История Галльской войны

Гай Юлий Цезарь
История Галльской войны

27. Неприятель, опомнясь от поражения, немедленно отправил к Цезарю послов о мире, изъявляя готовность выдать ему заложников и исполнить все его приказания. Вместе с этими послами возвратился Атребат Коммий, который, как мы сказали выше, был послан Цезарем в Британию. Когда он сошел с корабля и, исполняя обязанность посла, хотел передать слова Цезаря, его схватили и заключили в оковы. По окончании битвы Британцы возвратили ему свободу и, прося мира, сваливали вину на чернь; они умоляли простить им их необдуманный поступок. Цезарь пенял им за то, что, прислав сами к нему на твердую землю послов с предложением мира, они объявили ему войну без всякого с его стороны повода; впрочем, он решил простить им их неблагоразумный поступок и требовал заложников. Часть их Британцы немедленно привели, а другую, которую надлежало собрать из мест более отдаленных, обещали представить в самое непродолжительное время. Между тем они возвратились к полевым работам; старейшины их явились со всех сторон, прося дружбы Цезаря для своих соотечественников.

28. Таким образом, мир казался упроченным. Между тем на четвертый день после нашего прибытия в Британию 18 транспортных судов с нашей кавалерией отплыли из гавани при тихом ветре. Они уже были на виду берегов Британии и нашего лагеря, как вдруг поднялась ужасная буря; ни один из кораблей не смог подойти к берегу, а иные были отнесены в то же место, откуда вышли; другие с величайшей для них опасностью были выброшены на берег Британии, пониже и далее к западу. И те суда, которые попытались было остановиться на якоре и их стало заливать водой, вынуждены были, несмотря на ночь, сняться с якоря и пуститься в открытое море, которое опять прибило их к твердой земле.

29. В ту же ночь случилось быть полнолунию, когда морской прилив в Океане бывает сильнейшим; нашим же это обстоятельство было неизвестно. Таким образом, в одно время долгие суда, на которых Цезарь перевез войско и которые по его приказу были вытащены на берег, были залиты приливом, а транспортные суда, находившиеся у берега на якорях, бились от напора волн и ветра. Ни тем ни другим невозможно было подать помощи, вследствие чего многие суда разбились совершенно, другие, потеряв веревки, якоря и прочие снасти, сделались негодными к употреблению; это не могло не произвести смущения в нашем войске. Других кораблей не было, на которых можно было бы плыть назад; исправить и починить находившиеся под руками суда было невозможно по отсутствию материалов. А тем не менее все знали, что необходимо было возвратиться на зимовку в Галлию; в Британии не было заготовлено хлеба для войска на зимнее время.

Легионер в обыкновенном панцире (рисунок по барельефу на триумфальной арке Севера)


30. Видя это затруднительное положение нашего войска, старейшины Британские, собравшиеся было для выполнения приказаний Цезаря вследствие его победы, рассудили между собой снова взяться за оружие. Они видели, что Римляне лишены конницы, кораблей и имеют недостаток в съестных припасах; малое пространство лагеря обнаруживало малочисленность наших; лагерь был тем менее, что Цезарь при войсках не имел обоза. Таким образом, Британцы возмутились снова с целью отрезать подвозы нашему войску, вынудив его голодать, и, протянув дело до зимы, победить Римлян или не дать им возможности вернуться в Галлию и тем сразу и навсегда положить конец покушениям Римлян к завоеванию Британии.


31. Вследствие этого замысла Британцы мало-помалу стали оставлять лагерь Цезаря и тайно уводить жителей с полей. Цезарь хотя и не знал о замысле Британцев, но подозревал о его возможности и вследствие несчастья, постигшего его суда, и по медлительности, с какой они выставляли заложников. А потому он принимал меры против всех возможных случайностей: ежедневно с полей свозили хлеб в лагерь; дерево и железо разбитых совершенно судов было употреблено на починку менее пострадавших; прочие необходимые материалы для этого были привезены из Галлии. Таким образом, благодаря усиленным трудам наших воинов все суда, за исключением двенадцати совершенно разбитых, были приведены в такое состояние, что снова стали пригодными для перевоза войск.


32. Пока это происходило, однажды по обыкновению один легион – на этот раз случился седьмой – отправился для фуражировки. Неприязненных действий, казалось, нельзя было ожидать; еще не только много жителей оставалось в полях, но они даже не переставали посещать наш лагерь. Воины, находившиеся на страже перед воротами лагеря, вдруг донесли Цезарю, что в той стороне, куда пошел наш легион, видно весьма большое облако пыли. Цезарь тотчас догадался, что там происходит, а именно о том, что Британцы приступили к неприязненным действиям. Он тотчас берет с собой когорты, стоявшие на страже, двум другим велит занять их место, а прочим, вооружась немедленно, последовать за ним. На довольно большом расстоянии от лагеря Цезарь увидал свой легион; сбитый в кучу, он с трудом выдерживал нападение неприятелей, окруживших его со всех сторон и осыпавших его стрелами. Так как в окрестностях хлеб уже везде был скошен и оставался только в одном месте, то неприятель, догадываясь, что наши придут за ним, ночью устроил засаду в соседнем лесу. Когда наши сняли с себя оружие и, рассеявшись, стали убирать хлеб, неприятель внезапно напал на них из засады; некоторые из наших пали, другие в замешательстве составили ряды как попало; неприятель окружил их со всех сторон колесницами.


33. С колесниц сражаются обычно так: сначала неприятельские воины скачут на них кругом, пуская стрелы и внося смятение в ряды наших пехотинцев страшным видом коней и стуком колес, а когда заедут в середину конницы, то вдруг соскакивают с колесниц и сражаются пешими. Между тем возницы с колесницами мало-помалу удаляются от места сражения и становятся так, чтобы всегда быть готовым убежищем для своих в случае, если неприятель станет их очень теснить. Таким образом, сражение с колесниц соединяет выгоды пехоты и конницы, превосходя стойкостью первую и быстротой движения вторую. Ежедневным упражнением приучили они своих коней останавливаться на самом крутом обрыве, поворачивать, опять мчаться и, вдруг остановясь, принимать их на всем скаку в повозки.


34. Помощь, поданная Цезарем, пришлась как нельзя более кстати нашим воинам, уже пришедшим в робость от сражения невиданного ими рода. Прибытие Цезаря приостановило нападение неприятеля и ободрило наших. Достигнув своей цели, Цезарь не заблагорассудил напасть на неприятеля, а, постояв некоторое время на месте сражения, отвел легионы в лагерь. Пока все это происходило, остальные жители удалились с полей, пользуясь тем, что нашим было не до них. Затем в течение многих дней была непогода, не позволявшая и нашим оставить лагерь, и неприятелям напасть на нас. Британцы же во все стороны разослали гонцов, выставляя на вид малочисленность нашего войска, ожидающую всех добычу и вольность навсегда в случае взятия ими Римского лагеря. Собрав таким образом многочисленную пехоту и конницу, они двинулись к нашему лагерю.


35. Цезарь, хотя и знал, что неприятель в случае поражения найдет спасение благодаря быстроте бегства, однако, имея не более тридцати всадников, бывших под начальством Атребата Коммия, тем не менее вывел войска из лагеря и поставил в боевой порядок. В произошедшей битве неприятель не выдержал натиска наших и обратился в бегство. Наши преследовали его, насколько позволяли их силы и быстрота ног, и многих из них убили. Опустошив и предав огню все на большом пространстве, наши удалились в лагерь.


36. В тот же день прибыли к Цезарю послы с просьбой о мире. Цезарь приказал им выставить заложников в двойном против прежнего количестве и доставить их в Галлию, куда он сам спешил: близость равноденствия и непрочность судов делали необходимым отплытие, не дожидаясь зимних бурь. A потому Цезарь, пользуясь попутным ветром, вскоре после полуночи велел сняться с якоря и благополучно со всеми кораблями пристал к твердой земле Галлии. Только два транспортных судна не смогли пристать к одному с прочими месту, а были отнесены ветром немного пониже.


37. На них было триста человек наших воинов; когда они сошли на берег и пошли к нашему лагерю, Морины, совершенно было покорившиеся Цезарю при отъезде его в Британию, польстились на легкую, по их мнению, добычу и окружили наших – сначала не в очень большом количестве, – требуя, чтобы они, если хотят остаться в живых, сложили оружие. Наши собрались в кружок и сопротивлялись упорно. Тогда на крик Моринов сбежалось их еще около шести тысяч человек. Узнав об этом, Цезарь послал на помощь своим всю свою конницу, сколько ее было в лагере. Между тем наши выдерживали нападение неприятеля; упорная с обеих сторон битва продолжалась в продолжение более четырех часов; у наших немногие получили раны, а неприятелей было убито очень много. Но как только показалась наша конница, неприятель бросил оружие и обратился в бегство, при этом еще много людей было у него убито.


38. На следующий день Цезарь отправил легата Т. Лабиена с легионами, вернувшимися из Британии, против взбунтовавшихся Моринов. Так как болота пересохли вследствие засухи и не представляли для них безопасного убежища, как то было в прежние года, то все они стали легкой добычей Лабиена. Между тем легаты К. Титурий и Л. Котта, которые ходили с легионами в земли Менапиев, возвратились к Цезарю; они опустошили все их поля, истребили хлеб, сожгли селения; сами же Менапии удалились в чащу лесов. Цезарь расставил все легионы по зимним квартирам в Бельгии. Туда только два Британских племени прислали заложников; прочие же не заблагорассудили этого сделать. Вследствие таких счастливых событий Сенат, получив о них известие в донесениях Цезаря, определил в течение двадцати дней благодарственные молебствия богам.

Книга пятая

1. В консульство Луция Домиция и Аппия Клавдия Цезарь, отъезжая с зимних квартир в Италию – что он делал каждый год, – приказал легатам, которым вверил войско, чтобы они в течение зимы построили как можно больше новых судов и починили бы старые. Относительно устройства судов он придумал следующее распоряжение: чтобы их можно было удобнее нагрузить и легче вытащить на берег, он велел делать их несколько ниже тех, которые до этого плавали обычно в нашем (Средиземном) море. Цезарь обратил в этом случае внимание на то, что вследствие частых приливов и отливов волны бывают не так велики в Океане, как в нашем море. Притом Цезарь приказал суда, в отличие от употребляемых в других морях, делать шире, для того чтобы они были вместительнее для грузов и лошадей. Вообще же все суда делались так, чтобы они были вместе и парусными и гребными; для этой цели низкая палуба была очень полезна. Все, что требовалось для вооружения судов, Цезарь приказал доставить из Испании. А сам, закрыв сеймы в Ближней Галлии, отправился в Иллирию, так как ему донесли, что Пирусты опустошают набегами прилежащую к ним часть Провинции. По прибытии в Иллирию Цезарь приказал городам выставить воинов и назначил им место для сбора. Узнав об этом, Пирусты прислали к Цезарю послов сказать ему, «что если что случилось с их стороны враждебное, то большинство народа не принимало в этом никакого участия, и что они готовы дать удовлетворение за причиненный вред, какое от них потребуют». Выслушав речи послов, Цезарь велел им к назначенному сроку доставить заложников; в случае ослушания он грозил им войной. Заложники были доставлены в положенный срок, и Цезарь назначил с обеих сторон посредников – определить размеры причиненного Пирустами вреда и следующего с них вознаграждения.

 

2. Окончив это дело и закрыв собрание, Цезарь возвратился в Ближнюю Галлию и оттуда отправился к войску. По прибытии туда Цезарь объехал зимние квартиры и нашел, что его воины при неусыпном старании, несмотря на недостаток в материале, успели построить шестьсот судов по указанному образцу и двадцать восемь долгих судов, приведя их в такое положение, что через несколько дней они могли быть совершенно готовы в поход. Осыпав похвалами воинов, а равно и людей, имевших надзор за работами, Цезарь открывает им свои намерения: все суда должны были собраться в порт Иций, удобство которого для правы в Британию, находящуюся от него в 30 милях, давно было замечено Цезарем. Для этой цели он оставил столько воинов, сколько, по его мнению, было достаточно, а сам с четырьмя легионами налегке и с 800 всадниками идет в земли Тревиров: они не присылали депутатов на сейм, не признавали власти Римлян и, по слухам, звали к себе Германцев на помощь.


3. Тревиры изо всех Галльских народов имеют сильнейшую конницу и весьма многочисленное пешее войско; земли их прилегают к реке Рейну. Два человека, Индутиомар и Цингеторикс, оспаривали друг у друга верховную власть над этим племенем. Последний, лишь только узнал о прибытии Цезаря и легионов, явился к нему, ручался за преданность свою и своих приближенных и за всегдашнюю покорность народу Римскому; он сообщил Цезарю подробности о том, что происходит у Тревиров. Между тем Индутиомар собирал пешее и конное войско; тем же, кто не в состоянии был носить оружие, приказал удалиться в Арденский лес (он огромной полосой тянется через область Тревиров, начинаясь у реки Рейна и доходя до области Ремов) и вообще всеми силами готовился к войне. Но когда он увидел, что многие старейшины народа, отчасти из расположения к Цингеториксу, отчасти испуганные приближением нашего войска, явились к Цезарю и просили его за себя в частности, будучи не в состоянии принести пользу всему своему народу, то Индутиомар стал опасаться, как бы все его не оставили, и отправил послов к Цезарю сказать ему: «Он потому не решается покинуть своих и до сих пор потому не являлся к Цезарю, чтобы лучше удержать в повиновении своих сограждан; иначе чернь, совершенно оставленная аристократией, может принять самые необдуманные решения; теперь же народ Тревиров у него в руках, и если Цезарь позволит, он сам явится к нему в лагерь и вручит ему судьбу свою и всего народа Тревиров».


4. Цезарь очень хорошо знал, что вынудило Индутиомара прибегнуть к таким речам и отказаться от принятого им было решения, но, не желая потратить лето на войну с Тревирами, между тем как у него все уже было подготовлено к походу в Британию, приказал Индутиомару явиться к себе с двумястами заложников. Они пришли, и в их числе были – вследствие особого приказания Цезаря – сын Индутиомара и все его родственники, вызванные поименно. Цезарь успокоил Индутиомара и убеждал его оставаться всегда верным, но, собрав старейшин Тревиров, поручил их особенному расположению Цингеторикса. Так Цезарь поступил отчасти потому, что, по его убеждению, Цингеторикс этого заслуживал, отчасти и потому, что при его доказанной преданности его влияние на соотечественников могло быть для нас весьма полезным. Это намерение Цезаря – ослабить его влияние в народе – весьма огорчило Индутиомара; и прежде к нам неприязненно расположенный в душе, он с этого времени сделался еще ожесточеннее в своей ненависти.


5. Устроив таким образом дела Тревиров, Цезарь повел легионы к порту Ицию. Здесь он узнал, что сорок судов, построенных в Мельде, по дороге были застигнуты бурей, которая отнесла их туда, откуда они прибыли; остальные же суда были снабжены всем необходимым и были совершенно готовы к отплытию. Туда же пришла конница изо всей Галлии в количестве четырех тысяч человек, а также съехались старейшины всех Галльских племен. Из них весьма немногих, верность которых была уже доказана опытом, Цезарь определил оставить в Галлии, а всех прочих решил взять с собой в виде заложников; он опасался, как бы во время его отсутствия не возмутилась Галлия.


6. В числе последних находился Эдуй Думнорикс, о котором мы упоминали выше. Цезарь никак не решился бы его оставить, зная о его предприимчивости, смелости, жажде новизны, неумеренном честолюбии и большом влиянии на все Галльские племена. Притом он уже похвалился на сейме Эдуев, что Цезарь делает его царем над ними, а это Эдуям было весьма неприятно; послать же к Цезарю послов с изъявлением, что они не желают иметь у себя царем Думнорикса, они не смели. Цезарь услыхал об этом от своих друзей, которые были у него среди Галлов. Сначала Думнорикс предпринимал усилия просьбами всякого рода получить позволение остаться в Галлии: то он выказывал боязнь моря, по которому, как он говорил, никогда еще не плавал, то выставлял как препятствие данные им будто бы религиозные обеты. Видя упорный отказ на все свои просьбы и отчаявшись в их успехе, Думнорикс обратился к Галльским старейшинам, убеждал порознь каждого из них оставаться в Галлии; он их стращал, что не без причины уводит Цезарь из Галлии всю аристократию, что ведет их на избиение в Британию, не решаясь в Галлии привести в исполнение свое намерение. Думнорикс клялся в истине своих слов, а также требовал от других клятв действовать с общего совета в том, что они найдут полезного для отечества. Слова Думнорикса многие пересказали Цезарю.


7. Узнав об этом, Цезарь, дорожа значением народа Эдуев, им уважаемого, решил всеми мерами предупредить и обуздать Думнорикса. Безрассудство этого человека вышло из пределов и могло быть весьма вредным для него, Цезаря, и интересов государства. Таким образом, Цезарь провел в этом месте около 25 дней. Северо-западный ветер, господствующий в этих местах, препятствовал плаванию; между тем Цезарь старался удержать Думнорикса в повиновении и наблюдал за всеми его действиями. Подул попутный ветер, и Цезарь приказал своему войску, и пешему, и конному, садиться на суда. Пользуясь тем, что все были заняты, Думнорикс без позволения Цезаря с всадниками Эдуев удалился из лагеря. Когда Цезарю дали знать об этом, он остановил отправление и послал в погоню за Думнориксом большую часть конницы с приказанием вернуть его, в случае же сопротивления или ослушания – убить его. Цезарь основательно заключал, что если Думнорикс не повинуется ему, когда он еще в Галлии, то после его отъезда непременно задумает что-нибудь недоброе. Когда Думнорикса звали назад, он сопротивлялся, защищался, призывал своих на помощь, повторяя, что он свободный гражданин свободного народа. Тогда наши, исполняя приказание, окружили его и убили; всадники же Эдуйские, все до одного, возвратились к Цезарю.


8. По совершении всего этого Цезарь оставляет Лабиена в Галлии с тремя легионами и двумя тысячами человек конницы; он ему поручает оберегать пристань, заботиться об исправном подвозе съестных припасов, иметь наблюдение за всем, что произойдет в Галлии, и действовать по указанию обстоятельств. Сам же с пятью легионами и таким же количеством конницы, какое он оставил в Галлии, отправился в путь во время захода солнца при тихом южном ветре. Почти в полночь ветер утих, и суда отдались течению, которое их отнесло так, что на рассвете наши увидели берег Британии слева. Тогда Цезарь, пользуясь изменением прилива, велел действовать веслами и стараться причалить к тому же месту, которое по прошлогоднему опыту оказалось удобным для высадки. В этом случае заслуживает похвалы удивительное усердие воинов; они гребли так сильно, что их тяжелые суда не отставали от долгих судов. Был почти полдень, когда все наши корабли причалили к берегу Британии. Неприятеля в это время нигде не было видно; впоследствии Цезарь узнал, что он было собирался на берегу большими силами, но был испуган прибытием огромного количества наших судов (число их с лодками, принадлежавшими частным лицам, простиралось до восьмисот, и все они показались одновременно) и, оставив берег, удалился на возвышенные места.


Легионер в чешуйчатом панцире (рисунок по барельефу на триумфальной арке Севера)


9. Цезарь высадил на берег войско и избрал место, удобное для лагеря. Узнав от пленных, в каком месте находятся неприятельские войска, он оставил на берегу моря для оберегания судов десять когорт и триста всадников и в третью стражу ночи пошел к неприятелю. Он тем менее опасался за суда, что они были привязаны на ровном месте, где земля была мягкая. Начальство над войсками, оставленными для оберегания судов, было вверено К. Атрию. Цезарь ночью прошел около двенадцати миль и увидал неприятельские войска. Конница и колесницы Британцев дошли до реки и, пользуясь выгодами возвышенной местности, отражали наших и завязали бой. Не выдержав нападения нашей конницы, они удалились в лес, в прекрасно укрепленное и природой, и искусством место, заранее приготовленное ими, кажется, на случай междоусобной войны; все подступы к нему были завалены огромными срубленными деревьями. Из лесов временами показывался неприятель в небольшом количестве, препятствуя нашим проникнуть в укрепление. Впрочем, воины седьмого легиона, образовав из себя «черепаху» и сделав насыпь к неприятельскому укреплению, с весьма малым уроном взяли его и выгнали неприятеля из леса. Цезарь остановил преследование и по незнанию местности, и желая употребить остальное время дня на укрепление лагеря.


10. На следующий день утром Цезарь разделил все свое войско, и пешее, и конное, на три отряда и отправил их в погоню за бегущим неприятелем. Уже наши прошли некоторое расстояние и видели задние ряды Британцев, как от К. Атрия прискакали к Цезарю всадники с известием, что в бывшую накануне ночь поднялась столь сильная буря, что ни канаты и якоря не могли выдержать, ни гребцы и кормчие не могли управлять судами, а поэтому они, взаимно сталкиваясь, были весьма сильно повреждены.


11. Получив такое известие, Цезарь решил оставить поход и приказал пехоте и коннице возвратиться с пути, а сам отправился к кораблям и собственными глазами увидел истину того, что прежде было ему известно из слухов и писем; он удостоверился, что 40 судов совершенно погибли, а для приведения остальных в прежнее состояние также потребуется много трудов. Для этого Цезарь отбирает находившихся в легионах воинов, сведущих в кузнечном деле, и посылает в Галлию за кузнецами. Лабиену Цезарь написал, чтобы он с помощью находившихся у него легионов заготовил как можно больше судов. Притом Цезарь решил, несмотря на трудность этого предприятия, вытащить корабли на берег и окружить одними и теми же укреплениями вместе с лагерем. И день и ночь неусыпно трудились воины в течение десяти дней, приводя в исполнение замысел Цезаря. Вытащив корабли на берег и окружив лагерь превосходными укреплениями, Цезарь оставил для его охраны те же войска, что и прежде, а с прочими двинулся к тому месту, откуда вернулся. Прибыв туда, Цезарь нашел, что против него собрались со всех сторон бо́льшие, чем прежде, силы Британцев; верховную власть и распоряжение войной с общего совета вверили Кассивеллавну; его владения от земель приморских племен Британии отделяет река Тамезис, находящаяся от моря на расстоянии около 20 миль. Еще недавно Кассивеллавн находился в состоянии постоянной войны со многими племенами Британии; но, устрашенные нашим прибытием, они забыли свою вражду и вручили ему власть и ведение войны.

 

12. Внутренняя часть Британии населена коренными жителями, с незапамятных времен тут живущими. Приморские же места населены выходцами из Бельгии, привлеченными сюда жаждой войны и добычи; по переселении они сохранили наименования тех племен, от которых происходят; не ограничиваясь простым набегом, они остались здесь и принялись обрабатывать землю. Страна здесь чрезвычайно населена; села и деревни частые и строятся почти по образцу Галльских; скота здесь очень много. Вместо денег употребляются здесь медь и железные кольца определенного веса. Во внутренней части острова есть рудники белого олова, а в приморских местах – железа; впрочем, последнее встречается в малом количестве. Медь здесь привозная. Деревья разных видов встречаются здесь в лесах, как и в Галлии, только кроме бука и лиственницы. Британцы считают непозволительным есть мясо зайцев, кур и уток; но последних они держат для удовольствия и охоты. Здесь климат умереннее, чем в Галлии, и не бывает сильной стужи.


13. Остров Британия имеет вид треугольника, одна сторона которого расположена напротив Галлии. Один угол этой стороны, где находится земля Кантий и куда обычно пристают все корабли из Галлии, обращен на восток, а другой, нижний, на юг; вообще эта сторона простирается миль на пятьсот. Другая сторона обращена на запад к Испании; с этой стороны на таком же расстоянии от Британии, как и Галлия, находится остров Гиберния; надо полагать, что он вполовину меньше Британии. Посредине пролива, отделяющего Гибернию от Британии, находится остров Мон, окруженный, как говорят, великим множеством малых островов; о них некоторые писали, что там зимой в течение 30 дней господствует непрерывная ночь. Ничего достоверного об этом мы не смогли узнать; а по водяным часам убедились, что ночи здесь короче, чем на материке. По мнению Британцев, длина западного берега около семисот миль. Третья сторона обращена к северу, и напротив нее нет никакого берега; впрочем, она обращена более к Германии и простирается на восемьсот миль; таким образом, весь остров Британия имеет в окружности две тысячи миль[4].


14. Из жителей Британии в отношении гражданственности выше других стоят жители Кантия, приморской страны; обычаи у них мало чем отличаются от Галльских. Жители внутренней части острова почти не занимаются земледелием, питаются молоком и мясом и одеваются в шкуры зверей. Вообще же все Британцы мажутся купоросом, что придает их телу зеленовато-синий цвет, внушающий на войне ужас. Волосы они носят длинные, но все тело бреют, кроме головы и верхней губы. Жен имеют общих человек на десять или на двенадцать, преимущественно братья с братьями и родители с сыновьями. Все родившиеся считаются детьми тех, кто первый взял за себя жену девицей.


Баллиста


15. Неприятельские конница и колесницы атаковали нашу конницу на походе и вступили с ней в жаркий бой. Наши одержали совершенную победу и прогнали неприятелей в горы и леса; преследуя их, они зашли далеко и понесли некоторые потери. Спустя некоторое время, когда наши воины, ничего не опасаясь, занимались укреплением лагеря, неприятель, вдруг выскочив из леса, устремился на них. Завязался упорный бой между ним и нашими войсками, прикрывавшими лагерь. Цезарь послал в подкрепление своим две когорты, первые от двух легионов. Они оставили между собой весьма малый промежуток, но неприятель, пользуясь замешательством наших от сражения нового для них рода, успел с величайшей смелостью прорваться в этот промежуток и возвратиться оттуда без вреда. Тут был убит военный трибун К. Лаберий Дур; неприятель же был отражен с помощью новых подкреплений.


16. Это сражение, происходившее у лагеря и на глазах у всех, показало, что в битве такого рода наши воины не могут равняться с неприятелем; причиной тому тяжелое вооружение, препятствующее преследованию отступающего неприятеля, и необходимость не выходить из строя. Конница наша сражалась всегда с великой для себя опасностью: обычно неприятель нарочно отступает, а потом, заманив нашу конницу подальше от легионов, соскакивает с колесниц и таким образом делает бой неравным; вследствие чего сражение конницы представляло одинаковую опасность и при атаке, и при отступлении. При этом неприятель никогда не действует сплошной массой, а врассыпную; он располагается отрядами, куда удаляются, отступая, его воины, утомленные битвой, а на их место выходят новые со свежими силами.


17. На следующий день неприятель остановился далеко от нашего лагеря на горах; он показывался изредка и не так охотно, как прежде, затевал схватки с нашей конницей. А в полдень, когда Цезарь отправил легата Г. Требония с тремя легионами и со всей конницей для фуражировки, они, лишь только наши хотели было заняться ею, налетели на них со всех сторон так, что нашим невозможно было оставить своих рядов и отойти от значков. Они сильно ударили на неприятеля, отразили его и горячо преследовали; наша конница смело гнала неприятелей, видя за собой пехоту, и не давала им отдыха: они не имели времени ни опомниться, ни остановиться, ни соскочить с колесниц и понесли большой урон в людях. Вследствие этого поражения вспомогательные войска неприятелей тотчас разошлись по домам, и с этого времени мы уже не имели более дела со всеми неприятельскими силами.


18. Цезарь, узнав о намерениях неприятеля, повел войско к реке Тамезису и областям Кассивеллавна; на этой реке был всего только один брод, и то весьма затруднительный. Придя к реке, мы увидели на той стороне значительные неприятельские силы; берег был защищен тыном из острых кольев; они же были набиты на дне реки под водой. Все это было известно от пленных и перебежчиков. Цезарь, послав вперед конницу, немедленно велел следовать за ней легионам. Наши воины с такой быстротой и силой, несмотря на то что переходили реку по шею в воде, ударили на неприятеля, что он не смог выдержать одновременного натиска нашей пехоты и конницы, оставил берег и пустился в бегство.


19. Кассивеллавн, потеряв, как видно было из описанного выше, надежду иметь над нами верх в решительной битве, распустил большую часть своих войск. Он оставил при себе четыре тысячи колесниц; с ними он наблюдал за нашими движениями, шел на малом от нас расстоянии по лесистым и малоизвестным местам; из тех мест, куда лежал наш путь, он жителей и стада угонял в леса. Когда же наша конница чуть немного неосторожно рассыпалась по полям для грабежа и опустошения, Кассивеллавн высылал по ему одному только известным тропинкам свои колесницы и завязывал бой, весьма опасный для нашей конницы. Таким образом, страх, им внушаемый, препятствовал нашей коннице совершать дальние набеги. Вследствие этого Цезарь приказал коннице не отделяться от прочей армии и ограничивался опустошением края настолько, насколько позволяли силы пеших воинов и путь, по которому двигалось войско.


20. Между тем Тринобанты (этот народ один из сильнейших в Британии; из него-то бежал в Галлию под покровительство Цезаря молодой человек по имени Мандубратий; его отец Имануенций был царем Тринобантов и был убит Кассивеллавном, а сам он нашел спасение от смерти только в бегстве) прислали послов к Цезарю, изъявляя покорность и готовность исполнить все его приказания. Они просили его защитить Мандубратия от преследования Кассивеллавна и прислать его к ним для верховного над ними начальства. Цезарь приказывает им выставить 40 заложников и некоторое количество продовольствия для своего войска и посылает к ним Мандубратия. Тринобанты немедленно исполнили приказания Цезаря и доставили всех заложников и провиант.

4Собственно в подлиннике: двадцать раз сто тысяч шагов.
Рейтинг@Mail.ru