Страна непуганых невест

Галина Полынская
Страна непуганых невест

Глава восьмая

Тайка отправилась ночевать ко мне. Всю дорогу основательно поддатая подруга позорила меня перед пассажирами московского метрополитена. Она громогласно рассказывала мне бородатые анекдоты, сама же над ними хохотала, на ходу сочиняла «невероятные истории из собственной жизни» и пыталась заговорщическим шепотом посвящать меня в эти потрясающие тайны. Но заговорщический шепот у нее все равно не получался – орала пьяная леди на весь вагон. Потом ей взбрело в голову, что нам непременно надо взять еще и шампанского:

– Сенечка, посидим хоть раз в жизни, как белые люди! Свечки зажжем! У тебя есть свечки?

– Есть одна, – я сбросил ее руку со своего плеча, подруга слишком сильно тискала мой скелетик в своих объятиях. – А тебе не хватит на сегодня? Куда еще шампанского-то?

– Да что ты! – рявкнула представительница прекрасной половины человечества. – Я только-только разогналась! Сенька, не будь занудой, давай покуролесим! Один раз живем!

Парочка пьяненьких парней с бутылками пива в руках явно были не прочь присоединиться к «куролесенью», Таисью никак утихомирить не получалось, и я уже настроилась на худшее. Но к счастью объявили нашу станцию, сообщили, что поезд дальше не идет, и я спешно поволокла подругу из вагона на пустынную платформу «Выхино». Маршрутки в такой поздний час уже не ходили, и это означало тягостное, болезненное расставание со стольником, томящимся от одиночества в кошельке. И вообще, мне было холодно и грустно, так весело наклюкаться как Тайка, я почему-то не смогла, напротив, продукция симпатичных картавых французских виноделов кислотно плескалась в желудке, вызывая изжогу и отдаленную головную боль. Что называется: «не пошло»… В горячий душ и спа-а-ать…

Уже у самой остановки я заметила, что чего-то не хватает. Не хватало Тайки, она куда-то подевалась по дороге.

– Черт побери! – в сердцах выругалась я, озираясь по сторонам. Пришлось идти обратно, высматривая потерявшуюся пьянчужку.

– Та-а-аая!!! – взревела я раненным бизоном. – Ты гдееее?!!

– Здесь я! – от круглосуточной палатки отделился знакомый силуэт и, размахивая двумя бутылками шампанского, поспешил мне навстречу.

– Изверг рода человеческого! – я подхватила ее под руку, чтобы она не дай бог, не шмякнулась вместе с бутылками и поволокла ее к стоянке такси.

Выбор автомобилей оказался невелик: один единственный жутко грязный гроб на колесах неизвестной науке модели. Как правило, владельцы именно таких убогих транспортных средств запрашивают звездные суммы за проезд и не уступают ни копейки. Выломав дверь, я просунула голову в салон и назвала адрес. За рулем сидел совсем молодой парень с таким выражением лица, будто у него только что отняли любимого медвежонка и по этому поводу он собирается поднять рёв.

– Садитесь, – печально кивнул он.

– Сто рублей! Больше нет!

– Садитесь, садитесь.

Звеня бутылками, Таиска укомплектовалась на заднее сиденье, я уселась впереди показывать дорогу.

Слава богу, грустный парень ехал молча, непринужденная трепотня водилы с пассажирами далась бы мне ох как непросто. Мне нужны были тишина и покой, надо было все обдумать по свежим следам, кажется, что-то вырисовывается, главное теперь ухватить… Водитель молчал, но собраться с мыслями все равно не получалось: жить не давала удушающая приторно-сладкая вонь, источаемая белой блямбой, болтавшейся на зеркальце. Прищурившись, я прочитала бледную надпись на блямбе: «Кокос».

– Здесь куда?

– Направо. Там потом прямо, потом налево, все время прямо, а там совсем недалеко.

Минут через десять он притормозил у моего подъезда. Угорев от «Кокоса», я расплатилась и полезла на свежий воздух, вытаскивая следом придремавшую в тепле подругу. Победив домофон, победили древний лифт, непонятно как еще работающий и наконец-то попали в квартиру, где нас встретил истосковавшийся по прогулке Лавр. Желания свои он выражал очень бурно, было ясно, что до утра песик потерпеть уже никак не сможет.

– Эх, жизнь моя убогая, тараканами проеденная! – я нацепила Лавруше ошейник и потащилась в обратном направлении.

– Лаврик, – скорбно ныла я, чувствуя, как ноги в меховых ботинках постепенно превращаются во что-то большое, безобразное, гудящее, пульсирующее… – ты давай все свои дела по быстренькому сделай, а? И домой пойдем, а то мамочка сейчас подохнет прямо тут, во дворике… Лавричек, ну давай, ка-ка и домой.

Милый пёс оперативно посетил любимые кусты и подбежал ко мне, размахивая хвостом и преданно заглядывая в глаза, мол: «всё, я готов! Так быстро, как только смог».

– Спасибо, родной! Спасибо, золотой!

А в моей квартире жизнь била ключом: Тая уже открыла шампанское, причем сразу обе бутылки, хотя на трезвую голову она панически боялась браться за такое рискованное предприятие, как извлечение пробки из угрожающе шипящей бутылки. На столе горела единственная свечка, припасенная на случай очередного перебоя с электричеством, а подруга моя ожесточенно пыталась выжать музыку из не включенного в розетку магнитофона. Пока я мыла Лавруше лапы и пузо, она все пыталась доломать ни в чем не повинную аппаратуру. Закончив с песиком, я воткнула вилку в розетку, нашла наименее противную радиостанцию, переоблачилась в свой любимый махровый халат, фасона «мишка на пенсии» и, наконец, смогла перевести дух.

– Ну, что, подруга, – Тайка поставила на кухонный стол два бокала, – давай, что ли, за нас!

– Давай, – вздохнула я, зная, что она все равно не отвяжется.

– Знаешь, я что подумала? – подруга залпом махнула бокал и, вспомнив о закуске, полезла в холодильник.

– Что еще? – на часах было начало второго ночи, а на работу надо завтра попасть обязательно… и лезть в душ уже не было никаких сил.

– Наверное, Инна Величковская и эта Шведовская фифа тоже между собой знакомы. Две молоденькие прохиндейки кладут свои глазы… глазья… – Тайка деловито кромсала вареную колбасу, – на богатых бурундуков и таким вот образом с ними знакомятся.

– Это ведь опасно, – я задумчиво разглядывала бокал, – все-таки авария.

–Видать игра стоила свеч, – Тайка бухнула тарелку с колбасой на середину стола. – Хлеб у тебя где?

– Вон, на столе, в пакете. Думаю, ты права, я как услышала, что и со своей красавицей Шведов познакомился в дтп, так и поняла, что что-то тут не так. Надо обязательно разыскать Алису…

– Как и где? – напилив хлебных ломтей в два пальца толщиной, Тайка уселась за стол и наполнила бокалы. – Выяснить, в каком изоляторе она находится, мы можем только у ментов, которые ее задержали. Если допустить невозможное – мы их найдем, то что мы ответим на вполне логичные вопросы: «А вам это зачем надо знать? Кем вы ей приходитесь?» Надо поискать ее родственников, знакомых, кого-то кто знал бы о ее местонахождении.

Удивительно, но находясь в состоянии крепкого подпития, соображала и говорила она на редкость связно.

– Надо докопаться до шофера, – подвела она итог, – докопаться и все у него выведать. Они, шоферы, знаешь какие? У-у-у! Они все знают!

Вот так вот, поедая бутерброды с вареной колбасой и запивая их шампанским, мы досидели до половины третьего. Засыпая на ходу, я разложила диван и пока я стелила постель, Тайка пыталась напялить на своё теперь уже совсем пьяное тело свою личную ночную рубашку, жившую в моем шкафу. У меня в доме вообще полно ее вещей… Укомплектовав подругу к стенке, улеглась с краю, рядышком на полу тут же устроился Лавр. Под его мирное посапывание я и отключилась.

Глава девятая

Пробуждение было ужасным. Грохот будильника долбил мозги до тех пор, пока я не разлепила веки.

– Сена, выруби его, – пробормотала Тая. – Убей!

Приподнявшись, я рухнула обратно на подушку, голова разламывалась от боли. Отыскав на ощупь утреннее проклятье, нажала заветную кнопочку и будильник заглох. Надо было вставать. И идти на работу. Лавруша уже сидел у кровати, дожидаясь законного утреннего моциона, а его непутевая похмельная хозяйка никак не могла найти в себе силы и принять вертикальное положение. Тая лежала на животе неподвижно, уткнувшись лицом в подушку, и признаков жизни не подавала.

Стараясь лишний раз не мотылять головой в разные стороны, я сползла с кровати и осторожно, по стеночке, двинула в ванную. Очень хотелось наполнить раковину ледяной водой, опустить туда совершенно бесполезный предмет на плечах и подержать минут пять… Но воды не было. Никакой. Тихо проклиная Родину, сантехников и провинцию Шампань, я поволоклась на кухню в поисках хоть какой-нибудь жидкости. Слава Богу, немного плескалось в чайнике и всего ничего выдохшейся минералки оставалось в бутылке. Совершив убогонькое омовение и наевшись вдоволь пасты, в попытке хотя бы заглушить мерзостный привкус вчерашнего праздника души и тела, я кое-как облачилась в специальные утренние лохмотья, натрясла по карманам мелочи и поплелась со сладким на казнь-прогулку.

Моей заветной целью был круглосуточный магазинчик в соседнем дворе. Спускать пупсика с поводка я опасалась, кто знает, сколько и каких собачников может оказаться на чужой территории? Лаврик, даром что весил девяносто шесть кг, по натуре добрейший и милейший пёс, если к кому-то подбегал, то лишь с единственным желанием познакомиться или поприветствовать. В нашем дворе его все знали и проблем не имелось, а вот на иной территории могли возникнуть серьезные осложнения: попробуй объяснить перепуганному владельцу какой-нибудь таксы, что этот медведь несется к нему с самыми дружественными намерениями.

Итак, я тащила Лавра на поводке, а песику необходимо было размяться с утречка, вот он и резвился, мотая меня из стороны в сторону… Страдая от нечеловеческих приступов морской болезни, я достигла таки заветного магазинчика и привязала солнышко у входа. Мелочи хватило аккурат на полтора литра минеральной воды. Вернувшись к Лаврику, я долго, упорно, до вылезания глаз из орбит, пыталась отвинтить крышку на пластиковой бутылке – ни с места! Ну почему на импортных бутылках крышки поддаются небольшому мышечному усилию, и фольга на йогуртах отрывается целиком, ровно, а не рваной бахромой как на наших? Ну почему крышку на нашей бутылке нужно сначала отпилить ножом от этого чертового колечка и только потом она открывает доступ к своему драгоценному содержимому? Над этими острыми, болезненными вопросами я размышляла до самого дома.

 

В моих апартаментах уже наблюдалось вялое движение: Тайка пыталась привести себя в чувства, но это было сложно сделать, теперь воды в доме не было никакой, даже в чайнике.

– Ох, я умираю, Сеночка! – Застонала зеленая, как первая весенняя травка подруга. – Ох, как же мне плохо! Будто мы с тобой вчера яд пили и скорпионами закусывали!

– Смешать вино с шампанским вполне достаточно. – Я протянула ей бутылку. – На вот, можно умыться и попить.

– Лучше бы ты пива купила.

– Ты бы стала умываться пивом?

На мытье песьих лап меня уже не хватило, я просто протерла Лаврушу по возможности насухо и отправилась на кухню пить таблетки.

– Нет, ну как всё ужасно, плохо и отвратительно! – появилась из ванной Таисия. – Почему воды нет?

– Так бывает, – я грустно хрустела анальгином, – особенно по утрам и вечерам, а днем, когда все на работе, воды хоть залейся. Там минералки на чай хватит?

– Она солоноватая, – в руках подруги подрагивал пластиковый сосуд, – такой чай мы проглотить не сможем. О, Господи, я на грани гибели и полнейшего вымирания!

– Я тебе говорила вчера, «не пей вина, Гертруда.» Так, надо хоть морду лица подкрасить, что ли, а то все собаки разбегутся.

– Ты что, куда-то собираешься, что ли? – Тая присела на табурет и посмотрела на меня слегка запотевшими глазами.

– Да, на работу, а потом расследовать дальше, и не – я, а – мы. Мы вместе.

– Ты что? Да я при смерти! Какая работа? Тем более расследование?

– Тая, надо, значит надо, никого наше гибельное состояние не интересует. Вот таблетка, пей и собирайся.

Пока она, причитая и охая, натягивала шерстяные брючата со свитером, я влезла в свои неизменные черные джинсы, теплую кофтейку, зачесала волосья в хвост, тщательно засыпала пудрой ужасненькую мордашку, нарисовала помадой губки, тушью обозначила ресницы, чтобы было видно, где у меня глаза находятся, и вылила на свитер полфлакона туалетной воды «Назад в будущее», в надежде заглушить выдыхаемое амбре. Как только я вернулась на кухню, Тая сразу же недовольно заскрипела:

– Что это за вонь такая несусветная?

– Моя туалетная вода, подарок, между прочим. И нечего тут!

– Вот уж не знала, что у тебя такие враги имеются!

– Какая ты вредная, ужас.

– Мне плохо! Я не выспалась! А ты меня еще тащишь куда-то!

– Зато вчера было так хорошо – не остановишь. – Я быстренько наполнила миску сладкого сухим кормом и поменяла воду. – Все? Готова? Идем.

Таблетка начала свое волшебное действие, скукоженные мозги постепенно распрямлялись, светлели и начинали заниматься своими прямыми обязанностями. Обувшись, я принялась запаковываться в свой единственный и неповторимый осенне-зимне-весенний прикид: темно-коричневую куртку из искусственной замши с подстежкой из чебурашкиного меха. Тая же, с кислотно-страдальческим лицом, медленно влезала в свою осенне-весеннюю куртку, наверняка, сшитую старательными китайцами из списанного парашюта. Выглядел этот шедевр портновского искусства цвета хаки, а правильнее сказать, «цвета каки», довольно мерзенько, но Тайка утверждала, что за этот, по ее мнению, шикарный пуховик, она отвалила кучу денег и приобрела его едва ли не в бутике.

На улице сверкало солнце, совсем по-весеннему тренькали синички, денёк обещался быть теплым и радостным. Головная боль почти совсем прошла, меня лишь немного тошнило, чуть-чуть мутило и совсем капельку заносило из стороны в сторону, а в остальном, самочувствие было отменным. К сожалению, весенний пейзаж основательно портила недовольная, угрюмая Тайкина физиономия… и я – вот маразм! – чувствовала себя виноватой! Будто это я вчера насильно ее напоила до смерти, а сегодня заставляю асфальт укладывать!

– Тай, как ты себя чувствуешь?

– Отвратно!

– Голова прошла?

– Нет!

Тема была исчерпана. Мы встали на остановке, и я посмотрела на часы, нормально, опаздывала я как всегда в пределах получаса. Нахохлившаяся Тайка куда-то пристально смотрела. Проследив ее взгляд, я увидала, что предметом такого внимания стал небольшой магазинчик метрах в пятидесяти.

– С тобой пойти или тут подождать? – вздохнула я.

– Тут подожди, – оживилась подруга, – я мигом.

Она побежала в магазин, а я подставила лицо теплым солнечным лучам и принялась загорать. Обращать внимание на всякий там снег, грязь, обильный мусор, стыдливо вылезающий из раскисающих сугробов, не хотелось. Хотелось открыть глаза… а вокруг зеленые лужайки, цветущие сады, дорожки, посыпанные крупным белым песком… А открыла я глаза и узрела довольную Тайкину физиономию, к сердцу она прижимала два пива и бутылку минералки.

–У тебя пакетик есть какой-нибудь?

–Чего ж ты не купила? – я вытащила из сумки аккуратно сложенный целлофановый кулёк, который всегда таскала на всякий случай.

– Торопилась. Давай, давай сюда.

Подоспела маршрутка, к счастью в ней оказалось два свободных места.

До самого метро Таисия с таким самозабвенным наслаждением потягивала пиво, что волей-неволей все остальные пассажиры стали судорожно сглатывать слюну.

В метро царила самая отвратная пора – утренний час пик. Вечернее столпотворение тоже удовольствие сомнительное, но вечером народ тащится с работы уставший и вялый. Аморфная масса пассажиров болтается в вагонах в состоянии молчаливой прострации, никто никого не трогает, никому ни до кого нет никакого дела, потому что девяносто процентов граждан уже одной ногой дома, в теплом тапке и с тарелкой ужина перед телевизором. Утренняя мясорубка это совсем другое: народ бодрый, злой и опаздывает. Лучше не зевать, а то в момент локтями, сумками, зонтиками до синяков отмассажируют.

Влившись в массовку, мы с Таиской в числе первых успели ворваться в вагон и заняли сидячие места.

– Хочешь? – Тая протянула мне бутылку пива. – Очень вкусно!

– Правда, что ли? Ну, давай.

Сделав пару глотков, чтобы унять мучительную жажду, я сказала:

– Тай, помнишь, что домработница говорила об Алисе? Мол, не нравится она мне, наглая, курящая?

– И?

– Она сделала акцент на том, что любовница курит, слово «курящая» тетушка произнесла с очень недовольной гримасой.

– К чему ты клонишь?

– Инна тоже курит, мало того, – дымит по-черному.

– Ну и что?

– Почему же она не сказала ничего вроде: «хотя Инночка тоже курит, она наглая только по средам и пятницам»? Домработница, как там ее зовут, ни словом не упомянула дурную привычку хозяйки.

Тая внимательно меня слушала, пристально глядя мне в глаза. Когда я закончила, она хлопнула пару раз ресницами и сказала:

– Ничего не понимаю. К чему ты клонишь, что нам это «курит-не курит» даёт. Пиво будешь?

– Лучше минералки дай. Сама пока еще не знаю, что нам это дает или может дать, но на всякий случай запомнить надо. И вообще, вернемся домой, наговорю все соображения и факты на диктофон, а то всего в голове не удержишь.

– Дельная мысль, – кивнула подруга и прикрыла глаза, собираясь придремнуть.

На работу мы опоздали аж на сорок три минуты… Даже и не знаю, прямо, как же так получилось. Подойдя к двери нашей редакции, я остолбенела, увидев новенькую табличку: «Редакция газеты «Непознанный мир»», и крупными буквами ниже: «Офис».

– Обалде-е-еть! – протянула Тая, глядя на табличку. – Мы туда вообще попали? Это твоё место работы?

– Не уверена.

В предчувствии скверного, я приоткрыла дверь и просунула нос в щелку. Какая тишина! За идеально убранными чистыми столами корпел принаряженный коллектив. С ума сойти, чего это они так разоделись? Художник Лёвик, наш разгильдяйский сквернослов, неизменно являвшийся на работу к обеду в вытертых джинсах и сером растянутом свитере, засыпанном сигаретным пеплом, сидел в белой (!) рубашке и что-то старательно рисовал, едва ли не высовывая язык от усердия. Редакторшу Тину Олеговну я вообще опознала только тогда, когда она выковырилась со своего рабочего места и поковыляла к центральному столу, за которым восседал Конякин. Наша сушеная редакторская вобла юрского периода напялила на свой худосочный организм короткую узенькую черную юбчонку, кроваво-красный блузон и коричневый пиджачок. Из юбочки, как веревки с узелками-коленками, тянулись ноги, обутые в туфли с каблуками сантиметров в десять. Осторожно, как по льду ковыляло это чудо к столу Конякина с какими-то бумажками в руках, а мы с Тайкой все стояли в дверях, не решаясь войти в «офис». Я уже подумывала уйти тихонечко восвояси и не беспокоить таких важных, достойных людей своими низменными делишками, но к несчастью, нас заметил внештатник Влад, облаченный – подумать только! – в мятый серый костюм, должно быть, с дедушкиного плеча. Он призывно замахал нам лапой, отступать было поздно. Подойдя к столу его королевского высочества Конякина С. С., я натянула на уста свою лучшую улыбку, и бойко принялась докладывать о проделанной работе. Из моих слов следовало: только благодаря необыкновенным способностям моего уникального интеллекта, хитрости, ловкости, дедукции и индукции, я одной ногой стою практически на пороге раскрытия невероятно темного, коварного, запутанного преступления. За время моей вдохновенной тирады, Конякин не проронил ни слова, он исподлобья смотрел на меня белесыми глазками и ни разу не моргнул. Затем он пошевелил ноздрями, глубоко втянул воздух, и рявкнул, оборвав меня на самом интересном:

– Два дня! Чтобы материал был готов! Только тогда зарплату выдам! А то все пропьете, ни черта не напишете! Журналюги!

– Да что вы! – залопотала я, стараясь не дышать. – Разве ж я пью? Да я… да никогда…

А стоявшая в метре от меня Тайка начала вдруг предательски икать.

– За два дня все сделаю! – выпалила я. – В лучшем виде!

Подхватив под белы рученьки подружку-алкашку, я с позором поспешила на выход. Уже на лестнице нас догнал Влад.

– Привет, девчонки, – радостно заулыбался он. – Как дела?

– Отменно, – хмуро отрезала я. – Что у нас в редакции творится? Вы чего все так вырядились?

– Это все С. С. – вздохнул Влад, одергивая нелепый мешковатый пиджак. – Требует, чтобы наш внешний вид соответствовал офисному уровню, а ни у кого, как на зло, не нашлось ничего подходящего. Может, с зарплаты чего купим… если он ее нам выдаст, конечно. Мне вроде прибавить должен, я ж теперь не только журналист, но и фотограф, и младший редактор, и еще кто-то, не помню уже кто.

– М-да-а… дела… Ладно, нам пора.

– А вы куда? А чего расследуете? – в глазах его была звериная тоска вольного человека, проданного в рабство и посаженного на цепь.

– Владик, – посочувствовала я, – ты приезжай ко мне вечером в гости, мы тебе все расскажем в подробностях, а сейчас нас правда надо идти. А что, Конякин вас вообще из офиса не выпускает?

– Вообще, – печально вздохнул Влад, – в сортир бегом носимся и на часы смотрим. А за опоздания он по полтиннику вычитает и в специальную тетрадь записывает.

– Надо искать новую работу… До вечера, удачи тебе.

– И вам того же.

Мы вышли на улицу, и Тайка сказала:

– Поехали домой, а?

– Даже не мечтай. Смотри в своей записной книжке телефон шофера Величковских.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru