Прыжок за мечтой. Шинни

Евгений Косенков
Прыжок за мечтой. Шинни

Глава 6

Девушка распрямилась, сунула руку в белый халат, и пристально посмотрела в глаза Костику. Немая сцена продолжалась несколько секунд, но для них она длилась вечностью. По щекам Кати заблестели струйки слёз. Константин Савицкий сделал шаг назад, и тихо ступая, незаметно исчез из раздевалки, закрыв за собой дверь.

– Ты живой! – выдавила она из себя и задышала часто-часто. – Живой!

Катя пошатнулась, но Костик успел ухватить её за локоть и поддержать. Колено дало о себе знать острой болью. Привыкший к боли Костик только скривился.

– Всё хорошо, – ответила она и вытерла со лба капли пота. – Ты сиди! У тебя же колено!

Костик упал обратно на скамейку и прислонился спиной к стене. Разгорячённый после игры с огромным выбросом адреналина, он получил добавочную порцию. Внутри всё кипело и рвалось наружу. Досада от травмы сменилась огромной радостью.

– Катюша! Катенька! Я искал тебя! Я всюду тебя искал! Куда ты пропала? – она упала перед ним на колени и уткнулась лицом в грудь.

– Я тоже тебя искала! Запросы делала! Мне прислали ответ, что ты погиб, но где и когда не сообщили. Просто погиб, и всё. Я долго мучилась, не могла найти себя. Всё валилось из рук, – она говорила скороговоркой и плакала в мокрый спортивный свитер Костика. – Я так долго тебя искала!

Костик не мог говорить. Комок встал поперёк горла и не проглатывался. Он осторожно положил ладонь на её шелковистые волосы, и голова пошла кругом от неожиданной близости.

Сколько времени пролетело, они не знали. Их уединение прервал осторожный стук в дверь и голос Савицкого.

– Можно войти?

Катя резко вскочила на ноги, вытерла на ходу слёзы и быстро вышла. Костик продолжал сидеть в полном оцепенении.

В раздевалку ввалились ребята и сначала улыбались, а потом начали подшучивать.

– В тихом омуте, говорят, черти водятся! – заржал Виноградов, вытираясь полотенцем.

– Что ты с медиком сделал, Александров! Она выбежала пунцовая, в слезах! – требовательно заговорил Коротков.

Его перебил Савицкий и что-то зашептал на ухо.

– Скоро всех девушек у команды уведёшь, – не злобно бросил Тарасов. – Но спорт должен быть на первом месте!

– Вот это Константин! Раз-два и в дамки! – улыбался Бобров.

– Отнесу ей пальто, а то замёрзнет, – бросил Веневцев и побежал догонять Катю, прихватив пальто, медицинскую сумочку и шаль.

– Что с коленом? – спросил Тарасов, подсаживаясь с одной стороны, с другой – Бобров.

Костик перевёл взгляд с Тарасова на колено и обратно.

– Не знаю, – и пожал плечами.

Взрыв хохота сотряс раздевалку. И игроки соседних команд уже заглядывали, пытаясь узнать, что стало причиной такого поведения. Но ребята на их вопросы только отмахивались и продолжали ржать.

– Знакомая? – ткнул в бок Бобров.

Костик кивнул.

– Видать слишком знакомая, – усмехнулся Тарасов.

Следующую игру команда провела без Костика и опять выиграла. На этот раз у команды «Трудовые резервы». Сезон для Костика, похоже, завершился. Он доковылял до душа, сполоснулся слегка тёплой водой и принялся одеваться. Колено заметно опухло, но и боль после душа почти перестала беспокоить. Он попробовал наступать на повреждённую ногу, и тогда боль слабо давала о себе знать.

Катя пришла, когда команда играла третью игру с командой «Торпедо». Костик собирался идти смотреть матч, накинул пальто.

– Извини, – вошла она в комнату и потупила взгляд. – Я не посмотрела, что у тебя с коленом.

Всё остальное проходило молча. Лишь попросила сказать, если будет больно.

Катя аккуратно наложила мазь на ушибленное место и туго затянула повязку.

– Завтра придёшь в медчасть, пусть осмотрят ещё раз, – и хотела уйти, но остановилась в дверях, в нерешительности. – Мы можем завтра встретиться?

Костика ударило током.

– Да, – выдавил он. – Где тебе удобней?

– Ты где живёшь? – спросила она.

– В гостинице ЦДКА на площади Коммуны.

– Там и встретимся в шесть вечера. На углу гостиницы, справа от входа Хорошо? – Катя улыбнулась, развернулась, добежала до него, поцеловала и умчалась, чуть не сбив в дверях Савицкого.

– Не помешал? – он развёл руками, на губах застыла улыбка.

– Костя, где можно достать цветы? – спросил Костик, с трудом сдерживая пытающееся выскочить из груди, беснующееся сердце.

– У Севы спроси, где он добывает среди зимы цветы, – продолжая улыбаться, ответил Савицкий. – Наши ведут 3:0. Пойдёшь смотреть? Помогу допрыгать до поля.

От услуг «костыля» Костик отказался и, прихрамывая, вышел из раздевалки. К полю подойти не успел.

– Сержант Александров! – раздался знакомый голос.

Костик обернулся. Перед ним стоял майор госбезопасности Куликов.

– Не зазнался ещё? Старых товарищей помнишь? – светлая доброжелательная улыбка на лице майора была настоящей.

– Всё я помню, – неоднозначно ответил Костик. – А вы, товарищ майор госбезопасности никак за автографом пришли?

– Пока народ не набежал, решил поймать у раздевалки, – засмеялся Куликов. – Видал твою игру! Молодец! Подбили сильно? Может, какая помощь нужна? У меня знакомый есть. Профессор. Светило.

– Вроде как ничего серьёзного. Сильный ушиб. Жить буду.

– Это хорошо! Фрицам ты не по зубам оказался. Смерть обманул. И теперь вон, что творишь на поле! А стране как раз сейчас нужны спортивные подвиги!

– Хочешь об этом поговорить? – Костик проигнорировал одёргивание Савицкого за рукав. – Костя, знакомься, Иван Георгиевич. Хороший человек. А это Константин Савицкий будущая звезда русского хоккея.

Майор и Савицкий пожали друг другу руки.

– Нашёл слово. Хороший человек, – Куликов усмехнулся.

– Так ты Иван Георгиевич по делу или так? – сощурил глаз Костик.

– Так. Пришёл на тебя посмотреть и поздороваться. Чтобы не забывал старых друзей.

– Ну, спасибо, коли так.

Куликов ушёл. Савицкий проводил его долгим взглядом.

– Человек хороший, но взгляд у него как у волка, идущего по следу жертвы.

– Костя, он меня от смерти спас. Отношения у нас, конечно, не дружеские, но нормальные. А то, что он опытный волчара, так это по нему видно. Я ему доверяю. Человек слова и дела.

После встречи с Куликовым они сделали всего пару шагов, как на них налетел вихрь.

– Газета «Красный спорт» Антон Левников. У меня несколько вопросов к товарищу Александрову.

Костик поморщился, сейчас ему не до корреспондента. Желания отвечать на вопросы не было от слова «вообще». Савицкий наоборот был настроен на общение.

– Вы тут пообщайтесь, а я игру посмотрю, – отодвинул Костик в сторону корреспондента.

– Но товарищ…

Костик больше его не слушал. И стряхнул его пальцы с рукава пальто одним резким движением.

В это время завершилась игра. Счёт так и остался 3:0.

Игра с «Динамо» самая сложная и ответственная. Можно сказать решающая. Уровень подбора игроков ЦДКА и «Динамо» одинаково высок. Костик нашёл место на трибуне, недалеко от поля. Круглолицый работяга с горящими глазами потеснился, давая место Костику. Работяга постоянно комментировал игру и болел сильнее, чем все вместе взятые болельщики в будущем. Он часто вскакивал, что-то кричал, а потом обращался к Костику, и, не дожидаясь ответа, опять усаживался, вставал, кричал. Сначала Костик пытался ему отвечать, но потом понял, что тому ответ не нужен. Ему просто нужно к кому-то обращаться.

Оглянувшись вокруг, Костик понял, что болеют зрители по-настоящему, так же как и сосед по скамейке. Буря выражаемых эмоций вскоре захватила и Костика. И он, как и все, начал кричать и свистеть, топать ногами и аплодировать. Это было единение масс. Спортивное зрелище выражения эмоций. Счастливых эмоций, которые накопились за годы войны.

Команды, постоянные соперники, в этот раз разошлись миром. Нулевая ничья.

А дальше произошло то, чего никто не мог предполагать. ЦДКА проиграло две встречи подряд. «Спартак» и «Крылья Советов» вырвали очки и армейцев в тяжёлой борьбе.

Унылое настроение застал в раздевалке Костик. Бобров сидел, закрыв глаза. Тарасов перешнуровывал коньки. Веневцев уткнулся лицом в полотенце, которое держал в руках. Никаноров пустым взглядом смотрел куда-то в угол. Коротков устало занимался клюшкой. Осталась всего одна игра с «Авиаучилищем».

– На каком мы сейчас месте? – спросил Бабич непонятно кого.

В то время в русском хоккее давали за победу 24 очка, за ничью – 16, а за поражение – 8. За неявку на игру – 0 очков.

– Четвёртое, – ответил Коротков. – Провал. Теперь нам надо выигрывать последнюю игру и ждать, как сыграют «Крылья» и «Спартак». Если «Спартак» проиграет, то можем быть третьими.

– Могли же выиграть! Всю игру вели! Как получилось, что пропустили? – вопрос Виноградова остался без ответа, все потупили взгляды.

– Мужики! Чего носы повесили? – неожиданно заговорил Костик. – Есть шанс занять третье место! Да, не первое! Но призовое! Вы офицеры или кисейные барышни?

– Хахахаха, – засмеялся Тарасов. – Сержант поднимает дух среднему командному составу!

Смех постепенно разлился по раздевалке. Упадническое настроение прошло. Команда готовилась дать бой недавнему сопернику в финале Кубка СССР.

«Авиаучилище» при некоторых раскладах тоже могло взобраться на третье место. Поэтому на игру соперники вышли предельно собранными и готовыми сражаться.

В этот раз Костик стоял рядом с запасными игроками у кромки поля и переживал за ребят. Он проклинал свою несвоевременную травму и невозможность помочь.

Основные игроки и запасные были сейчас единым целым. Если первый тайм сражение происходило на равных, то во втором лётчики дрогнули. Счёт открыл Тарасов, а затем Бобров, Коротков и Виноградов расставили всё по своим местам. Соперники сумели лишь раз распечатать ворота Дмитрия Петрова. Нападающий авиаторов Александр Стриганов сумел размочить счёт. 4:1 и все теперь ждали игру «Спартака» и «Крыльев Советов».

 

Костик прислушался к разговору трёх рабочих, которые толкались возле запасных. Они обсуждали, как ни странно, его.

– Я тебе говорю, играй Александров, то ЦДКА бы взял первенство!

– «Динамо» без разницы, есть Александров или нет! Они всех сделали!

– Но ЦДКА с «Динамо» в ничью сыграли!

– Таблицу посмотри! Где ЦДКА, а где «Динамо»! Но я согласен, что играй Александров, то и ЦДКА не слило бы две игры подряд.

Приятно, конечно, но Костик порозовел, уши загорелись, словно подслушал неприличный разговор. Сжался, боясь, что его заметят.

А в это время на поле уже шла последняя игра первенства. «Спартак» выглядел напористей, активней и более настроенным на победу. «Крылья Советов» играли на контратаках и больше времени проводили в обороне. Красно-белые поплатились за разбазаривание голевых моментов и в середине второго тайма нападающий «Крыльев» пробил вратаря дальним выстрелом. 1:0 и «Крылья Советов» заняли второе место вслед за «Динамо». И третье итоговое место досталось хоккеистам ЦДКА.

Медалями тогда не награждали. «Динамо» получило Кубок и всем игрокам команд, занявших место в призовой тройке, были вручены грамоты.

Завершающим аккордом зимнего спортивного сезона являлся Кубок Москвы, который проходил по олимпийской системе. Начало планировалось через неделю после окончания первенства.

Цветы Бобров достал, как и обещал. Собирали Костика на свидание всей командой. Не в военной же форме идти или в спортивной. Костюм дал Савицкий, галстук Тарасов, рубашку Виноградов, блестящие ботинки, практически новые Коротков, часы выдал Никаноров.

– Чтобы не проспал, – сказал Владимир и засмеялся.

– Ты там не тушуйся. У тебя увольнительная до утра. Покажи, что такое армейский дух, – беззлобно напутствовал Виноградов.

– Девушка симпатичная. Хороший выбор, – вторил ему Веневцев.

– Сева, ты, где зимой розы взял? – спросил Савицкий.

– Места знать надо, – самодовольно улыбнулся Бобров. – Тебе тоже нужно?

Савицкий отмахнулся в ответ.

Костик вышел из гостиницы за пятнадцать минут. Знал, что не опоздает, но нетерпение сыграло свою роль. Дыхание учащалось по мере того, как приближался час свидания. Цветы упакованы в плотную обёрточную бумагу, чтобы не успели замёрзнуть. На улице всего лишь минус семь.

Катя появилась почти в назначенное время. Румяная, красивая, в новом пальто. Подошла, поцеловала в щёчку. Костик зарделся. Растерянно сунул ей в руки запечатанный в бумагу букет роз.

– Что это? – она удивлённо подняла брови.

– Ррозы, – Костик не замёрз, его почему-то колотила дрожь, и слово он произнёс с трудом, упирая на букву «р».

– Правда? – Катя расцвела в улыбке и опять поцеловала Костика. – Пойдём!

– Куда? В ресторан?

– Какой ты смешной! Пойдём! По дороге всё расскажу! – она взяла его под руку и потянула за собой. – Здесь не далеко. Подружка отдала ключи от своей квартиры. Так что квартира в нашем полном распоряжении!

– Неудобно как-то, – замялся Костик.

– Что значит неудобно? Я уже стол накрыла! Сегодня наш вечер! Тебя насколько отпустили?

– Увольнительная до семи утра.

– Отлично! – повеселела Катя. – Тогда и торопиться, сильно не будем.

– Куда торопиться? – сбитый с толку, Костик не мог понять, о чём говорит девушка.

Катя заразительно засмеялась, прикрыла пуховой варежкой рот.

– Это великая тайна!

Костик шёл рядом и украдкой поглядывал на Катю. Она расцвела. Стала ещё краше. Для неё словно и не было войны. Он вспомнил её в госпитале, когда она выступала. Теперь это две разные Кати. Они не похожи.

Идти пришлось недолго. Всего через две улицы. Второй этаж. Полумрак подъезда. Дверь на ощупь деревянная. Катя открыла её и вошла в темноту квартиры первой. Ловко у неё получилось вставить ключ в замочную скважину. Костик с упаковкой букета шагнул следом.

– Подожди здесь, я свет включу, – она остановила Костика на пороге.

Когда загорелся свет, то у Костика отвисла челюсть. Перед ним стояла Катя в нарядном красном шёлковом платье. На груди висели жемчужные бусы.

– Не стой истуканом! – улыбнулась она. – Поцелуй меня.

Костик ткнулся носом ей в щёку, и чуть не уронил цветы.

– Давай сюда, – засмеялась она. – Раздевайся. Обувь не снимай. Проходи в комнату.

Очень маленький коридорчик имел два выхода. Влево – кухня с санузлом, вправо – комната. Посреди комнаты стоял накрытый стол. От вида еды у Костика началось обильное слюноотделение.

В центре красовалась бутылка вина. Рядом два высоких хрустальных фужера и три свечи в старинном канделябре. В тарелках жареная картошка, кусочки докторской колбасы, тонкие брусочки сала, ломтики белового хлеба и два апельсина.

Костик прошёл к столу, взял один апельсин и поднёс к носу. Запах детства и нового года вскружил голову.

В это время зашла Катя с вазой, в которой стояли три алых розы.

– Откуда такое богатство? – обвёл рукой стол Костик.

– Садись, – словно не слышала его Катя. – Открывай вино. Сегодня наш день!

– Вечер, – уточнил Костик.

– Вечер и ночь, – улыбнулась девушка и подставила свой фужер.

– За тебя! – сказал Костик.

– За нас! – ответила Катя, и они сделали несколько глотков красного вина.

– Кать, а как ты в медицине оказалась? Ты же на актёрском училась, – спросил Костик, работая вилкой.

– Так получилось. После того выступления в госпитале я решила пойти на курсы медсестёр. Потом я узнала, что ты погиб. Я не хотела жить и… если бы не один человек, то, наверное, мы никогда больше не встретились. Я так рада, что ты живой!

– А сестра где?

– Сестра работает на заводе. Мы сейчас живём отдельно. Ей комнату дали рядом с заводом. Раньше моталась через весь город. Как ты выжил? Расскажи!

– Я не знаю, что рассказывать. Вот выжил как-то и играю в хоккей.

– Ты здорово играешь! Я слушала разговоры болельщиков, они все в восторге от твоей игры!

Слово за слово, бутылка вина закончилась. И наконец-то спало напряжение, и ушла дрожь.

Костик любовался Катей при свете трёх свечей. В голове приятно шумело и ему очень не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

Катя встала из-за стола и подошла к нему. Костик замер. Девушка провела ладонью по его щеке, по волосам. Костик встал и притянул к себе Катю. Страстный поцелуй длился долго.

– Иди сюда, – зашептала горячо Катя и расстегнула верхние пуговицы рубашки. Не отвлекаясь на остальные, она сняла рубашку через голову. Прикосновение её нежных пальчиков вызвали небольшую приятную судорогу и истому. Мир вокруг поплыл и исчез непонятно где. Во всём огромном мире остались только они вдвоём: Костик и Катюша…

На утренней тренировке Костик занимался по индивидуальной программе и выглядел счастливым, это никак не могло укрыться от пытливых взглядов товарищей по команде. Они улыбались, глядя на него, но никто не лез с вопросами.

После обеда к нему подошёл играющий тренер команды Коротков.

– Константин, сейчас отдыхать. До вечерней тренировки чтобы выспался.

– Я не хочу спать, – попытался отнекаться Костик.

– Это приказ! – отрезал тренер.

Настрой армейцев перед предстоящим Кубком предугадать не сложно. К тому же армейское руководство сделало команде внушение. Весь коллектив пригласили на партийное собрание и зарядили горячим коммунистическим словом. Костик впервые присутствовал на таком собрании, когда комсомольцы и члены партии решали общие задачи. Удивил Коротков, который сказал, что ЦДКА будет играть в финале Кубка Москвы.

Ребята пожурили его, но сказанного не вернёшь. А спортивное счастье оно переменчиво. И всякое может случиться в играх на выбывание. Такие обещания всегда опрометчивы.

К Кубку готовились очень серьёзно. Костик, освобождённый от общих тренировок, занимался индивидуально, но нагрузка и для него была серьёзной. Колено, которое пришло в норму, берегли.

Коротков и руководство ЦДКА рассчитывали на Костика в предстоящих играх.

С Катей виделись мельком. Оба были постоянно заняты. Она успевала передать Костику каждый раз небольшой свёрток. То с салом, то с консервами, то с хлебом. Он не знал, откуда она берёт и не хотел вникать. Ребята были довольны. Даже маленький кусочек съестного для организма, нагруженного до предела, в послевоенное время значил много.

Колено вообще не беспокоило. Врач на базе ЦДКА сказал, что был сильный ушиб. Костик за неделю практически восстановился.

Теперь предстояли игры каждый вечер. Первым соперником оказалась команда «Торпедо». Хоть на первенстве Москвы в игре против них армейцы не испытали проблем, подготовка к игре была тщательной.

За сутки до игры Костик получил записку от некоего Захара через Боброва. Этот Захар писал, что Костику надо подойти в спорткомитет завтра в обед. Романов выделит для него 5 минут.

Коротков наотрез отказался отпускать Костика накануне игры.

– Здесь команда, а не туристы одиночки! Если каждый начнёт убегать по своим делам, кто играть будет и как играть будет?

За Костика неожиданно заступился Петров.

– Ты же его на игру не ставишь. Пусть сходит. К игре то он по-разному вернётся.

– Мало ли…

– У нас что, ребят мало? Запасные есть на это «мало ли».

Коротков сдался. Но руководство командой было категорически против.

Костик решил действовать по своему смотрению.

– Костя, ты понимаешь, что мы не просто спортсмены, мы военные. Я офицер и мне проще, но ты сержант. Без увольнительной тебя любой патруль повяжет. А это руководство так просто не оставит. Не забыл, что идёт война? По гражданке нам запретили выходить. На свидание тебе поблажку дали, но теперь не получится. Коротков дал слово, что выйдем в финал. В общем поймают тебя, влетит всем.

– Сева, я всё понимаю, но мне нужна эта встреча с Романовым. Да что мне? Всей стране нужна! За хоккеем с шайбой – будущее!

– Тоже мне, сказал! Будущее! Ты что будущее видишь?

– Не вижу, но точно знаю, что канадский хоккей будет одним из самых зрелищных видов спорта!

– Ладно, твоё дело. Прикрою. Завтра перед обедом я твоё пальто пронесу к выходу. Ты сразу из столовой и шуруй!

– Спасибо, Сев, – улыбнулся Костик. – Ты ещё станешь лучшим игроком по хоккею с шайбой!

Бобров засмеялся.

– Льстец! Я в него и играть не умею!

Глава 7

К секретной операции Бобров привлёк Бабича. Вдвоём они выбрали удачный момент, заговорили администратора, отвлекли работника гостиницы, которая стояла у выхода, и Костик незамеченным прошмыгнул мимо. Пристроился к группе, вышедшей из гостиницы, и прошёл с ними небольшое расстояние. Потом свернул по Самотёчной к Цветному бульвару.

Проблема незнания города сказалась быстро. Костик до Цветного бульвара не добрался, свернул куда-то не туда, и где искать трамвайную остановку не имел понятия.

Возле полуторки возился парень в телогрейке, пытаясь завести её кривым ключом. Что-то не получалось, и он крыл машину трёхэтажным матом.

Костик пробежал сначала мимо, но вернулся.

– Не подскажете, где трамвайная остановка?

Парень поднял на него взгляд и замер. Обгорелое лицо, без ресниц, бровей, усов, но смутно знакомое.

– Александров? Костя? – нерешительно выговорил он.

– Ну, да, я, – опешил Костик.

– Не признал? Вижу, что не признал, – он горько усмехнулся. – Валерка я.

– Валерка? Новосибирск? – неожиданно вспомнил Костик.

– Он самый, – усмехнулся Валерка. – Видал, как опалило? Топливо в кузове было. Думал, что вообще не выкарабкаюсь. Ты как? Чего взмыленный? Убегаешь или догоняешь?

– Валер, спешу! В спорткомитет надо срочно, на Лужнецкую набережную. В Москве плохо ориентируюсь, заблудился.

– Помоги завести! Я тебя до места доброшу! Мне ведь на Воробьёвы горы ехать! Тут просто несподручно одному. Надо газ давить и ключ крутить. Вот и разрываюсь!

– Садись, крутану! – Костик взялся за ручку ключа.

– Не забыл ещё? – попытался улыбнуться Валерка, но улыбка вышла кривой и страшной.

Полуторка затарахтела с первого оборота, и Костик нырнул в кабину.

– А чего ты в спорткомитет? По делам или как?

– По делам. Я в хоккей за ЦДКА играю. Сегодня вечером игра на Кубок Москвы. Приходи.

– В Сокольники?

Костик кивнул в ответ.

– Ну, ты, брат, даёшь! У нас мужики галдели про Первенство Москвы, что какой-то Александров в первой игре шороха навёл и его сломали. Стало быть, ты и есть тот Александров?

– Может тот, а может не тот, – улыбнулся Костик. Мало ли Александровых?

– Не изменила тебя война, всё тот же! А я сейчас при овощебазе. В основном овощи и приходиться возить, а сегодня надо ящики забрать. Пустые. Ты надолго в комитет?

– Вроде нет. Всего один вопрос порешать.

 

– Смотри, могу тебя подождать, потом заедем за ящиками, и домчу тебя обратно, куда скажешь. Или заберу ящики и за тобой заеду? Рад тебя видеть, брат! Все ребята, что со мной тогда оставались на станции, погибли. Во время обеда одной бомбой накрыло. Я из рейса приехал, а их уже нет. А через два дня и меня накрыло. Только я, в отличие от них, выкарабкался. При взрыве выкинуло из машины, но обожгло хорошо. Ох, я и орал тогда! Голос посадил! Боль страшенная!

– А домой в Новосибирск чего не вернулся?

– К кому? Мать померла, пока воевал. А больше у меня никого и нет. Решил здесь остаться. Шофера везде нужны. Комнату дали. Вот и кручу баранку каждый день. Иногда командировки бывают в область. А ты как? Решил тут осесть?

– Пока здесь, а что дальше будет, посмотрим.

– Не женился? – Валерка уверенно сворачивал с улицы на улицу.

– Нет пока, – ответил Костик, а сам вспомнил улыбку Кати. – А сам?

– Кому я такой нужен? Ночью посмотрит на меня и концы отдаст. Это что там милиция дорогу перекрыла? Что там случилось? – Валерка притормозил перед милиционером.

– Давай сворачивай! Здесь не проедешь! – крикнул постовой.

– А что случилось? – открыл дверь и высунулся из кабины Валерка.

– Кино снимают! Проезжай!

– О, брат, видал! Мирная жизнь налаживается! Скоро войне конец. Не куришь?

Костик мотнул головой.

– А я закурю. Снится.

– Что снится?

– Снится каждую ночь, что горю. А папиросы помогают отвлечься. Встану посреди ночи и смолю у окна, пока не отпустит. Номер дома, какой?

– Восьмой. Давай ты загрузишься и на обратном пути заберёшь. Мне в Сокольники, на базу.

– Добро. Вот и набережная. Я на мост. А вон дом номер восемь. Меня только дождись!

На входе въедливая пожилая дама чуть не вывела Костика из себя. Второпях, он забыл документы. А ведь любой милиционер мог остановить и забрать в отделение для выяснения личности. Вот и дама пускать не хотела. Выручил тот самый Захар, который передал записку через Севу Боброва.

– Александров? – высокий темноволосый парень в светлом пиджаке, рукав которого был заправлен в карман, дождался утвердительного кивка. – Анна Пална, пропустите.

– Ходют всякие, – услышал Костик ворчливый голос за спиной, когда они немного отошли.

– Николай Николаевич сейчас у себя, секретарша знает, что придёшь. Мне ехать надо. Срочная командировка. Сейчас поднимешься на второй этаж, третий кабинет слева от лестницы по правой стороне. Удачи!

Он пожал руку и ушёл. Костик посмотрел ему вслед и двинулся в указанном направлении.

Секретарша только что вышла из кабинета начальника и вопросительно посмотрела на Костика.

– Александров, мне…

Она кивнула и открыла дверь в кабинет.

– Проходите.

Романов что-то писал сидя за рабочим столом. Мельком взглянул на Костика и пригласительным жестом указал на стул. Потом перевернул листы написанным вниз и откинулся на спинку стула.

– Александров, насколько понимаю?

Костик кивнул в ответ.

– И что же такое срочное привело вас ко мне? – заинтересованно спросил он.

– Хоккей с шайбой.

– Хоккей с шайбой? Вы имеете в виду канадский хоккей?

– Именно, – подтвердил Костик, затаив дыхание.

– Вы же знаете отношение к этому виду спорта со стороны руководства спортом, партии и журналистов. Игра буржуазная и советский человек будет играть в русский хоккей, а не в канадский. Ведь бенди – это размах! В нём размах русских просторов и души! А канадский? Поле – мизер! Как на нём играть можно? И советский зритель, настоящий болельщик вряд ли примет новую игру.

– Позволите с вами не согласиться? – задетый за живое, проговорил Костик. – Болельщик полюбит! И ещё как полюбит! Через год канадский хоккей станет самым зрелищным видом спорта в СССР наравне с футболом!

– Эко вы хватили, Константин…э…

– Николаевич, – подсказал Костик.

– Видите ли, Константин Николаевич, буржуазные игры несовместимые с социалистической…

– Давайте тогда футбол закроем! Он буржуазный вид спорта! Его англичане изобрели! – перебил Романова Костик.

– Футбол отменить нельзя!

– Почему?

– Потому что это – футбол! Советские люди нас не поймут! Тем более Англия наш союзник!

– Побольше таких союзников и врагов не надо, – устало буркнул Костик.

– А вот это не вашего ума дело! – вспылил Романов, выскочил из кресла словно ошпаренный и навис над Костиком. – Я согласился встретиться с вами только как с молодым дарованием, который имеет что-то сказать за спорт! А вы тут ваньку валяете!

– Николай Николаевич! Как вы не поймёте! Хоккей с шайбой это будущее советского спорта! Это игра, которая будет сводить с ума миллионы поклонников!

– Откуда вы это можете знать? Я вот не знаю, что будет завтра! А вы мне тут про миллионы поклонников игры!

– А как же светлое будущее?

– Причём тут светлое будущее?

– Вы не знаете, что будет завтра! Я вам и говорю – будем строить светлое будущее! И наш советский спорт!

– Александров! Не передёргивайте мои слова! Провидец выискался! Указывать будет, что делать спорткомитету! Назови хоть одну причину, почему мы в СССР должны развивать канадский хоккей? Доводы железобетонные! – Романов приложился кулаком по столу и опустился обратно в кресло.

– Все мировые державы развивают этот вид спорта.

– Не довод! – отрезал Романов. – Что ещё?

Костик завис, все аргументы испарились, словно никогда не существовали.

– Вот видите! Ещё в тридцать втором наши граждане дали отпор чужеродному виду спорту! А вы хотите наперекор всему насадить эту игру? Не выйдет!

– Да поймите, Николай Николаевич! – Костик вскочил со стула. – Престиж страны будет коваться на спортивных аренах! И нам, великой социалистической державе нельзя быть в стороне! Тем более после такой страшной войны! Именно хоккей с шайбой на многие годы поднимет престиж советского спорта!

– Это тоже не довод! Абы, да кабы! Не будь у дедушки, сам знаешь чего, то была бы бабушка! Нет у тебя железных доводов, товарищ Александров! Нет! И выходить на политбюро с твоими абы-кабы, просто смешно!

Значит, на Олимпийских играх все страны будут бороться за золото, а СССР стоять в сторонке? Вы же первый должны бить в колокола!

– Какие колокола? Александров! – вдруг ответил Романов, уставившись в окно. – А вот олимпийские игры – это аргумент! Это больше, чем аргумент! Теперь есть с чем идти на политбюро! Но мне ещё над хоть какие-то правила игры и насколько я знаю, там и клюшки другие. Можете мне сейчас всё рассказать или зарисовать?

Костик не мог поверить, что ему удалось уговорить молодого амбициозного деятельного спортивного лидера на развитие хоккея с шайбой в стране.

Сделал несколько набросков клюшек, вратарских щитков, коньков, шайбы.

Романов долго рассматривал рисунки, а затем начал расспрос.

– Это получается, что и коньки другие, не как в бенди?

– Понимаете, в бенди набрал скорость и вперёд, а здесь необходимо крутиться, обманывать соперника. И лезвия для коньков должны быть другими. Резко затормозить или резко развернуться. На коньках от бенди не получится.

– Клюшки необычные, но понятно, что и как. А что это?

– Вратарские щитки. Вратарю ещё маску бы надо, а то шайба попадёт в лицо, рассечёт, а тои того больше.

– Почему у вратаря другая клюшка?

– Так ему ворота спасать надо! Вот и делается нижняя часть широкой.

– Слишком маленькая площадка меня смущает.

– В самой Канаде она ещё меньше, чем в Европе. Маленькую площадку можно в любой деревне соорудить. Я с ребятами, со школьниками, в Мошково, под Новосибирском, сумел залить каток, ребят научить играть в хоккей с шайбой. Шайбы нам вылили в мастерских от железной дороги. А клюшки делали сами из подручного материала. Хватало, правда, этих клюшек ненадолго. Один хороший удар и меняй.

– И как мальчишки?

– А что мальчишки? Их с площадки не выгонишь! Все приходили смотреть, как ребята играют. Даже взрослые на коньки встали!

На лице Романова появилась улыбка.

– Так и порешим. Все эти рисунки, наброски, я представлю на ближайшем политбюро. А там, как решат, так и будет. Но меня вы, Константин Николаевич, сумели убедить. Теперь, извините, дела. Да и у вас сегодня игра, кажется, с «Торпедо». Желаю успеха в турнире!

Он крепко пожал руку Костику.

Полуторка Валерки стояла далеко в стороне от здания, но Костик, как только вышел из спорткомитета, сразу её увидел.

Пасмурная погода обещала снег, но пока его не было. Костик проговорил с Романовым почти час и не заметил течения времени. Настроение в отличие от погоды было приподнятым. Хотелось петь, грудь распирало от того, что он, Константин Александров, сумел дать путь хоккею с шайбой в СССР.

Он подошёл к полуторке. Валерка сидел на сиденье, откинувшись назад, и никак не реагировал на приближение Костика.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru