Пять сказок от зайчишки Зайки

Игорь Дасиевич Шиповских
Пять сказок от зайчишки Зайки

5

Но и этого стрёкота хватило, чтобы задремавший от её рассказа волк пришёл в себя.

– А? Что? Где? Что ты говоришь дух лесной,… извини, я не расслышал,… немножко задремал… – очнувшись, залепетал он.

Но в ответ ему никто не ответил, стрекоза уже была далеко. Она, радуясь тому, что благодаря своей хитрой смекалке осталась жива, летела сейчас как можно быстрее от этой поляны. А бедняга волк, не услышав никакого ответа, вдруг испугался.

– Ах, я глупый, зачем же я заговорил,… теперь лесной дух мне больше никогда и ничего не скажет! Наверное, обиделся, что я не сдержал своё слово, и улетел,… ох и останусь же я без сказок. А что если мне ещё немного так постоять да подождать его, может дух простит меня да вернётся… – подумал он и остался ждать. А тут как нарочно с охоты возвращалась стая его знакомых молодых волков. А волки-то все любопытные, рьяные, им до всего дело есть, увидели они его одиноко стоящего и спрашивают.

– Ты чего это старина стоишь здесь, как вкопанный и не шевелишься,… с места ни на шаг не трогаешься,… не бежишь никуда, словно кол проглотил? – подшучивают они над ним и скалятся. А волку-то хочется им ответить, да он молчит, боится лесного духа ещё больше рассердить. Молодые волки смотрят на него и понять ничего не могут, что такое, что за чудеса, стоит матёрый волк пасть сомкнул, от них отворачивается и говорить не желает. Окружили его, и давай со всех сторон рассматривать-разглядывать.

– А может он от нас, что-то вкусненькое прячет?… делиться не желает… – рассуждают они. Ну а наш серый волк видит, что его молодые соплеменники никуда уходить не собираются, ждут, когда он заговорит, взял да и рассказал им всё. И что он с лесным духом подружился, и что тот ему сказки рассказывал, и что может быть, ещё расскажет. А те как услышали от него такое, загомонили, заскулили, да давай тявкать.

– Мы тоже хотим сказок,… пусть он и нам расскажет,… не всё тебе одному слушать… – возмутились волки, да так же, как и он в стойку повставали, замерли, не шелохнуться, духа лесного дожидаться собрались.

Стоят так, стоят, а духа всё нет и нет, да и быть не может, откуда же ему взяться, ведь стрекоза-то улетела, а рядом с ними больше никого и нет. Вечер уже настал, ночь близиться и все зверушки спать укладываются, кто же им сказки-то рассказывать станет. Но они всё равно ждут, и час так ждут и два ждут, уже и стемнело кругом, а к ним всё никто так и не приходит и сказки не рассказывает.

– Ну, ничего… – думают, – ночь пришла луна взошла, и сказки сами придут надо только подождать… – да и дальше стоят, ждут.

Но вот уже и ночь прошла, и утро раннее настало, а лесного духа с его сказками так и не предвидится. Волки бедные уж и проголодались, и устали, и в животах-то у них урчит, и слюнки-то из пастей текут, а они все стоят и стоят не шелохнуться, боятся духа пропустить, ждут, когда он придёт.

Так и простояли они глупые несколько дней подряд пока совсем с голоду не отощали да от усталости не попадали, а как попадали, так и поняли какие же они олухи.

Ну, вот и закончилась эта незамысловатая история, рассказанная мне моим знакомым зайчиком. Однако и у неё есть своя мораль, а заключается она в том, что одна маленькая смышлёная стрекозка, при желании может запросто одолеть целую стаю огромных глупых волков…

Конец.

Сказка о зайчике Зайчишке и его лесных историях.

1

В одной из моих предыдущих сказок я уже упоминал о лесном зайчике, который рассказал мне добрую и поучительную историю о глупом сером волке и хитрой рыжей стрекозе. Не буду скрывать, с тем зайчишкой мы знакомы уже долгое время, и каждая наша встреча доставляет мне большую радость и приносит массу приятных впечатлений. И вот, совершенно недавно, гуляя по лесу, я опять его встретил.

Ну а если быть точным, то случилось это ранней осенью в середине сентября, когда все мало-мальски опытные зверята начинают готовиться к надвигающейся поре холодов и заморозков. Не самая лучшая пора надо заметить. Однако именно она, эта пора, располагает к тому, чтобы чуть замедлить свой быстрый жизненный ход, слегка приостановиться и с благодарностью вспомнить недавние летние деньки.

Для кого-то они ознаменовались безудержным весельем и приятным наслаждением, а кому-то наоборот, они принесли много всяких хлопот и различного рода работ. Ну а моему знакомому зайчику летние деньки принесли новые наблюдения и свежие поучительные приключения, которыми он не замедлил поделиться со мной, а я в свою очередь спешу донести их до вашего сведения.

При этом Зайчишка рассказал мне их с таким азартом и энтузиазмом, что я, слушая его, с лёгкостью представил себе, как это происходило на самом деле. А потому, я перескажу всё им сказанное, таким образом, словно я сам лично был свидетелем тех чудесных лесных историй.

Если кто помнит, то в самой первой истории зайчика, рыжая стрекоза нечаянно попала в плен к серому волку и лишь благодаря своей хитрости смогла выбраться из этой переделки. А хитрость заключалось в том, что стрекоза, дабы ускользнуть от волка, рассказывала ему сказки. Так вот на этот раз произошла примерно такая же история, но только с той разницей, что теперь это случилось уже с самим зайчиком. Итак, начнём.

2

Так уж вышло, что в лесной жизни зайчики и лисы редко когда находили общий язык и практически всегда враждовали. Да их и сейчас мир не берёт. А всё потому, что большинство лис прямо так и норовят скушать встреченных ими зайчиков. Однако и зайчата не лыком шиты. И даже бывали такие случаи, когда лисам порядком доставалось от зайчат. Притом не только в физическом, но и моральном плане. Примерно такой же случай вышел и на этот раз.

Мой добрый знакомый, зайчик Зайчишка, однажды утром спозаранку, как это и принято в его заячьем роду, собрался позавтракать свежей травкой и полакомится недавно поспевшей ароматной земляникой. Ну, разумеется, сначала он умылся прохладной, чистой росой, почистил зубки о белоснежную бересту, сделал зарядку и уже только потом отправился на давно ему знакомую земляничную поляну. Вот тут-то с ним и приключилась беда.

Едва он выскочил на поляну и попробовал первую гроздь земляники, как ему навстречу в ту же секунду из ближайших кустов вышла, важно ступая, хитрая лиса-плутовка. Зайчишка даже толком и прожевать-то не успел, как моментально очутился у неё в плену.

– Ты чего это косой, мою землянику ешь!?… Я её растила!… лелеяла!… нового урожая ждала!… а ты наглец с утра примчался, и поедать её взялся!… Я что, разрешение тебе на это давала!?… – схватив беднягу зайчика за уши, с грубой издёвкой в голосе, спросила его лиса.

– Да с чего ты взяла лиса, что мне от тебя разрешение нужно?… Поляна-то эта общая, лесная,… а значит и земляника на ней для всех предназначенная, и её каждый кушать может… – попытался оправдаться зайчик, чуя, что попал в серьёзную беду.

– Ха!… Ну, ты и нахал!… Залез в мои владения и считаешь их общими!… Это что же, по-твоему так в лесу всё общее!?… Выходит, и ты общий!?… И уж коли ты общую землянику собрался тут есть, то получается, что и я имею право тебя всеобщего зайца слопать!?… – опять язвительно спросила лиса, и в её вопросе значился явный подвох.

– Что ты, лиса!… нельзя меня лопать!… И вообще как ты можешь так говорить, где твои манеры!?… Насколько мне известно, то вы лисы всегда славились гибкостью ума и благородством речи!… Ну, неужели ты не из таких лис?… и применяешь слова подобные «слопать», которые позорят лисий род!?… – не сдавался зайчик, пытаясь поставить лису в неловкое положение.

– Хм!… это ты что же намекаешь на моё бескультурье!?… Да будет тебе известно, что моя прабабушка была самая вежливая лиса в лесу!… и не только в нём!… Она, даже когда в деревне кур воровала, и то у селян прощенья просила!… Бывало, принёсёт в зубах к двери хозяина курятника букет полевых цветов и постучится,… мол, выходи на крыльцо хозяин, я тебе свои извинения за кур принесла. Хозяин выйдет, букетик поднимет, и давай думать, кто это ему такое подарил!?… А пока он стоял да думал, моя прабабушка у него из курятника петушка сопрёт!… А что, всё по-честному, ведь прощенье-то она уже заранее попросила… – ввязавшись в спор отвечает лиса, а зайчику только того и надо. Ведь пока они спорят, время-то идёт, так глядишь, и появится возможность сбежать. Вот зайчик её ещё сильней и подзуживает.

– Да ты что рыжая такое говоришь!?… это как же так у тебя по-честному получается?… Не морочь мне голову,… ничего это не по-честному!… ведь это сплошное лукавство, а не извинения!… Это твоя прабабка так внимание хозяина отвлекала, и никакого прощенья у него не просила! Вот и ты вся в неё, только врать и хитрить, способна!… – добавил он огонька в разговор.

– Ах ты, косой правдолюбец!… По-твоему выходит, так моя прабабушка грязная лгунья, а ты у нас весь такой честный чистюля!?… Да как ты смеешь моих родственников в нечестности обвинять!… Да всё, что мне прабабка говорила чистая правда!… И эта часть леса тоже всегда лисьими угодьями считалась!… И ты мне лучше не перечь, не то я тебя без всяких разговоров съем!… Я ему тут возможность высказаться даю, а он мою родню оскорбляет!… Быть может, ты ещё и мою тётушку лукавой лгуньей назовёшь!?… да она была самая добрая и щедрая лиса на свете!… Да она, перед тем как на мышей охоту объявить, давала им целую неделю пировать и отъедаться!… Разрешала им всю неделю напролёт, по деревенскому пшеничному полю шнырять и бока себе наедать!… Вот какая она добрая и щедрая была!… – опять вступилась за родню лиса.

– Ха-ха!… скажешь тоже!… Да какая же она добрая, когда мышей на откорм отправляла,… для неё-то конечно хорошо, мыши на пшеничном поле отъедятся, вес наберут, а она потом на них, на пухленьких, охоту откроет!… Так что это тоже лукавство и больше ничего!… Ты вот лучше скажи мне, с каких это таких рассуждений ты взяла, что эта часть леса всегда лисьей считалась?… или это ты тоже хитришь и изворачиваешься, чтобы меня безнаказанно съесть?… – снова озадачил лису зайчик.

 

– Да нет же!… ничего я не хитрю!… Это мне ещё мой дядька лис из соседнего буерака рассказал!… Говорил, мол, на этой поляне много всякой мелкой дичи водится,… дескать, тут всегда кто-то кормится,… то бурундуки, то белочки, то суслики, а то и зайцы на вроде тебя забегут!… Вот он и уверял, что эта поляна издавна нашими охотничьими угодьями считается!… Понял теперь, почему эта часть леса наша, лисья!?… – ещё сильней насупившись, вскликнула лиса.

– Да понять-то я понял,… но ведь это же только вы лисы так считаете!… А вот, например медведь, иначе думает,… с его точки зрения, так эта поляна ему принадлежит!… Смотри, сколько здесь земляники растёт,… а ведь ты знаешь, что медведь её очень любит!… Вот и выходит, что это я у него ягоду объедаю,… и ты здесь ни при чём!… притом со всем своим лисьим родом!… Так что тебе сначала с медведем разобраться надо,… решить раз и навсегда, чья это земля!… Ну, чтоб споров больше не было,… понимаешь, о чём я толкую?… – окончательно запутал лису зайчик.

– Это что же получается,… медведь живёт и не знает, что на чужой поляне ягоду ест?… Нет, так дело не пойдёт, так выходит он меня обворовывает,… да как этот косолапый увалень смеет на моё добро посягать!… Ну, я ему устрою!… да я его так хворостиной по вдоль спины отхожу, что он навек дорогу сюда забудет!… – гневно возмутилась лиса и даже кулаком погрозила.

– Вот-вот!… покажи медведю, кто настоящий хозяин поляны!… Хотя чем зазря на него хворостины тратить, ты возьми да сразу его съешь!… Ведь в нём мяса гораздо больше, чем во мне!… А коль он тебе маловат, покажется, так ты дай ему сначала вдоволь на поляне попастись, ягодок поесть! Сделай, как твоя тётушка с мышами делала,… ну а потом обязательно съешь… – снова подначил лису зайчик.

– А что, я так и сделаю,… пущу медведя на поляну, пусть откормится сначала, вес наберёт,… а чтоб мне с голоду не помереть, пока он себе бока наедает, я прямо сейчас тобой перекушу!… Что его на пустой желудок-то ждать!… – вдруг нашло на лису озаренье.

– Нет-нет!… что ты, не ешь меня!… Ты тем самым себе только аппетит испортишь и медведя целиком уже съесть не сможешь!… А чтоб тебе до прихода косолапого с голоду не помереть и время быстрей скоротать, я тебе лучше одну очень интересную историю расскажу!… А ты пока её слушать будешь, про все свои неприятности позабудешь!… – мигом нашёлся, чем ответить на лисье озарение зайчик.

– Хм,… ну что же,… предложение твоё хорошее,… интересные истории я люблю!… Мне даже сразу кушать расхотелось!… Ну, давай, пока медведя ждём, рассказывай свою байку!… – тут же оживилась лиса и приготовилась слушать, но зайчишку не отпустила, а наоборот, покрепче его за ушки прихватила и поближе к себе придвинула. Ну а зайчишка делать нечего, взял да начал рассказывать.

3

– Ну, так вот лиса, слушай,… стоял в лесу могучий дуб,… рос он, как и полагается дубу, широко и раскидисто,… крона его так привольно и высоко разрослась, что заполонила собой всё пространство над поляной. Никаких других деревьев здесь больше не имелось, всё занял собой красавец дуб.

А в результате на полянке образовалось целое сообщество различных крохотных зверушек и насекомых, которые пользовались плодами столь раскидистого дуба. В его кроне обитали всякие жучки, бабочки, мошки, мотыльки и даже мелкие птахи. А у подножья, в подстилке, нашли приют разные многоножки, букашки, муравьи, червячки и прочие жители леса. И всё бы хорошо, и все бы мирно уживались, да только поселился на поляне здоровенный паук тарантул и объявил себя властителем этих мест. Притом он нагло утверждал, что это место досталось ему по наследству.

– Под этим дубом ещё мои деды и прадеды, великие пауки-крестовики, мотыльков ловили!… А потому все должны меня слушаться и бояться!… – не раз кричал он на тех крохотных зверушек и насекомых, которые по неосторожности заходили на якобы его территорию. И горе тогда тому несчастному, кто вовремя не успел сбежать прочь. Паук тут же обматывал его своими липкими нитями и тащил в глубокую нору, которая служила ему логовом.

Помимо этого паук наплёл на поляне ещё столько огромных сетей, что стало просто невозможно ползать, летать и порхать разным червячкам, бабочкам, стрекозам и даже грузным жукам-рогачам. Паук со всеми жестокостью разделывался. Никого не жалел. Ни красавиц бабочек, ни лёгкомысленных мотыльков, ни юрких кузнечиков, ни даже бронированных жуков тяжеловесов. Всех ждала неминуемая расплата. Стоило кому-нибудь только слегка коснуться паутины, как из укрытия тут же выскакивал её хозяин и хватал очередную жертву.

И так продолжалось всё лето. Паук отъелся, стал непомерно жирным, упитанным, и даже начал лениться. К концу лета сети плёл редко, покрывал ими лишь небольшой участок, и сильно далеко от своего логова не бегал. Зато стал ещё злей и жадней. Сети свои теперь берёг более рьяно, и никому не позволял их понапрасну рвать. Кричал и ругался на всех и вся. Подует ветерок, колыхнёт паутину, а он уже и злиться.

– Ты чего это, бестолковый сквозняк, дуешь тут зазря!?… Только без толку меня беспокоишь!… А ну лети отсюда и дуй в каком-нибудь другом месте!… – разгорячившись, кричал он, будто ветер мог его слышать и повиноваться ему. Но и это ещё не всё. Вскоре стали ощущаться первые признаки осени. Начали осыпаться листья, и кое-где отпадать маленькие отслужившие своё сучки и веточки. Упадёт этакая веточка или листок на паутину и тоже заставит паука нервничать.

– Ты чего это сухая ветка на мою территорию падаешь да сети мои рвёшь!?… А ты, глупый листок, не мог что ли, спланировать куда подальше!?… обязательно надо было мне навредить!?… Ах, вы бесполезные деревяшки!… ну не зря же дуб от вас избавляется!… – напрасно кричал он, ругая безмолвные веточки, сучки да листики.

А тут вдруг ещё и жёлуди созревать начали, и тоже давай на землю сыпаться. И конечно они попадали на сети паука. Отчего, разумеется, сетей становилось всё меньше и меньше, крушили их жёлуди. И тут уж паук совсем рассвирепел. Всю свою деликатность напрочь потерял. Ругает желуди, на чём свет стоит.

– Ах, вы проклятые дубняки-деревяшки!… Житья от вас нет!… Все мои охотничьи угодья испортили!… Да как вы смеете, мои последние сети рвать и дом мой разорять!… Да я вас всех накажу, укушу, умерщвлю и в землю закопаю!… – ужасно возмущался он, а сам, между прочим, так и делал, как обещал. Укусит жёлудь, вроде как отравил его, покрутит, повертит в лапках, выроет ямку, да в неё и закопает.

Но сам от этого только ещё больше злится, ведь прокусить-то жёлудь он не может, потому как тот, словно в стальной скорлупе закован. Крепкий очень, крепче даже жука-рогача. Но зато у жёлудя душа мягкая. Ведь он, по сути, семечко дубовое, а оттого сущность он одухотворённая и пауку отвечать может, но только тихим, внутренним голосом.

– Да что ты на нас так взъелся-то?… ведь мы перед тобой ни в чём не виноваты,… куда нас наш отец дуб скидывает, туда мы и падаем!… А ты, чем ругать нас, лучше бы шёл отсюда подобру-поздорову,… ведь это не твои владенья, а дуба, нашего батюшки!… Он тут ещё до тебя и твоих предков рос,… и уже не первый раз урожай жёлудей на землю отправляет!… А в этом году нас особенно много уродилось,… так что это только начало,… вскоре нас столько нападает, что и шагу ступить некуда будет!… – почти хором предупреждали паука жёлуди, чтоб он скорей уходил.

Однако паук их не послушался, а остался, спрятался в своем логове-норе и взялся дуб проклинать. Но зря он так сделал, ему-то надо было жёлуди за такое полезное предупреждение поблагодарить, а не злиться на них, да и уходить, как они ему говорили. Впрочем, теперь уж ничего не поделаешь. К концу осени столько жёлудей с дуба понасыпалось, что они с горкой накрыли всю паучью нору. Засыпали жадного вредину и уже не вылезти ему наружу никогда. Так и остался паук под землёй, погребённый на всю зиму.

Что с ним потом стало, никто не знает, но только весной из тех желудей, что он в ямки закапывал, появились молоденькие дубки. Красивые, зелёненькие, стройненькие, всем на загляденье. Да они и сейчас там, на полянке растут, глаз радуют. Как раз на смену старому дубу. А от паука, кроме этой памяти, ничего и не осталось. Вот такая история случилась на дубовой поляне, и она говорит нам, что порой даже самые вредные и жадные существа, да ещё и возомнившие себя невесть кем, могут принести пользу!… Вот так-то, лиса!… – нравоучительно закончив свой долгий рассказ, воскликнул зайчик, и тут же попытался освободиться от лисьих объятий. Но она, как бы внимательно его не слушала, всё же была начеку.

– Ты это куда собрался, косой?… Погоди, ты мне обещал, что мы вместе медведя дождёмся,… так что давай-ка, ещё историю рассказывай,… медведь-то пока не пришёл!… А то из этой твоей байки, я поняла лишь одно, что уж коли ты поселился рядом с дубом, то не обижай его детишек, его маленьких жёлудишек… – мигом найдя, чем задержать зайчика, прикрикнула на него хитрая плутовка.

– О, да ты лиса просто на глазах умнеешь!… Но только эту историю не надо воспринимать так уж буквально,… ведь в ней главным образом заключён иносказательный смысл,… и мне обязательно надо тебе его пояснить… – опять было хотел отвлечь лису зайчик, но она тут же прервала его.

– Хватит с меня этих твоих смыслов!… не морочь мне голову пояснениями!… лучше рассказывай ещё одну байку, не то съем тебя без всяких предисловий!… – вновь угрожающе потребовала лиса и даже зарычала. Отчего зайчику пришлось быстрей начать новую историю.

4

– Хорошо-хорошо,… только успокойся!… Ну, вот слушай,… как-то в лесу на витой тропинке повстречались три молодых и рьяных жука-рогача с крохотным, стареньким, но ещё достаточно крепким муравьём. А тропинка-то узкая, посредь высокой травы проложена. Однако три жука на ней неплохо уместились. Ползут они шеренгой от края до края тропики, словно отряд солдат, и обойти их нет никакой возможности.

Был бы муравей чуть помоложе да пошустрей, он бы через тех жуков враз перескочил и всё, никаких проблем, а тут он еле-еле ноги волочит. И хотя мураш пожилой, потрёпанный, он всё равно для общего дела старается. Нашёл в лесу сосновую хвоинку и в муравейник её тащит, мол, в хозяйстве пригодится. А здесь ему жуки дорогу перекрыли, встали рядком и место уступать не собираются, лишь дерзко огрызаются.

– Эй ты, муравей!… бросай свою хвоинку да освободи для нашего прохода тропинку!… – нагло так требуют от муравья жуки и усами шевелят, пугают его. Но муравей не из пугливых. Он хоть и старенький, но за себя ещё постоять может, челюсти свои вперёд выставил и отвечает жукам.

– Эх, жучки вы жучки,… молодые, лихие, силой наделённые, а того не знаете, что старость надо уважать и пожилым дорогу уступать!… Вот взяли бы, да и пропустили меня, старого муравья!… Эй, ты,… который с правого краю,… ну что тебе стоит назад сдать и для меня проход освободить?… а я бы тебе «спасибо» сказал… – добродушно так предлагает муравей, и слышит в ответ вовсе не привет.

– Ишь чего захотел старик,… не для того я прочным панцирем и рогами наделён, чтоб каким-то там мелким мурашам дорогу уступать!… Это ты прочь пойди и нам проход освободи!… – скрежеща своими огромными жвалами, грубо отвечает жук, да в придачу ещё и рогами угрожает.

– Ну, ладно-ладно,… не хочешь ты дорогу уступать, тогда может твой друг слева в сторонку чуть отойдёт,… поближе к травке прижмётся,… место свободное откроется, и я со своей хвоинкой быстро проскочу… – вновь мягко, чтоб не оскорбить жуков предложил муравей.

– Да ты что старый, совсем что ли ополоумел?… Чтобы я красавец, жук-рогач, да какому-то там муравьишке дорогу уступал!… Да не дождёшься!… Стану я ещё ради тебя в сторону отходить,… да мне легче тебя на рога поднять и через себя перебросить, чем унижаться и место освобождать!… – грозно насупившись, проворчал жук, да ещё вдобавок из ноздрей пар пустил, будто разъярённый бык. Сильно осерчал молодой невежа, прям вот-вот на старого муравья набросится. Однако мураш не робеет, и уже к другому жуку, что посередине стоял, обращается.

– Ну и глупый же у тебя товарищ,… вот чего зазря злится!?… Швырнуть меня обещает, всякой всячиной стращает!… А тут делов-то только и всего, что дорогу уступить!… Может, ты поумней будешь?… Чуток выйдешь вперёд, да меня пропустишь!?… а я мигом проскачу,… ни на секунду вас не задержу!… – ещё мягче, чтоб совсем не разобидеть жуков, попросил муравей. Но всё напрасно, последние его обращение только ещё больше усугубило положение.

– Эко ты муравей загнул!… Чтоб я, да от своих друзей отступился, ан не бывать этому!… Да мне легче через тебя переступить в придорожную пыль тебя втоптать, чем шеренгу друзей нарушать!… Мы как шли, так и дальше пойдём!… а тебя, за то, что ты нас глупцами назвал, не пожалуем!… Сполна тебе от наших лап достанется,… пройдёмся по тебе!… скверный ты муравьишка!… – нагло заявил центральный жук, и уже было собрался двинуться вперёд, затоптать муравья, как тот вдруг тихо запричитал.

 

– Погоди жук,… не топчи меня понапрасну,… ведь тебя-то я глупцом не называл,… так я только про твоих товарищей сказал,… хотя теперь вижу, что и ты по своему умственному развитию больше к ним подходишь. Все трое вы глупцы, что со мной, со старым муравьём, спорить взялись,… нельзя старикам грубить, негоже это!… Придётся вас проучить,… но это ничего, будет вам впредь наука, как старших не уважать… – укорил жуков муравей, да так ловко своё брюшко вперёд выставил, что сходу на рогачей муравьиной кислотой брызнул. Ой, что тут сразу началось. Жуки давай за глаза хвататься, протирать их своими куцыми лапками, да муравья всячески проклинать.

– Ах ты, вредный старикашка!… Ну, мы тебе сейчас устроим!… Вот только глаза протрём,… твою кислоту уберём,… и такую тебе взбучку преподнесём, что мокрого места от тебя не останется!… – хором кричат, ругаются, с лапки на лапку переминаются, толкаются, на мурашика кинуться собираются. А меж тем запах от муравьиной кислоты мигом по всему лесу разнёсся. И это не случайно, ведь он для других муравьёв сигналом тревоги служит.

Учуяли его мурашики и тут же поняли, что с их старым муравьём беда случилась. И все как один к нему на выручку поспешили. Примчались на тропинку и видят там страшную картину. Трое здоровенных, молодых жуков-рогачей бедного пожилого муравья к траве прижали и вот-вот затопчут его. Бросились муравьи на жуков и давай их что есть сил кусать да своей кислотой поливать. И минуты не прошло, как жуки сдались. На край тропинки забились и о пощаде взмолились. Тут уж и старый муравей слово взял.

– Ну, что жучье племя,… узнали, каково это с муравьями связываться и грубить!… У нас на это ответ один – мы друг друга в обиду не дадим!… Вот и поделом вам забиякам,… будете теперь знать, как к муравьишкам приставать!… Ну а сейчас бегите отсюда, да поживей, пока мы вас к себе в муравейник на честной суд не утащили!… – чуть посмеиваясь над недотёпами жуками объявил им старый муравей. На что у жуков случилась моментальная реакция.

Раскрыли они свои скорлупки на спинах, расправили перепончатые крылышки, да поскорей улетели. Убрались восвояси, только их и видели. С тех пор ни один жук-рогач, даже самый огромный, не смеет обижать маленьких муравьёв. Уж больно у них сплочённый коллектив – одного тронешь, а дело приходится иметь со всем муравейником. Вот так-то всё и было, так случилось, и тебе лисонька из этой истории надо бы тоже вынести урок… – закончив свой рассказ, обратился к лисе зайчик.

Рейтинг@Mail.ru