Слава. Наследник

Евгений Щепетнов
Слава. Наследник

– Все, приехали! Вылезай!

Слава перекинул ногу через борт телеги и легко спрыгнул на утоптанную площадку закрытого двора. Шестиног недовольно покосился на незнакомца, коротко всхрапнул и попытался укусить его за плечо. Слава коснулся разума животного и удивился: он был полуразумен, то есть более разумен, чем обычные животные, – на уровне маленького ребенка! Землянин успокоил зверя, и тот, вместо того чтобы укусить, высунул фиолетовый язык и лизнул Славу в запястье, оставив полоску липкой слюны. Слава похлопал его по шее, и тот тихо замурлыкал, как кот, почесываемый за ухом. Аборигены изумленно наблюдали за происходящим – девушка раскрыла рот и подперла голову рукой, совсем по-земному, простонародному. Затем покачала головой и тихо сказала:

– Никогда такого не видала! Дрозы ненавидят людей! Они никогда не ластятся к чужим! Как ты смог так завоевать его доверие? Ты действительно странная личность! Видно, что инопланетянин. Несмотря на твою одежду, скрыть, что ты только что прибыл на планету, невозможно. Пойдем в дом, будем ужинать. Может, поможешь отцу разгрузиться? Мы ездили к соседям за товаром, нужно сбросить мешки. Ну, а я пока ужин приготовлю.

Слава кивнул головой и подошел к телеге. Та до половины была наполнена мешками, издающими тягучий, терпкий запах – когда Слава лежал под дерюгой, он просто задыхался от этого густого аромата. Хозяин груза как раз примерялся, чтобы вытащить мешок из телеги.

Слава ухватил два мешка, каждый размером вполовину человеческого роста, легко выдернул их из телеги и спросил:

– Куда положить?

Аруст похлопал глазами и указал на дверь сарая, заранее открытую перед разгрузкой. За ней виднелись ряды стеллажей, на которых были разложены мешки, корзины и какие-то орудия труда. Слава прошел к стеллажу, где лежал похожий мешок и водрузил груз рядом с ним. Потом сделал еще два рейса, под внимательным, удивленным взглядом хозяина дома. Тот покачал головой и сказал:

– Не ожидал, что так легко перекидаешь груз. И не подумаешь, что ты так силен. Сдается, что ты даже сильнее зелоров. Я видел, как один зелор, пьяный, раскидал целую толпу людей. Но против тебя… Ладно, пошли ужинать, там и поговорим. Сейчас я распрягу дрозов, и мы обсудим, как тебе жить дальше. Расскажешь, кто ты такой.

«Вряд ли, – усмехнулся про себя Слава. – Чего это я буду вам все рассказывать? Но поговорить не мешает. Да и есть хочется: весь день провалялся в беспамятстве, организм восстанавливался, ресурсы тратились».

Слава прошел в дом – это было двухэтажное сооружение, довольно добротное, сложенное из дикого камня, обработанного каким-то современным инструментом – похоже, лучевым резаком: края камней были оплавлены и срезаны, как будто ножом. Внутри дома смешение стилей и цивилизаций, довольно забавное, на взгляд стороннего наблюдателя: пластик соседствовал с полированным деревом, блестящий металл – с грубым камнем. Полы деревянные, а светильники – электрические. Видны провода, идущие к плафонам.

Да-а, не такая уж тут и дикая дикость! Впрочем, а как могло быть иначе? На Космодроме находятся десятки кораблей, из которых можно добыть множество ценных предметов, которые используются в хозяйстве. Так что нет ничего странного в металлических двузубых вилках и матовых светильниках, которые служат сотни, а то и тысячи лет – надежность приборов Алусии сразу бросилась в глаза Славе, когда он попал на планету рабовладельцев. Чего-чего, но плохих, как говорили на Земле – «китайских», товаров там не производили. Стоило предположить, что и здесь не клепали пуховики с вылезающими из них гнилыми перьями и лампы, перегорающие через час работы.

Впрочем, здесь ничего не клепали. Скорее всего они жили лишь за счет грабежа космических кораблей, за счет мародерства, ничего не производя. Паразиты, можно сказать.

Слава усмехнулся своим мыслям. Быстро же он навесил ярлыки: если ничего не производят – значит, паразиты. А если задуматься: а как они могут что-то производить? Строить заводы, машины? Если в любой момент может сверкнуть луч с небес, и все в радиусе ста метров вскипит, растечется огненным потоком. Это тюрьма, а разве можно заключенным ставить в упрек то, что они не развивают свою цивилизацию и не производят хороших вещей? Кто бы им еще дал это сделать!

На столе стояли вполне приличные пластиковые чашки, в них парил суп. Слава удивился, что все так быстро приготовлено, но потом увидел в углу что-то напоминающее микроволновку и понял: не надо путать здешний мир с миром амазонок. Это не Средневековье.

Ужинали молча. Суп был довольно вкусным, хотя угадывался запах клубней, тех, что находились в мешках, – что-то вроде здешнего картофеля, решил для себя Слава. Разбираться, что за мясо плавало в чашке, не стал – на всякий случай. Мясо, оно мясо и есть. Может, ящерица, может, шестиног – какая разница! Не отравится. Соль на столе была – какая-то серая, очень крупная. Понял: если что-то они и могут выгрести с кораблей, то такие вещества, как соль, по крайней мере, частично, приходится добывать. Значит, существует натуральный обмен между городами. Хм… а почему натуральный? Может, и деньги есть? Почему бы и нет? Впрочем, для денег нужно развитое государство, как они без единого правительства могут установить единую валюту? Скорее всего никак. Это же целое производство, очень сложное, очень трудоемкое. Ну, а корабли? Неужели они не могут наладить производство тех же денег? А контроль за деньгами? Кто будет контролировать эмиссию? Например: кто-то может отпечатать денег столько, сколько ему нужно, и скупить все и вся… Но что гадать? Узнать это он может только у хозяев этого дома. Если получится, конечно. Вряд ли они знают все тонкости управленческой структуры этого мира. Но другого источника информации нет.

Отодвинув чашку, хозяин дома удовлетворенно вздохнул, откинулся на спинку стула и только раскрыл рот, собираясь что-то спросить, как тут же захрапел, обмякнув на стуле, как будто из него выдернули кости. Девушка посмотрела на него, удивленно расширила глаза и тоже откинулась, бессильно бросив руки по бокам высокого кресла-стула.

Слава удовлетворенно хмыкнул: псионический заряд срубил их на раз. Потом поднялся и аккуратно взял девицу на руки. Оглянулся, не нашел, куда ее положить, и вышел в соседнюю комнату, где обнаружил вход в девичью спальню, пахнущую какими-то сладкими притираниями. Какие бы ни были миры, но девушки всегда хотят выглядеть красиво и пахнуть приятно.

Мужчину он оставил на месте – какая разница, где потрошить мозги? Сам тоже остался в кресле, откинулся, принял устойчивое положение и вышел из тела информационным сгустком. После выхода немного повисел в пространстве, как облачко золотистых искр, подлетел к голове Аруста и погрузился в его мозг… все глубже и глубже.

Теперь нужно было снять копию информации, находящейся в мозгу. Не всей, конечно, иначе это займет очень много времени. С другой стороны, из мелочей, из обыденных впечатлений как раз и складывается картинка социальных устоев этого общества.

Копирование и перекачка информации заняла около часа – пакеты текли мощным потоком, оседая в Славином мозгу. Вскоре он обладал полной картиной происходящего в этом мире – так, как это видел и понимал Аруст.

Итак, мир-тюрьма, мир, ставший заповедником, зоопарком, концлагерем для множества рас, народов, разумных и неразумных живых существ.

Никто не помнил, откуда появился первый корабль. Они, корабли, были всегда – как этот мир, как управляющий им Хозяин. Никто не мог идти против его воли. Никто – даже самые упорные и сильные разумные существа.

Как-то стихийно определилось, что Космодромом, где приземлился Шаргион, управляли люди, и тут была самая большая колония зеленых. Соседним – зелоры. Их немного, но эти существа были невероятно жестокими и сильными, так что легко подмяли кентавров и остальных существ, тех, что были рядом. Остальными Космодромами владели другие расы – их названия ничего не говорили Славе, он знал только зелоров и кентавров, именуемых, само собой, по-другому – хессы. Строго подходя к определению, они не были кентаврами – кентавроидами, это да. Наподобие тех, что на планете амазонок. У Славы закралось подозрение, что они тоже были выведены искусственно, но установить это сейчас было невозможно.

Социальная структура мира выглядела так: девять Космодромов, девять группировок, их контролирующих. Население – кого только нет, от каннибалов зелоров до богомолоподобных тварей и человекообразных карликов. Все подчиняются своим Командирам, а те, в свою очередь, – Совету Командиров, председателя которого выбирают на пять лет. Валюта есть общая – печатают, даже с водяными знаками. Секрет печатания скрывают, за фальшивомонетничество – смерть. Привязывают ночью за периметром города, и несчастных живьем съедают ночные твари.

Кстати сказать, тварей, которые угрожают жизни людей, немыслимое количество. Ночь принадлежит им, и никто из людей не рискует выходить за периметр города, пока светило не покажется над горизонтом. Тогда большинство тварей исчезает, остаются самые мелкие и не очень опасные.

Небо принадлежит платформам и тем тварям, с которыми Слава дрался в воздухе. Эти твари называются гаргуны, и у них с людьми некий пакт о ненападении – люди не летают в воздухе, гаргуны их не трогают. (Хотя имелись данные, что они потихоньку все-таки пакостят: пропадают изредка люди среди бела дня. Приписывали гаргунам, но смотрели на это пока сквозь пальцы.)

Количество аборигенов не поддается исчислению – кто тут будет делать перепись, да и зачем? Экипажи, а именно так именовали себя эти народы, насчитывали по нескольку тысяч человек, может быть, даже десятков тысяч, но каждый Экипаж скрывал общее количество.

Главным занятием жителя этого мира было выживание. Впрочем, разве для других миров это не актуально? Разве вся жизнь не основана на выживании? Но тут это было поставлено совсем уж жестко. Ночь смертельна. Человеку остался день. Что делать днем? Днем надо разводить скот – шестиногов, которые служили и тягловыми животными, и ездовыми, были источником молока и мяса. Фактически ими люди и питались, если не считать охоты на диких зверей – тех же шестиногов, а также всякую хищную и нехищную живность, обитающую на планете.

 

Здесь не было морей. Вся планета равномерно покрыта крупными водоемами с пресной водой, пригодной для питья, в которой также водились разнообразные животные. Там нашли себе пристанище и двоякодышащие экипажи, пойманные Сарангом, – полужабы-полулюди, различные амфибии. Им принадлежал один Космодром, находящийся посреди озера Шарс. Озер по всей планете было множество, и все абсолютно круглой формы, глубиной до пятисот метров. Диаметр их доходил до двухсот километров – гигантские, и скорее всего искусственные, водохранилища.

Откуда взялись на планете эти озера и живность, обитающая на земле и в воде, никто не задумывался. Существа, которые ранее были цивилизованными, просвещенными и развитыми, быстро скатились на уровень средневековья, но при том они прекрасно могли использовать все блага цивилизации, не задумываясь, откуда что берется. Как это возможно? Запросто. Ведь человек не думает, откуда берется ток, – он просто включает лампочку, и та загорается. Если сломался генератор, он запускает робота-ремонтника, и тот ремонтирует генератор. Все. А сломается робот-ремонтник? Его отремонтирует другой робот. И так до бесконечности, благо, что космические цивилизации научились строить приборы так надежно, что те могли работать сотни, тысячи лет без поломок, как те же генераторы, работающие на антиматерии.

Слава уже столкнулся с этим на планете амазонок. Кстати сказать, один из Космодромов держала бригада, подобная той, что дала основу цивилизации амазонок, – один из корпусов Звездной Стражи Бессемерского Шарового Скопления. В их селениях царил матриархат, хотя и не такой, как у амазонок, – тут мужчин хватало всем.

Корабли попадали в сети Хозяина не так уж редко – раз в несколько десятков лет, может, чаще – и являлись огромной ценностью как источники приборов, оружия, еды и материалов. Никто не занимался промышленностью, добычей полезных ископаемых (кроме соли), никто не развивал науку или какие-то прикладные дисциплины – люди выращивали еду, пасли стада и… паразитировали на Космодромах, все время ожидая, что Хозяин наконец-то снимет блокаду и они отправятся домой. Но этого не происходило.

Легенда гласила, что корабли освободятся в День Апокалипсиса, и тогда озера выйдут из берегов, земля содрогнется, а светило покроется ночным мраком. Но когда это случится, никто не знал, и по современным представлениям – это все были сказки и мракобесие. Есть Экипаж, есть обязанности каждого члена Экипажа, и есть его семья, о которой надо заботиться и которую нужно беречь.

Что касается тех, кто подобрал Славу, – это были торговцы. Аруст держал лавку, в которой торговал предметами, изготавливаемыми здесь и в других Экипажах, а также продуктами: корнеплодами, крупой, фруктами и овощами. Кроме того – предметами, собранными в брошенных кораблях; каждый Экипаж имел свою группу специалистов по мародерству, курочивших звездные корабли. Время от времени он выбирался в другое селение или в другой Экипаж, где и закупал нужные товары.

Это занятие было небезопасным, но довольно прибыльным. Жили они с Надией безбедно, бизнес торговца приносил хорошие барыши. У них было все – от генератора и микроволновки до холодильника и кондиционера. Далеко не все в этом мире могли позволить себе такую роскошь – только богатые люди.

Конечно, общество не было однородным и таким уж беспечно-безупречным. Хватало и своих негодяев, и разборок, и воров с грабителями, с которыми беспощадно дрались, – в одной такой схватке погибла мать Надии. Напали на их фургон, когда они ехали с дальнего Космодрома, с грузом батарей к игловикам. Женщине прострелили голову из стального арбалета. Аруст с помощью дочери и лучеметов отбился от бродячей стаи кентавров, но… было поздно. Наказать грабителей? Кому это надо, да и попробуй поищи их в прерии. Там жили целыми селениями те, кто не желал подчиняться диктату Командиров. Они нападали на Космодромы, воровали металл и приборы, доходило до местных локальных войн, ограниченных правилами Хозяина. В общем, все как всегда: есть государство и те, кто не желает жить по его законам, есть добропорядочные граждане и те, кому порядок побоку. Ничего нового Слава в этом не увидел.

Теперь самое главное – Хозяин. Где он прячется? Кто он? Где он? Никто не знал. И не горел желанием узнать. Те, кто отправлялся на поиски Хозяина, пропадали бесследно. Не вернулся никто. Во все времена были авантюристы, которые хотели странного – путешествовать, искать новые земли, узнавать мир. Иногда они спивались, так и не решившись осуществить свои мечты, иногда гибли, пропадая в неведомых краях, а иногда… иногда становились богатыми, знаменитыми и влиятельными особами.

В человеке всегда таится огонек авантюризма. Чаще всего он гаснет, не получив достаточного питания, но, случается, разгорается в огромный пожар. Что было этим людям в поисках Хозяина? Что они хотели получить от него? Для аборигенов хозяин был Богом. Не злым, не добрым – справедливым. А справедливый Бог что делает? Правильно, награждает хорошего человека за его красивые глаза. Просто надо найти этого самого Бога и убедить в своей праведности. Кроме того: кто служит Богу, кто близок к нему – тот и сам немного бог, не правда ли? Возвыситься, стать великим, подняться над общей массой людей – чем не сверхзадача?

Итак, кем же считали местные жители Хозяина? Как ни странно, тем, кем он и являлся, – супермозгом, управляющим оборонными системами. Но, в связи с тем, что образ этого супермозга и образ Бога давно уже слились в единое целое, то и был этот супермозг Богом. Бог-супермозг.

Слава вспомнил термин – «религиозный синкретизм», вроде так это называлось. Смешение различных религий: например, поклонение идолам, древним божкам и одновременно поклонение Христу. Существование двух абсолютно взаимоисключающих религий. То же самое произошло и здесь.

Ну, что сказать – в деле розыска неведомого Хозяина Слава не продвинулся ни на миллиметр. Есть Хозяин, есть производимые им действия, и нет никакого Олимпа, где тот сидит и откуда мечет свои стрелы-молнии. Полученная от Аруста информация, конечно, ему помогла: он впитал языки – Аруст был полиглотом и знал около пятнадцати языков и наречий. Немудрено, при таком-то бизнесе. Ему приходилось общаться со многими расами, а чтобы не надули – надо понимать, что те говорят.

Кроме языков, Слава узнал структуру государства, если можно его так назвать. Теперь он знал, кто управляет жизнью этих людей – на бытовом уровне, конечно.

Командир этого Экипажа был из расы, близкой по параметрам людям, – расы варгосов. Высоченные, с большими, сильными руками и ногами, варгосы напоминали викингов, в том числе и своим буйным нравом. Они любили выпить, поесть, подраться – Слава видел одного из них на Космодроме – того, кто утихомиривал шестинога, бородатый мужичина лет за сорок. В основном они и были во власти, командовали воинскими подразделениями.

В этих воинских формированиях служили те, кому не хотелось работать на полях, охотиться или заниматься чем-то иным. Кентавры, зелоры и прочие воинственные расы. Кстати сказать, зелоры здесь не занимались каннибализмом, даже ритуальным – по крайней мере открыто. Хотя… поговаривали, что они не прочь были поглодать поджаренную с маслом фалангу пальца врага. Но это не одобрялось. Они обычно были наемниками, служили в разных Экипажах, не желали сидеть на месте – кочевники, одно слово.

Вообще законов здесь было не так много, и все довольно простые, из нескольких десятков пунктов, главным из которых был пункт первый: «Командир всегда прав».

В этом были свои преимущества, но… если попадался нехороший, непорядочный Командир и сколачивал вокруг себя сильную армию приверженцев – тут уже держитесь все, жить спокойно не дадут. Единственным сдерживающим фактором было то, что народ, доведенный до отчаяния беспределом Командира и его приближенных, просто начинал их бить, стрелять, резать – и после этого лет на пятьдесят наступал покой.

Командиры, помня о произошедшем, какое-то время вели себя пристойно, соблюдали интересы подданных, пока… пока не забывалось прошлое. И тогда спираль делала оборот назад. И все начиналось заново – беспредел, безобразия…

«Нет ничего нового под солнцем» – как сказано в одной древней и умной книге.

Вот основное, что узнал Слава из мозга Аруста. Ну, и еще массу бытовых мелочей: к примеру, любит дочку, просто души в ней не чает, терпеть не может нынешнего Командира, положившего глаз на Надию и время от времени преследующего ее предложениями стать одной из его жен или наложниц. Ходит к соседке, вдове тридцати лет, подумывает жениться на ней. Имеет любовниц в двух селениях, как ни странно, и в селении стражниц тоже. Они любят обновлять кровь с торговцами. Дом ему оставил отец – тоже торговец, проживший девяносто семь лет и умерший от укуса какой-то ночной летающей гадости. Волей-неволей часть информации бытового характера вытягивалась вместе с той, что интересовала землянина.

Кстати сказать, вот это странное разделение на ночную и дневную жизнь сильно озадачило Славу. В этом разделении было что-то ненормальное, искусственное.

Оказалось, ночные твари боятся света – потому стены периметра ночью ярко освещены прожекторами, как и улицы города. Если бы их не было, всех охранников на стенах давно бы сожрали, случайных прохожих тоже.

Шестиноги спасаются от ночных налетчиков толстой, панцирообразной шкурой, а еще – они очень любят жрать ночных летунов. Поймать такую пакость влет для них лучшее развлечение и удовольствие. Дрозы вообще-то хищные животные. Как люди умудрились их приручить, тоже никто не знает. Впрочем, а разве земляне помнят, кто первый приручил лошадь? Дрозов держали в страхе, и те прекрасно понимали, что стоит не подчиниться – их убьют. На это их разума хватало. А вот чтобы осознать себя как личность, как народ – для этого они были слишком глупы. Потому работали на людей, терпели удары, пинки и служили всем, чем могли. Даже отдавая жизнь.

…Хозяин дома открыл глаза, потряс головой, потер лоб. Перед ним стояла чашка с остывшим супом – на самом донышке. Он недоуменно посмотрел на нее, на собеседника и, поморщившись, сказал:

– А куда Надия делась? Ох, как голова болит! («Надо было помедленнее информацию выдирать, – смущенно подумал Слава. – Я тороплюсь, а человек страдает».)

– Пошла спать, – пожал плечами гость и демонстративно зевнул. – Поздно уже, и нам бы пора. Ты вон за столом засыпаешь. Устал с дороги?

– Наверное, да, – непонимающе похлопал глазами Аруст. – Старею, что ли? Раньше такого никогда со мной не было. Ну, так что ты собираешься тут делать, в городе?

– А ты же обещал меня пристроить помощником к Надии – помогать торговать, – не моргнув глазом, соврал Слава. – Поживу пока у вас – ты тоже обещал, – а там видно будет. Метка Командира у меня есть – видишь? Это с дальнего селения, ты его знаешь – Шульцар, вот оттуда и метка.

Слава сменил ее после «визита» в мозг Аруста. Тот раскрыл было рот, чтобы что-то спросить, но промолчал.

– Спросят, откуда я взялся, скажешь: двоюродный брат Надии. У вас же не все друг друга знают?

– Ну-у… так-то не все, да, – смущенно ответил Аруст. – Но ты уж больно заметный… с твоими-то желтыми волосами и белой физиономией. Вряд ли кто поверит, что ты мой родственник.

– А вот так? – Волосы Славы почернели, стали темными, как у Аруста и Надии, а лицо приобрело легкий зеленоватый оттенок. – Так поверят?

– Т-так? – запнулся мужчина. – Так поверят. Наверное. Только ты же языков не знаешь! С тобой заговорят – ты сразу и выдашь себя! Я же тебе говорил: тут разговаривают на харрате. Это только мы, зеленые, между собой говорим на шарнатоне.

– Я говорю на харрате. – Слава перешел на официальный язык поселений. – Так пойдет? Без акцента говорю?

– А почему ты скрывал, что говоришь на харрате? – удивился Аруст. – Вполне нормально говоришь. Если бы я не знал, то подумал бы, что ты родился и прожил всю жизнь здесь, в этом городе. У каждого селения свое произношение. Хм… Ну, в крайнем случае, можно сказать, что ты жил тут, но потом тебя увезли в Шульцар. Главное, чтобы оттуда никто не попался. М-да-а… с тобой все чуднее и чуднее. А сколько ты хочешь получать за работу? – нахмурившись, спросил Аруст. – Я так-то не нанимаю работников.

– Ничего. Корми, пои, рассказывай мне об этом мире то, чего я не знаю, – этого достаточно. Когда я решу, что мне пора, уйду.

– Тогда это… Слава… – нерешительно начал хозяин. – Тут еще такое дело… Ты парень молодой, а моей девке уже семнадцать лет. Мне бы не хотелось, чтобы она осталась после твоего ухода с брюхом. Так-то я не против детей, нет, но… они должны иметь и отца, и мать… Надие пора замуж, но без довеска в виде ребенка. Я видел, как она на тебя смотрела, и не хочу, чтобы она заползла к тебе в постель. Ты можешь гарантировать, что не сделаешь мне такой неприятности?

 

– Меньше всего мне хотелось бы оставлять след из младенцев на этой планете, – усмехнулся Слава. – Вообще-то у меня жена есть, красивая и молодая. Так что…

– Я надеюсь, что ты не доставишь мне неприятностей, хотя жизненный опыт мне подсказывает: гони его в шею! Ты привел дикого, необузданного друза, говорит опыт, и он переколет тебе всю посуду! И почему я не прислушиваюсь к своему внутреннему голосу, почему не гоню тебя? Сам не знаю. («Зато я знаю, – внутренне усмехнулся Слава. – Это называется псионический посыл. Я запретил тебе выгонять меня и внушил мысль о том, чтобы ты мне помогал. Иначе ты точно попытался бы меня выпереть».)

– Не беспокойся: в мои планы не входит соблазнение твоей дочери. Кстати, а если бы здесь появилась моя жена, ты бы не был против?

– Совсем нет, – облегченно вздохнул Аруст и бросил взгляд в сторону спальни дочери. – Спальня покойной жены свободна, вы бы могли ее занять. Я понимаю, мужчине без женщины трудно долго держаться. Я сам люблю женщин, так что я не против. А где она?

– Сейчас на корабле, а завтра мы бы могли поехать и забрать ее, если ты не против. Возле той же пирамиды, где нашли меня.

– Возле пирамиды?.. А, ты имеешь в виду зиккур. Эти штуки называются у нас зиккурами – тебе надо это знать обязательно. Иначе не поймут… Зиккуры суть глаза и уши Хозяина. Антенны, через которые он передает информацию своим слугам на платформы.

– Антенны? – растерялся Слава. – Вы знаете, что это антенны? Откуда?!

– Да все это знают, – озадаченно пожал плечами Аруст. – Ну, откуда ты знаешь, что светило – это светило. Вот и тут все знают – это антенны. Трогать их нельзя, ломать – ни в коем случае. Останется только лепешка. Хозяин строго следит за своим имуществом и наказывает тех, кто на него посягает. Кстати, ты случайно не пытался забраться на эту пирамиду, как ты ее называешь?

– Пытался, – криво улыбнулся Слава. – Шарахнуло меня.

– И ты жив?! Я просто потрясен! – вытаращил глаза Аруст. – Я о таком и не слыхал! Чтобы остаться живым после Хлопка Ладонью Хозяина – такого я не слыхал. И не поверил бы, если бы рассказали.

– Ну вот… так вышло. Я успел отпрыгнуть от пирамиды, и меня зацепило только краем, – сознался Слава.

– Даже краем – это просто невозможно. Друзов плющит в лепешку, если они попадают под удар даже с краю Ладони. Ой-ой-ой, с кем я связался, – покачал головой Аруст. – Чувствую своей задницей – что-то будет. Кстати, а как твоя супруга выберется с Космодрома? Там же стоят заслоны! Тьфу! Забыл… Она тоже крылатая, да?

– Тоже. Ну что, спать? Куда мне пройти?

– Пойдем. – Хозяин тяжело поднялся и снова схватился за голову. – Ух… как будто неделю пил! В спальне жены будешь спать. А завтра с Надией съездишь за ней. Дочка хорошо умеет с друзами управляться, да и ты, видал, не промах. В общем, белье там чистое – ложись, отдыхай. Туалет вон там, душ тоже там – можешь сполоснуться, а я… я к себе. Что-то голова кружится.

Слава проводил взглядом мужчину и покачал головой – что-то переборщил он псионическими посылами да выкачиванием информации. Надо будет впредь поосторожнее… если получится. Завершив эту противоречивую мысль, он побрел в душ – целый день беспамятства в прерии не способствовал чистоте тела. И как это его местная хищная дрянь, пока он валялся, не сожрала, непонятно…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru