История Галльской войны

Гай Юлий Цезарь
История Галльской войны

21. Германцы многим отличаются во всех отношениях от Галлов; они не имеют друидов для заведования делами религии и не знают жертвоприношений. Они признают только те божества, которых видят и благодетельным действием которых явно пользуются: солнце, Вулкана (огонь) и луну; о прочих они, кажется, и понятия не имеют. Вся их жизнь проходит в занятиях охотой и военным делом; с детства привыкают они к самому суровому и трудному образу жизни. Сохранить и мужчине как можно дольше невинность – считается у них за большую честь; они полагают, что это сберегает силы, укрепляет нервы и увеличивает рост человека. За величайший позор считается иметь отношение с женщиной до двадцатилетнего возраста; скрыть же это бывает невозможно как потому, что они все вместе моются в реках, так и потому, что, имея вместо всей одежды кожи зверей и небольшие шкуры ланей, они ходят по большей части полунагие.

22. Они весьма мало занимаются земледелием; их главная пища заключается в молоке, сыре и мясе. Никто из них не имеет своего собственного и определенного известными рубежами участка; но их старейшины и цари ежегодно делят землю по семействам и родам в таком количестве, как им заблагорассудится, а по истечении года заставляют их менять жилища. В пользу этого учреждения они приводят много причин; этим они хотят предупредить, чтобы Германцы, пристрастившись к земледелию, не забыли ради него войну; чтобы не старались распространять своих владений и чтобы люди могущественные не вытеснили бедных из их участков; чтобы не привыкли они строиться удобнее и защищаться от зноя и стужи; чтобы не возникла страсть к собиранию денег, служащая поводом к смутам и раздорам. Вообще в этом случае цель правительства – управлять народом в духе справедливости: каждый доволен, видя, что ему достается такой же участок, как и самому могущественному.

23. Германцы ставят в великую честь народу, если он, опустошив прилежащие земли, на большое пространство окружил себя пустыней. По их мнению, это доказательство храбрости, если он вынуждает соседей оставить свои жилища и если никто не осмеливается поселиться поблизости от них; притом этим они хотят себя обезопасить от возможности всякого нападения. Когда племя Германское отправляется на войну или обороняется, то оно избирает сановников для ее ведения, имеющих право жизни и смерти; в мирное же время они не имеют главных начальников; в каждом участке и роде есть старейшина, ведающий суд и расправу над своими и решающий их тяжбы. Воровство и грабеж не считаются преступлением, если только они совершены за пределами своего племени; напротив, они считают их наилучшим занятием для молодежи и лучшим средством против лености и праздности. Когда кто-либо из старейшин на сейме вызывается быть вождем и приглашает желающих; то при всеобщем одобрении народа встают и следуют за ним те, кто доволен и его личностью, и его намерением. Кто же из них впоследствии откажется, тот считается за беглеца и предателя и теряет во всем к себе доверие на будущее время. Беззаконием считается оскорбить чем-либо гостя; по какому бы поводу он ни пришел, особа его считается священной и его защищают от всякой обиды; ему везде открыт доступ, и его угощают всем, что есть.

24. Было прежде время, когда Галлы побеждали Германцев храбростью, сами на них нападали и вследствие малоземелья и многолюдства выводили колонии по ту сторону Рейна. Таким образом, Вольки и Тектосаги заняли плодороднейшие поля Германии около Герцинского леса (он, по слуху, был известен Эратосфену[10] и другим Греческим писателям, которые его именуют Орцинским) и там поселились. Они и поныне живут там и пользуются великой славой справедливости на судах и храбрости на войне. Только они ведут такой же строгий, скудный и исполненный лишений образ жизни, как и Германцы: они одинаково с ними одеваются и употребляют ту же пищу. Соседство Провинции и привоз заморских товаров ознакомили Галлов с потребностями образованности и роскоши. Мало-помалу Галлы привыкли быть побеждаемыми, и, проиграв много сражений, они уже и сами сознают над собой превосходство Германцев в мужестве.

25. Герцинский лес, о котором мы не раз упоминали, простирается в ширину на девять дней скорого пути; иначе нельзя ее определить, так как Германцы не знают измерения дорог. Начинаясь от границ Гельветов, Неметов и Раураков, он сопровождает реку Дунай с правой стороны в ее течении и доходит до земли Даков и Анартиев; тут он поворачивает влево, расходится от реки в разные стороны и по своей величине касается земель многих народов. Ни один Германец, от начала этого леса совершив по нему путь в течение 60 дней, не достигал его конца и не знает, где он оканчивается. В нем водится много пород животных, ему только свойственных, в других местах не встречающихся. Упомянем о некоторых из них, наиболее замечательных, по отличию от наших животных.

26. Там водится бык[11] наподобие оленя; у него в середине лба между ушами возвышается один рог, выше и прямее всех известных нам рогов; в верхней части рог разветвляется на широко расстилающиеся ветви. И самец, и самка имеют одинаковую наружность и рога одинаковой формы и величины.

27. Там же водятся звери, называемые алки[12]. Внешним видом они походят на козу, но шкуру имеют полосатую; притом они немного побольше козы, рога имеют кривые, а ноги у них без суставов и членоразделений. Поэтому они не ложатся для отдыха, а если по какому случаю упадут, то встать уж никак не могут. Деревья служат им вместо ложа; они к ним прислоняются и, упираясь в них, засыпают. Охотники, узнавая по следам этих животных о месте их убежища, подрубают там корни деревьев или и самые деревья так, чтобы они чуть держались. Когда эти животные по своему обыкновению упрутся в деревья, те под их тяжестью падают и их самих увлекают с собой в падении.

28. Третья порода животных, называемых ури, – буйволы[13]; по росту они только немного уступают слонам, а по внешнему виду и цвету кожи они походят на быков. Они отличаются чрезвычайной силой и быстротой и не щадят ни человека, ни животного, лишь только увидят; их ловят с большим трудом с помощью рвов, и там убивают. Трудная охота за ними служит к занятию и укреплению сил молодых людей. Убить как можно больше этих зверей и в доказательство представить их рога – считается за большую честь. Эти животные никак не могут сделаться ручными и привыкнуть к человеку, даже пойманные совсем маленькими. Их рога обширностью, величиной и наружностью весьма отличаются от рогов наших быков. Германцы тщательно их отыскивают, оправляют их края серебром и в торжественных случаях пьют из них вино.

29. Цезарь, узнав от лазутчиков Убиев, что Свевы удалились в леса, не решился за ними следовать туда, опасаясь недостатка в продовольствии, так как, мы и выше имели случай заметить, Германцы мало занимаются земледелием. Но для того чтобы постоянно держать их в страхе относительно своего возвращения и тем воспрепятствовать им идти на помощь Галлам, Цезарь приказал разобрать мост только на 200 футов от Убийского берега, на краю моста воздвигнуть башню в четыре этажа, окружить начало моста сильными укреплениями и оставил для его прикрытия 12 когорт под начальством Г. Волкация Тулла, еще юноши; сам же, лишь только хлеб в полях начал поспевать, отправился на войну с Амбиориксом через Арденский лес (он наибольший во всей Галлии и тянется от берегов Рейна и области Тревиров до земли Нервиев в длину более чем на 500 миль). Он приказал Л. Минуцию Базилю со всей конницей идти вперед для того, чтобы воспользоваться выгодой быстроты движения и неожиданности нападения, и дал ему наставление не разводить огней в лагере, дабы не показать издали неприятелю свое приближение, а сам обещал идти за ним без промедления.

30. Базиль исполнил все, как было ему приказано. Поспешно совершив путь, он застал неприятеля врасплох, неожиданно для него; многие даже были в поле. По их показаниям Базиль двинулся к тому месту, где находился Амбиорикс с небольшим отрядом конницы. Счастье много значит везде, а особенно в военном деле. Хотя случай был весьма удивительный, что Амбиорикс был захвачен неприятелем неожиданно, не приготовившись, и увидел его прежде, чем услышал или узнал о его приближении; однако счастье так ему благоприятствовало, что, потеряв все военные снаряды, повозки и лошадей, он спасся от смерти. Главная причина была в том, что его жилище находилось в лесу (как почти всегда Галлы, убегая от зноя, селятся в лесах и близ рек); приближенные и слуги Амбиорикса задержали нашу конницу своим сопротивлением в узком месте. Пока происходило сражение, один из окружавших Амбиорикса посадил его на коня; лес вскоре скрыл его за собой. Таким образом, судьба и ввергла его в опасность, и почти чудом от нее избавила.

 

31. Амбиорикс с намерением ли не собрал войска, не желая прибегать к бою, или быстрое нападение нашей конницы в том ему воспрепятствовало, за которой он ожидал немедленно все наши силы, – это трудно решить. Амбиорикс тайно разослал по полям гонцов, приказывая всем спасаться, кто как может. Часть жителей бежала в Арденский лес, часть в непроходимые болота. Жившие поблизости Океана искали убежища на островах, образовавшихся от его прилива; многие навсегда бросили отечество и со всем имуществом переселились в чужие края. Кативолк, царь над половиной Эбуронов, участвовавший заодно в умысле Амбиорикса, по своему преклонному возрасту не имея сил ни бежать, ни прибегнуть к силе, осыпав самыми жестокими проклятиями Амбиорикса, виновника всех этих событий, умертвил себя ядом из дерева (taxus)[14], которого очень много растет в Галлии и Германии.

Галл. Бронзовая статуэтка. I в. до н. э.


32. Сегны и Кондрузы, принадлежащие к числу Германских племен, живущих между Эбуронами и Тревирами, прислали послов к Цезарю, умоляя его не считать их врагами и не полагать, что все Германцы, живущие по сю сторону Рейна, заодно; что они никогда не замышляли войны и не оказывали никакой помощи Амбиориксу. Цезарь, узнав истину из показаний пленных, приказал послам выдать всех Эбуронов, которые будут искать спасения в их земле; в случае исполнения этого условия он обещал оставить их соотечественников в покое. Тогда Цезарь все свои войска разделил на три отряда, а тяжести всех легионов велел снести в Адуатику – так называется это укрепление, которое находится почти в середине земли Эбуронов; в нем-то и были зимние квартиры Титурия и Аврункулея. Это место заслужило внимание Цезаря во многих отношениях и между прочим потому, что укрепления, сделанные в прошлом году, были еще целы и потому облегчали воинов от большого труда. Оставив для оберегания тяжестей четырнадцатый легион, один из трех недавно им набранных и приведенных из Италии, начальство над ним и лагерем Цезарь вверил К. Туллию Цицерону и дал ему сверх того двести всадников.


33. Разделив войско, Цезарь отправил Т. Лабиена с тремя легионами на берега Океана в земли, прилежащие к области Менапиев. Г. Требонию с таким же числом легионов Цезарь приказал идти опустошать страну, соседнюю с Адуатиками. Сам же Цезарь предположил с остальными тремя легионами идти к реке Скальде, впадающей в Мозу, и к самым отдаленным местам Арденского леса, куда, по слухам, удалился Амбиорикс с небольшим отрядом конницы. Отправляясь в поход, Цезарь обещал возвратиться через семь дней, именно к сроку, когда надлежало раздавать провиант тому легиону, который оставался в лагере. Цезарь также дал наставление Лабиену и Требонию, чтобы они, если только будут в состоянии это сделать без ущерба для интересов отечества, возвратились к тому же сроку для того, чтобы с общего совета, разузнав о намерениях неприятеля, составить план военных действий на будущее время.


34. Неприятель, как мы выше сказали, не имел ни войска, ни укрепленных мест и вообще никаких средств к открытой обороне; это была толпа, рассеянная в беспорядке. Глубокие долины, леса, непроходимые болота служили для них убежищем и ручательством спасения. Все эти места были им как коренным жителям хорошо известны. Главному нашему войску не угрожала никакая опасность (да и какая могла быть со стороны устрашенных и рассеянных неприятелей?), но требовалась величайшая осторожность для сбережения отдельных воинов при таких обстоятельствах; она-то и спасла, можно сказать, все наше войско. Алчность добычи увлекала в разные стороны многих наших воинов, а теснота и неизвестность лесных тропинок препятствовали проникать им туда целыми отрядами. Для достижения цели похода и истребления неприятельских шаек надлежало по многим местам рассылать отряды и заставлять воинов действовать врассыпную. Если же он хотел бы остаться верным коренному обычаю и порядку, заведенному в Римском войске, и не позволять воинам отходить от своих значков, то наш враг находил для себя безопасность в условиях самой местности и не терял смелости, дождавшись благоприятного случая, нападать из засады на наших воинов порознь. В таких затруднительных обстоятельствах Цезарь употреблял всю осторожность и предусмотрительность, сколько возможно, и старался скорее виновных оставить без наказания, хотя воины наши пылали мщением, чем их самих подвергать гибели. Цезарь по соседним народам разослал гонцов с известием, что он отдает на разграбление землю Эбуронов; он хотел, чтобы лучше Галлы подверглись опасностям войне такого рода, а не его легионы; а с другой стороны, он имел в виду, умножив количество врагов для Эбуронов, искоренить самую память этого племени за совершенное им злодейство. В короткое время для этой цели собралось множество Галлов.


35. Вот что происходило во всех частях земли Эбуронов, и приближался уже седьмой день, на который Цезарь предполагал возвратиться к оставленным им обозу и легиону. Тут случилось происшествие, которое показывает, как много счастье значит на войне и какие странные случаи иногда от него происходят. Неприятель наш был рассеян и в ужасе, как мы уже сказали, и не было, казалось, ни с какой стороны ни малейшей опасности. На ту сторону Рейна к Германцам пришел слух, что земля Эбуронов отдана на разграбление и что всех к тому приглашают. Сигамбры, живущие на берегу Рейна, которые, как мы говорили выше, дали убежище Узипетам и Тенхтерам, собрались в количестве 2000 всадников и переправились через Рейн на лодках и паромах в 30 милях ниже того места, где Цезарем был устроен мост и оставлен гарнизон. Сначала они ударили на землю Эбуронов, захватили в плен многих бегущих и загнали большое количество скота, добычи самой привлекательной для этих диких народов. Жажда добычи завлекла их далеко; ни болота, ни леса не могли остановить их, с детства приученных к набегам и грабежам. Пленных они расспрашивали, где находится Цезарь, и узнали, что он далеко отошел и что с ним удалилось почти все войско. Один из пленных сказал им: «И охота вам гоняться за этой ничтожной и скудной добычей, когда сама судьба отдает вам в руки богатейшую? Через три часа вы можете достигнуть Адуатики, куда войско Римское собрало весь свой обоз; гарнизона там так мало, что недостаточно для прикрытия окопов и даже никто не дерзает выходить за укрепления». Обнадеженные этими словами, Германцы уже полученную добычу скрыли в безопасном месте, а сами двинулись к Адуатике; дорогу им указывал тот же, кто и подал совет.


36. Цицерон сначала строго соблюдал наставление Цезаря не выпускать воинов из лагеря, так что и армейским прислужникам не дозволял выходить за укрепления. Но на седьмой день он отчаялся в том, что Цезарь сдержит данное ему слово насчет срока возвращения, тем более что Цезарь зашел дальше, чем предполагал, и не было никакой вести о его возвращении. Притом ему надоело слышать жалобы своих воинов, называвших такой образ действий осадой, так как никому нельзя было выйти из лагеря. Опасности никакой нельзя было ожидать: неприятель был рассеян и почти уничтожен, девять легионов и многочисленная конница были в поле; казалось, какая могла быть опасность на три мили от лагеря! Поэтому пять когорт он послал за хлебом на ближайшие нивы, отделявшиеся от лагеря только одним холмом. В лагере оставалось много больных изо всех легионов; 400 человек с того времени выздоровели и были отправлены туда же вместе под одним значком. Притом с дозволения легата отправились во множестве армейские прислужники, взяв оставленных в лагере лошадей.


37. Надобно было случиться, что в это самое время пришла Германская конница; тотчас, не останавливаясь, она устремилась к задним воротам лагеря, пытаясь ворваться в него. Лесистая местность позволила заметить неприятеля не прежде, как когда уже он был возле; поспешность его прихода была такова, что купцы, стоявшие в палатках под самыми лагерными окопами, не успели удалиться в лагерь. Наши смешались от неожиданности нападения, и когорта, бывшая у ворот, с трудом сдержала первый натиск неприятеля. Он рассыпался вокруг лагеря, отыскивая, где бы удобнее в него проникнуть; с трудом наши отстаивали ворота; в прочих местах только укрепления служили нам защитой. Ужасное смятение господствовало в нашем лагере; один спрашивал у другого, откуда неожиданная опасность; никто не отдавал распоряжений, куда вести значки и в каком месте собираться с оружием. Один утверждает, что лагерь уже во власти неприятеля; другой – что Германцы пришли сюда победителями, уничтожив Цезаря и его войско. У многих появились тотчас и суеверные мысли: несчастье Котты и Титурия, погибших в этом же самом лагере, у всех было на уме. Видя наших в ужасе, Германцы убедились, что показания пленного справедливы и что лагерь наш беззащитен. Они стараются ворваться в него и ободряют друг друга – не упустить столь счастливого случая к победе.


38. В укреплении нашем оставался больной П. Секстий Бакул (мы о нем не раз упоминали по поводу прежних сражений), командовавший у Цезаря передовой сотней. Он уже пятый день не принимал пищи. Отчаявшись в спасении себя и всех, находившихся в лагере, он без оружия вышел из палатки. Видя, что неприятель теснит сильно и что опасность угрожает крайняя, он взял оружие у ближайшего воина и стал в лагерных воротах; его примеру последовали сотники когорты, оберегавшей ворота; общими силами они несколько сдержали нападение. Секстий, получив тяжкие раны, вскоре лишился чувств; с трудом спасли его, передавая из рук в руки. Впрочем, этого было достаточно, чтобы ободрить наших; собравшись с духом, они помышляют об обороне, решаются занять вал и представляют вид правильной защиты.


39. Между тем воины наши, собрав хлеб, слышат крики. Конница полетела вперед и видит, в каком опасном положении дело. Для наших устрашенных воинов не было никакого укрепления, куда бы можно удалиться; недавно набранные, неопытные в военном деле, они смотрели на военных трибунов и сотников и ждали, что они прикажут. Кажется, и самый храбрый растерялся при виде такой опасности. Германцы, увидев издали наши значки, сначала было остановили осаду, полагая, что это возвратились наши легионы, о которых пленные им сказали, что те далеко ушли; потом, видя с презрением малочисленность наших, они снова со всех сторон произвели нападение.


Римские солдаты


40. Армейские служители первые искали спасения в бегстве на ближайший холм. Немедленно выбитые оттуда, они бросились на ряды наших воинов и еще усилили смятение в них, и без того бывших в ужасе. Одни полагали, построив войско клинообразно, прорваться через неприятеля в лагерь, находившийся очень недалеко: если бы часть и пала, то все прочие могли надеяться на спасение. Другие хотели оставаться на холме и там общими силами выдерживать напор неприятеля; против этого последнего мнения были старые воины, которые, как мы упоминали, вместе отправились на фуражировку. Итак, ободрив друг друга, под начальством Г. Требония, всадника Римского, они прорываются через неприятельские ряды и, не потеряв ни одного человека, достигают лагеря. За ними непосредственно последовали армейские служители и всадники и спаслись храбростью наших воинов. Те же, кто предпочел остаться на холме, не зная вовсе правил военного дела, не могли ни остаться верными своему первоначальному намерению на нем защищаться, пользуясь условиями местности, ни подражать решительности и быстроте, спасшей их товарищей. Стараясь прорваться в лагерь, они наткнулись на неблагоприятную местность. Сотники, из коих некоторые за храбрость были повышены из нижних рядов прочих легионов в верхние этого, не желая омрачить прежнюю славу воинской доблести, пали, храбро сражаясь. Часть воинов, пользуясь тем, что храбрость их начальников отвлекла неприятеля, против ожидания благополучно достигла лагеря; часть же погибла, будучи окружена Германцами.

 

41. Германцы, потеряв надежду овладеть нашим лагерем, так как наши уже стали на окопы, с той добычей, которая была ими спрятана в лесу, убрались на ту сторону Рейна. Даже после удаления неприятеля ужас наших был так велик, что когда в ту же ночь прибыл в лагерь Г. Волузен с конницей, присланный Цезарем, то и он не смог убедить наших, что Цезарь невредимый идет назад со всем войском. Страх у всех был до того велик, что наши, как бы потеряв рассудок, уверяли, что наше войско все погибло, а только конница спаслась бегством; никак никто не предполагал, что Германцы дерзнули бы напасть на наш лагерь, если бы все наше войско было невредимо. Когда Цезарь прибыл, то весь страх исчез.


42. Цезарь, возвратясь, будучи хорошо знаком со случайностями войны, сильно пенял за то, что когорты были высланы из лагеря; он говорил, что им ни в коем случае не надлежало покидать свой пост, а быть готовыми на всякий случай, как и доказало неожиданное нападение неприятеля. Но счастье еще более нам благоприятствовало, отвратив врагов, уже имевших почти в своей власти наши окопы и лагерные ворота. Во всех этих событиях всего удивительнее то, что Германцы, переправившись через Рейн с целью опустошить земли Амбиорикса, нечаянно напали на Римский лагерь и оказали тем величайшую услугу Амбиориксу.


43. Цезарь снова отправился опустошать неприятельскую землю; собрав множество соседних жителей, он разослал их во все стороны. Все деревни и строения, какие только попадались, были преданы огню; со всех сторон тащили награбленное. Хлеб не только тратился на прокормление огромного количества людей и лошадей, но и погибал от позднего времени года и дождей, так что если бы кто из жителей и спасся, где-нибудь скрывшись, то и после удаления нашего войска должен был бы погибнуть от голода. Так как конница наша была разделена на многочисленные отряды, нередко случалось, что захваченные ею пленники показывали, что только что видели Амбиорикса, и уверяли, что он еще не совсем исчез из виду. Впрочем, несмотря на все старание наших воинов и желание услужить Цезарю и почти невероятные и свыше их сил труды, однако всегда Амбиорикс ускользал в ту минуту, когда наши уже полагали иметь его в своей власти. Он уходил, пользуясь оврагами и лесами, и в течение ночи бывал уже далеко, совсем на другом конце страны; его сопровождали только четыре всадника, которым он решился вверить свою жизнь.


44. Опустошив таким образом неприятельскую страну, Цезарь привел войско в Дурокорт Ремов[15], и, назначив в этом месте Галльский сейм, он на нем произвел следствие о заговоре Сенонов и Карнутов. Аккон был уличен как виновник этого умысла, над ним произнесли строгий приговор, и он был казнен смертью по обычаю предков. Некоторые из виновных, опасаясь суда, бежали; было воспрещено давать им воду и огонь. Цезарь поставил на зимних квартирах два легиона в земле Тревиров, два в земле Лингонов, остальные пять – в Агендике[16], в области Сенонов. Приняв меры к обеспечению войска продовольствием, Цезарь отправился по обычаю в Италию для участия в народных собраниях.

10Эратосфен – библиотекарь Александрийской библиотеки, живший в царствие Птолемея Эвергета; его сочинения до нас не дошли.
11Кювье Rech. s. les oss. foss. «Бык этот не что иное, как неверно описанный олень».
12Linn. Elennthier; впрочем, Цезарь о нем сообщает баснословные и ни к какому теперешнему животному не применимые подробности. Плиний тоже сообщает о животном achlis, а alce считает за животное, похожее на лошадь и оленя.
13Ур – галльское слово означает буйвола, по-немецки Auerochs. Считают его за нынешнего зубра, хотя описание Цезаря и Плиния не соответствует этому животному.
14Taxus – дерево из рода сосны, сок ягод которого считается ядовитым. Растет оно в Испании, на Корсике и в Аркадии. Его подробно описывает Плиний.
15Ныне Реймс.
16Ныне Сан (Sens).
Рейтинг@Mail.ru