Такое запутанное дело. Когда конец близок

Фрэнсис Дункан
Такое запутанное дело. Когда конец близок

Глава 4

Однако, шагая по скалам к дому Хильды Ивленд, он ясно сознавал, что идет туда вовсе не потому, что верит в собственную способность помочь Хелен Картхэллоу. Дело в том, что правдивую историю только предстояло узнать, а тайна притягивала с непреодолимой силой. К тому же, если говорить честно, Хелен Картхэллоу всегда рождала в его поэтичной душе восхищение. Мордекай Тремейн оставался холостяком вовсе не оттого, что не ценил женского очарования. Грация стройной фигуры, быстрые изящные движения, поворот головы, миловидность тонких черт лица – детского, несмотря на яркие губы и густой слой туши на ресницах – все это будило скрытую от посторонних глаз сентиментальность преданного читателя «Романтических историй».

Мордекай Тремейн простодушно верил, что все привлекательные молодые женщины должны любить и быть любимыми, но в то же время не считал, что отношения Хелен Картхэллоу с мужем сложились так идеально, как должны бы были сложиться. А потому искренне жалел ее и хотел оказать посильную помощь. Что, разумеется, доказывало его наивность в подобных вопросах.

Весть о существовании Лестера Имлисона вызвала тревогу. Отношение Тремейна к браку оставалось безнадежно старомодным – чего и следовало ожидать от скромного пожилого холостяка, – а потому обращение Хелен за утешением к любовнику повергло его в шок.

Более того, оправиться от шока не удалось до сих пор. В сознании осталось некое смутное предубеждение. Мордекай Тремейн объективно оценивал собственные недостатки и понимал, что все еще рассматривает миссис Картхэллоу в слегка искаженном ракурсе.

Ходьба всегда доставляла ему удовольствие. Фалпорт приютился на краю живописной бухты, в суровом величии раскинувшейся от городка до белого маяка, охранявшего скалы противоположного берега. Дорога к дому Хильды Ивленд позволяла любоваться впечатляющим морским пейзажем: голубые волны равномерно накатывали на скалы, разбивались и рассыпались фонтанами мелких серебристых брызг.

Мордекай Тремейн никогда не уставал от этой картины. Впрочем, ровный золотистый песок, открытый во время отлива, привлекал его не меньше, чем белоснежные конские гривы на фоне серых камней в период прилива. Вдоль бухты целостность берега нарушалась сотнями пещер – от небольших, недавно выбитых волнами углублений, до обширных, тянувшихся в недра скалы древних тоннелей, где море ревело, создавая симфонию неудержимой стихии. Живое воображение населяло пещеры отважными корнуоллскими контрабандистами, торговавшими шелком и ромом, хотя сейчас, конечно, самые доступные и безопасные убежища служили излюбленным местом детских игр. Настали спокойные, благоразумные времена.

Но так ли это?

А если мир не претерпел коренных изменений, хотя контрабандисты уже не сражались на пляжах с акцизными чиновниками? Мордекай Тремейн смотрел на свободно расставленные дома, пунктиром подводившие к изолированному мысу, где одиноко возвышался «Парадиз». Пейзаж представлялся вполне невинным, но как знать? Лишь сосредоточив внимание на отдельном участке, можно понять, сколько странных событий происходит на глазах ничего не подозревающих соседей.

В этот момент на тропинке показалась фигура. Высокий человек шел навстречу, глубоко засунув руки в карманы. Лестер Имлисон. Обычно его добродушное лицо сейчас было суровым и замкнутым. Имлисон смотрел под ноги, не замечая ничего вокруг.

– Добрый вечер! – любезно произнес Тремейн.

Имлисон резко поднял голову, словно внезапно вернулся к реальности.

– О… приветствую, – отозвался он хмуро. – Простите, чуть не прошел мимо.

– Я сразу понял, что вы глубоко задумались, – многозначительно продолжил Тремейн.

Имлисон вспыхнул:

– Не обязан объясняться!

– Разумеется, – мягко согласился Тремейн и после паузы добавил: – Иду навестить миссис Картхэллоу. Может, сумею чем-нибудь помочь ей.

Имлисон неожиданно шагнул навстречу, вытащил руки из карманов и схватил его за плечи:

– Да, сумеете помочь! Если попытаетесь убедить своего твердолобого друга-инспектора, что Картхэллоу погиб случайно. Если заставите его перестать мучить Хелен и вести себя так, словно он подозревает великую тайну.

– Не слишком ли вы драматизируете? – спросил Мордекай Тремейн.

– Слишком? Как раз возвращаюсь оттуда. Мучительный допрос продолжался так долго, что она уже не знает, что делает и о чем говорит. Разве Пенросс не в состоянии отличить правду от лжи?

В его словах прозвучали странные, с трудом определимые ноты. Что это – страх, истерика или нервное напряжение, тревога за Хелен Картхэллоу? Лестер Имлисон всегда казался спокойным, выдержанным, уверенным в себе молодым человеком, способным противостоять обстоятельствам.

– Инспектор Пенросс исполняет служебный долг, – заметил Мордекай Тремейн. – В данной ситуации миссис Картхэллоу обязана отвечать на вопросы и давать показания. Не сомневаюсь, что она это осознает. Закон не принимает во внимание свойства личности и особенности характера. Полицейским предписано строго следовать инструкциям.

Лестер Имлисон немного успокоился. Глаза утратили дикое выражение.

– Простите, – промолвил он. – Похоже, я наговорил лишнего. Просто очень устал и расстроился. Чертовски печальное происшествие.

Они расстались, и Мордекай Тремейн продолжил свой путь. События получили непредвиденное развитие. В сложившейся ситуации было бы логично предположить, что Лестер Имлисон с радостью воспримет смерть Адриана Картхэллоу, поскольку устранение соперника развяжет ему руки. Разумеется, не стоило ожидать явного ликования и откровенных рассказов о собственном счастье. Однако видеть молодого человека в состоянии, близком к отчаянию, было странно.

Если только…

Если только в действительности он не питал к Хелен Картхэллоу глубоких чувств. Если всего лишь забавлялся, и вот теперь, когда супруг так неосмотрительно организовал собственную гибель, неожиданно оказался в ловушке. Мордекаю Тремейну догадка не понравилась. Чем дольше он обдумывал версию, тем заметнее мрачнел. К счастью, вскоре показался дом Хильды Ивленд и избавил его от неприятных мыслей.

Людей здесь собралось много. Одни уходили, другие появлялись, и определить, кто именно присутствует, никак не удавалось. Одно не вызывало сомнений: новость стремительно распространилась по округе, и к дому потянулись не только искренне сочувствующие, но и любопытные.

Хильда Ивленд встретила очередного гостя улыбкой, от которой ее пухлое лицо покрылось симпатичными морщинками.

– Вот наконец и вы, Мордекай! Мы как раз гадали, скоро ли вы появитесь!

Между ними уже завязались фамильярно-дружеские отношения. Тремейн подозревал Хильду в стремлении к покровительству. Судя по всему, ей казалось, будто одинокому джентльмену не хватает заботы и внимания.

– Ваш друг Пенросс только что ушел, – сообщила миссис Ивленд. – Очень долго беседовал с Хелен.

– Как она… – начал Тремейн, однако хозяйка не дала закончить вопрос, перехватив инициативу:

– Как она держится? Не волнуйтесь, Мордекай. Хелен гораздо сильнее, чем кажется.

– Рад слышать. В конце концов, трудно предположить, как скажется на ней шок.

Хильда Ивленд смерила его проницательным взглядом:

– Поначалу, когда Хелен только приехала, ее состояние вызывало тревогу. Хорошо, что доктор Корбин привез Хелен сюда. Если бы она осталась одна на своей скале, могло случиться что угодно.

Мордекай Тремейн понял, о чем речь: стоило Хелен появиться, и Хильда Ивленд мгновенно взяла подругу в оборот, не позволяя ей задуматься ни на минуту. Со свойственной энергией заставила отвлечься от трагедии, пусть даже на короткое время.

– По пути к вам я встретил мистера Имлисона, – произнес Тремейн. – Судя по его словам, миссис Картхэллоу тяжело переносит несчастье. Лестер считает, что полиция чрезмерно беспокоит ее.

– Правда?

Манера Хильды Ивленд едва заметно изменилась, а тон стал более сдержанным, осторожным:

– Он недолго здесь пробыл. Честно говоря, я удивлена, что он не пришел раньше. Ввиду… всего, что произошло.

Прозвучавший в голосе холод не удивил Тремейна, поскольку он подозревал миссис Ивленд в негативном отношении к молодому человеку.

– Инспектор Пенросс действительно проявил излишнюю настойчивость?

– Ничуть не больше, чем следует ожидать в подобном случае. В конце концов, Адриан умер не естественной, а насильственной смертью. Даже не будь он столь известной фигурой, полиция все равно задала бы множество вопросов. Ну, а если учесть, что завтра газеты напечатают новость огромными буквами на первой полосе, Пенросс просто не имеет права оставить невыясненной даже самую незначительную деталь. Действуя на виду у всех, любой детектив постарается не ошибиться, не промахнуться и не пропустить мелкую подробность, которую непосвященные заметят сразу.

Несмотря на то что взволнованная Хильда напоминала слегка растрепанную наседку, отважно защищавшую свой выводок, логика рассуждений ее была вполне убедительной. Разумеется, Пенроссу следовало проявить особую предусмотрительность.

– Репортеры уже набросились на добычу? – поинтересовался Мордекай Тремейн.

– Пока явились только местные шакалы. Но и другие не заставят себя ждать.

Дверь открылась, и появилась грузная фигура Элтона Стила. Как обычно, он не выпускал трубки изо рта.

– Пожалуй, мне пора, Хильда. Вижу, что Хелен в безопасности, а у вас здесь и без меня посетителей хватает.

– Спасибо, что зашли, Элтон. Вы – один из немногих, кого я искренне рада видеть.

– Был бы счастлив чем-нибудь помочь. Но не сделал ничего полезного.

– Одного вашего вида достаточно, чтобы она почувствовала себя увереннее, – промолвила хозяйка. – Убеждена, что ваше присутствие помогло успокоить Хелен, когда она больше всего в этом нуждалась.

– Полагаете? – уточнил толстяк, словно желая поверить и все же сомневаясь. – Вы очень добры, Хильда. – Он обратил внимание на Мордекая. – Приветствую, Тремейн. История не из приятных, правда? – И не дожидаясь ответа, снова обратился к миссис Ивленд: – Утром вернусь, Хильда. Вдруг понадобится мальчик на побегушках или что-нибудь подобное.

 

– Спасибо, Элтон. Обязательно передам ваши слова Хелен.

Стил хотел что-то добавить. Он помедлил, взявшись за ручку и почти загородив широкими плечами дверной проем, однако передумал. Молча кивнул и вышел. Как только дверь закрылась, Тремейн не удержался от комментария:

– Наверное, у меня разыгралась фантазия, но порой кажется, будто мистер Стил влюблен в миссис Картхэллоу.

– Разумеется, влюблен, – живо подтвердила Хильда. – Чтобы это понять, достаточно увидеть, как Элтон на нее смотрит. Зачем он примчался, едва узнав о происшествии?

– А она осведомлена о его чувствах?

– Вслух не признает, если вы об этом. Однако редкая женщина не ощущает мужского поклонения. Жаль, что Хелен не встретила Элтона до свадьбы с Адрианом. Не менее досадно и то, что Элтон не решился отказаться от собачьей преданности в пользу тактики пещерного человека.

Элтон Стил жил неподалеку, владел собственным успешным бизнесом по торговле недвижимостью и считался если не богатым, то весьма обеспеченным человеком. К тому же, он принадлежал к немногочисленному племени физически сильных, крупных и очень добрых людей, не способных обидеть и муху. Приятный голос неизменно звучал спокойно и неторопливо. Элтон Стил производил впечатление основательного, немногословного, надежного великана. Карие глаза смотрели на мир с интересом. Чаще всего люди подобного склада весьма сдержанны, хотя, выйдя из себя, способны на разрушительные вспышки гнева. Мордекаю Тремейну не довелось стать свидетелем извержения вулкана, однако доносившиеся зловещие раскаты подтверждали справедливость суждения.

– Его поведение дает Матильде повод для разговоров, – заметила Хильда.

Матильда Викери представляла собой объект одного из благодеяний миссис Ивленд. До тех пор, пока ревматоидный артрит не атаковал сначала ноги, а потом и руки, лишив возможности зарабатывать на жизнь, она служила в доме поварихой. Незамужняя, с крайне ограниченными средствами и без родственников, к которым можно было бы обратиться за поддержкой, Матильда оказалась бы в тяжелом положении, если бы на помощь не пришла великодушная Хильда. Доброта не позволила ей бросить верную служанку на произвол судьбы.

Миссис Ивленд поселила Матильду в отдельной комнате, оплатила ей лечение и уход. На полное выздоровление подопечной надеяться не приходилось, но она твердо решила сделать все для облегчения страданий.

Услышав о благородном поступке, Мордекай Тремейн проникся к Хильде искренним уважением, хотя поначалу видел в ней лишь жизнерадостную и в то же время поверхностную, легкомысленную особу, склонную к общению, однако не наделенную глубокими чувствами. Теперь же за веселой болтливостью открылась бесстрашная, по-настоящему преданная душа.

– Вы знаете, сколько времени бедняжка проводит у окна, – продолжила Хильда. – Ничего не пропускает. Чтобы узнать последние сплетни, достаточно поговорить с Матильдой. Люди рассказывают ей о своих заботах – ну и, разумеется, о чужих тоже! Из окна виден ведущий в «Парадиз» мост, и Матильда заметила, как вместе с Хелен поднялись туда вы, как прибыл инспектор Пенросс. Она первой сообщила мне, что в доме случилось неладное.

– Пенросс уже побеседовал с мисс Викери?

– Да. Его заинтересовало то обстоятельство, что окно выходит на мост… – В эту минуту дверь открылась. – А вот и Хелен!

В комнату вошли миссис Картхэллоу и Роберта Ферхэм – похожая на мышь особа с тонкими, собранными в жидкий пучок волосами, и невыразительными, мгновенно стиравшимися из памяти чертами лица. Судя по всему, недавно она пыталась улучшить собственную внешность, экспериментируя с лаком для ногтей, тушью и губной помадой. Результат, однако, трудно было назвать удовлетворительным: создавалось впечатление неоконченного портрета, заброшенного художником по причине творческого кризиса.

Глядя в пространство между двумя вошедшими дамами, Мордекай Тремейн сдержанно произнес:

– Добрый вечер. – Затем, обращаясь уже непосредственно к Хелен Картхэллоу, пояснил: – Вот, решил зайти и узнать, не нужна ли помощь, однако только что выяснил, что предложений более чем достаточно.

Хелен Картхэллоу улыбнулась:

– Не предполагала, что вокруг столько друзей. Спасибо, что вы пришли.

Выглядела она не просто бледной, а белой. Под глазами залегли глубокие тени, а слой красной губной помады казался чрезмерным. Однако самообладание сохранилось: несмотря на утомительную беседу с инспектором Пенроссом, никаких признаков нервного истощения не было заметно.

– Делать совсем нечего, – добавила Хелен. – Только ждать. Мистер Пенросс предупредил, что его сотрудники останутся в «Парадизе». Слугам уже сказали, чтобы день-другой не возвращались. Инспектор любезно пообещал уладить все формальности. Он очень добр.

Иронии в голосе не слышалось. Мордекай Тремейн окинул Хелен быстрым, но цепким взглядом. Если она играла, то сложную роль, и делала это с исключительным мастерством.

– По пути сюда я встретил мистера Имлисона, – сообщил Тремейн, не без умысла.

– Боюсь, манера инспектора задавать вопросы привела Лестера в отчаяние, – холодно отозвалась миссис Картхэллоу. – Бедняга явно решил, будто меня пытают!

Тремейн не сомневался, что она защищает Имлисона. Поняв, что о встрече он упомянул не случайно, а чтобы проверить реакцию, умело парировала выпад.

За короткое время Хелен Картхэллоу изменилась. Точно определить, в чем именно заключалась перемена, было нелегко, и все же манеры ее стали иными. В глазах появилось прежде неуловимое выражение горечи и цинизма. Теперь она не казалась хрупкой: свойственная натуре стальная жесткость уже не скрывалась под внешней уязвимостью.

Продолжить психологическое исследование не удалось. Хильда Ивленд поспешила перевести разговор в нейтральное русло. Ввиду провозглашенной цели визита Тремейну не оставалось ничего, как с энтузиазмом поддержать светскую беседу. За чашкой кофе он обдумывал изящный способ отступления, поскольку уже не сомневался, что надеяться на новую информацию не приходится. И вдруг приехал Льюис Холден. Послышался характерный душераздирающий скрип тормозов, и Хильда вышла навстречу гостю. В холле загудел низкий звучный голос:

– Весь день рыбачил. Только что вернулся и узнал ужасную новость. Разумеется, сразу отправился сюда.

И в словах, и в интонации ощущался неподдельный драматизм, да и сам человек представлял собой яркий театральный персонаж. Выдающаяся внешность и богатый красками голос создавали впечатление неподражаемой актерской индивидуальности. Тремейн неизменно воспринимал Льюиса Холдена в сопоставлении с Элтоном Стилом. С одной стороны, оба отличались мощным телосложением, хотя Стил несколько превосходил соперника в солидности. С другой – светлые волосы и короткая, тщательно ухоженная бородка Холдена в сочетании с быстрой речью и активной жестикуляцией резко контрастировали с чисто выбритым лицом и неторопливыми манерами флегматичного брюнета Стила.

Однако было бы несправедливо утверждать, что темная мужественность Стила оттеняла внешнюю мягкость Холдена. Дерзкий взгляд голубых глаз и решительный, атакующий клинок бороды делали Льюиса похожим на воинственного викинга.

Он уже стоял возле двери, и было слышно каждое слово:

– Что случилось? Рассказывают какую-то бессмысленную историю о смерти Адриана. Вы же знаете, что люди склонны искажать факты. Это самоубийство?

Хильда Ивленд поспешила остановить его рассуждения:

– Думаю, Льюис, вам лучше войти. Хелен в гостиной.

Дверь открылась, и появился Холден. Увидел миссис Картхэллоу, на мгновение растерялся, но сразу собрался с духом, взял ее за руку и снова заговорил:

– Хелен, дорогая, мне так жаль! Никак не мог поверить. Как же Адриана угораздило это сделать?

– Это сделал не Адриан, – холодно промолвила она. – Это совершила я.

Холден застыл в недоумении. Затем, не выпуская ее руки, повернулся к хозяйке.

– Произошел несчастный случай, – пояснила Хильда. – Хелен и Адриан шутили. Адриан достал револьвер. Она, естественно, испугалась и попросила спрятать оружие, но он ответил, что револьвер не заряжен, отдал ей и предложил проверить самой. К сожалению, он все-таки оказался заряженным.

Холден снова повернулся к Хелен, по-прежнему сжимая ее ладонь. Мордекай Тремейн задумался: интересно, проявляется ли таким способом романтичность натуры или жест означает нечто особенное?

– Вот и вся история, Льюис, – сказала миссис Картхэллоу. – Очень просто, правда? Я застрелила Адриана, хотя вовсе не собиралась убивать его. Не знала, что оружие заряжено.

Холден стоял, мрачно глядя сверху вниз.

– Все случилось именно так?

Она кивнула:

– Да. Именно так.

Уже темнело; в доме включили свет. В электрических лучах шелковая борода Холдена приобрела золотистый оттенок. В эту минуту он выглядел очень серьезным, внушительным и нависал над Хелен подобно мраморной статуе.

– Дорогая, – медленно произнес Холден. – Дорогая, вы… ничего не скрываете?

Мордекай Тремейн внимательно наблюдал за миссис Картхэллоу и заметил, что вопрос ее потряс. В глазах мелькнул страх. Легкое движение головы, и локон упал на лицо.

– Не понимаю, о чем вы, Льюис?

Холден терпеливо пояснил:

– Не пытаетесь ли вы защитить Адриана? Уверены, что он не застрелился сам?

– Разумеется. – Голос ее зазвучал громче, выше, пронзительнее. – Я уже рассказала, что произошло. И полиции тоже. Адриан отдал мне револьвер. Я прицелилась и нажала на курок. Все сделала так, как он сказал. Наверное, забыл, что зарядил…

Она замолчала и взглянула на Холдена с удивленным видом человека, только что открывшего для себя новую, неожиданную возможность:

– Хотите сказать, что Адриан ничего не забыл? Просто хотел, чтобы я его убила?

Раскрыв от удивления рот, Роберта Ферхэм подалась вперед в своем кресле. Казалось, она боится пропустить хотя бы слово. Мордекай Тремейн ощутил к ней резкую неприязнь. Бледные глаза и маленькое острое личико с неумелым макияжем заставили его вспомнить о вампирах и вурдалаках. Откуда это болезненное любопытство? Разумеется, он знал ответ. Роберта Ферхэм была безумно влюблена в Картхэллоу. Художник не поощрял ее чувств – во всяком случае, открыто. Удивляться не следовало: даже если бы он принимал то безмерное обожание, каким стремились одарить его женщины, перед Робертой наверняка подвел бы черту. Она явно не принадлежала к числу тех прекрасных дам, чьи чары заставляют мужчин терять голову. Более того, одна лишь мысль о ее страсти вызывала в нем дрожь. Однако подобное отношение никоим образом не влияло на мисс Ферхэм и не мешало ей лелеять чувство в расчете на тот чудесный день, когда объект поклонения ответит взаимностью. Вполне естественно, что ее живо интересовало, о чем думал Картхэллоу, протягивая жене заряженный револьвер. В этой истории ей принадлежали своего рода отсроченные акции.

– Нет, не может быть, – промолвила Хелен. – Адриан ни за что бы так не поступил.

Казалось, она отвечает не столько собеседнику, сколько самой себе, а думает о чем-то совершенно ином.

Лицо Льюиса Холдена оставалось встревоженным. Он хотел помочь, но не знал, как подступиться. Наконец ограничился традиционным заявлением:

– Знайте, что если что-нибудь потребуется, я всегда к вашим услугам.

Хелен взглянула на него и вдруг засмеялась. Сначала тихо, потом громче. В резком, почти неестественном смехе слышались металлические ноты:

– Забавно, Льюис. Невероятно забавно. Все хотят помочь мне. А помочь невозможно. Ничем и никак. Адриан мертв, в доме рыщет полиция, делать совершенно нечего. Полный абсурд…

Хильда Ивленд строго приказала:

– Немедленно прекрати, Хелен!

Миссис Картхэллоу спрятала лицо в ладонях. Секунду просидела, закрыв пальцами глаза, а когда опустила руки, признаки надвигавшейся истерики бесследно исчезли.

– Простите, Льюис, – сказала она. – Наверное, я веду себя недостойно. Просто выдался трудный день.

– Все в порядке, дорогая, – ответил Холден. – Понимаю.

Мордекаю Тремейну почудилось, будто на лице Роберты Ферхэм отразилось разочарование: судя по всему, она жалела, что инцидент не получил развития. Он внимательно следил за ней. К счастью, сама Роберта наблюдала за Хелен и не замечала этого. Прежде мисс Ферхэм казалась нейтральной фигурой, не способной испытывать сильные чувства. Даже сердечная привязанность к Картхэллоу была какой-то беспомощной, пассивной, лишенной действия. Однако сейчас стало ясно, что ситуация не так проста. Роберта смотрела на Хелен с откровенной ненавистью человека, готового совершить не только дерзкий, но и неблаговидный поступок.

 

В целом вечер прошел с пользой. Не представив неожиданных открытий, позволил ощутить общую атмосферу, что Мордекай Тремейн ценил ничуть не меньше. Атмосфера создавала питательную среду для прорастания семян версии.

Покидая гостеприимный дом Хильды Ивленд, он размышлял об обширном пространстве и плодородной почве для создания версий. Нельзя сказать, что мысль доставляла безмятежную радость: некоторые из них вполне могли привести к неприятным выводам. Среди путаницы впечатлений этого вечера четко проступали две неоспоримые истины: неприкрытая ненависть во взгляде Роберты Ферхэм и жесткий цинизм в глазах Хелен Картхэллоу.

Мордекай Тремейн печально покачал головой. Что тут скажешь? Плохо. Очень плохо.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29 
Рейтинг@Mail.ru