Подземный город Содома

Гай Юлий Орловский
Подземный город Содома

Глава 10

Через полчаса езды по залитой все еще непривычно ярким светом фонарей и витрин улице он припарковал автомобиль во дворе квартала с довольно старыми домами, высокими, девять-двенадцать этажей, римские патриции жили бы и радовались, а здесь пускают под снос, чего Михаил понять не мог, жить еще как шикарно можно! То ли с жиру бесятся, то ли такой ритуал языческий, непонятный привыкшим к строгости и аскетизму…

Машину Азазель разместил так, чтобы в щель между домами было видно отдельно стоящее невысокое массивное здание с толстыми стенами и металлическими решетками на окнах. Вокруг небольшой двор, обнесенный непривычно высокой стеной, по верху еще и металлические столбики с туго натянутой колючей проволокой, на крыше здания четыре мощных прожектора, что высвечивают во дворе каждую песчинку, а проволока по верху каменного забора выглядит раскаленной добела.

– Вон там, в левом углу, – сказал Азазель тихо, – да не на палец смотри, а куда указываю!.. камеры особо опасных. Сама по себе тюрьма не для самых-самых, но в каждой есть градации.

Михаил буркнул:

– Я все не верил, что собираешься спасать преступника. Мы же на стороне закона?

– На стороне справедливости, – уточнил Азазель. – А она не всегда совпадает со статьями Уголовного кодекса. Хотя обычно и в целом совпадает.

Михаил спросил с отвращением:

– И что… он не может сбежать? И ты считаешь его сильным?

Азазель посмотрел несколько свысока:

– Еще не уяснил?.. Он в состоянии разнести всю тюрьму. У вас даже хрюкнуть бы не успели, как быстро он все мог бы сделать! Он демон, всплеска не будет. К сожалению, люди увидят, начнут задавать вопросы, а это недопустимо в нашей сложной международной обстановке в текущий непонятный момент.

Михаил пробормотал:

– Ладно-ладно. Хочешь обставить так, будто бежал простой заключенный?

– Сообразил, – сказал Азазель, и непонятно было, похвалил или съязвил в своей привычной манере. – Ладно, жди здесь, вот тебе еще две обоймы… Это на случай погони. Но я вообще-то интеллигент, привык все решать за столом деловых переговоров.

– Видел твои переговоры, – ответил Михаил. – Весь пол в гильзах, а по ступенькам водопады из крови. Может, вместе?

– Ты не сможешь без всплеска, – сказал Азазель. – Переселяйся в тело демона, будут новые возможности. Почти как повышение по службе в ранг топ-менеджеров!

Михаил поморщился:

– Помолчал бы с дурацкими шуточками. Не опасно лезть в особо охраняемую тюрьму?

Азазель посмотрел с высочайшим пренебрежением:

– Как это не опасно?.. Зачем тогда жить?.. Если не опасно, сделаем опасно! Вообще жить нужно опасно, дерзко и романтично. Люблю, когда опасность близка, все вокруг опасничают, а ты сидишь в стороне и лузгаешь попкорн.

Он подмигнул, вылез из автомобиля и скользнул в темноту так, что Михаил, как ни всматривался, узреть не мог, но почти сразу увидел троих, тоже направляющихся в сторону тюремного здания, все в темной одежде, лица замотаны платками, так воюют на фронтах войны солдаты частных армий, а в городах морды прячут только грабители, двое с пистолетами, у одного в руках короткоствольный автомат.

Он сжался, когда все трое ринулись в ту же сторону, что и Азазель. Резко и неприятно хлопнули первые пистолетные выстрелы. В тревоге, вдруг да Азазелю всадят в спину несколько пуль, он высунул руку через окно, грабители как раз пересекли узкую полоску света от уличного фонаря, и выстрелил дважды в их сторону.

Один из грабителей пошатнулся и оперся плечом о стену, второго с автоматом в руках тряхнуло, однако он успел, падая лицом вниз, выпустить длинную очередь, а затем рухнул на свой же автомат.

Михаил прислушивался, но больше выстрелов нет, зато из темноты вынырнул запыхавшийся Азазель, злой, как кобра, которой наступили на хвост тяжелым грязным сапогом, прошипел зло:

– Зачем поднял стрельбу?.. Я бы их без всякого шума.

– Кто это был?

