И это уже не легенда. Отражение принцессы

Игорь Ривер
И это уже не легенда. Отражение принцессы

Солнечный день и книжка с картинками

– Слухи о тебе сейчас пойдут по всей столице, – сказал Саныч, с довольным видом намазывая масло на хлеб. – Представь, как все это выглядело со стороны. Стоит, прижавшись к стенке, перепуганный здоровый мужик, смотрит на сидящую перед ним девушку, орет во весь голос и штаны у него мокрые.

– Они не видели моих псов, а он видел, – отозвалась Лена.

– Вот-вот! Потом он своим хозяевам конечно рассказал про них и что те могли подумать? В общем, тебя будут опасаться и это хорошо. Но если будут просить что-то сделать в качестве "экстрасенса", сразу посылай к Щелкунчику. Все просьбы – только через него.

– Думаешь, будут просьбы?

– Обязательно! Это ведь так приятно – испортить жизнь ближнему своему чужими руками, а ты это как раз можешь. Помнишь, что сегодня утром сделала?

Лена пожала плечами. Ничего особенного. Просто так получилось, что…

* * *

Всю ночь шел дождь. Не какой-то там моросячий дождик, а настоящий летний ливень, окончательно смывший наконец с Москвы остатки зимней пыли. Все портили только здоровенные лужи на дорогах, воду из которых проезжающие машины то и дело забрасывали на тротуар. Кто-то ехал более-менее аккуратно, а кому-то было попросту наплевать на пешеходов, которых, к их счастью, было очень мало.

Окна в их подъезде выходили на две стороны: во двор и на улицу и как раз у "уличного" окна стояла Лена ожидая, пока Наташа соберет все, что они собирались взять на дачу. Стояла, бездумно глядя на то, как пожилой мужчина с тросточкой медленно идет, прижимаясь к бордюру на правой стороне тротуара, дальней от дороги. Пока ему везло, но Лена уже заметила из окна мчащийся по дороге "джип", который перед лужами тормозить явно не собирался.

"Сейчас он пенсионеру устроит хороший душ", – подумала она. – "Да он же нарочно. Вот гад!"

Низ живота привычно свело сладкой судорогой, когда мир вокруг нее начал меняться.

"Лужи на дороге потому, что ливневка забита грязью. Там есть решетки, но они сейчас скрыты водой. Машины едут в слепую и никто из водителей не подозревает, что одна из решеток провалилась вниз. Буквально только что проехал мусоровоз – он и продавил ее. Теперь там дыра и если этот "джип" сейчас…"

Конечно Лена не могла знать, что решетки нет на месте. Но она в это ВЕРИЛА, следовательно так оно и было. Вера и злость – этого сейчас было вполне достаточно.

"Джип" и в самом деле взял чуть правее. Тот, кто был за рулем, решил поразвлечься, окатив прохожего грязной водой, но…

Удар был слышен даже через стекло. Правая-передняя покрышка громко хлопнула, машину бросило влево, в фонтане водяных брызг развернуло поперек полосы и в её бок с визгом тормозов врубилась "газель".

"Дорога мокрая, тормозной путь увеличен, да он и на сухой дороге не успел бы затормозить."

Движение встало. Из "джипа" никто не выходил. Водитель грузовичка выбрался из кабины, посмотрел в покрытое трещинами стекло внедорожника и полез в карман за телефоном.

"Выбор и тайна… Ты выбрал свой путь сам, теперь не жалуйся! Думал, что ни от кого и ни от чего не зависишь? Что ты хозяин жизни?

На самом деле ты – пылинка, которую только что сдуло в пустоту ветром. Жертва канализации.

Ха-ха!"

* * *

– … случилось то, что случилось, – сказала она, пожав плечами и перевернувшись на спину. – На самом деле мне и делать-то почти ничего не пришлось. Все вышло само собой.

Саныч кивнул, соглашаясь.

– Так оно и бывает, если влияние аспекта направляется правильно. Есть рычаг, в котором твоя вера – это точка опоры, твоя воля – это то, что приводит его в движение, а сам рычаг, который и меняет мир – это влияние Гекаты.

"Кажется, он сегодня настроен на философский лад" – лениво подумала она и не ошиблась.

– Представь, что ты в церкви молишься, чтобы произошло какое-то событие. Если оно произойдет, то оно бы и так произошло, верно? К этому приведет никак не связанная с твоей молитвой цепь других событий. Но то, что ты сделала – это как молитва, которая не может не помочь. У тебя это получается, хотя пока и случайно.

Они были на даче Саныча втроем. Лена и Наташа в открытых купальниках растянулись на брошенных на траву полотенцах, под ярким июньским солнцем, а хозяин дачи помешивал гречневую кашу в большом закопченном котелке. Котелок был подвешен над костром, разведенным в обрезанной железной бочке. Мясо для шашлыков у них тоже было припасено, но его собирались зажарить попозже.

– Надо практиковаться, я помню. Знаешь, я ведь не хотела на самом деле. Надо было наказать этого – вот и…

– Он сам виноват. Не бери в голову.

– Но ведь… А, ладно! Что выросло – то выросло, ничего сейчас не изменишь.

Был понедельник. Никого из соседей не было и можно было хоть нудистский пляж тут устраивать, если уйти за домик, где между кустов была очень удобная полянка.

"Ну, может быть, еще и устроим?" – подумала Лена. – "Видно будет!"

Сюда они специально приехали в начале недели, чтобы никто не надоедал.

Запах из котелка шел великолепный и у проголодавшейся Лены давно уже текла слюна, но… голод боролся с ленью, лень пока побеждала и она продолжала лежать под натянутым тентом и читать книгу.

– Ната, – сказала она наконец. – Принеси мне каши.

Подруга конечно же не стала упрямиться и тем более не отказалась. Фамильяр не отказывает хозяину. Поднялась, сбегала в дом за тарелками, наполнила их и вернулась к покрывалу, на котором они загорали.

Вблизи запах у каши был еще лучше, чем казалось. Она пахла дымом, свежим мясом, специями и даже маленький уголек залетел в нее, видимо от палки, которой Саныч ворошил угли в бочке. А еще к ней прилагался кусочек поджаренного над углями хлеба. Казалось бы: кашу с хлебом не едят, но сейчас это было как раз то, что нужно.

– Слушается? – спросил Саныч.

Лена, уже запустившая ложку в горячую гречку, кивнула.

– Никак привыкнуть к этому не могу. С виду – с ней все нормально, но стоит сказать и… Ты говорил, это надолго?

– Навсегда. Со временем ваша связь только окрепнет.

Слушавшая их разговор, Наташа молча ела кашу. Для нее важно было то, что Лена говорит о ней. Смысл этого разговора был вторичен, привязанность существовала на уровне детских эмоций.

Вообще-то подруга прекрасно понимала, что с нею произошло. Лена ей объяснила это, как умела и ничего особенного та в случившемся не видела, что в общем-то было не удивительно. Слишком уж много страшных вещей произошло с нею не так давно: заскочила сдуру в поезд-призрак в метро, спаслась оттуда, из нее изгнали демона, потом к ней прицепился новый демон, с которым Санычу удалось договориться… В общем, известие о том, что между нею и Леной теперь существует постоянная "экстрасенсорная" (а Лена использовала именно это дурацкое слово за неимением других терминов) связь после всех передряг было воспринято нормально. Подруга может о чем-то попросить ее? Ну и прекрасно! Пусть просит. Им нужно держаться рядом? Совсем хорошо!

– Вымой посуду, когда поешь, – сказала ей Лена, ставя миску на траву.

Наташа кивнула и быстрее заработала ложкой. Саныч хмыкнул. Лена снова улеглась поудобнее на спину, положив голову на запястья, посмотрела на него и сказала:

– Объелась. Через три дня я отсюда не уйду, а укачусь! Боятся – значит уважают?

– Боятся – значит боятся. Уважают подобных себе, а ты из другого мира. Буквально: из другого. Понимаешь меня?

– Конечно…

"Темнота и покой. Пустота ограничена невидимыми стенами. Воздух пахнет… Даже не пылью – все пылинки давным-давно осели на гравий, поскрипывающий под ногами. Воздух пахнет ничем.

Очень тихо. Даже если что-то сказать, то звук просто исчезает в бесконечности. Нет ничего и никого. Тебя самой не существует и никогда не существовало. Непонятно откуда доносятся еле слышные шорохи.

Выбор и тайна…

Храм Гекаты…"

– Из твоего мира.

– Из моего, да, – подтвердил Саныч. – Хотя он и не мой, на самом деле. Не знаю, стал бы я тебе показывать его, если бы знал, что так получится.

Она пожала плечами.

– Что сделано, то сделано. По крайней мере, я сейчас отношусь к этому философски. Кроме того, это выгодно.

– Зачем тебе деньги? – спросил Саныч.

– Я помню, что ты тогда говорил. Деньги нужны тому, кто хочет что-то продать, а не тому, кто хочет это купить. Я все понимаю! Согласна: я должна пока быть рядом с тобой, потому что кто меня еще научить может кроме тебя? Но нам правда жилье нужно побольше. Нату тоже одну не оставишь, а втроем в одной комнате тесновато.

– Рад, что ты это понимаешь.

– Рада, что ты рад. Сам тогда спи с Наташкой на диване. Она пинается ночью и храпит.

– Я не храплю! – запротестовала та.

– Храпишь, – подтвердил Саныч. – Хотя не так уж и громко. В общем, бытовые условия вас не устраивают… Не было забот – связался с молодыми девками.

– Ну правда же!

– Ленка права, – сказала Наташа. – Вы же много выиграли. Что такого – квартиру побольше снять?

– А то такого! Я в этом доме очень давно. Все ходы-выходы в нем знаю, со всех сторон прикрыт. На новом месте я буду гораздо более уязвим, так что никуда не поеду.

– Ну, бли-и-ин!

– Но ваша проблема решаема.

– Как это?

– Увидите.

Он зачерпнул из котелка ложку каши, попробовал, потом посолил варево и перемешал.

– Да, вот так лучше… Увидите сами, короче.

Лена положила голову на покрывало и сказала:

– Ната, развяжи мне завязки на спине и принеси "пепси" из рюкзака.

Бесконечно хорошо было вот так валяться на покрывале, под солнышком, намазавшись кремом от загара, зная, что никуда не надо идти и что диплом уже получен и лежит в рюкзаке. Прав был Саныч: для кого угодно училась, но только не для себя. Ну и ладно! Будем жить здесь и сейчас, а сейчас ей было хорошо. Впереди еще три дня лени, музыки в наушниках и летнего солнышка.

 

Из домика донесся женский визг.

* * *

Лена вскочила. Верх купальника свалился и остался на покрывале, но она не обратила на это особого внимания, просто прикрылась рукой и побежала к домику. Саныч тоже поднялся, заглянул внутрь. Вместе они остановились в дверях.

Стоявшая посреди маленькой комнаты Наташа прижимала ладони к лицу и с ужасом смотрела в дальний от двери угол, а углу слабо мерцал чей-то прозрачный силуэт.

– Что там? – спросил Саныч.

В его голосе явственно слышалось недоумение.

– Не знаю, – тихо ответила Лена. – На привидение похоже.

– Я его не вижу.

– Да и я тоже еле-еле, только общие контуры. Сквозь него доски просвечивают.

Она позвала:

– Наташа! Кто это?

Та испуганно обернулась.

– Не знаю. Я зашла – она уже здесь была.

– Она?

– Да, она. Это женщина.

– Ты что, различаешь это? Опиши ее.

– Что тут описывать? Молодая, волосы длинные, одежды нет… Смотрит на меня.

– Она что-нибудь сказала тебе? – спросил Саныч.

– Нет. Молчит.

– Выходи. Не говори ей ничего и не смотри в глаза.

Девушка выскочила наружу и он закрыл за ней дверь.

– Какая-то чертовщина здесь творится…

Теперь его голос звучал встревоженно.

– Кто это? – спросила Лена еще раз, на этот раз у него.

– Без понятия. Я вообще его… то есть ее, не вижу. Что я могу сказать?

– Домик-то твой, значит и призрак тоже твой.

– Мой!? Я живой пока, слава богу.

– Я имела в виду…

– Я понял, что ты имела в виду. Может быть, это из-за Наты она тут появилась? – он повернулся к Наташе. – Ты ее хорошо разглядела.

Та кивнула.

– Да. Там темно, а она вроде как светится.

– Вы не забывайте, что любой одержимый – медиум, по определению. Твоими глазами смотрит твой демон и ничего удивительного, что призрак видишь именно ты, – он показал на Наташу пальцем. – Так, ладно… Давайте успокоимся, сядем и подумаем.

Он подал пример, сев обратно на скамеечку. Наташа, то и дело испуганно оглядывавшаяся на дверь, пристроилась рядом с ним. Лена, вспомнив, что она почти голая, сходила за рубашкой.

– Что ей нужно? – спросила она вернувшись и застегивая пуговицы. – Зачем она тут?

Голос у нее немного дрожал.

– Не знаю, – ответил Саныч, отрицательно покачав головой. – Можно ее спросить, но подождем пока, не будем спешить. В принципе возможно, что ей и не нужно ничего и что она последнюю тысячу лет здесь стоит. Просто раньше ее не видел никто.

– Ладно. Следующий вопрос: что будем делать?

– Будем посмотреть. Мы ей, как я уже сказал, можем быть и не нужны. Хотя это легко проверить. Открой-ка дверь снова.

Лена потянула ручку на себя и дверь открылась, тихо скрипнув петлями. Призрак был здесь. Переместился и маячил у порога, на границе света и тени, еле заметным пятном.

– Здесь она.

Саныч проследил ее взгляд и кивнул.

– Переместилась. Значит по делу зашла.

– По какому?

– Откуда мне знать? Может быть, кто-то из нас ее при жизни обидел чем-то, или еще что-то не то сделал. Вообще она не слишком опасна, как я думаю, так что не пугайтесь раньше времени. Про привидения много сказок насочиняли, но сама подумай: чем она может нам навредить? Это не демон, а по сути дела такой же человек, как и мы, только гораздо более слабый. Не нашла покоя почему-то и постепенно будет терять силы, пока совсем не растворится. Если конечно мы сами с нею не заговорим.

– Тогда надо спросить, кто она и чего хочет.

– Сколько раз тебе повторять: не спеши! Чем она тебе ответит, подумай сама? Услышать-то сможет и смысл поймет, вот через нее, – он кивнул в сторону сидящей рядом Наташи, – но надо очень хорошо подумать, о чем спрашивать.

– А что?

– А то… Представь, что ты спишь, видишь сон и при этом знаешь, что ты спишь. Было такое хоть раз?

– Да.

– Она примерно в таком же состоянии сейчас. Как будто спит. Если ты во сне начнешь думать, то проснешься, а она просто исчезнет, поэтому вопросы должны быть очень простыми. Кроме того, любой вопрос будет укреплять связь между призраком и тем, кто его задал. Как следствие, ослабляется связь между призраком и медиумом. Всегда на спиритическом сеансе не больше одного вопроса задавал каждый из участников, иначе вызванный призрак исчезал. Тут она сама к нам пришла, а не мы ее вызвали, но лучше не рисковать.

Он замолчал и поворошил палочкой угли в обрезанной железной бочке, которую использовал и как печку, и как мангал.

– Обычно происходит так, что медиум как бы в себя впускает призванного призрака. Как демона, никакой разницы. Тогда с призраком получается пообщаться напрямую. Но сейчас у нас это сделать не получится, потому что ты, – он взглянул на Лену, – ее этим просто уничтожишь, если попробуешь, а у Наташи уже есть демон-компаньон. Даже не знаю, что и делать… Хотя один вопрос у меня уже есть. Наташа, Лена, заходим сейчас в домик, потом Наташа спрашивает: "К кому из нас ты пришла?" Поняла?

– Ага.

– Повтори!

– К кому из нас ты пришла…

– Да. И ни слова больше! Лена, открывай дверь.

Петли заскрипели, дверь распахнулась и Наташа задала свой вопрос. Так, как велели, ни словом больше, ни словом меньше.

Призрак подняла почти невидимую руку и показала на Саныча. Девушки синхронно повернули головы и тоже посмотрели на него. Саныч не обратил на это внимания.

– Так… Лена, теперь ты. Спросишь: "Твое тело мертво?"

Та недолго думая повторила это, обращаясь к призраку. Привидение кивнуло.

– Ну, тоже предсказуемо, – сказал Саныч, философски пожав плечами. – Либо она уже мертва, либо как-то сумела отправить свою душу сюда, к нам. Второй вариант возможен конечно, но крайне маловероятен.

У Лены на языке крутилось еще с десяток вопросов, но она благоразумно придержала язык. Зато рот заговорила Наташа:

– Сан Саныч, а вы… Ну, то есть она к вам… А это что, вы ее? То есть того…

Тот вполне серьезно ответил:

– Молодая женщина? Нет. Разве что кого-то из ее близких и уже это позже послужило причиной ее гибели… Не говорите с нею – еще раз предупреждаю. И вообще: поехали отсюда.

– А как же она!? – хором спросили девушки.

– За нее не волнуйтесь. Если уж она сама показала, что ко мне пришла, то теперь не отвяжется. Пошли к остановке, у меня пара идей есть. Вот же гадство! Такой день хороший пропал.

Рейтинг@Mail.ru