Уно

Галина Полынская
Уно

Из посудного шкафчика выбрался маленький лисенок.

– Уно! – воскликнул он, и бросился к нему, спотыкаясь о щепки и осколки. – Уно, это ты!

– Конти, малыш, – Уно подхватил лисенка и прижал к груди. – Ты цел? У тебя где-нибудь болит?

– Нигде не болит, – Конти всхлипнул и потерся мордочкой о свитер Уно. – А где все? Где мама с папой?

– Боюсь, тебе придется рано повзрослеть, – Уно погладил дрожащий рыжий комочек. – Боюсь, с ними не все в порядке…

– Хочешь сказать, они все умерли? – Лисенок посмотрел на него заплаканными глазами, и Уно молча кивнул.

– А еще кто-нибудь жив?

– Ты и попугай Брамс, больше я пока никого не нашел. Сейчас отнесу тебя к нему и вы вместе подождете меня, ладно?

Конти молча кивнул. Прижимая к груди лисенка, Уно поспешил к большому пню, у которого оставил Брамса. Попугая на месте не было.

– Брамс! – крикнул Уно, озираясь по сторонам. – Брамс, ты где?

– Я здесь, – раздался голос откуда-то из-под земли.

– Где? Я не вижу тебя.

– И не увидишь, я в яме, под корнями пня.

– Что ты там делаешь? – Уно посадил лисенка на траву и наклонился, заглядывая под корни. Там, в темноте, светились два желтых глаза.

– Ты так долго не возвращался, – сказал попугай, – я подумал, тебя Таггерры схватили, вот и решил здесь переждать.

– Всё в порядке, можешь вылезать. Таггерров нет, а я нашел лисенка Конти.

– Хочешь сказать, что взял в нашу компанию лису? – ужаснулся попугай.

– Не лису, а лисенка. Вылезешь ты оттуда, в конце концов, или нет? Надо идти дальше.

– Я бы с радостью, но не могу.

– Почему?

– Я застрял.

Уно тяжело вздохнул и принялся выламывать сухие корни и раскапывать землю. Она сыпалась на попугая, он плевался и чихал, причитая:

– Права был моя вторая жена! Надо было мне садиться на диету!

Наконец Уно удалось схватить его за лапы и вытащить наружу. Уно пару раз встряхнул попугая, очищая его от песка и земли.

– Что ты делаешь! Отпусти меня немедленно! – Попугай барахтался вниз головой, размахивая крыльями. – Уно, у меня будет кровоизлияние в мозг!

– Не беспокойся, не будет, – отряхнув Брамса, он перевернул его и поставил на землю. Покачиваясь из стороны в сторону, попугай обрел равновесие и его взгляд остановился на лисенке.

– Лиса! – воскликнул он. – Так я и знал!

– Ждите меня здесь и никуда не уходите.

– Уно, я хотел тебе сказать, – начал попугай.

– Потом, Брамс, потом, сейчас нет времени. Присмотри за Конти и учти, я тебя вытащил из помойки, достал из ямы под пнем, и, если ты на этот раз куда-нибудь залезешь, там ты и останешься, понятно?

– Значит, говоришь, за лисой присматривать?

– Именно.

Почти три часа потребовалось Уно на то, чтобы осмотреть разрушенное Высокое Королевство. Очень помогала способность Уно чувствовать живое существо везде, где бы оно ни находилось, но он больше никого не обнаружил.

Вернувшись к старому пню, Уно нашел Конти и Брамса на том месте, где их и оставил.

– Ну, что? – спросил попугай. – В нашем полку прибыло?

– Нет, – Уно сел на землю и прислонился спиной к пню. – Больше никого нет.

– Значит, только мы и остались, – задумчиво произнес Брамс, почесывая лапой за ухом Конти. – Дела-а-а… Слушай, Уно, Таггерры обязательно вернутся, надо сматываться отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

– Да, я знаю.

– Не перебивай. Значит так, мы тут поговорили, вернее я поговорил с Конти и мы, вернее я, пришел к выводу, что ты не можешь бросить нас здесь одних. Ты же не оставишь в разграбленном лесу бедную больную птичку и крошечного беззащитного лисеночка…

– Еще недавно это была «Лиса! Лиса!», а теперь, значит, «крошечный беззащитный лисеночек»?

– Я просто рассмотрел его получше. Ты не уводи разговор в сторону, тебе придется привыкнуть к мысли, что теперь мы вместе и идем в одном направлении.

– Куда идем? – Уно поднял на него взгляд. – Куда ты собираешься, Брамс? Тебя кто-нибудь где-нибудь ждет?

– А причем тут я? Идешь ты, а мы идем с тобой. Я уже пообещал Конти, что ты его усыновишь.

Уно посмотрел на лисенка, и тот согласно кивнул.

– Брамс, по-моему, ты перекупался в помойке.

– Я бы попросил больше не напоминать об этом факте из моей биографии! – нахмурился попугай. – Значит так, всё решено, ты уносишь отсюда ноги, и мы уносимся с тобой. Все.

– Неужели ты нас бросишь, Уно? – тихо спросил лисенок.

– Разумеется, нет. Мы пойдем вместе, вот только я не знаю куда… – Уно задумался. – Может в Соединенную Империю? Фалка приютил бы нас…

– Как?! Неужели в тебе нет жажды мести?! – взвился попугай. – Ты послушай себя: «Фалка приютил бы нас»! Ничего хуже я еще не слышал! Уничтожено твое королевство! Ты должен отомстить и не позволить Таггеррам поселиться тут!

– Замечательная идея, Брамс, – усмехнулся Уно. – Я прямо сейчас пойду и сражусь со всеми Таггеррами вместе взятыми. Ты немного переоценил меня.

– Ты должен что-нибудь придумать! Должен! – Попугай ходил взад вперед, время от времени, наступая лисенку на хвост. – Ты не можешь всё так оставить! А сейчас надо уходить, уходить! Надо бежать!

Брамс заметался и отдавил Конти лапу.

– Перестань, успокойся, – Уно поймал его за крыло. – Дай мне подумать. Надо решить, куда же все-таки идти.

– Какая разница? – не унимался Брамс. – Надо драпать, и всё тут!

– Тебе хорошо говорить, ты ни за что не отвечаешь, а у меня на руках остается нервная скандальная птица с дрянным характером и маленький ребенок. Я несу за вас ответственность.

– У меня золотой характер, – возразил Брамс, – просто меня всю жизнь окружали одни неудачники. А насчет Конти ты не беспокойся, я беру его на себя и воспитаю малыша в духе любви ко всем пернатым.

– Я буду себя хорошо вести, – Конти заглянул в глаза Уно. – Я всегда был хорошим, мама с папой гордились мною.

– Малыш, – Уно погладил его, чувствуя, как опять защипало глаза. – Если бы ты был самым плохим лисенком на свете, я бы ни за что тебя не бросил, да и Брамса тоже.

– Значит, мы идем с тобой? – уточнил попугай.

– Да.

– Хорошо, тогда я сбегаю за вещами.

– Давай, только быстро.

– А ты не хочешь пойти со мной?

– Боишься, да?

– Любой может обидеть бедную больную птичку.

– Птичка, ты здоровенный попугай с убийственным клювом, и кроме нас здесь больше никого нет. Иди к себе, а я пойду в дом Конти, посмотрим, что там уцелело.

– А к себе ты не зайдешь?

– Нет, я там уже был и взял всё, что мне надо. – Уно потрогал серебряный медальон. – Поторопись, Брамс, встречаемся здесь же, у пня.

– Я мигом! – Переваливаясь с лапы на лапу, попугай заторопился прочь. А Уно взял на руки Конти и направился к полуразрушенному жилищу лисенка.

Глава 3

Брамс быстро вернулся обратно. Уно с Конти сидели у пня, рядом, на траве, лежал узелок с вещичками лисенка.

– А вот и я! – сообщил попугай, на спине у него красовалось нечто вроде пестрого рюкзака. – Вы без меня скучали?

– Скучали, – улыбнулся Конти.

– А ты, Уно, скучал без меня?

– Нет. – Уно сидел, прислонившись спиной к пню. – И не тарахти над ухом.

– А что такое?

– Я пытаюсь смириться.

– С чем?

– С тем, что произошло.

– И как?

– Не получается. – Уно вздохнул, открывая глаза. – Ты когда-нибудь чувствовал, Брамс, как от бессильной ярости дрожит сердце?

Попугай глубоко задумался и сказал:

– Пожалуй, нет. У меня от ярости только лапы трясутся, а с сердцем всё в порядке. Ну, что, мы идем или будем продолжать тут сидеть, ожидая Таггерров?

– Для начала надо похоронить Кеолу, Тори и остальных.

– Что?! – завопил Брамс. – Мы на это потратим месяцы! Нет, годы!

– Мы не можем оставить их, – твердо сказал Уно. – Я с места не сдвинусь, пока они здесь лежат.

– Это неразумно! Неразумно! – Брамс ходил взад-вперед, поправляя съезжающий рюкзак. – Им уже ничем не поможешь, а у нас еще есть шансы! Только представь – копать ямы и сваливать туда тела! Нет, я не могу! Это не для меня! Вот, я только представил себе эту картину, а у меня уже голова начала болеть, меня уже тошнит…

– Брамс! Замолчи немедленно! – не выдержал Уно. – Мы не будем, как ты выразился, копать ямы и сваливать тела! Мы отнесем их всех к Небесному Озеру, говорят, раньше там была Усыпальница львов…

– А, значит, мы их будем топить? – уточнил Попугай.

– Подбирай выражения! Мертвые или живые, они всё равно мои друзья и всегда останутся ими!

– Да, я понимаю. – Попугай скорбно вздохнул и опять поправил свой рюкзак. – Пожалуй, я подожду тебя здесь, дабы не оскорблять памяти…

– Брамс!

– Но надо же кому-то присматривать за Конти! – Он кивнул на крепко спящего лисенка. – Проснется, испугается…

– Ладно, сиди здесь, всё равно от тебя никакого толка.

Уно поднялся и быстро пошел прочь.

– Вот и чудненько. – Брамс сбросил рюкзак и уселся рядом с лисенком.

Солнце постепенно клонилось к закату. Слушая мирное сопение Конти, Брамс не заметил, как задремал сам…

Проснулся он от тычка в бок. Попугай подпрыгнул, широко распахивая круглые от ужаса глаза.

– Помогите! – завопил он. – Спасите! А, это ты, Уно… Как ты меня напугал! – Брамс схватился за сердце и уселся на свой рюкзак. – Ох! Ты уже вернулся? Так быстро?

– Вообще-то, прошло часа четыре.

– Да ну? – безмерно удивился попугай. – Неужели я проспал столько времени?

– Судя по всему, да. А где Конти?

– Конти? – Брамс огляделся. – Конти, говоришь?

– Да, маленький такой, рыженький лисеночек, помнишь?

– Помню, помню, – пробормотал попугай. – Где-то тут только что был…

– Могу предположить, что он был тут четыре часа назад, – нехорошим голосом произнес Уно. – Здорово ты за ним присматривал!

– Я правда не знаю, куда он мог подеваться, – затарахтел Брамс. – Дети, они же обычно долго спят! Понимаешь, они во сне растут, поэтому им спать надо много… впрочем, это не важно. Он, наверное, просто отошел куда-то ненадолго и скоро вернется, а если не вернется, надо будет прочесать лес! Ты пойдешь в северном направлении, а я в южном. Или нет, давай наоборот, ты в южном, а я…

 

– Я убью тебя, Брамс! Оторву твою пустую болтливую голову! Если с Конти что-нибудь случится или уже что-нибудь случилось, знаешь, где ты окажешься? Знаешь?

– Кажется, догадываюсь, – хмуро буркнул попугай.

– Правильно, ты отправишься обратно в помойку!

– Так я и думал! Ты до конца моих дней будешь напоминать мне об этом! Если уж на то пошло, любой мог бы оказаться на моем месте!

– Не думаю! Кстати, а что ты там делал? В то время как остальные сражались с Таггеррами, что ты делал в помойной яме?

– Я туда упал, – с достоинством ответил Брамс. – Я был ранен! Я сражался как тигр, нет, как лев, нет, как целый легион львов!

– А я думаю, что ты туда дезертировал, а крыло вывихнул уже в яме!

– Не пора ли нам заняться поисками Конти? – мрачно сказал Брамс. – Рыженький такой лисеночек, помнишь?

– Меня не нужно искать, – раздался голос из-под земли. – Я здесь.

– Я нашел его, нашел! – воскликнул Брамс, подбегая к яме под корнями, где раньше прятался сам. – Вот он! В яму забрался!

– Что ты там делаешь, малыш? – Уно осторожно вытащил лисенка наружу.

– Брамс очень сильно храпел, и я никак не мог заснуть, – Конти жмурился от солнечного света и зевал, – а там, под пнем тихо, и я уснул. Проснулся, когда вы разговаривать начали.

– Так почему же ты молчал и не отзывался? – возмутился попугай. – Я столько о себе тут выслушал за это время!

– Меня мама учила, что нельзя перебивать, когда взрослые разговаривают. Я ждал, пока вы закончите.

– Какое прекрасное воспитание, – желчно прошипел попугай. – Подумать только! Ну, теперь, когда все в сборе, мы можем идти?

– Теперь можем.

– Ты уже решил куда именно? – оживился Брамс.

– Ага. Мы идем в Соединенную Империю.

– Опять ты за своё? Что мы там забыли? Нет, туда мы не пойдем, даже и не думай об этом…

– Послушай меня, мой пернатый друг, – сказал Уно, наступая попугаю на хвост, – давай раз и навсегда решим, кто из нас главный.

– Конечно ты, конечно, ты, – забормотал Брамс, оглядываясь назад. – Хвостик-то отпусти, а?

– Я рад, что мы так быстро поняли друг друга. Мы должны идти в Соединенную Империю, должны рассказать о том, что произошло. Таггерры не остановятся, они будут продвигаться всё дальше и дальше. Мы должны предупредить императора Фалка.

– Император может дать нам войско, – мечтательно произнес Брамс, – мы вернемся сюда набьем морды Таггеррам, и отвоюем обратно наши земли, и все начнем с начала, и я буду императором…

– Очнись, птица, – усмехнулся Уно, – бери свой мешок и пошли.

– Ах, да. Ты не помог бы мне надеть лямки?

– Давай, – Уно поднял рюкзачок попугая. – Ого, какой тяжелый. Что в нем?

– Да так, семейные реликвии, золото, бриллианты…

– Какой ты враль, Брамс, просто страшно, – пристроив рюкзак на спину попугая, Уно застегнул на своей груди нечто вроде тряпочной сумки и в эту сумку-карман усадил Конти вместе с его узелком.

– А я? – поинтересовался попугай, наблюдая за манипуляциями Уно.

– Что – ты?

– Я туда влезу? Как ты думаешь?

– С какой стати ты должен туда влезать? – Уно еще раз проверил, удобно ли лисенку.

– Хорошенькое дело! Ты с этой козявкой полетишь, а я что, должен пешком идти?

– Ты тоже лети, кто тебе мешает?

– Я ранен! – простонал попугай! – Я не могу лететь!

– Брамс, ты жалкий симулянт. Я кое-что понимаю в вывихах, твоему драгоценному здоровью ничего не угрожает, так что полетишь своим ходом.

– Жестокий и беспощадный! – заголосил попугай. – У тебя нет сердца!

– Я могу подвинуться, – высунулся из сумки Конти, – здесь много места.

– Милый мой малыш, – растрогался Брамс. – Вот она, настоящая дружба! Ты, мой сладенький! Сейчас папочка будет с тобой!

– Даже не мечтай об этом, “папочка”, – хмыкнул Уно. – В тебе только одной глупости килограммов пять, не считая перьев и мозгов, хотя мозги, я думаю, можно не считать. Я надорвусь, если потащу вас обоих.

– Хорошо, – попугай упал на спину и разбросал в разные стороны крылья с лапами. – Я останусь здесь. Идите, бросайте меня на растерзание Таггеррам.

– Уно, – сказал Конти, взволнованно глядя на распростертого попугая, – давай возьмем его с собой, Брамс хороший.

– Ты так думаешь? – едва сдерживая улыбку, Уно посмотрел на лисенка, и Конти кивнул. – Ну, если ты так считаешь, что ж, возьмем с собой этого симулянта. Давай, Брамс, полезай в сумку, пока я не передумал.

– Иду, уже иду!

Брамс попытался подняться, но рюкзак перевешивал и опрокидывал его обратно. Вдоволь налюбовавшись этим зрелищем, Уно взял его за лапы и запихал в сумку. Брамс быстренько устроился с наибольшим комфортом и, положив одно крыло на спинку Конти, произнес:

– Малыш, нас ждут подвиги! Мы спасем нашу прекрасную планету от нашествия злобных Таггерров! Мы еще покажем на что способны истинные дети Высокого Королевства! Вперед, вперед к высо…

Договорить он не успел, потому что Уно довольно бесцеремонно впихнул его голову обратно в сумку, оборвав пламенную речь. Попугай замолчал, а Уно вздохнул и посмотрел по сторонам. Ему было трудно поверить в то, что еще совсем недавно он летел сюда и ему хотелось петь от восторга. Сейчас ему хотелось кричать от ярости и плакать от мучительной боли. Уно знал, что до конца своих дней он будет видеть, как над жителями Высокого Королевства смыкаются голубые прозрачные волны. Уно долго не мог проститься с Кеолой. Уно гладил ее блестящую шерсть и думал о том, что ей будет холодно на дне озера… Потом он смотрел, как пантера погружается в воду, как становится размытым пятном, а затем едва заметной бесформенной тенью…

Уно не плакал, он не мог этого сделать, что-то внутри него пересохло навсегда. Потом он попрощался с Тори и Мирой. Он прощался с каждым – все жители Королевства были его друзьями.

Уно еще раз посмотрел по сторонам. Ему хотелось запомнить всё, что он видит. У него было ощущение, что сюда он больше не вернется. Уно хотел пойти, попрощаться с Хэмалом, но не смог.

– Прощайте… – прошептал он, расправляя белые кожистые крылья.

Сделав круг над зелеными вершинами деревьев, Уно полетел туда, где за лесами готовилось ко сну Соединенная Империя.

– Удачи тебе, Уно, – шептал лес ему вслед, – пусть всё у тебя будет хорошо…

Но Уно уже не слышал этих слов, слишком громко пел вечерний ветер.

Глава 4

– Уно, я мерзну! – крикнул Брамс, высовываясь из сумки.

– Лети рядом, Брамсик, согреешься, – посоветовал Уно.

В небе появлялись первые звезды. Воздух становился всё прохладнее, поднялся ветер, пробирающий до самых костей. Малыш Конти, свернувшись клубком, дремал на дне сумки, пригревшись под боком попугая. Слишком большой для сумки Брамс наполовину торчал наружу, замерзал и хныкал:

– Уно! Сделай что-нибудь! Мне холодно, а лететь я не могу! Уно! Ну, Уно же, мне холодно!

– Позаботься о себе.

– Каким образом?

– Помолчи! Скоро мы уже будем на месте. – Сильные крылья Уно со свистом рассекали воздух.

– Позаботиться о себе… – пробормотал попугай, – позаботиться… – Он покопался в своем рюкзаке и вытащил большой вязаный платок. – Позаботиться о себе… Сейчас позабочусь.

Брамс запаковался в платок, потуже завязал его под клювом и счастливо вздохнул:

– Вот так значительно лучше.

Уно летел над лесами Промежуточной Территории. Они были погружены во мрак, а ярко-желтые звезды на черном небе были так похожи на глаза Кеолы… Это великое множество глаз наблюдало за одинокой летящей фигурой, а Уно старался не смотреть на них, слишком тяжело ему было выносить все эти взгляды… Взмах крыльев, еще взмах. Ветер стих, и Уно слышал свое тяжелое дыхание. Он не думал о том, сколько времени уже летит без отдыха. Уно и сам не знал, откуда в нем вся эта сила, она струилась, переливалась как драгоценные камни в ожерелье Кеолы, покусывала изнутри, жаждала жизни…

– Перестаньте смотреть на меня, – прошептал Уно, чувствуя, как нечто нежно-розовое застилает его взгляд. – Не смотрите! Разве я виноват в том, что случилось?

Звезды-глаза приближались, они становились все больше, все ярче, они заглядывали в лицо Уно, они что-то хотели спросить…

– Уно! – истошный вопль Брамса привел его в чувство. – Уно, ты слышишь меня?! Уно, мы падаем!

Нежно-розовый туман исчез, и Уно увидел, что летит на встречу острым верхушкам елей. Сделав над собой усилие, он взмахнул крыльями, резко взмывая ввысь.

– А-а-а-а! – кричал Брамс, с чувством безграничного тепла вспоминая безопасную помойку.

Выровняв полет, Уно всё еще никак не мог отдышаться. Сердце колотилось, как безумное, а грудь разрывали тысячи иголок.

– У-у-уно, – прозаикался Попугай, – т-т-ты в порядке?

– Да, в порядке, – Уно тряхнул головой, приводя мысли в порядок. – Что со мной было?

– Не знаю, ты как будто потерял сознание, что-то твердил про какие-то глаза! Мы с Конти так перепугались, что ничего не поняли!

– Понятно, – тихо сказал Уно.

Складывая крылья, он полетел к огням Соединенной Империи.

– Стой! Кто летит? – появился Старший орел.

– Да я это, я!

– Уно? – удивился он. – Это снова ты?

– Да, как видишь, – Уно парил в воздухе, не в силах избавиться от неприятного чувства, что звезды снова пристально разглядывают его.

– А это кто с тобой? – Орел кивнул на торчащую из сумки-кармана голову попугая.

– Это попугай Брамс, он из нашего Королевства, там еще лисенок – они со мной.

– Попугай, говоришь? – Орел внимательно уставился на замотанную в платок голову неизвестного происхождения. – Что-то он не похож на попугая.

– А на кого я, по-твоему, похож?! – возмутился Брамс.

– Ребята, – сказал Уно, – в отличие от вас, я не могу так долго висеть в воздухе. Я устал и хочу есть, можем мы лететь, в конце концов?

– Да, да, конечно, – поспешно сказал орел, – пролетай. Дать вам сопровождающих, чтобы больше не останавливали?

– Давай.

В окружении пяти орлов они направились к Императорской Горе. Вся Соединенная Империя было в огнях, там кипела жизнь, и у Уно защемило сердце – столько же огней должно было быть сейчас и в Высоком Королевстве. Перед его глазами возникла придавленная деревом Кеола, и сердце Уно снова задрожало от боли и ярости.

– Уно, о чем ты думаешь?! – Вопль Брамса снова привел его в чувство.

Он летел, не разбирая дороги и прямо перед ним было тысячелетнее древо – гордость Соединенной Империи. Едва затормозив, Уно услышал глухой хриплый голос древа:

– Осторожнее, юноша, в сторону я отойти не смогу.

– Извините, – пробормотал Уно, опускаясь на землю, – я задумался.

– Это хорошо, – прогудело древо, – но думать надо на земле, а мечтать можно только в небе, далеко в небе, в мягких облаках. При соприкосновении с землей, мечты рушатся, а вы, юноша, мечтали, ничего не видя перед собой. Ослепленному мечтой проще всего разбиться.

– О чем же я, по-вашему, мечтал?

– О мести, – вздохнуло древо, – о великой мести.

– Откуда вы знаете? – удивился Уно, а древо в ответ лишь усмехнулось.

– Уно, пойдем, – торопил его попугай. – Я замерз, а Конти устал!

– Да, сейчас. – Уно быстрым шагом направился к Императорской Горе.

Ели пропустили его безо всяких вопросов.

Фалка ужинал в компании леопарда Мурока.

– Уно? – удивился лев. – Это снова ты? Ты же улетел домой!

– Да, улетел, – вздохнул Уно, – но мне пришлось вернуться. В Высоком Королевстве случилась большая беда.

– Беда? – насторожился Фалка. – Что же ты стоишь, присаживайся и рассказывай по порядку.

– Спасибо, – Уно присел рядом со львом и снял с себя сумку-карман с пассажирами. – Высокое Королевство уничтожено. Все погибли.

– Что? Что ты сказал? – растерялся Фалка.

– Все убиты. Вы когда-нибудь слышали о Безумных Таггеррах? Они перебили всех меньше чем за один день. Вот, единственные, кто уцелел, – он кивнул на вылезающих из сумки попугая и лисенка. – Остальные погибли.

– Уму не постижимо! – прорычал лев. – А Морти и его семья? С ними что?

– Всех завалило в Вечном Гроте, других жителей я похоронил сам.

– Поверить не могу! – Фалка вскочил со своего дивана и заметался по залу. – В голове не укладывается! Кто такие эти Таггерры?

– Я видел изображение одного из них и немного слышал про этот народ. Никто толком даже и не знает, откуда они взялись. Это довольно высокого роста существа с хорошо развитыми сильными лапами, у них крылья, похожие на мои, длинные клювы с крупными клыками и очень хорошо работающие мозги, невзирая на то, что их называют «безумными». Они не чувствуют боли и не знают страха. Кстати говоря, я не нашел ни одного убитого Таггерра. Может, они забрали их с собой, а может потерь у них вовсе не было.

 

– Поверить не могу! Поверить не могу! – повторял Фалка, покачивая головой.

– Я прилетел для того, чтобы предупредить вас, – продолжил Уно. – Дело в том, что Таггерры обязательно вернутся на завоеванную землю и не остановятся на этом. Они пойдут дальше и дальше, захватывая одно Королевство за другим, убивая всех подряд. Их надо остановить.

– У нас есть войско. Я свяжусь с соседними Королевствами и предупрежу их. Мы объединимся и сможем за себя постоять.

– Я сомневаюсь в этом, – Уно смотрел на попугая, который всё еще возился в своем платке и никак не мог от него избавиться. Конти помогал, чем мог, но запутывал Брамса еще больше. – Наше войско никогда не знало войны, оно было нужно только для солидности. Всё, что могут наши воины, так это охотиться на собственных блох, а Таггерры умеют вести войну. Нам не справиться с ними.

– А что ты предлагаешь? – Фалка тоже наблюдал за попугаем, рассеянно царапая когтем стол.

– Честно сказать, не знаю, – вздохнул Уно, – в моей голове самая настоящая мешанина, ничего не соображаю.

– Надо спросить совета у Великого Герингера, – подал голос леопард Мурок. – Он всё знает.

При упоминании о Герингере, Уно замер, а Брамс перестал возиться в своем платке. Об этом древнем седом льве ходили легенды. Говорили, что он живет и будет жить вечно, что знает всю мудрость планеты Листаи. Герингера уважали, почитали и побаивались.

– Да, – задумчиво сказал Фалка, – это хорошая мысль. Герингер действительно знает всё. Надо отправить по цепи гонцов сообщение, спросить, можно ли придти к нему за советом. Если Герингер даст добро, полетишь ты, Уно.

– Да, но у меня есть к вам одна просьба. – Уно, в конце концов, размотал попугая и засунул платок обратно в сумку. – Я был бы очень вам благодарен, если бы вы позаботились о Конти. Он еще очень мал, ему нужна семья.

– Разумеется. Я сейчас же пошлю узнать, кто из семейных пар согласится усыновить малыша. Уверен, желающих найдется немало, и я сам, лично буду присматривать за ним…

– Я не хочу! – заявил вдруг лисенок, глядя то на льва, то на Уно. – Не хочу! Я останусь с Уно и Брамсом! Они моя семья!

– Конти! – удивился Уно. – Где твое воспитание? Ты же сам говорил, что нельзя перебивать, когда взрослые разговаривают.

– Но вы решаете мою судьбу! – звенящим от волнения голосом произнес он. – Я не останусь тут один, без вас!

– Но, малыш, пойми, – улыбнулся Фалка, – тебе нужны папа и мама.

– Уно будет моим папой! – сказал Конти и, подумав, добавил: – А Брамс мамой!

– Может, лучше наоборот? – предложил попугай. – Во мне начисто отсутствует материнский инстинкт.

– Конти, – терпеливо сказал Уно, – ты останешься здесь, Брамс тоже останется с тобой…

– Чего ради? – перебил попугай. – Мне-то семья не нужна!

– Ты просто останешься здесь и не будешь мне мешать, заодно присмотришь за Конти. Все, ребята, хватит этих бесполезных разговоров. Если Герингер согласится поговорить со мной, я полечу один! И перестаньте со мной спорить! Неужели перед Императором не стыдно?

– Всё равно мы не согласны! – проворчал попугай. – Это произвол!

– Хватит, оставьте меня в покое, – устало сказал Уно. – Я больше ничего не хочу слушать.

– Я вижу, ты совсем вымотался, – заметил лев. – Сегодня переночуйте у меня, а завтра вам подберут подходящее жилище.

– Спасибо Фалка, я знал, что правильно сделаю, если прилечу именно к вам.

Лев молча кивнул и отвернулся, не желая, чтобы другие видели печаль в его глазах. Они с Мортоном были очень дружны, и Уно знал, как льву будет тяжело смириться с его гибелью.

Мурок проводил Уно в спальню для гостей, а Конти с Брамсом, невзирая ни на какие их возражения, поселил в комнате напротив.

Уно раздевался как во сне. Бросив одежду на кресло, он упал на кровать и закрыл глаза. Он боялся, что не сможет уснуть и всю ночь будет наедине с глазами Кеолы и мертвым Тори, но усталость взяла свое, и Уно провалился в сон. Он не слышал, как часом позже к нему в комнату прокрался Конти и, забравшись на кровать, свернулся калачиком под боком Уно. Немногим позже пожаловал и Брамс. Он уселся на спинку кровати, и удовлетворенно вздохнув, задремал.

Рейтинг@Mail.ru