«Чёрная мифология». К вопросу о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн

Игорь Юрьевич Додонов
«Чёрная мифология». К вопросу о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн

Командующий войсками тогда ещё Белорусского военного округа генерал-полковник Д. Г. Павлов, член военного совета дивизионный комиссар Смокачёв и начальник штаба округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев во исполнение директивы народного комиссара обороны за № 1/104348 потребовали от комендантов Полоцкого и вновь строящегося Гродненского укрепрайонов к 1 июля 1940 года сформировать управление Гродненского укрепрайона и гарнизон. Другими словами, Полоцкий УР упразднялся, а на его базе формировались управление и гарнизон Гродненского УРа. Оставшийся после укомплектования управления и частей Гродненского УРа личный состав Полоцкого укрепрайона предписывалось свести в отдельный стрелковый батальон и дислоцировать в Берёзовку. Комендант Гродненского укрепрайона должен был донести о готовности частей к 5 июля. К этому же сроку комендант Полоцкого УРа обязан был отчитаться о числе оставшихся в излишке после укомплектования частей нового укреплённого района красноармейцев и начсостава [14; 77-78].

Однако в начале октября 1940 года поступила другая команда. Начальник штаба уже Западного Особого военного округа генерал-майор В. Е. Климовских (М. А. Пуркаев отбыл на должность начштаба в КОВО) во исполнение директивы НКО от 5 октября 1940 года приказал к 19 октября 1940 года провести следующие мероприятия:

«1. Себежский укрепрайон из Московскогоо военного округа принять в Западный военный округ и объединить с Полоцким укрепрайоном (выделено нами – И. Д., В. С.) под общим названием Полоцко-Себежский укреплённый район…

2. Для приёма Себежского укреплённого района назначить комиссию под председательством начальника отдела укреплённых районов округа. Приём укреплённого района закончить к 19 октября 1940 года.

3. Для Полоцко-Себежского укреплённого района сформировать…(далее идёт перечень формируемых частей и подразделений с местами их дислокации – И. Д., В. С.).

[…]

5.Начальнику УПП и начальнику Отдела кадров в ЗапОВО укомплектовать Управление и части Полоцко-Себежского укреплённого района начальствующим составом за счёт кадра Управления укреплённых районов и частей ЗапОВО.

В первую очередь немедленно назначить: коменданта, заместителя коменданта по политической части, заместителя начальника штаба по тылу, начальника штаба и начальника строевого и хозяйственного отделения.

6. Начальнику отдела укомплектования укомплектовать части Полоцко-Себежского укреплённого района рядовым составом в первую очередь за счёт сверхштатного резерва укрепрайонов и за счёт частей округа. 50% потребности рядового состава дать из молодого пополнения 1940 года.

Младшим начальствующим составом части укрепрайона укомплектовать за счёт досрочного выпуска курсантов учебных рот пулемётных батальонов и младшего начсостава первого года укреплённых районов округа.

Окружному интенданту обеспечить части Полоцко-Себежского укрепрайона казарменным и складским фондом в пунктах их дислокации…» [14;78-80].

Понятно, что подобная постановка вопроса с Полоцким укрепрайоном – то упразднение, консервация, передача сил и средств, то объединение с другим районом, и вновь – функционирование (и всё это в короткий срок) – не могли не сказаться на качестве выполнения приказов и распоряжений.

Для нас в приказе генерал-майора В. Е. Климовских есть ещё пара интересных моментов.

Прежде всего, он служит хорошей иллюстрацией к тому, что говорилось выше об укомплектовании «старых» УРов личным составом. Хорошо видно, что не только рядовой, но и младший начальствующий состав нового гарнизона УРа в значительной степени молодой, «необстрелянный», практически не имеющий опыта.

Другой нюанс заключается вот в чём: летом 1940 принимается решение об упразднении Полоцкого УРа, а в октябре 1940 года он, согласно решению НКО, уже вновь должен функционировать. Правда, его объединяют с Себежским УРом (можно сказать, происходит «укрупнение» укрепрайонов), гарнизон собирают, образно выражаясь, «с миру по нитке». И ясно, что всё это, как говорится, не от хорошей жизни: налицо нехватка ресурсов, в частности, людских. Но укрепрайон признаётся нужным, необходимым. Обратим внимание на данное обстоятельство. И, кстати, к чести Полоцкого УРа надо заметить, что он в ходе войны «лицом в грязь не ударил»: немцев на его рубеже сдерживали десять дней [38; 152].

Мы специально сделали этот краткий экскурс в историю создания укреплённых районов на западных рубежах СССР. Основой для него послужили материалы, изложенные в работах современных российских исследователей (М. Винниченко, В. Рунова, В. Савина, А. Хорькова, А. Владимирского, К. Калашникова, В. Феськова). Их никак нельзя назвать коммунистическими историками, в которых Резун мечет «громы и молнии» чуть ли не на каждой странице своих писаний. Тем не менее, читатель, пожалуй, согласится с тем, что абсолютно ничего в изложенных фактах не говорит об агрессивных намерениях Советского Союза.

Но Резуну и в истории «линий Сталина и Молотова» удалось разглядеть подготовку к нападению на Германию.

Как он этого достиг? Давайте посмотрим.

Советским УРам по старой и новой границе Резун посвятил отдельную главу в своём «Ледоколе» – главу 10 «Почему Сталин уничтожил «Линию Сталина».

«Неправда Виктора Суворова» начинается уже с названия главы, точнее с употребления в нём слова «уничтожил». Далее Резун начинает внушать читателю, что «линия Сталина» была чрезвычайно совершенной оборонительной системой, чуть ли не лучшей в мире. Вот он сравнивает её с «линией Мажино»:

«Между советской «Линией Сталина» и французской «Линией Мажино» было много различий. «Линию Сталина» невозможно было обойти стороной: её фланги упирались в Балтийское и Чёрное моря. «Линия Сталина» возводилась не только против пехоты, но, прежде всего, против танков противника и имела мощное зенитное прикрытие. «Линия Сталина» имела гораздо большую глубину. Кроме железобетона на строительстве «Линии Сталина» использовалось много броневой стали, а также запорожский и черкасский граниты. В отличие от «Линии Мажино» «Линия Сталина» строилась не у самых границ, но в глубине советской территории» [82;88].

Подобное сравнение неизбежно приводит читателя к выводу, что «линия Мажино» явно уступала «линии Сталина» по всем показателям.

Говоря о генерале Д. М. Карбышеве, одном из создателей «линии Сталина», Резун замечает:

«На «Линии Сталина» он всё делал правильно, на уровне мировых стандартов и выше. На «Линии Сталина» он всё предусмотрел: и тщательную маскировку каждого дота, и огромную глубину каждого УРа, и заграждения, и полосу обеспечения, и многое-многое другое» [82;100].

Совершенно понятно, что раз всё было сделано «на уровне мировых стандартов и выше», то советские укрепрайоны по старой границе являлись самыми мощными в мире.

Не заставляют себя ждать и конкретные описания с подробностями «чудес военной фортификации»:

«Каждый УР занимал район в 100-180 км по фронту и 30-50 км в глубину. Район оборудовался сложной системой железобетонных и броневых боевых и обеспечивающих сооружений. Внутри УРа создавались подземные железобетонные помещения для складов, электростанций, госпиталей, командных пунктов, узлов связи. Подземные сооружения соединялись сложной системой тоннелей, галерей, перекрёстных ходов сообщения» [82;86].

А вот описание «стандартного» «среднего» дота «в районе Могилёв-Подольский»:

«Это было сложное фортификационное подземное сооружение, состоящее из ходов сообщения, капониров, отсеков, фильтрационных устройств. В нём находились склады оружия, боеприпасов, продовольствия, санчасть, столовая, водопровод.., красный уголок, наблюдательный и командный пункты. Вооружение дота – трёхамбразурная пулемётная точка, в которой стояли на стационарных турелях три «Максима», и два орудийных полукапонира с 76-мм пушкой в каждом» [82;87].

Перед нами – настоящая крепость. А она – средненькая, по утверждению Резуна, и весьма типичная, по его же словам. Тогда что же представляли из себя доты «выше средненького»?! Да это же ого-го!

Возникает вопрос: а зачем Резун убеждает читателя в чуть ли не абсолютном совершенстве «линии Сталина»? Какой в этом смысл? Ответ простой: для усиления впечатления от дальнейших своих построений и более лёгкого их, т.е. построений, восприятия, как безусловно истинных.

«Обработав» таким образом читателя, Резун «бросает» ему мысль, что с осени 1939 года «линию Сталина» начинают уничтожать и весной 1941 года уничтожают её окончательно:

«Гарнизоны укреплённых районов на «Линии Сталина» были сначала сокращены, а затем полностью расформированы. Советские заводы прекратили выпуск вооружения и специального оборудования для фортификационных сооружений. Существующие УРы были разоружены; вооружение, боеприпасы, приборы наблюдения, связи и управления огнём были сданы на склады. Процесс уничтожения «Линии Сталина» набирает скорость. Некоторые боевые сооружения были переданы колхозам в качестве овощехранилищ. Большинство боевых сооружений (выделено нами – И. Д., В. С.) было засыпано землёй…

Весной 1941 года трагедия «Линии Сталина» достигла апофеоза…Загремели мощные взрывы по всей 1200-киллометровой линии укреплений. Могучие железобетонные капониры, полукапониры, трёх-, двух – и одноамбразурные огневые точки, командные и наблюдательные пункты – десятки тысяч долговременных оборонительных сооружений были подняты в воздух по личному приказу Сталина…

Итак, «Линия Сталина» на старой границе уже уничтожена, а «Линия Молотова» на новой границе ещё не построена…» [82; 90-91].

Таким вот образом Резун плавно переходит к теме строительства УРов по новой государственной границе СССР. Но по мысли «почтенного» автора, по-настоящему никто эти УРы и не строил:

«Строительство некоторых укреплённых районов, например, Брестского, было отнесено ко второй очереди…На практике это означает почти полностью замороженное строительство» [82;99].

 

«Странные вещи творились на строительстве новых укрепрайонов…Не только в стратегическом плане, но и в плане тактическом укрепления «Линии Молотова» строились на второстепенных направлениях…

Укреплённые районы «Линии Молотова» были вплотную придвинуты к границе. Укреплённые районы отныне не прикрывались полосой обеспечения, и в случае внезапного нападения у гарнизонов не было теперь времени для того, чтобы занять свои боевые сооружения и привести оружие в готовность. В отличие от «Линии Сталина», укреплённые районы на «Линии Молотова» имели очень небольшую глубину. Всё, что можно было строить на самой границе, на ней и строилось. Тыловые рубежи не строились и даже не планировались…Новые сооружения НЕ МАСКИРОВАЛИСЬ (выделено автором – И. Д., В. С.)…Теперь противник мог со своего берега не только видеть всё строительство и точно знать, где находятся укрепления, но мог с точностью выявить каждое отдельное сооружение и даже установить направление стрельбы для каждой амбразуры…» [82;97-98].

«Линия Молотова», по мнению Резуна, – это «преднамеренная демонстрация». Её цель – усыпить внимание немцев, создать у них убеждение, что РККА на западных границах готовит оборону, в то время как она, на самом деле, готовила нападение [82; 99, 102].

Хорошо. Но зачем же при этом было уничтожать «Линию Сталина»? Пусть бы себе стояла. Кому мешала? По Резуну, выходит, что мешала:

«… «Линия Сталина» не была сплошной: между укреплёнными районами были оставлены довольно широкие проходы. В случае необходимости проходы могли быть быстро закрыты минными полями, инженерными заграждениями всех видов, полевой обороной обычных войск. Но проходы могли оставаться и открытыми, как бы предлагая агрессору не штурмовать укреплённые районы в лоб, а попытаться протиснуться между ними. Если бы противник воспользовался предложенной возможностью, то масса наступающих войск была бы раздроблена на несколько изолированных потоков, каждый из которых продвигается вперёд по простреливаемому с двух сторон коридору, имея свои фланги, тылы и линии коммуникаций под постоянной и очень серьезной угрозой.

Проходы между УРами имели ещё и другое назначение…

«Линия Сталина» была универсальной: она могла быть использована для обороны государства или служить плацдармом для наступления, именно для этого и были оставлены широкие проходы между УРами: пропустить массу наступающих войск на запад (выделено нами – И. Д., В. С.). Когда граница была двинута на пару сотен километров на запад, «Линия Сталина» полностью потеряла своё значение как укрепляющий плацдарм для дальнейшей агрессии, а обороняться после пакта Молотова-Риббентропа Сталин больше не собирался. Вот почему линию разоружили, а потом и сломали: она мешала массам советских войск тайно сосредоточиться у германских границ, она мешала бы снабжать Красную Армию в ходе победоносного освободительного похода миллионами тонн боеприпасов, продовольствия и топлива. В мирное время проходов между УРами было вполне достаточно и для военных, и для экономических нужд, но в ходе войны потоки грузов должны быть рассредоточены на тысячи ручейков, чтобы быть неуязвимыми для противодействия противника. Укрепрайоны как бы сжимали потоки транспорта в относительно узких коридорах (выделено нами – И. Д., В. С.). Это и решило судьбу уже ненужной «Линии Сталина»» [82;89,103].

Да простят нам читатели столь объёмное цитирование Резуна. Но оно было просто необходимо, чтобы дать чёткое и ясное представление о характере его доводов.

Скажем сразу, как обычно у Резуна, крупицы правды обильно перемешаны домыслами автора, его фантазиями, а то и просто ложью. Немалое значение для доказательства положений Резуна играет и умолчание, к которому он частенько прибегает.

В принципе, читатель уже на основе нашего очерка истории создания оборонительных линий на советских рубежах может увидеть, что изложение Резуна молчит о кое-каких фактах, какие-то излагает своеобразно и в то же время содержит такие факты, которых в очерке нет. Конечно, тут и нас, и современных российских историков можно заподозрить в неправде (мол, лжём и умалчиваем мы, а Резун говорит чистую правду).

Вот и «пройдёмся» по этой самой только что цитированной «правде». И к уже излагавшимся нами фактам добавим ещё некоторые. Факты – вещь упрямая. А потому они – лучшее доказательство.

Ниже приведена таблица №10, в которой собрана информация по укреплённым районам на старой и новой предвоенной границе СССР.

На что для начала обратим внимание в этой таблице? На протяжённость фронтов и глубину УРов «Линии Сталина».

Далеко не каждый УР имел фронт в 100 минимально декларируемых Резуном километров: 11 из 20 УРов (данные по Островскому УРу в нашем распоряжении отсутствуют), т.е. больше половины, «не дотягивают до сотни». Причём, некоторые весьма существенно. Скажем, у Изяславского укрепрайона, как видим, был фронт всего 45 км, у Остропольского – 50, а у Полоцкого – 55. Но, собственно, о длине фронта в 100-180 километров Резун говорит в отношении тринадцати укрепрайонов, которые были созданы до 1938 года. Из этих тринадцати пять длины фронта 100 км не имели (Карельский, Кингисеппский, Псковский, Полоцкий и Киевский). Длины фронта в 180 км не было ни у одного из тринадцати УРов. Ближе всех «подходит» к этой цифре Коростеньский УР (185 км), а Тираспольский даже значительно превосходит её – 259 км. Из укрепрайонов, строительство которых велось на старой границе в 1938-1939 годах, только Шепетовский «перешагнул рубеж» 100 км – фронт 110 км. Но, как видите, до 180 км ему далековато.

Ещё более вопиющим выглядит утверждение Резуна о глубине полосы обороны УРов «линии Сталина» в 30-50 км. Из таблицы хорошо видно, что максимальная глубина укрепрайонов из числа тринадцати первых всего 5 км., причём не по всему фронту. И имеют такую глубину только два укрепрайона: Псковский и Карельский. Что же до УРов постройки 1938-1939 годов, то и тут 5 км – это максимальный потолок, хотя встречается он чаще: у всех восьми УРов. Но, опять-таки, не по всему фронту.

Так что если в отношении длины фронтов укрепрайонов «линии Сталина» Резун прибег к частичному украшательству действительности (полулжи), то в отношении глубины УРов «украсил» на целый порядок (пририсовал нолик), т.е. попросту нагло соврал.

Теперь обратимся к «сверхмощным дотам» «линии Сталина». Резун, как мы помним, привёл, по его утверждению, описание «типичненького средненького дота». Что про это можно сказать? Во-первых, совершенно не ясно, дот из какого укрепрайона описывает Резун. Вся штука в том, что никакого Могилёв-Подольского УРа не существовало. На «линии Сталина» были Каменец-

НА ДАННОЙ СТРАНИЦЕ БУДЕТ РАСПОЛАГАТЬСЯ ТАБЛИЦА № 10

Подольский и Могилёв-Ямпольский УРы. Первый строился в 1938-1939 годах и так и не был закончен строительством. Второй создавался в период 1929-1937 годов, а в 1938 году началась его частичная реконструкция, также до конца не доведённая. Так вот, если Резун говорит о Каменец-Подольском УРе, то из 158 построенных в нём ДОСов (см. таблицу №10) ни один не был боеготовым. Так что, водопровод в доте этого УРа, описанном Резуном, может быть, и действовал, но к отражению наступления противника дот был не готов (вряд ли было возможно отразить это наступление струйкой воды из-под крана действующего водопровода). Но, скорее всего, речь идёт всё-таки о доте Могилёв-Ямпольского УРа, который к 1938 году имел 276 вполне боеготовых ДОСов. Но вот незадача: по данным специально занимавшегося этим вопросом А. Г. Хорькова, в 13 первых укрепрайонах «линии Сталина» из 3196 оборонительных сооружений (общее количество ДОСов в этих УРах) только 409 имели капонирную артиллерию или были приспособлены для её размещения [14;61]. Т.е., фактически, на одно долговременное огневое сооружение с артиллерией приходилось восемь сооружений без неё. Уже по одной этой причине описанный Резуном дот не мог быть стандартным, типичным. Таким был в среднем каждый девятый дот.

И уж, тем более, подобный дот не был средним. Судя по описанию его вооружения и находящихся в нём помещений, перед нами дот так называемой первой категории. Такие доты были наиболее совершенными фортификационными сооружениями «линии Сталина».

А вот ещё одно описание линии укрепрайонов:

«Огневые группы, опорные пункты, узлы обороны этих укрепрайонов были оборудованы в основном одинаково. Их основу составляли долговременные огневые сооружения (ДОС). Основными требованиями, предъявляемыми к ним, были: обслуживание небольшим количеством личного состава при полной механизации вооружения, обеспечения боевых действий и жизнедеятельности; наивысшая защищённость сооружений от огня и отравляющих веществ противника; тщательная маскировка; разнообразие форм; секционный характер сооружения; создание эффективной системы огня.

ДОСы по своему вооружению, устройству и оборудованию делились на три группы: малые огневые сооружения (одноэтажные пулемётные, орудийные и орудийно-пулемётные сооружения), огневые сооружения средней мощности (одно-, двухэтажные пулемётные, орудийные, орудийно-пулемётные сооружения – полукапониры, капониры), огневые сооружения укреплённых групп и опорных пунктов с комплексным вооружением.

ДОСы имели развитую подземную часть. Личный состав, вооружение и боеприпасы укрывались в них за бетонными стенами (до 3,5 метров) и находились под землёй. В огневых сооружениях устанавливалась фильтрационная аппаратура, проводилось освещение…

Огневые группы (фортики, форты) представляли собой, как правило, несколько ДОСов со специальным вооружением – пулемётами, пушками (25-, 37-, 47-,75-мм), миномётами (60-,81-мм), гаубицами (135-мм). Казематированное вооружение находилось в бронебашнях и бронеколпаках, расположенных в верхней части сооружений. Иногда орудия, предназначенные для прикрытия промежутков, помещались в амбразурах боевых казематов для ведения огня в ограниченном секторе. Имелись и зенитные орудия. Сооружения оборудовались, как правило, 6 пушками различного калибра, 12 пулемётами, 2-3 миномётами.

Для ведения наблюдения за полем боя, управления войсками, сооружались наблюдательные пункты (НП), представляющие собой 3-4-амбразурные бронеколпаки, установленные в одном из огневых сооружений. Боевая часть укрепления окружалась кольцевыми заграждениями…Маскировка огневых точек считалась необходимым условием успешных действий оборонявшихся.

Огневые группы имели как наружную, так и подземные части. На поверхности земли находилось только то, что необходимо для ведения огня. Всё остальное располагалось под землёй. Это: убежища-казармы для личного состава, склады боеприпасов и продовольствия, медицинские пункты, санитарно-техническое оборудование, электростанции и энергоустановки, бытовое оборудование и т.д. Общая площадь подземной части нередко достигала 0,15 кв. километра.

Помимо этого, все сооружения групп были связаны между собой подземными галереями. Многие подземные коммуникации оборудовались приспособлениями для преграждения их в случае возникновения опасности, а также для ведения в них борьбы с противником.

Опорные пункты были сравнительно крупными по размерам и числу огневых сооружений. Входившие в них 5-10 огневых сооружений также имели центральную подземную часть и подземные ходы сообщения, соединяющие огневые сооружения в единую оборонительную систему с мощной подземной частью. Входной блок в опорные пункты выносился на 1 500 – 2 000 метров в глубину позиции и оборудовался амбразурами для орудий, бронеколпаками для пулемётов в целях недопущения проникновения противника внутрь сооружения. Опорные пункты, по сравнению с огневыми группами, имели более мощное вооружение: 75-, 120-, 135-мм орудия в железных казематах или в броневых вращающихся башнях. Общее количество орудий и миномётов достигало 20 единиц, пулемётов – более 30 единиц…

…опорные пункты занимали площадь 1 800 на 800 метров при гарнизоне до 800 человек. Наличие круговой системы огня казематированного оружия и заграждений, надёжная защита личного состава от огня противника путём расположения под землёй (до 15-20 метров) за железобетонными и бронированными стенами (до 3,5 метров), большие запасы продовольствия и боеприпасов (на 3 месяца) – всё это давало возможность гарнизону опорного пункта длительное время успешно сдерживать атаки наземного противника.

Узлы обороны (ансамбли) располагались на наиболее важных участках укрепрайонов…Они состояли из отдельного входного блока, отнесённого в глубину, долговременных огневых сооружений и круговых заграждений, состоявших из противотанкового рва шириной до 8-10 м, а также проволочной сети шириной около 10 метров. Ансамбль имел развитую подземную систему, представлявшую собой центральную подземную часть и подземные ходы сообщений, связывающие между собой все элементы узла обороны в единый комплекс.

 

Магистральные подземные галереи имели ширину 6-8 метров, соединительные галереи – несколько меньшую – 2-3 метра, но позволявшую достаточно быстро продвигаться по ней гарнизону. Передвижение подразделений, доставка большого количества боеприпасов, других материальных средств осуществлялась электропоездами по подземным железным дорогам.

Входы в подземную часть, как правило, совмещались с огневыми сооружениями (в укреплённых группах) или устраивались в виде отдельных блоков, вынесенных на 1500-2000 метров в глубину обороны. Они располагались в складках местности и искусно маскировались» [14;112-120].

Вот это сила! Вот это мощь! Не так ли? Читатель может задать логичный вопрос: «А чего же мы критикуем Резуна за преувеличение мощи «линии Сталина», когда тут такая силища?» Не спорим, тут и мощь, и силища. Только перед нами описание… «линии Мажино». Да, да, той самой «линии Мажино», о которой Резун хоть прямо и не говорит, что она уступала «линии Сталина» (говоря это прямым текстом, он бы сильно рисковал заслужить упрёк в самой беззастенчивой лжи), но исподволь даёт читателю это понять: мол, в отличие от «линии Мажино» на «линии Сталина» и зенитное-то прикрытие было, и противотанковая направленность оборонительных сооружений существовала, и броневая сталь при строительстве ДОСов использовалась [82; 88]. Раз «в отличие», то читателю приходится делать вывод, что на «линии Мажино» зенитного прикрытия не было, противотанковой направленности оборонительных сооружений не существовало, а броневая сталь при строительстве её ДОСов почти не использовалась. Следовательно, «линия Сталина» по всем статьям превосходила «линию Мажино».

Из приведённого выше описания уже видно, что это не совсем так, а точнее – совсем не так. Ещё некоторая информация о «линии Мажино». Она представляла собой приграничный укреплённый фронт протяжённостью около 400 километров [14; 111]. В неё входили: 1) Рейнский укреплённый фронт, опиравшийся на реки Рейн, Илль, Рейнско-Ронский канал; 2) Эльзасский (Лаутерский) укрепрайон; 3) Лотарингский (Мецский) укрепрайон; 4) Бельфорский укрепрайон; 5) Саарский участок заграждений; 6) Арденский участок заграждений и 7) Фландрский участок заграждений [14; 111-113].

Рейнский фронт (протяжённость около 100 км) включал Нижнерейнский укреплённый сектор с укреплёнными участками Кольмар и Страсбург [14; 111].

Наиболее важные операционные направления прикрывались Эльзасским и Лотарингским укреплёнными районами, оборудованными мощными опорными пунктами и укреплёнными группами с хорошо развитой подземной частью [14; 112].

Эльзасский укреплённый район (до 80 километров) состоял из трёх секторов: Хахенау, Вогезы, Рорбах. Основу главной полосы обороны укрепрайона составляли расположенные в одну линию 10 опорных пунктов с глубокой подземной частью. Расстояние между ними достигало 8-12 километров. На наиболее важном участке обороны этого укрепрайона находился узел обороны (ансамбль) Хохвальд – один из самых крупных узлов обороны «линии Мажино» [144 112,118].

Лотарингский укреплённый район (около 120 километров) делился на четыре сектора. Здесь устойчивость обороны достигалась за счёт использования системы 38 опорных пунктов и укреплённых групп с развитой подземной частью, а также около 100 промежуточных укреплений. Узел обороны Хакенберг прикрывал самое важное направление. Французское командование называло этот ансамбль чудом подземной техники, «подземным городом». Он занимал площадь 1200 на 1500 метров, а гарнизон его насчитывал 1200 человек. Все основные элементы узла обороны Хакенберг находились глубоко в недрах горы, напоминавшей собой небольшой городок. Помимо специально подготовленных к обороне огневых сооружений, предполагалось широко использовать имевшиеся в этом районе рудники и шахты. На вооружении ансамбля находилось 25 орудий различного калибра (37-, 75-, 135-мм), 40 миномётов (50-, 60-, 81-мм), до 75 пулемётов [14; 112,120].

Участки заграждений имели много лёгких и средних железобетонных сооружений [14; 112].

Серьёзными укреплениями линии Мажино были встроенные в неё и дооборудованные старые крепости: Мец, Марна (Фон-дер-Гольц), Мобёж, Верден, Туль, Эпиналь, Бельфор.

Например, крепость Марна, заложенная ещё германцами и носившая у них название Фон-дер-Гольц, занимала горный хребет в 2,5 километра, тянущийся с севера на юг. Её площадь достигала 200 га. Она состояла из трёх отдельно расположенных укреплений: группы Арс-Лакенекси, укреплений Мерси и Жюри. Каждый из этих элементов системы мог обороняться самостоятельно. Для поддержания взаимодействия, маневра силами и средствами все они соединялись хорошо вентилируемыми и освещаемыми подземными ходами общей протяжённостью до 5 километров. В центре крепости глубоко под землёй располагалась электростанция с десятью дизелями и складом на 150 куб.метров мазута. Станция была связана со всеми элементами крепости при помощи потерн – специальных проходов шириной от 1,5 до 1,8 метра и высотой около 2,2 метра. Вода по всем элементам крепости подавалась по трубам, проложенным в потернах, и сохранялась в водяных погребах или бетонных резервуарах. В состав оборонного комплекса входили: гидравлическая станция с механической помпой, канализация, телефонные станции, лазареты с операционными залами, ванными комнатами, палатами для больных, кухни, склады материалов и боеприпасов, подвалы центрального отопления, основания контрминных галерей и другие сооружения. Крепость была окружена рвами, которые, как и местность перед ними, освещались прожекторами [14; 120-124].

Не менее внушительно выглядела и крепость Мец. После генеральной реконструкции основная масса её сооружений была спрятана глубоко под землёй (на глубине до 50 метров). Подземные постройки занимали площадь 2,5 кв. километра. Под землю было спрятано всё: казармы, склады, лазареты, электростанция и т.д. Всё это было соединено подземными ходами сообщения. На поверхность земли выступали только верхние части бетонных колодцев, прикрытых куполами, под которыми помещались орудия, пулемёты, командно-наблюдательные пункты и наблюдательные посты. Помещения располагались в несколько этажей, число которых достигало шести. В нижних этажах были проложены железнодорожные пути. Подъём из нижних этажей в верхние осуществлялся при помощи электрических лифтов и ступенчатых ходов. Во всех помещениях принимались самые современные меры против отравляющих веществ: воздухонепроницаемые двери, шлюзы, противодавление (подпор воздуха или воздухонаддув) и др. Также как узел обороны Хакенберг, крепость Мец называли «подземным городом» [14;124-126].

На всём протяжении «линии Мажино» широко использовались противотанковые рвы и надолбы.

Всего на этой линии было построено 5600 ДОСов, в том числе 520 артиллерийских [14; 126].

В целом, по мнению специалистов, «линия Мажино» представляла собой уникальное оборонительное сооружение XX века [14; 126].

«Линия Сталина» уступала «линии Мажино» и в количестве ДОСов (3196 против 5600), и в плотности их расположения («линия Мажино» прикрывала фронт в 400 километров, а «линия Сталина» – свыше 2000 километров), и в качественных характеристиках ДОСов: ничего подобного французским узлам обороны и крепостям на «линии Сталина» не было. Ведь Резун даёт неверную информацию, утверждая, что в УРах по старой границе «строились гигантские фортификационные ансамбли» [82;87]. В укрепрайонах не только постройки второй половины 20-х – 1937, но и 1938-1939 годов ни одного узла обороны не было предусмотрено. И, как может судить сам читатель из описания «линии Мажино», тот дот, про который повествует Резун, будучи для «линии Сталина» дотом первой категории, для укреплённой линии французов, и впрямь, был «средненьким».

Мы совсем не хотим сказать, что советские укрепления по старой границе были «спичечными коробками». Нет. Это были мощные фортификационные сооружения. Но более совершенными, чем укрепления «линии Мажино», они, конечно же, не были.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43 
Рейтинг@Mail.ru