сказал вдруг Хади. – И веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась. И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой».

– Подруги не хватает, – задумчиво отозвалась Сати, нарочно провоцируя его на остроту.

– Подруга есть. Только целовать не дает.

Сати слабо улыбнулась предсказуемости Хади. Она повернулась к нему, но он не смотрел на нее, из-под нахмуренных бровей созерцая бескрайнюю водную гладь. Шутка вылетела явно автоматически.

– Прости, что не тормознул, – коротко сказал он. – Просто настроение ни к черту.

– Из-за того, что ты проиграл?

– И это тоже. – Хади присел на ближайшую лавку, все также не сводя взгляда с моря. Сати последовала его примеру. – Знаешь, жена Самита ведь должна была выйти за меня. Она – дочь маминой подруги.

– Я думала, ты не собирался жениться никогда в жизни…

– Ну, это была мамина идея. Отец-то не хотел, чтобы я женился на турчанке. Я – да… Я вообще не хотел. Да дело и не в этом, – Хади опустил глаза, словно нарочно не желая встречаться взглядом с Сати. – Когда мама начала мутить эту воду, девушка отказалась. Как выяснилось, потому что я – карлик.

– Ты же не карлик!

– Это были ее слова, хоть и передала она их не лично. И даже не через маму. Мама никогда мы мне такое не сказала, но… Сама знаешь, всегда найдутся те, кто поделится с тобой ненужными подробностями.

Сати не знала, что и сказать. Комплекс Хади из-за роста поразил ее своей глубиной. Он всегда выглядел уверенным в себе на тысячу процентов, но один Всевышний знал, какими усилиями ему это давалось.

– Самит сказал, что ты слишком шикарная девушка для меня, – продолжал Хади безразличным тоном. – Что мы женились явно по какому-то расчету. Честно говоря, многие так думают. Ты просто не знаешь… Твое счастье, что ты не понимаешь турецкий.

– Они ведь в принципе правы…

– Да, – кивнул Хади. – Но почему это так бесит?

– Думаю, потому, что ты хочешь верить, что заслуживаешь большего, чем брак по расчету? – осторожно предположила Сати. – И ты действительно этого заслуживаешь, Хади, я уже тебе говорила. Пусть болтают, что хотят. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем обычно выбираешь, хоть и сам в это не всегда веришь. – Она помолчала, гадая, стоит ли проводить с ним беседу по душам, как она могла делать это с подругой, но потом решилась. – Ты ведь из-за этого цепляешь всех девчонок подряд. Пытаешься самоутвердиться, гонишься за количеством. Но это не выход.

Хади молча слушал ее, а когда она закончила, наконец посмотрел ей в глаза.

– И в чем же выход?

– Перестать таскаться за малявками, которые покупаются на твое позерство. Искать себе девушку по уровню, а не значительно ниже. Более интересную, разноплановую…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru