Ученица Лесника Doppelkopf

Игорь Ривер
Ученица Лесника Doppelkopf

Глава первая

Саня, матрос-спасатель и по совместительству водитель местного спасательного отряда, выругался вполголоса. Антон неодобрительно покосился в его сторону. Не одобрял он, когда ругались, хотя в душе был с Саней совершенно согласен.

УАЗ-”буханка” стоял посреди деревенской улицы. Вернее, две колеи на полузаросшей травой дороге только из вежливости можно было назвать улицей. От деревни осталось лишь несколько полуразрушенных домов, да кирпичное здание сельсовета, с которого постепенно обваливалась штукатурка. Далековато от города, а то бы непременно кто-нибудь его поджег по живости характера, но… почти сотня километров. Никто сюда не ездит и только местный лесник (знакомый его, кстати) понемногу разбирал строение и перетаскивал доски к себе.

– Тоха, ты как хочешь, а я туда не полезу!

– Клещей наловить боишься?

– Ну я же не ежик! Да там и змеи наверняка есть…

Насчет змей Антон очень сильно сомневался. Не та местность. Для гадюк – не слишком неподходящая. Просто Сане не хотелось лезть в высоченную траву, которой заросли все деревенские огороды – потому и отмазывался. Его берцы гадюке прокусить было бы не под силу. Буквально: не по зубам.

– Смотри сам. Премию будем делить – не огорчайся.

– Укусит – ты будешь яд отсасывать?

– Ты и сам себе умереть не дашь. Пошли. Тот мужик сам себя не найдет.

Третий член группы, здоровый неразговорчивый амбал по имени Игорь, молча открыл боковую дверь и выбрался из машины. Саня тоже выпрыгнул из кабины. Хоть и морщил недовольно физиономию. Жаден он был, а премия при их невеликом окладе значила много. Антон вышел из машины последним, осмотрелся, но конечно же ничего нового не увидел.

– Где пойдем? – спросил Игорь.

– Давай, Гоша, вон туда. – Антон показал на еле заметную тропку между домами. – Если карта не врет, то как раз за холмиком должен быть нужный перелесок.

– Понял… – Игорь невозмутимо кивнул – Поперли!

Он одел на плечи лямки рюкзака. опустил накомарник и пошел в сторону тропы. С неба палило июльское солнце, в траве пели кузнечики и Антон подумал, что если тот, кого они ищут, отдал концы, то труп отсюда вытащить будет непростой задачкой. Впрочем, и живого не легче.

Угораздило же человека! Ну вот чего ему дома не сиделось? Бабло, девки, все дела… Нет, захотел грибочков! Ладно, хоть обнаружили быстро. Сотовая связь сюда не достает и отыскали не по сигналу мобильника, а с земли, случайно. Что-то блеснуло в лесу, как раз в нужном квадрате. Что именно, установить точнее не удалось. Между лесом и тем, кто видел вспышку, были река и заболоченная луговина. Поэтому координаты скинули в отряд, а оттуда ему. Повезло. Так и так пришлось бы лес прочесывать, а сейчас хотя бы примерно место известно.

Когда они выбрались из деревни, идти стало легче. Трава была теперь не по плечи, а всего лишь по пояс и тропинка, утоптанная до твердости камня и не заросшая за все прошедшее время, так и шла в нужном направлении, прямо на холм. Из-за вершины уже показались верхушки деревьев. Выбравшись наверх, Игорь остановился. Тяжело дышавший прокуренными легкими Саня, встал рядом с ним.

– Эх, красота! – сказал он, почесав в затылке. – Если не найдем его, то искупаемся. Что скажете?

– Можно…

Антон тоже увидел теперь берег местной речки, делавшей в этом месте широкую петлю. Ну да! Вон с того берега смотрели… Он прикинул ориентиры.

– Игорь, видишь вон те три высоких березы? Пошли к ним.

Они продрались сквозь кустарник опушки леса. Высокая полевая трава сменилась редкими кустиками лесной. Идти стало гораздо легче. Игорь сверился с компасом и не спеша пошел по азимуту. Антон и Саня разошлись по сторонам, не теряя его из виду. Начался поиск.

Клиента нашел Саня, заглянувший в неглубокий овражек. Свистнул в свисток три раза. “Все ко мне!” Остальные сошлись. Игорь привязал к дереву канат и спустился к ручью, рядом с которым без сознания лежал человек, которого они искали. Осмотрел лежащего, поднял голову и махнул им рукой.

– Живой… Саня, давай в темпе, к машине за носилками. По рации извести отряд, пусть вызывают скорую. Объяснишь, как проехать.

Тот кивнул, развернулся и убежал. Антон спустился вниз.

– Что с ним? – спросил Игоря.

– Инсульт, скорее всего, – спокойно отозвался тот. – Вон как лицо перекосило. Сейчас, по ходу, без сознания.

– Ага… Как же он тогда сигнал подал? Фонаря я у него не вижу.

– Вон туда глянь. Лопатник валяется.

Антон, сначала не поняв его, поднял лежавший рядом бумажник. Посыпались деньги, выпала какая-то фотокарточка. Собрав все, он нагнулся и вытащил из ручья серебристый прямоугольник. Визитка, похоже… Ну да, точно! Серебро и, судя по весу, это металл, а не пластик. Она и сошла за зеркальце. Вот солнышко, а вон в той стороне, куда выходит овраг, как раз свет и заметили. Все сходится.

Он убрал бумажник в карман и наклонился, чтобы пощупать пульс у пострадавшего.

– Успели, значит… Повезло.

Когда спасатели унесли носилки и найденного человека, в овраг ненадолго заглянуло солнце и его луч снова отразился от серебра выпавшей из кармана спасателя и незамеченной им визитки. Со склона посыпался песок. Молодая девушка спустилась вниз, к ручью, ловко переступая по древесным корням босыми ногами. Зачерпнула горстями холодную, пахнущую лесом воду и умылась. Потом взглянула на серебряную пластинку.

– Ну и что тут у нас?

Она осторожно подняла металлический прямоугольник, держа его двумя пальцами. Перевернула, прочитала надпись на нем. Посмотрела сквозь серебро на солнце. Мягко качнулись рыжие волосы, без затей стянутые резинкой в “хвост”.

– Интересно… Серко, посмотри.

Сверху послышалось тихое поскуливание и из кустов высунулась большая серая голова. Волк-оборотень потянул носом воздух. В горле у него как будто заработали невидимые жернова. Он рычал, как делают это волки, почти не открывая пасти и не скаля без нужды клыки.

– Тебе тоже не нравится? Да… Если это серебро, то оно и не должно тебе нравиться.

Морда спряталась, рычание стихло. Женщина расстегнула ветровку и вытащила из подвешенных под левым плечом ножен недлинный кинжал. Осторожно прикоснулась лезвием к серебру. Ничего не произошло.

Она еще раз внимательно осмотрела визитку, пожала плечами и сунула ее в карман ветровки. Пора было возвращаться. Учитель разберется, что это за дрянь раскидали в его лесу.

Глава вторая

Учитель был дома и он был не в духе. Посмотрел на Ирину, хмыкнул и молча ткнул пальцем в сторону стола: “Выкладывай, что принесла.” Равнодушно взглянул на серебряную пластинку и снова вопросительно посмотрел на девушку.

– Нашла.

– Это понятно, что не сама сделала. Где?

– Перелесок рядом с заброшенной деревней. Где берег выгибается, рядом с родником. Лежала в воде.

– Не зря я тебя туда послал. Чернота по реке шла. Ясно было, что она не местная. И откуда она там взялась?

– Когда шли, Серко что-то учуял. Позвал меня, но мы не успели. В овраге человек лежал, не знаю, кто он. Рядом уже были спасатели. Они его унесли на носилках, а я заметила блеск в воде. Видимо, он выронил, когда упал.

– Так… Понятно, что ничего непонятно.

Он взял с печки закопченный чайник, плеснул в стакан зеленоватый настой. Второй стакан, пустой, протянул ей.

– Принеси-ка дождевой воды из бочки.

Когда она вернулась, он бросил в воду щепотку соли и, поставив стакан на визитку, провел над ним рукой. Посмотрел в воду, потом на Ирину.

– Зачем ты в нее своим ножиком тыкала?

– Я думала…

Лесь поморщился.

– Думала она… Было бы, чем думать! Тебе для этого его дали, чтобы им непонятные вещи колоть? Серебро – вещь тонкая. Плетение на него положить непросто, а вот разрушить – пара пустяков. Ты это и сделала. Поздравляю.

Всем своим видом Ирина выразила раскаяние. Впрочем, учитель быстро смягчился, отпил настой из стакана, который держал в левой руке и сказал:

– Хотя может быть, что оно и к лучшему. Кто его знает, что там на ней было? Вещица явно с Перекрестка, а оттуда какой только дряни не притаскивают люди. Иной раз не знаешь, с какой стороны и зайти.

Здесь учитель конечно прибеднялся. Перекрестком он называл Москву, а городские колдуны-самоучки вряд-ли могли преподнести ему что-то хотя бы похожее на сюрприз. Зато сам он… Ирина вытащила карточку из под стакана.

– Что, совсем ничего не осталось?

– Осталось… – Лесь опустился на табурет рядом со столом и ссутулился, став немного похожим на аиста. – В том-то и дело, что осталось, хотя не должно было. Кинжал-то твой обычно работает грубо. Это же кровь, хаос. Никаких ограничений силы. Либо ты сама лежишь без сознания, если сил не хватило, либо плетение в клочья. А здесь вроде как резинкой стирательной по рисунку провели и пеплом присыпали: что-то видно, но что изначально было – не разобрать. Я таких игрушек за свою жизнь повидал не одну и не две, но к чему была приспособлена именно эта, не знаю. Вообще-то серебро – это предмет для ведуна очень сложный. Заговорить его – все равно что по очень мягкому дереву резать, причем вместо резца у тебя мясницкий топор. Чуть посильнее нажал – начинай заново. Но если все сделал правильно, то результат того обычно стоит. Пулю, например, из серебра отлить – самое то, потому что на ней заклятье продержится очень долго. Талисман по той же самой причине лучше всего из серебра делать. Отлил в форме, наложил плетение, да и зачеканил по рисунку. Сто лет продержится, если кто нибудь его с перепугу не вскроет, потыкав острой железкой.

– Значит это талисман?

Лесь покачал головой.

– Эту штуку в бумажнике носили, рядом с деньгами. Это хорошо видно, след остался. С талисманом, или амулетом так не обращаются. Деньги сами по себе заклятье не снимут, но замажут рано, или поздно. Грязнее их ничего нет. И к случайному человеку она бы тоже не попала…

 

Он потер рукой подбородок и снова пожал плечами.

– Да леший с нею. Все равно сейчас это просто кусок металла. Там баня теплая. Пойдешь?

– Конечно!

Баню Ирина любила. У Леся она была такой, что после нее хотелось взлететь. У него даже булыжники в каменке были подобраны по породе, размеру и форме так, чтобы каменная пыль летела в воздух строго в нужных пропорциях, а пар становился мягким и не обжигал, а именно грел.

Девушка выскочила из сторожки, задев ногой развалившегося на крыльце, отдыхающего Серко и, стаскивая на ходу футболку, побежала к маленькому строению в углу двора. Камни и правда были горячими. Она плеснула на них полковша специального настоя на листьях (еще один секрет Леся), стянула шорты и забралась на полок, в поднимающиеся клубы пара.

– Здравствуй, Рыжая! – сказали снизу.

Она не пошевелилась, даже глаза не стала открывать. Подумаешь: банник вылез. Домашняя, безвредная нечисть. Безвредная, если его не обижать, конечно, но ссориться с ним Ирина не собиралась, а стесняться его отвыкла давным-давно. Стесняться, или бояться нечисти ни в коем случае нельзя. Им это нравится. Начнут специально пугать и ничего хорошего из этого не получится.

– И тебе не хворать, – отозвалась она.

– Штой-то ты ему тут принесла?

О себе банник, как всегда, говорил в третьем лице.

– Где?

– А вон, на лавке. В штанишках твоих смешных.

Выходя из дома, она машинально сунула серебряную визитку в карман. Банник ее заметил сразу. Интересно, из-за того, что это серебро, или по какой то другой причине?

– В лесу нашла. Непонятная штука. Взгляни, может и скажешь про нее что дельное?

Внизу послышался шорох, а потом оханье. Дверь приоткрылась и что-то вылетело наружу. Похоже, что это были как раз ее шорты.

– Ты чего? – спросила она.

– А ты чего? – в голосе банника звучала злость. – На што ему здесь это? Больше сюда не носи такое!

Она повернулась на бок и удивленно посмотрела вниз. Банник сидел в углу, надувшись и встопорщив бороду. На нее не глядел. Точно, злится!

– Ну прости уж! Я ведь не знала. А что это?

– Что-что… Не знаю, что. Но как увидел, так будто поленом по башке шандарахнуло. Его конечно поленом бить – только полено портить, но все равно нехорошо. Дурная вещь.

– Лесь сказал, что теперь это просто металл.

– Просто, да не просто! Хозяин тоже не все видит. Может, эта штука и не против него, а вовсе даже против таких, как мы. Мы – племя свободное, хотя и рядом с людьми живем. Заставить нас что то против воли сделать нельзя. Только уговорить. А это серебро… Оно как раз заставить может. Вернее, сейчас уже не может, но сила в нем еще есть.

Ирина обдумала его слова. Нечисть своенравна, это правда. Даже если и будет служить, то прямые приказы выполнит так, что потом пожалеешь. Силу они уважают, но авторитета добиться ой, как не просто, а уж подчинить… Что-то тут не так!

Вслух она сказала.

– Ладно тебе! Не злись. Говорю же: не знала я. У тебя веник хороший есть?

Вот такие просьбы банник всегда был готов исполнить! Вскоре Ирина буквально растеклась на горячих досках под ударами душистых веток. Она все еще думала о случившемся, но ни к какому выводу так и не пришла. А когда она наконец вышла из бани, ее уже ждал на крыльце Лесь.

– Вот что, ведьма… Похоже, что дело серьезнее, чем я думал. Одевайся, бери мой мотоцикл и лети в Кенигсберг… тьфу! в Калининград этот. Найдешь Зигфрида и покажешь ему свою находку. Если он тоже ничего не поймет, то гони в Казань, к Княжне. Вряд ли она этим заниматься будет, раз к ней ученик вернулся, но может и заинтересоваться. Все поняла?

– Ага!

– Немцу скажи… – Лесь замялся. – В общем погорячился я тогда, в Припяти. Когда… Ну ты помнишь. Извинись за меня.

Он поднялся и ушел в сторожку, а Ирина, справившись наконец с шортами, направилась к сараю, в котором стоял старый “Урал” с минскими номерами.

* * *

Она остановила машину у одноэтажного здания местной спортивной школы. Заглушила мотор, сняла шлем, повесила его на руль. Город встретил ее жарой и полным безветрием. После гонки по белорусским, а потом по литовским дорогам, после теплого ветра, продувающего насквозь, влажная духота облила ее горячим маревом. Футболка сразу промокла от пота, хоть выжимай.

Ирина толкнула дверь. Было не заперто, несмотря на воскресенье. Темный коридор вывел ее в небольшой вестибюль. Оглядевшись, она свернула направо, к двери с надписью “тренерская” и подняла руку, чтобы постучать.

– Заходи, Рыжая! – послышалось из комнаты.

Зигфрид сидел спиной к ней за обшарпанным столом, что то писал и между делом тыкал пальцем в кнопки большого японского калькулятора. Его белые волосы за время, прошедшее с их последней встречи, изрядно отросли, почти до плеч. Ирина присмотрелась и удивленно подняла брови.

– Что я вижу? Непобедимый Зигфрид красит волосы. Ну и дела!

Немец скептически хмыкнул.

– Меня побеждали и не раз. Победа и поражение – обычное дело для солдата. А волосы… Я, понимаешь ли, начал седеть. Видимо взрослею. Сказывается то, что впервые за долгое время я стал старшим на этой земле. Цвет у волос получается крайне неприятный, мертвый какой то. Пришлось подобрать краску. Но тебе это не грозит, ты еще совсем молода. Рад тебя видеть.

Он встал и повернулся. Крашеный дощатый пол жалобно скрипнул.

– Ух ты! Черный пояс!

– Да, Кодокан дзюдо. Его мне вручил Дзигоро Кано, еще до Первой мировой, вместе со свидетельством. Именно этот пояс. Забавно, но никто из тех, кто не так давно аттестовал меня и видел свиток, не обратил внимания на дату. Проходи, присаживайся. У меня в холодильнике есть фрукты. Сейчас принесу.

Он вышел. Ирина уселась на продавленный кожаный диван, подобрав под себя ноги. С интересом посмотрела на “иконостас” – коллекцию медалей и наград школы. Потом ее взгляд остановился на узкой двери, ведущей в… она восторженно вскрикнула. Когда Зигфрид вернулся, Ирина уже забралась в душевую.

– Дать полотенце? – спросил он.

– Давай!

– Висит на ручке.

– Спасибо! Я на мотоцикле, вся в пыли.

– Все в порядке, купайся.

Большое махровое полотенце исчезло за дверью. Завернувшись в него, Ирина вышла и подхватила со стола большое красное яблоко. Раздался хруст.

– Восемь часов ехала. Дороги – просто ужас. Последний раз наверное при Хрущеве ремонтировали. Меня к тебе Лесь послал.

– Что то срочное?

– Не знаю. Скорее странное. Вот, посмотри.

Она вытащила из кармана шортов визитку и отдала ее немцу. Тот аккуратно взял металлический прямоугольник, присмотрелся, покрутил его в пальцах.

– Любопытно… Откуда это у тебя?

Она рассказала. Упомянула и о реакции банника.

Рейтинг@Mail.ru