Он огрызнулся:

– Да какая разница? То ли ларек собрались грабануть, то ли в тюрьму хотели пробраться и сесть по своей воле, чтоб избавить суд от долгих заседаний. Ты вроде бы выдал себя всплеском? Тогда круг замкнут, тебе не уйти. Лучше в самом деле сменить тело! Вон там пуля из автомата того идиота достала случайного парня… Повезло же дураку с ночными покатушками…

Михаил повернул голову, рассматривая распластанное тело молодого спортивного парня в луже крови. Рядом с убитым лежит на боку велосипед, колеса еще вращаются.

Азазель видел на лице Михаила колебание, но вдруг тот вздрогнул, даже вроде бы чуть побледнел, чего с ним вроде бы не случалось раньше:

– А как же… Синильда?

– Что с нею? – спросил быстро Азазель. – Она тут каким боком?

– Она знает меня в этом теле, – ответил Михаил глухим голосом.

– И что? – огрызнулся Азазель. – Михаил, не дури.

– Это не дурь…

Азазель прошипел:

– Таких женщин здесь… не скажу, что на рупь кучка, она в самом деле элитная, но в Москве этих элиток сотни. Давай, прыгай в того велосипедиста, он такой же правильный и спортивный, как и ты. И быстро уходим!

Михаил все еще колебался, наконец обратил печальный взгляд на Азазеля:

– Она знает меня в этом теле. И в другом не примет…

– А ты и не показывайся, – объяснил Азазель, как идиоту. – У тебя важное задание, а ты, как Стенька Разин… Но Стенька Разин опомнился под напором народной демократии, так вот я это народное мнение! Как в тот раз насчет набежавшей волны подсказал, так и сейчас!

Вдали за домами послышались полицейские сирены, Михаил вздохнул, вслед за Азазелем с неохотой подбежал к распростертому в собственной крови велосипедисту. Молодой красивый парень, в ушах блестят пластиковые наушники, от них два провода к плееру на поясе, на руке фитнес-браслет, где все еще сменяются цифры, показывая затухающую жизнь.

– Быстрее, – велел Азазель нервно, – милиция нагрянет, начнутся расспросы!.. В новом теле нужно успеть еще и смыться!

Михаил покачал головой:

– Не могу…

Азазель вскрикнул раздраженно:

– Как это не можешь?

Михаил отступил на шаг:

– Нет, все-таки что скажу Синильде?.. Что? Не могу! Все, Азазель, уходим.

Вдали из-за домов вынырнул полицейский автомобиль с мигалкой и воющей сиреной. Михаил отступил в тень, все еще странно заторможенный, Азазель с силой потащил его дальше в сторону их припаркованной машины.

– Если уходим, то быстрее!.. Сейчас здесь все оцепят!

Он втолкнул его в автомобиль, подал задом, въезжая по узкой дорожке между домами во двор, там пустил в объезд детской площадки, а когда выметнулись на параллельную улицу, Михаил спросил виновато:

– Все рухнуло?

Азазель процедил сквозь стиснутые челюсти:

– Рухнуло, да еще с таким треском… но не все. Я уже привык в этой сумасшедшей жизни ко всяким неожиданностям. И к сумасшедшим тоже. Даже в какой-то мере как бы готов, хотя к этому никто на самом деле не готов. Сейчас все, кто засек всплеск, ринутся в погоню.

– Будем отбиваться?

Азазель покачал головой:

– Тогда нас вообще закольцуют и затопчут. Там дальше есть запутанные дворы, я знаю, как протиснуться между сараями и «ракушками» на другую улицу, а по ней вернемся к тюрьме.

– Ого, – сказал Михаил, – ты обнаглел не слишком?.. А чего ты решил, что я допустил всплеск? Я действовал как обычный человек этого малопонятного мира.

– Обычные не кладут все пули в голову, – бросил Азазель, – да еще на такой дистанции. Или в самом деле такой меткий? Ладно, к счастью, сейчас все сосредоточены на погоне. А когда поймут, что впереди никого, мы за это время освободим нашего доблестного солдата.

Михаил спросил с тревогой:

– Получится?.. Не любишь отступать, да?

– У меня всегда все получалось, – заверил Азазель, – кроме тех случаев, когда не получалось, но кто из успешных такое считает и помнит? В этом мире нужно жить радостно, так велел Гедоний.

Михаил молча уперся ногами, видя, как Азазель резко крутит руль то влево, то вправо. Автомобиль мотает из стороны в сторону, затем повернул так резко, что его занесло, однако ухитрился вписаться в щель между строениями, проскочил, распугивая народ, вслед неслись озлобленные крики, но в конце концов выскочили на тихую улицу, где Азазель круто развернулся и погнал автомобиль в обратную сторону.

– Все-таки хочешь в одиночку? – спросил Михаил. – Азазель, не хами. Там без меня не обойтись. Тюрьма не санаторий…

– Да ну? – сказал Азазель саркастически. – А как ты предлагаешь действовать?

– Не знаю, – признался Михаил, – но разве бой не покажет?

– Какой бой, – прошипел Азазель зло, – если это тайная операция? Я там все улики оставлю, что заключенный сбежал, обманув охрану и сигнализацию!.. А ты предлагаешь устроить бойню?

– Но разве вдвоем не сумеем?

– Без всплеска?

– Ну да, – ответил Михаил без уверенности. – У нас недоступная людям скорость, точность в стрельбе… Что еще?

Азазель сказал с сердцем:

– Здесь и живые охранники сперва выстрелят, а потом спросят, хто такой. Местная автоматика и это даже спрашивать не будет. Жди в машине, но будь наготове. Возможно, придется нас прикрывать, бывает всякое.

– Хорошо, – ответил Михаил, – буду настороже. И прикрою.

Азазель подогнал автомобиль максимально близко к забору, там вымахали картинно красивые деревья с роскошными кронами, нетрудно догадаться, что Азазель как-то придумал использовать их для ложных следов.

Михаил приготовил оба пистолета, Азазель кивнул ободряюще и беззвучно выскользнул наружу.

Ждать пришлось долго. Михаил прислушивался так, что стрекот ночных кузнечиков уже различал чуть ли не на другом конце города, но везде привычная ночная жизнь, когда хотя бы часть горожан не спит, а при такой скученности народа кажется, что весь город стоит на ушах, веселится, ходит по ресторанам и ночным клубам, разгуливает по паркам, орет песни и цепляется к провокационно проходящим мимо очень раскованным женщинам.

 

Наконец, когда уже начал подозревать, что Азазеля схватили, несмотря на его хвастовство, и упрятали там же в тюрьму, вдоль ярко освещенной стены уже по эту сторону заметил неспешно идущих в его сторону двух мужчин.

Рядом с Азазелем двигается таким же неслышным шагом крупный человек в одежде охранника, настолько обычного сложения, что Михаил ни за что не заподозрил в нем демона, во всяком случае вот так издали.

Возле автомобиля он остановился, на Михаила взглянул настороженно и пытливо.

Азазель сказал быстро:

– В машину, быстро!.. Сейчас здесь будет ад. Мишка, прикрой дверцу, как и обещал.

Спасенный из тюрьмы быстро открыл заднюю дверь и сел в салон, а Михаил торопливо вставил язычок ремня в замок. Азазель крутнул баранку, стараясь поскорее покинуть опасное место.

Автомобиль прыгнул с места со скоростью камня из пращи. Михаил некоторое время с придирчивым интересом рассматривал в зеркало этого спасенного из тюрьмы. Простецкое типичное лицо ассирийского, а то и римского солдата, скуластое, с тяжелой нижней челюстью, запавшими глазами и суровым взглядом человека, немало повидавшего в жизни. И хотя он не человек, но, похоже, повидал в самом деле немало.

Азазель сказал хвастливо:

– Как видишь, комар носа не подточил!..

– Какой комар? – спросил Михаил в непонимании.

– Не знаю, – ответил Азазель. – Наверное, малярийный. Или эболист, есть такие… Там до утра не заметят.

– Он был в одиночной камере?

– В карцере, – сообщил Азазель. – Я передал заранее, чтобы он попал туда за какой-нить пустячок. Теперь будут знать, как в карцеры сажать, га-га-га!.. Самодуры, несправедливцы!

Глава 11

Михаил скосил глаза на заключенного, тот сидит молча, ничуть не радуясь, не ликуя, настоящий солдат, свято чтящий устав и выполняющий приказы командира, а уже тот обязан в ответ заботиться о нем и оказывать защиту.

Так проехали, нигде особо не нарушая правила дорожного движения, почти до центра города. Вызволенный из тюрьмы за все время не проронил ни слова, наконец Азазель подал автомобиль к бордюру и сказал негромко:

– А дальше, как договорились. Действуй, Бианакит.

– Слушаюсь, – ответил тот.

Михаил молча смотрел, как он выскользнул из автомобиля с грацией и легкостью танцующей девочки, хотя в таком теле не меньше ста килограммов одних костей и тугих мышц, сгорбился и, наклонив голову, пошел вдоль домов.

– Все, – сказал Азазель, – первая фаза прошла успешно.

Автомобиль тут же, будто сам в испуге спасается от погони, поспешно выбрался на левую сторону дороги и помчался, быстро набирая скорость.

Михаил время от времени оглядывался, вдруг не все прошло так гладко, как уверяет хвастливый Азазель, тот тоже выглядит вздрюченным, даже голову иногда втягивал в плечи, но наконец после спокойной езды без погонь и перестрелок выпрямился и сказал с огромным облегчением:

– Понимаю, ты всем сердцем жалеешь, что не удалось перебить массу двуногих?

– Ты груб, – упрекнул Михаил. – Так отзываться о созданиях Господа нехорошо. Недостойно!

– Согласен, – ответил Азазель чуть подобревшим голосом. – Создание создалось весьма как бы… Недаром Господь творил Адама целый день, заметил? Почти столько же, сколько и весь мир!.. Вас он за одно мгновение, не глядя, одним небрежным взмахом мысли… Все сто тысяч или сто миллиардов! Вы же сами все еще друг друга не пересчитали.

Михаил перебил:

– И что с этим заключенным? Бианакит его зовут? Что за тайна? Почему он в тюрьме?

– Его группа здесь была истреблена, – сообщил Азазель, – он один уцелел. О нем то ли забыли, то ли решили не вспоминать. Возможно, кто-то из старших демонов пытался провернуть какую-то операцию на свой страх и риск.

– И заявил бы о ней гордо, – сказал Михаил, – если бы увенчалось успехом?

Азазель, играя в шашечки, круто обогнал ползущие впереди автомобили, сказал с одобрением:

– Понимаешь!.. А с виду такой интеллектуал, хоть забор подпирай.

Михаил взглянул на него искоса:

– А кто уничтожил его группу?

Ему показалось, Азазель то ли чуть смутился, то ли запнулся с ответом, а может, просто отвлекла ситуация на дороге, где то и дело проносятся лихачи, да и ответил как-то с непривычной для него неуверенностью:

– Да есть такой надзорный орган…

– Что-что?

Азазель, неотрывно глядя поверх руля на дорогу, буркнул нехотя:

– Еще в старое доброе время первые проникшие из ада попробовали вести себя… в общем, по своим законам. А те, кто жил среди людей изначально… ты же понял, о ком я?.. договорились о правилах, кого из новых оставить, кому сшибать рога… Вместе с головами.

– А этот… Бианакит?

– Он из той группы единственный, – пояснил Азазель, – кто подчинялся дисциплине. Потому его просто арестовали. Думаю, полгода заключения хватит для проверки его стойкости… Ух ты, на какой скорости этот гад пронесся? У него что, реактивный двигатель?

– Полгода в тюрьме? – переспросил Михаил. – Как человек? И ни разу не проявил натуру демона?.. Тогда да, такому можно…

– Вот и хорошо, – ответил Азазель, не поворачивая головы. – Уверен, сработаетесь.

Михаил от неожиданности подпрыгнул так, что ремень с треском врезался в грудь.

– Что-что?

– Пойдет с нами, – напомнил Азазель. – Или ты решил, что общаться с ним буду только я? Я что, похож на альтруиста?

– Нет, – отрезал Михаил с сердцем, – ты давно не ангел!

– Слава богу, – ответил Азазель с облегчением. – Спасибо, Михаил. Приятно, когда хвалят с такой искренностью.

Михаил стиснул челюсти, Азазеля понять трудно, сказал с сердцем:

– Свинья ты! Нет, еще хуже – козел хермонский!.. Неделю мы общались, ты за все время ни разу не сказал мне правды! Говори сейчас, где еще обманывал?

– Да ты чё?

Михаил покачал головой:

– Азазель… я же чувствую, что ты рассказал не все?

Азазель вздохнул, не отрывая взгляда от бегущей под колеса дороги.

– Ну ладно, если так уж хочешь, хотя не знаю, зачем это тебе. В общем, с младшей сестренкой Синильды тоже было подстроено.

Михаил охнул:

– Даже с нею?

– Для твоей же пользы, – заверил Азазель. – Понимаешь, надо было проверить уровень твоей человечности. Насколько, как говорится, ты внял той искре, что вдунул Творец. Мог бы и вовсе не внять, у людей это часто. А ты как бы очень даже весьма ригористичен и надменен. С виду. Но внял. Видимо, благодаря гормонам этого тела, о тебе я такого не подумал бы.

Михаил скрипнул зубами:

– Сволочь!

– Я просчитал твою адаптивность, – пояснил Азазель торопливо, – и твою быструю обучаемость. При всей своей ригидности ты не мог не усвоить все, чем располагает тело человека, в котором так хорошо освоился. В том числе и всякую хрень вроде милосердия, сострадания и прочего, о чем люди много говорят, но делают мало.

– Но меня могли подвергнуть выдирке!

Азазель вздохнул:

– Такая возможность, признаю, все же была. Но я сделал ставку на то, что Всевышний вложил в человека то, что хотел вложить… и потому не станет наказывать, если кто-то поступит согласно Его Великим Законам и нарушит какие-то мелкие, чисто человеческие… И, как всякий гений, я оказался прав в своей блистательной догадке. Так что я горжусь собой вполне заслуженно, хотя никто моего величия и не замечает, кроме меня.

– Сволочь, я тебя сожгу…

Азазель сказал мирно:

– Ты не понял?.. Я раскрыл для тебя больше возможностей!.. Ты и дальше можешь где-то нарушать по мелочи. По-местному это называется читерить, но когда читеров немного, эти говнюки не нарушают общего баланса такой массивной игры вселенского масштаба.

Михаил спросил озадаченно:

– А как отличу, где нарушение мелкое, а где крупное?

Азазель нахально улыбнулся:

– А я на что?

– Да чтоб я еще когда-то позволил за мной таскаться?

Азазель сказал вдруг серьезным голосом:

– Вообще-то, Мишка, есть еще один ориентир… Совесть, так это называется у людей. У большинства молчит или едва попискивает, а ты свою слышишь отчетливо, как ржание боевого коня. У тебя конь был?.. Нет?.. Да, знатность есть, но и благородная бедность тоже… Конечно, ее можно не слушать, одни неприятности… но если играть по-крупному, она весьма по делу.

Михаил вдруг похолодел, спросил чужим голосом:

– А Синильда… знала?

Азазель сделал большие глаза:

– О чем?.. Все было по-настоящему, девочка умирала в самом деле… Я только постарался, чтобы ты услышал о горе Синильды. А дальше все просчитывалось. Я не рисковал тобой, Мишка!.. Я был уверен… ну, почти уверен, что твое самопожертвование будет принято там наверху. Ведь оно шло не от ума, а от сердца, а Господь сказал, что всем дуракам, нищим и юродивым уготовано место в раю, а умникам гореть в аду!.. А ты сделал такую глупость, что за нее с тебя снимут грехи на полгода, а то и на год вперед!

Он высунул руку в окно и показал средний палец ездоку, что на большой скорости прет сзади и требует освободить левую полосу.

Некоторое время мчались так, сзади продолжали сигналить фарами, Азазель не уступал, наконец далеко впереди на перекрестке зажегся красный. Михаил видел, что Азазель успел бы проскочить на желтый, но почему-то промедлил, остановил автомобиль перед запрещающим движение светом.

– Смотри, – сказал он веселым шепотом, – те балбесы сейчас остановятся рядом и выбегут разбираться! Здорово, а?

– Чего здорового?

Азазель пояснил азартно:

– Здесь стоят камеры, видишь? Там запишут, что мы скорость не превышали, едем мирно, а тут какие-то придурки хотят нас вытащить из автомобиля и, ужас какой!.. побить, представляешь?

– Ну-ну?

– А мы, – пояснил Азазель счастливо, – имеем право на законную самооборону!.. И неважно, сломаешь ты при защите от нападения руку или шею напавшего, мы же защищались в панике, не соображая, как и от чего отмахиваемся! Смотри, смотри!

Из автомобиля, что остановился рядом, посмотрели с угрюмой неприязнью четверо молодых и крепких парней. Михаил изготовился к драке, но те медлили, тогда Азазель показал им еще раз средний палец, а потом согнул руку в локте и похлопал ладонью другой по бицепсу, ритмично вскидывая кулак кверху.

Парни начали отворачиваться, Азазель сказал разочарованно:

– Сдрейфили…

Загорелся зеленый, Михаил ждал, что оба автомобиля рванутся одновременно, и начнется гонка, однако те задержались, уступая первенство.

Азазель сказал с презрением:

– Трусоватый народ пошел. Точно за либералов голосуют.

Михаил вздохнул:

– Ну что ты за… Будь серьезнее.

– Серьезнее, – заявил Азазель, – это скучнее?

– Расскажи про Бианакита, – попросил Михаил, – раз уж он будет с нами. Он умеет менять форму?

– С чего ты взял? – изумился Азазель. – Нет, конечно.

– Да уж очень, – пояснил Михаил, – похож на человека. Типичный ветеран, рожденный войной и живущий в походах. Ничего от демона.

Азазель отмахнулся:

– Не ломай голову над тайнами генетики и наследственного кода. Когда из родителей один демон, а другой человек, это самые разные комбинации. От таких браков бывают чистые демоны, бывают чистые люди, в которых нет ничего от демонов. Бианакит – чистый демон по натуре, а по внешности чистый человек. Он нам точно пригодится в рейде.

– В схватке с Кезимом? – уточнил Михаил, слово «рейд» чем-то царапнуло.

– Да, – сказал Азазель нехотя. Он нахмурился. – Но сперва наведаемся к местным.

– К демонам?

– Это было бы понятнее, – сказал Азазель, в его голосе прозвучали несвойственные ему тоска и злость. – Демоны, сбегая из ада, здесь обычно затаиваются, живут тихо и мирно.

– Ты это говорил, – напомнил Михаил.

– А говорил, что тех, кто высовывается, выдирают?

Михаил хмыкнул:

– Ну-ну, давай ближе. Не люблю, когда начинаешь так издалека. Да еще и повторяешься.

– Но я не сказал, – закончил Азазель, – остальное… Впрочем, ты такой умный, наверняка уже догадался.

– О чем? – спросил Михаил.

– Ах да, ты же не умный, а честный.

– Не хами, – предупредил Михаил сурово.

– Демоны, – сказал Азазель со вздохом, – пожив среди людей, начали перенимать у них некоторые привычки, обычаи, методы самоорганизации…

Михаил переспросил с недоверием:

– От людей?

Азазель вздохнул:

– Творец видит дальше нас с тобой, увы. Короткая жизнь людей их удручает, но дает огромные преимущества самому человечеству. Человеки сменяются быстро, потому у них все меняется, но в то же время и совершенствуются быстро… не понял?

Михаил сказал брезгливо:

– Меняться можно и в худшую сторону.

– Точно, – сказал Азазель с восторгом. – Но все лучшее накапливают! Новые глупости и ошибки делаются уже на более высоком уровне!.. Потому могучие и бессмертные демоны, раньше превосходившие людей просто неизмеримо и несопоставимо, с изумлением увидели, как эти быстро сменяющиеся людишки догнали, а потом и начали превосходить…

 

– Не говори глупостей.

– Не во всем, конечно, – признал Азазель, – но демоны переняли у людей принципы незнакомой демонам самоорганизации. У людей это называются кланы, общества, ордена, мафия, карбонарии, масоны и еще много других имен, так что демоны сейчас, в подражание людям объединившись в различные союзы, стали намного сильнее и опаснее. А ты думал, общение с людьми прошло для демонов бесследно? У них начали создаваться группы, сообщества, что раньше было вообще немыслимо. А десяток демонов, объединенных одной идеей и скованных дисциплиной, могут выстоять против тысячи разрозненных дураков… Тем более могут объединить и возглавить толпы недовольных.

Михаил посмотрел на него пытливо:

– Намекаешь, что нами заинтересовалась какая-то группа?

– Намекал я раньше, – ответил Азазель. – Так разнамекался, что уже мемекать начал, а сейчас говорю в упор и прямо в глаза повторяю! Скоро просто мычать начну, как обещал Маяковский.

– Что говоришь? – спросил Михаил в непонимании. – Нет, ты прямо скажи.

Азазель вздохнул, крутнул руль, Михаил понял, что уже подъезжают к его дому, только с другой стороны.

– В квартире объясню, – сказал Азазель. – Если не издохну от демонстрации такого ошеломляющего уровня интеллекта и верности Уставу.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru