Эликсир для вампира

Галина Полынская
Эликсир для вампира

Глава 3

Весь день шел дождь и стих только к ночи. Насквозь промокший город успокоился, потеплел и принялся рассматривать свои отражения в лужах. Размяв в пальцах стебель лимонной травы, Феликс вдохнул ее запах, затем тщательно разжевал и выплюнул, заглушая мерзкий привкус выпитой крови. Мужчина в темном костюме неторопливо шел в глубь темной аллеи сквера, следом за ним переваливался с лапы на лапу ворон. Проходя мимо дома Дааны, Феликс невольно замедлил шаг. В кронах деревьев проплыл приглушенный свет окна гостевой комнаты. Паблито, разумеется, заметил эту остановку, хотя она была лишь малым сбоем в ритме шага. Притормозив, ворон поднял голову и покрутил клювом по сторонам.

– А! – догадался он, куда посмотрел Феликс. – Так это здесь живет Даана? Вы почти соседи, да?

– Почти.

Ритм шагов мужчины снова стал размеренно четким.

– Слушай, получается, это и есть то самое… как его? Взаимное притяжение! А потом у людей происходит дружба или любовь, да?

– У людей, наверное, так и происходит, но мы – не люди. Ты почему-то все время об этом забываешь.

– То есть нет у вас никакого притяжения? Вы просто так, случайно селитесь рядом?

– Чего вдруг «селимся»?

– А, так это соседство само собой получилось, да?

Феликс не ответил, лишь ускорил шаг.

– Если вы одинаковые, почему бы вам не держаться вместе? – Растопырив крылья, ворон спешил за ним, не закрывая клюва.

– Мы не одинаковые, – отрезал Феликс. – Мы совершенно разные. И замолчи. Ничего больше не собираюсь обсуждать с паршивыми сплетниками из подворотен. Что крылатые, что усатые – одинаковые болтуны, ничего в вас не задерживается.

– Да я даже не знаком с этой крысой! Клянусь!

– Вне всяких сомнений, да.

Остановившись, мужчина смахнул ладонью дождевые капли со скамейки и сел. Сквозь кроны деревьев, как всегда, блистал и переливался огнями ресторан «Империал». Последождливая летняя ночь, уютная и теплая, как компаньон в бархатном халате, примостилась рядом. Вытянув ноги, Феликс закрыл глаза. Многокилометровый шум окрестных дорог и улиц тугими волнами бил в барабанные перепонки. Еще и суетливое карканье у ног невыносимо громко переругивалось – окрестные вороны слетелись в сквер и затеяли ссору с Паблито. С гневным гомоном собратья наступали на него, в ответ Паблито отбивался:

– Вон пошли! Пошли вон!

– И нам! И нам! Человек нужен нам!

– Мой! Личный! Мой!

– Тоже хотим! Тоже хотим!

– Пошли вон! Пошли вон!..

Феликс топнул ногой по асфальту, стая ворон разлетелась с оскорбленным карканьем, а Паблито приковылял вразвалку и запрыгнул на скамейку. Усевшись рядом, он сердито встряхнулся и проскрипел сварливо:

– Поналетели, дряни!

– Жадный ты. Им тоже хочется общаться, – не открывая глаз, произнес Феликс, – с человеком. Ну или с трупом человека, что вам особенно нравится. Какая она, кстати, мертвечина, на вкус? Правда такая сладкая, как говорят?

– Откуда мне знать? Я хоть и падальщик, но людьми брезгую. Тоже мне, нашел кондора в суете мегаполисных улиц.

– Хорошая строчка, – на белых губах возникла слабая отстраненная улыбка.

– В смысле?

– Ты сейчас так выразился, что из этого могут получиться стихи. Знаешь, что такое стихи?

– Феликс, ну что с тобой происходит? – Птица запрыгнула ему на колени и ткнулась клювом в плечо. – Что?

– Я живу почти пятьсот лет… – вяло произнес Феликс, отмахиваясь от него. – Это тоскливо.

– Ну и что? Я тоже давно живу, но мне не скучно.

– Еще успеешь. Нет, это даже не скука. – Феликс провел пальцами по волосам, будто проверял, достаточно ли гладко они причесаны и тщательно собраны в хвост. – Это обманутые ожидания.

– Не понимаю.

Из дверей «Империала» вывалилась пьяная компания с криками: «Такси! Такси!» Феликс указал на шумных молодых людей и произнес:

– А лет двести тому назад они бы подзывали извозчика. Вот и вся разница. Ничего не меняется.

– Э-э-э… а что ты хотел увидеть? Что-то ожидал от людей? Тебе кто-то пообещал, что они должны меняться? И что тебе за радость от этих перемен?

– Действительно. Никто не обещал. И верно – никакой. – Феликс закрыл глаза, затем медленно приподнял веки, и будто вязкая смоляная чернота пролилась из глазниц. – Что там твои вороны? Так никого и не нашли?

– Сам слышал, как скандалили. На пять городов отсюда – никого похожего на тебя. Отыщи они хоть кого-то, сразу бы растрепали.

Феликс снова закрыл глаза. Хотя смыкание век мало помогало отгородиться от внешнего мира, но это все еще обманывало, почти успокаивало. Паблито походил по скамейке, громко цокая когтями по деревянным доскам, наконец, выбрал место, уселся и притих. Но долго спокойно все равно не просидел:

– Ты неплохо ладишь или хорошо притворяешься, что ладишь с окружающим миром, так что бы тебе не завести подругу или друга? Чтобы вместе гулять, разговаривать… Имею в виду – человека.

– Боюсь сорваться, – нехотя ответил Феликс. – Тяжело все время держать себя под контролем и насиловать эту проклятую вампирскую природу.

– Ты как-то говорил, что у тебя временами так же невыносимо чешутся зубы, как когти у кошек. Обо что ты их точишь?

– Этого я тебе не собираюсь рассказывать.

Паблито правильно уловил тон голоса, отстал с этой темой, но продолжил про друзей:

– Ты часто общаешься с этим своим седым приятелем. С ним не боишься сорваться?

– Он мне не приятель, а доверенный в делах. С ним не боюсь.

– Это почему же?

– Когда-то давно Владимир получил дозу облучения, после чего у него развилась лейкемия. Время от времени я тайком подсыпаю в его еду алхимический порошок, поддерживающий его организм в относительно здоровом и работоспособном состоянии. Без этого болезнь давно бы его одолела. Я не могу пить такую кровь при всей своей тяге – больная кровь мне навредит. Поэтому всегда подбираю партнеров с проблемной кровью, иначе даже не рискну пригласить к себе домой. Главное, чтобы проблема была не острой, смертельной, а хронической, вялотекущей, иначе будут умирать быстро. Хлопотно часто менять доверенных.

– Вот как, – ворон призадумался. – А что с седым стряслось? Я вообще-то всегда думал, что он из-за тебя поседел…

– Не говори глупостей, Володя не знает обо мне правды, только легенду: у меня болезнь, аллергия на солнце – фотодерматит, не могу вести дневной образ жизни из-за этого. Связан был с вредным предприятием, там и получил облучение.

– Если ты его не кусал, то как узнал, что с кровью нелады?

– Я человеческую кровь на расстоянии чувствую, различаю, где здоровая, где проблемная. Если человек болен, можно отравиться. И что ты вообще пристал со своими расспросами?

– Да не пристал я! – обиделся Паблито. – Просто общаюсь. Ведь мы же друзья!

– Кто тебе сказал? – Феликс принялся массировать виски, словно от вороньего карканья разболелась голова.

– Если это не так, могу уйти!

– Вперед, давай.

Захлопав крыльями, ворон взлетел со скамейки и скрылся в ветвях. Феликс помассировал лоб костяшками пальцев, думая об окне Дааны. Она с кем-то разговаривала на застекленной лоджии, но Феликс не понял с кем, не увидел собеседника.

Откинувшись на спинку скамейки, он запрокинул голову и взглядом поискал звезды. Затерянные, засвеченные огнями мегаполиса небесные огни почти не различались на неестественно светлом небосводе. Феликс вспоминал их блеск и узоры, как величественно плыли созвездия над городом, когда дома еще не были такими высокими, а иллюминация – цветной и яркой.

Вспоминая звезды, Феликс машинально трогал, поглаживал массивный золотой перстень на безымянном пальце правой руки: вытянутой формы, с прозрачным темно-красным камнем в центре, он походил на искусно выполненный родовой вензель с монограммой в виде буквы «F».

В отдалении послышались чьи-то шаги – некто вошел в сквер со стороны «Империала». Продолжая разглядывать небо сквозь древесные кроны, Феликс скорее от скуки, чем из надобности, стал вслушиваться в этот звук: человек мужского пола, молодой, трезвый, но чрезмерно возбужден, возможно, действие каких-то легких наркотиков. Приближаясь, шаги замедлились, и Феликс понял, что человек его заметил. Он прекрасно понимал, как выглядит в глазах незнакомца: выпивший, хорошо одетый человек придремал на лавочке в темном сквере. И даже не сомневался, что этот прохожий воспользуется ситуацией. Другой бы ускорил шаг, торопясь пройти мимо.

Человек подошел к скамейке, постоял и присел рядом. Приобняв Феликса за плечи, парень принялся обшаривать его карманы. От наслаждения Феликс даже улыбнулся, чего увлеченный процессом человек не заметил. Как давно и как недавно это было! Похожим образом изображая богатого пьяницу, Феликс приманивал воров и бродяг на грязных улицах Мадрида и Толедо, после бросая их тела в сточные канавы. Хорошие, свободные были времена! Как мало стоила и значила человеческая жизнь! И можно было без лишнего притворства, почти не таясь, выходить ночами в город, как в таверну…

Человеческая рука скользнула во внутренний карман пиджака. Сквозь ткань рубашки мужчина ощутил тепло ее кожи и толчки пульса, от чего по телу прошла болезненно сладкая дрожь. Феликс приподнял голову и в упор посмотрел на сосредоточенное лицо молодого человека. В темноте его непроницаемо-черные глаза вдруг вспыхнули смутным багровым сиянием и стали различимы узкие вертикальные зрачки. Увидав это явление, парень замер и постепенно стал отстраняться, но Феликс быстрым движением руки схватил его за затылок и притянул ближе.

– Любишь гулять по ночам? – тихо, доверительно, словно разговаривал со старым знакомым, произнес Феликс.

– Иногда, – шепотом ответил парень.

– Я тоже. Хочешь погулять за компанию?

Лицо незнакомца четче проступило из темноты, словно его мраморные черты стали источать прохладное зыбкое свечение. Как завороженный, парень уставился на глубинно-черные, с кровавым отблеском, нечеловеческие глаза и мертвенно-белые губы. Продолжая придерживать парня за голову, Феликс поднял правую руку, сжал пальцы в кулак – и из массивного перстня с тугим щелчком выскочил золотой «коготь». От этого звука парень словно очнулся и отчаянно закричал. И тут откуда-то с ближайшего дерева прямо им на головы спланировал Паблито. С оглушительным карканьем ворон принялся хлестать крыльями по головам, от чего молодой человек закричал еще пронзительнее, а Феликс вздрогнул и опомнился. Ослабив хватку, он разжал пальцы, отпуская затылок жертвы. Парень вскочил со скамейки и понесся прочь, не разбирая дороги.

 

– Ты что творишь?! – воскликнул Паблито. – На минуту нельзя оставить!

Феликс не ответил – он задыхался, его трясло всего с головы до ног. Потребовалось немало времени, прежде чем он смог прийти в себя и успокоиться. Отдышавшись, мужчина погладил пернатую спину все еще дрожащей рукой.

– Ты вовремя явился.

– Далеко и не уходил! – проворчал Паблито. – Давай вставай, пройдемся немного, подышим воздухом, успокоим нервы.

Тяжело поднявшись, Феликс медленно побрел по безлюдной аллее.

Глава 4

Сидя в плетеном кресле на лоджии, уставленной многочисленными растениями в горшках и кадках, что делало ее похожей на миниатюрный зимний сад, Даана держала в руке бокал белого вина. С пола до потолка обшитая светлым деревом, лоджия напоминала комнату загородного дома, не хватало лишь камина, но его вполне заменяли свечи, горящие в латунных напольных подсвечниках. Точеные плечи Дааны мягко обнимала ткань серо-розовых тонов, крупные складки небрежной драпировки казались сонными волнами предрассветной реки.

– Мне известно только то, что он из Испании, но не знаю, в каком городе родился, – произнесла девушка, рассеянно глядя поверх бокала.

– В Толедо, – охотно подсказал Дон Вито. Крупный, упитанный коричнево-рыжий крыс со светлым брюшком сидел у расписного керамического горшка с кофейным деревцем. – Раньше этот городок был столицей Испании, потом все дело переехало в Мадрид.

Даана перевела на него тяжелый взгляд с пульсирующими фиолетовыми зрачками.

– Извини, просто сорвалось, – развел лапками крыс. – Не хотел.

– Кем Феликс был до того, как стал вампиром?

– Его вовсе и не Феликсом зовут, – крыс подошел ближе, уселся поудобнее и доверительно заглянул Даане в глаза. – Настоящее имя Феликса – дон Эрнандо Хавьер де ла Роса Ларио. Он из богатого испанского рода, и я даже запомнил, как звали его отца, мать и сестер, хотя он только раз о них и упоминал.

– Ничего не знаю о его семье… – девушка опустила глаза и стала рассматривать золотисто-соломенное вино, играющее в хрустальных гранях.

– Давай расскажу, если хочешь?

– Расскажи.

– Отца его звали дон Аласар Хуан де Ларио, мать – донна Леонор Мария де ла Роса, а сестер – Ракель и Леокадия. И наш Эрнандо – красивый, богатый молодой повеса. Хотя по тем временам не такой уж и молодой: почти тридцать годов уже стукнуло, а все неженат, наследников заводить не торопится, на родительские переживанья внимания не обращает.

– Они были состоятельной семьей?

– Да, им принадлежал особняк в самом Толедо, также большое имение в пригороде, где они разводили всякий мелкий скот, лошадей и быков для корриды.

– Лошадей… – почему-то повторила Даана задумчивым эхом. – Продолжай.

– Потом чума пришла, эпидемия разразилась. Родители один за другим умерли, Эрнандо тоже заболел, но его выходили сестры какими-то заговорами да травяными сборами – их няня научила, пока живая была. Про няню больше ничего не знаю, Феликс не рассказывал, а то бы я запомнил. Так вот, брата они выходили, но не успел он встать на ноги, как кто-то беспокойный сообщил куда следует, что девушки колдуньи, мол, именно они наслали на город чуму, и сестер без особых разбирательств сожгла Инквизиция. И вот как получилось: от болезни оправился, а никого из родни в живых не осталось, своей семьи тоже нет. Зато есть большое состояние, много денег, одиночество и дремучая депрессия – настоящий подарок для Дамиана!

– Что еще за Дамиан? – Девушка отставила бокал на низенький столик с ажурными металлическими ножками, стоящий под рукой у боковины кресла.

– В те времена Дамиан являлся предводителем общества вампиров в Испании. Выслеживали они богатых бездельников вроде Эрнандо, наблюдали за ними. Дождавшись подходящего момента, Дамиан затеял с ним непринужденную беседу на какой-то очередной пирушке, куда Эрнандо явился напиться и побить посуду. Дамиан мигом нашел к нему подход: для него Эрнандо был даже не открытой книгой, а книгой, вовсе вырванной из переплета. Там и стараться не пришлось.

Вскоре Дамиан стал ему настолько близок, что Эрнандо и шага не мог ступить без своего компаньона. Они часами беседовали, устраивали поединки на шпагах, кутили вместе ночи напролет. Эрнандо снова начал находить эти попойки веселыми, к нему вернулся вкус к жизни. Дамиан оживил его.

Как только мерзавец понял, что крючок хорошенько проглочен, он рассказал о себе правду – открылся, что он вампир. И сделал Эрнандо заманчивое предложение примкнуть к их обществу. О, сколько преимуществ это в себе несло! Бессмертие, множество способностей, недоступных простому человеку, и самое главное – стопроцентный иммунитет от всех болезней, включая чуму. А еще невероятное, ни с чем не сравнимое удовольствие от питья человеческой крови. Удовольствие, затмевающее все радости и удовольствия мира. И конечно же их вечная дружба – вместе навсегда. Все это за сравнительно скромную плату – половина состояния семейства де Ларио.

– Половину состояния? – удивилась Даана. – Вампиры получали новообращенных за плату?

– Вампиры такого ранга не звали к себе кого попало. Выбирали близких по уровню развития и материального состояния – аристократов с хорошим воспитанием и блестящим образованием. Они никогда не предлагали своих услуг бедному люду: необразованный человек мог в любой момент неправильно себя повести, навлечь подозрение на все общество глупой болтовней или опрометчивыми поступками, да и не сумеет он в полной мере наслаждаться тонкостями искусства, науки, философии – всем тем, чем развлекают свою скуку благородные господа, у которых впереди вечность.

– Разве не способен бедняк со временем всему этому научиться?

– Не способен, увы, – крыс вздохнул, почесывая живот. – Если человек не был достаточно развит до момента обращения, то и после, став вампиром, он таким же и оставался, без способности к развитию. Вампиры не желали рисковать спокойствием своего тайного общества, вот и подбирали кандидатов исключительно из благородного сословия.

– Но почему половина состояния Эрнандо? Отчего они не потребовали все?

– А к чему им умножать разорившихся рыцарей? Донкихоты лишь для комедии годятся. Вампиры точно знали, сколько забирать, чтобы благородный человек сохранил свой привычный образ жизни. Им не нужны были попрошайки. Изредка они делали вампирами прислугу, но прислуга не могла питаться человеческой кровью, только кровью свиней, собак и крыс. – Дон Вито невольно поежился. – Когда слуги отрабатывали свое и в них пропадала надобность, их убивали сами же вампиры.

– Плетьми забивали или палками?

– В цепи заковывали и заживо хоронили.

В наступившей тишине затрещали горящие фитили, словно одновременно во все свечные огоньки попали капли масла. Даана коснулась собственного лица, провела кончиками пальцев по переносице и скулам, словно проверила на ощупь плавность линий, затем спросила, что было дальше.

– А на чем мы остановились?

– На том, что Эрнандо заплатил половину состояния за свое проклятие.

– Сейчас, минутку, соберусь с мыслями. – Крыс прошелся туда-сюда, уселся у витой ножки одного из латунных подсвечников, пригладил лапками усы и продолжил: – Как я понял, Эрнандо недолго размышлял да мучился выбором. Вскоре он прошел посвящение и присоединился к сообществу вампиров. Отрекшись от природы человека, от своего имени, рода, он получил новое имя – Феличе, «счастливый». Но тут-то все криво и пошло. Да так криво, что такого поворота даже Дамиан со своим тысячелетним опытом не спрогнозировал.

– Что же пошло не так?

– Феличе получил все обещанное, кроме наслаждения от питья крови. Его мутило, воротило, он мучился, как на дыбе. Поэтому и не смог вписаться в свое новое общество. Знаешь, как это бывает: секта наркоманов со своим стилем жизни, куда пытается влиться чужак, которого регулярно тошнит от удовольствия прямо в тарелку. Феликс предполагал, что это могло произойти из-за трав и заговоров сестер, когда они его от чумы лечили. Что-то замкнули эти заговоры в его природе, не дали развернуться вампирской программе в полную силу. Так Феличе и стал изгоем. Вампиры его не принимали, а с людьми он уже не мог общаться, как раньше. Он много путешествовал по миру, затем, где-то в середине восемнадцатого века, прибыл в Россию. Что его тут заинтересовало – не знаю, должно быть, наша суровая глухомань с ее долгими зимними ночами ему под настроение и образ жизни подошла. В общем, Феликс остался здесь. Дальше ты знаешь.

Даана взяла со столика бокал вина и снова принялась с ним играть. А Дон Вито подобрался поближе и уселся, почти касаясь пушистым боком легких домашних туфель серебристо-персикового цвета, выглядывающих из-под подола платья. От девушки ощутимо веяло зноем, сухим жаром раскаленной пустыни.

– А как ты с Феликсом познакомилась, можно узнать? – вкрадчиво поинтересовался крыс.

– А ты никому не расскажешь? – с усмешкой спросила Даана.

– Конечно нет! – всплеснув лапками, Дон Вито встряхнулся и приосанился. – Как можно так подумать обо мне! Я же не сплетник какой-нибудь, навроде ворон этих болтливых! Я – совсем другое дело! Рассказывай, не беспокойся, все тайны умрут во мне. Я – могила!

Даана держала бокал обеими руками, словно хотела согреть вино, взгляд ее плавал, рассеянно скользя по цветам и глянцевым листьям растений.

– Это случилось почти двести лет назад, – тихо произнесла она. – Феликс жил тогда под Петербургом, владел усадьбой с конезаводом. Именно из-за этого конезавода мы и обратили на него внимание.

– Мы – это кто?

– Не надо тебе этого знать.

– Как скажешь. А что было не так с конезаводом?

– Кроме редких пород, у него водились мустанги-иноходцы. А это дикие лошади с другого континента, они не размножаются в неволе. У Феликса же они имелись и успешно размножались. Он даже выводил какие-то новые породы, но при этом сам никогда не подходил к лошадям, не входил в конюшни, только его конюхи. Лишь позже я узнала причину: лошади – одни из немногих животных, чующих вампира, они начинают беспокоиться, если он подходит близко.

Мне пришлось поселиться по соседству, чтобы понять, какое существо ступило на эти территории. Прежде мне не доводилось сталкиваться с вампирами. С оборотнями случалось, но с настоящим вампиром – никогда. Кстати, Феликс всегда обладал какой-то холодной, но абсолютно магнетической притягательностью, от которой женщины просто сходили с ума. Сегодня она – уважаемая мать почтенного семейства или юная девица строгих правил, а завтра мимолетно увиделась с Феликсом – и все пропало. Как же его утомляло это назойливое внимание…

– Еще бы! Испанский аристократ, как тут устоять! – захихикал Дон Вито. – А ты как? Тоже равнодушной не осталась? Мне можно рассказать, я же – могила!

Даана в упор взглянула на крысу пульсирующими зрачками-метрономами. Тот сразу же отошел к горшку с кофейным деревцем и смиренно уселся у расписной керамической стенки.

– Что Феликс желает сильнее всего на свете? Без чего он не в состоянии жить?

– Без солнца! – торопливо выпалил крыс, взволнованный металлическими нотами ее голоса. – Больше всего на свете он жаждет снова увидеть солнце. Феликс так и не стал полноценным вампиром, в нем осталось что-то человеческое. А человеку нужно солнце, иначе он начинает мучиться в темноте. Феликс и так почти пять сотен лет терпел. Больше не может, невыносимо ему.

Золотистые глаза диковинного разреза прищурились, становясь похожими на лепестки мифического цветка.

– Солнце? – переспросила Даана. – И все?

– Да. Больше ему ничего не нужно. А! Еще Феликс говорил, что его мучают сотни лет постоянного вранья. Вся его жизнь состоит из легенд и лжи. Он до смерти устал от этого.

– Если существование его столь мучительно и беспросветно, отчего он не желает покончить со всей историей разом? Со всей своей бесконечной трагедией. Это же так просто: дождаться рассвета, увидеть солнце и умереть счастливым.

– Феликс рассказывал, что на его памяти некоторые вампиры до того разочаровывались в своем существовании, что так и поступали. И тогда с ними начинало происходить нечто страшное. Смерть для вампира – не финал, не избавление. Подробностей, увы, не знаю, Феликс этой темы неохотно касается. В общем, деваться ему некуда, и порой мне кажется, что держится он уже из последних сил. Настолько из последних, что рядом постоянно ворон кружится…

 

– Это тот, который Паблито?

– Ну да. Следит, как бы Феликс чего не натворил. Плохи дела.

– А ворону-то что за интерес в проблемах Феликса? Да и тебе тоже.

– Он понимает нас, мы можем общаться. Для меня, да и для пернатого, это редчайший шанс обрести такого защитника.

В этот момент с улицы раздался пронзительный, полный ужаса крик, который не смогли заглушить ни расстояние, ни стекла. Девушка привстала, выглянула в окно и увидела, как из сквера прямо на шоссе выбежал парень. Чуть не попав под машину, он помчался дальше под аккомпанемент рассерженных автомобильных гудков.

Даана поправила упавшую на лоб медную прядь волос, и они с треском заискрили под пальцами. Крыс поглядел на это явление и произнес:

– А какая у вас разница в возрасте? Она есть?

– Да, – Даана присела обратно в кресло и снова принялась играть бокалом, словно не могла придумать, чем еще занять руки, – но разница относительна.

– Поясни, пожалуйста.

– Попробую. Если говорить о биологической разнице, то я старше его почти на двести лет. Если говорить о психологическом возрасте, то я лет на пятьсот его моложе.

Недоуменно поморгав глазками, крыс поинтересовался, как такое может быть.

– Все просто. До того как стать вампиром, Феликс уже был взрослым, сложившимся человеком, много знающим, умеющим и понимающим. В дальнейшем он продолжил умножать свои знания. А я родилась такой, какая есть, мое время течет иначе, взросление идет по-другому, намного медленнее, чем у обычных людей – ведь у людей и время жизни намного короче, им многое надо успеть. Мне некуда торопиться.

– Но ты не вампир?

– Нет, конечно.

– Но при этом обладаешь таким же бессмертием, как Феликс?

– Нет, совершенно другим бессмертием я обладаю.

– А ты добрая или злая?

Даана рассмеялась. Дон Вито впервые увидел, как она смеется. Ожила точеная маска лица, смягчились острые скулы, засияли мягким зеленоватым золотом глаза. Девушка проговорила сквозь смех:

– А Феликс злой или добрый?

– Кому как! – развел лапками крыс.

– Вот и я – кому как. – Даана вздохнула и стала смотреть на бокал. И рассматривала вино соломенного цвета до тех пор, покуда Дон Вито, по-своему истолковав ее молчание и взгляд, услужливо не предложил:

– Льдинку принести?

Даана очнулась. Она поднесла бокал к губам и поглядела на крысу.

– Только солнце?

Дон Вито торопливо закивал.

– Понимаешь, это очень важно. – Девушка вдруг надкусила край бокала, и стекло захрустело на белоснежных, крепких, как алмазы, зубах. – Если он хочет получить какое-то иное могущество…

– Нет! – воскликнул крыс. – Феликс желает лишь одного: увидеть солнце и остаться живым!

Даана встала, смахивая с губ хрустальные крошки. Затем произнесла глухим темным голосом:

– Ничего ему пока не говори. Если проболтаешься, уничтожу и тебя, и весь твой род крысиный.

– Нет-нет, что ты! Из могилы – ни звука! А ты с кем-то посоветуешься? Встретишься со своими? Попытаешься что-то сделать для него?

– Да, – коротко ответила Даана.

– Но… если ты найдешь возможность дать ему желаемое, будь осторожна, подумай, как преподнести. Феликс может и не взять. Из твоих рук.

– Почему?

– Потому что он – испанский дворянин! – усмехнулась крыса.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru