Параллельный мир Оружейной Палаты

Евгения Ляшко
Параллельный мир Оружейной Палаты

В распахнутых дверях показались ряженые поляки.

– Что вы тут учинили? – загремел кузнец и тут же осекся, увидев тела колдуний.

– Так вот почему остальные навьи попадали без сопротивления, – обрадовался Вениамин.

– Быстро во двор, чем вы тут дышите! – скомандовал Михаил.

– Вот это женщины! Смелые! Повезло тебе с родственниками, – восхитился Богдан, хлопнув по плечу историка.

– Это всё Полина! У меня столько смелости нет, – схватившись за Мишу, выбиралась Милана.

– Да, наша Поля такая, – гордо поднял голову Коля, протягивая руку мгновенно ставшей пунцовой Полине.

Первые петухи будили не спавших и минуты жителей поместья. Посветлевшее небо стало озарять масштаб набега. Повсюду царил хаос. Лишь пение птиц, заставляло людей улыбаться.

– Ты тут сам приберёшься или помочь? – хихикнул Коргоруш.

– Благодарю. Вы мне тут достаточно помогли, – хохотнул домовой. – Правда, спасибо. Если бы не ты, эти твари на многие века здесь окопались бы. Ни какая сила не справилась бы, сосали бы на границе энергию у воюющих сторон, подливая масла в огонь и тем и другим.

Коргоруш закивал, чувствуя, как приходит озарение: «Кто знает, может всё так, и было, а эти пришельцы чёрную воронку законопатили».

Глава 35

Дорога пролегала через лесные массивы. Желтеющая листва говорила о том, что лето закончилось. Обоз останавливался только для отдыха лошадей. Нужно было успеть до проливных дождей, добраться в Москву. Ночи становились ощутимо прохладнее. Накидки, подаренные Никодимом Потапычем, были очень кстати. Полина понемногу привыкла к постоянному скрипу колёс. Теперь ей удавалось поспать и днём. А ночью она предавалась мечтам.

В начале пути ей было жутко засыпать. Всё казалось, что вот-вот в экипаж запрыгнут колдуньи. Богдан заметил её нервозность, он ласково объяснил, что бояться нечего. Колдуньи похоронены по особому обряду и уже никого не потревожат. Богдан пообещал, что напишет челобитную царю, где растолкует, что обороняясь от нападок чёрных магов, замышлявших измену, их же оружием они и были повержены. Поэтому в этом исключительно государственном деле она с Миланой будут не убийцами, а героями, защитниками земли русской.

Полина долго прокручивала у себя в голове сказанное опричником.

«Одно и то же действие, а какой разный смысл» – размышляла девушка, пересматривая свои жизненные ценности.

Миша видел, как ей не по себе и тоже уделял больше внимания и заботы, чем обычно. Как-то во время короткой остановки, он подошёл к сестре, когда она умывалась в реке.

– Не три ты так руки, они чистые, – тихо сказал он.

– А мне кажется, что я замарала их кровью, – всхлипнула Полина.

– Ты спасла нас всех.

– Но я убила двух женщин.

– Это война. На ней нет хороших или плохих. Есть два противоборствующих лагеря. Жить хотят все.

– А побеждают те, кто сильнее? Те, кто стреляет в безоружных? – сокрушаясь, проговорила Полина.

– В истории с разным итогом финалы битв случались. Но войну выигрывали только сильные духом. Посмотри, как в русских войнах всё было. Славяне никогда ни на кого не нападали, а только отражали атаки. А порой, чтобы окончательно остановить врага, гнали его не только до своей границы, но и до его логова. Я не считаю, что это армия убийц. Это армия победителей. И тебе надо посмотреть на всё произошедшее с другой стороны. Ты могла погибнуть, но ты не испугалась, рискнула и спасла нас всех.

– На самом деле я очень испугалась. Всё это со страху.

– Поговори об этом с доктором по психологии. Веня тебе лучше объяснит, чем я, что когда человеку страшно он самые невероятные логические и не логические вещи вытворить может. Можно сказать, действует бессознательно, по совести, как родители научили. Я думаю, что мама с папой гордились бы тобой, так же как и я.

Проходили дни, и Полина немного успокоилась. Коля вертелся рядом с ней, рассказывая различные истории из своей жизни в Минске. И по ночам, когда все спали, кроме караульных и ратников, кто дежурил на вожжах, Полина представляла себе, как она гуляет с Колей по его родному городу, как она рисует новую серию мультфильмов, основанной на их невероятных приключениях. И всё чаще Полина задавалась вопросом, кем она хочет стать. Какую профессию освоить, чтобы пополнять чаши весов Вселенной со стороны положительно заряженной энергии.

– Опять не спишь, – буркнул Коргоруш.

Полина оглянулась, среди дремлющих пассажиров на неё смотрели жёлтые глаза домового.

– Не сплю, – мечтательно протянула Полина.

– Что так?

– Милана однажды попросила меня посмотреть из роли режиссёра, на то, что с нами происходит. Это тот, кто сказку пишет, например, – услышала как на слове «режиссёр» Коргоруш хмыкнул. – После её просьбы я почти каждый день в голове создаю зарисовки. Сегодня целый день меня не покидает одна мысль. Герои должны пройти испытание, а затем у них всё будет хорошо. Мы прошли испытание, а у меня на сердце такое ощущение, что это только начало пути. Облегчение не наступило. Тревожно как-то.

– Женщины очень тонко чувствуют наш мир. И возможно тебе открывается большее, чем пока ты способна озвучить. Не закрывайся от того, что к тебе приходит.

– Почему ты решил, что я сопротивляюсь?

– Иначе ты не была бы в сомнениях.

– Я и не сомневаюсь. Я точно уверена, что нам ещё немало выпадет того, о чём мы даже не слышали.

– Установление доли человека происходит при его рождении и сопровождает его всю жизнь.

– Ты имеешь в виду судьбу?

– Издревле слово «доля» обозначала слово «Бог». Бог рядом с каждым.

– Как такое может быть? С этими колдуньями тоже Бог был?

– Был, пока они его не отвергли. Помни, у человека всегда есть выбор служить добру или злу.

– Вот я хочу послужить добру, но я совершила зло. Я не хочу рушить, чтобы от этого было светло.

– А как ты себе представляешь это действо по-другому? Хочешь, чтобы кто-то за тебя жар разгребал? Раз проведение отправило тебя в эту заваруху, значит, в этом есть толк. И нечего на других пенять, что, мол тебе досталась эта роль. Всем даются по силам испытания. Да и как можно создать новое, не разрушив старое? Даже традиции видоизменяются из поколения в поколение.

– Но есть же незыблемые вещи, как семейные ценности. Взаимопонимание, уважение, взаимопомощь, любовь – всё это делает семью крепкой.

– Если не хранить любовь, то её тоже можно утратить. Человеку никого ближе себя нет, а надо любить ближнего так же как себя, без жертв, а именно так же. Это постоянная борьба с себялюбием. Вот захочет жена кусочек пирога съесть, но не пополам как обычно с супругом ела, а сама, втихомолку. И так несколько раз проделает. Вот и есть у неё против него камень за пазухой. Или пожалуется какой-нибудь кумушке на мужа. Та ей поддакнет и что? Через время глядишь, и нет былой любви, перетирают косточки сварливые бабы своим мужьям. Мы домовые как не оберегаем семейный очаг, да недостаточно только одних наших усилий. Надобно, чтобы и люди не забывали, что счастье хрупкое.

– Хм, неужели, поэтому придумали столько традиций, по годам отмечать, сколько лет вместе?

– Придумать придумали, да вспоминают лишь раз в год.

– Неужели всё так плохо?

– А ты оглянись. Много ли семей знаешь, где муж с женой душа в душу живут, чужие мысли в дом не пускают?

– Хотела бы я с тобой не согласиться да не могу. У меня почти у половины друзей родители в разводе. Подружки говорят, надо быстрее замуж после школы выходить, чтобы потом второй раз успеть вступить в брак. Страшно как-то. Хочется встретить такого человека, чтобы полюбить один раз и навсегда.

– Для этого надо не спешить. Сначала разобраться, что сам из себя представляешь. Тогда и спутника увидишь не того кто лицом красив, а того кто по духу един. Лицо состарится, а родная душа всегда и во всём рядом будет.

– Хватит бубнеть, а ну-ка спать! – заворчал Миша, заставив вжать шеи обоих полуночников.

Глава 36

Пополнение провизии в этот раз делалось довольно в крупном поселении, возвышавшемся на холмистой местности около дремучего леса. Обоз стоял на окраине села, пока Богдан с группой ратников восстанавливал запасы продовольствия. Полина с остальными наблюдала за торгово-ярмарочной суетой. Одни ранним утром спешили на базар отовариться, другие что-то продать. Вот несёт умелец плетёные корзинки, а вот овощи на телеге везёт крестьянин. Осень это пора сбора урожая всех мастей.

Миша прогуливался, разминая ноги. Вдруг рядом появился Веня.

– Через два дня будем в Молодях, – прошептал он.

– К чему такая таинственность? – удивился Миша.

– Богдан, просил не разглашать. Пленники могут проведать. Они и так с каждым днём всё бесноватее становятся.

– Их можно понять. Не сомневаются, что на казнь едут. За измену других наказаний не предусмотрено. А больше всех бывшим опричникам достанется.

– То-то и оно. Именно Игнат с Фёдором и шепчутся всё время. Богдан их рассадил уже даже по разным повозкам. Поляки поспокойнее, они понимают, что их и обменять могут в каком-либо соглашении с королем польским. А эти просто так не отделаются. Показательный урок для всех через их муки устроят.

– Хорошо, что нам нет дела до них всех, сами разберутся, – передёрнул плечами Миша.

– Кто бы говорил! Твоя сестра уничтожила собственноручно мать с тёткой Игната. Он Полинку в кровники, как пить, записал. Если бы не она, то он бы сейчас как сыр в масле катался.

– Ничего себе расклад!

– Дошло? Полину предупредить сначала хотел, но она и без того смурная ходила. А сейчас интуиция кричит уже, что ей глаза раскрыть надо. Не дай Бог нападет кто внезапно. Пусть не высовывается, а то всё время ходит миром любуется. Что скажешь?

– Тьфу, тьфу, тьфу, – постучал по деревянной повозке Миша.

– Всё понятно. Но как говориться на Бога надейся, а сам не плошай. Берём под особый контроль безопасность твоей сестры, – подмигнул Вениамин.

 

– Каким образом?

– Пока только наблюдение. И давай её уберём подальше с глаз. Пусть в экипаже сидит. Поверь мне, Игнат ещё себя проявит.

– Легко сказать. Хотя одна идея у меня уже есть, как её к повозке пристегнуть, – покосился в сторону сестры Миша.

– Тогда не откладывай, задуманное, – ухмыльнулся Вениамин.

Миша скинул кафтан. Повесил его на плечо и пошёл к Полине. Солнышко пригревало последними теплыми деньками. Он шёл, глубоко вдыхая осеннюю пряную свежесть, наполненную уже и запахами увядания.

– Не скоро босиком ещё походим, – с сожалением выдохнул историк, рядом с Полиной, которая тут же согласилась и, сбросив лапти, побежала по желто-зелёной полосе травы примыкающей к обочине.

Мише только это и надо было. Он незаметно подобрал обувь сестры и прикрыл её кафтаном. Махнул ей рукой и пошёл на другую сторону дороги, где встал над пологим оврагом изучать кучевые облака, которыми всё чаще наполнялось небо.

Наконец-то он услышал возгласы сестры по поводу пропажи. Как бы нехотя он медленно развернулся и пошёл обратно.

– Что у тебя тут стряслось?

– Лапти исчезли!

– Не может быть. Ты, наверное, просто забыла, где их оставила. Давай вместе поищем.

Верный рыцарь Николай бегал вокруг, заглядывая под каждый куст.

Миша улыбнулся: «Для правдоподобности, его метания очень кстати».

– Смотри, Богдан возвращается. Ничего не поделать, новые уже в Молоди подберём. А теперь быстро в экипаж, пока не простудилась, – поторопил брат сестру.

Полине не нравилась снова быть босой, она ещё раз прошлась по тому месту, где разулась.

«Вот и сон начинает сбываться» – горестно думала она, всматриваясь в травяной узор.

Так ничего и не найдя, девушка пошлёпала в экипаж. Ночной кошмар, в котором она босыми ногами брела по болоту, напугал её. Наивно веря, что если сон не будет рассказан, то он не сбудется, она отгоняла от себя мрачные мысли подальше.

Коля старался растормошить Полину: – Да ладно тебе! Это всего лишь лапти. Ты кстати помнишь, что тебе дед Заря сплёл уж давно новенькие? Приедем в Молоди, я тебе их мигом доставлю.

– Ой, а я и забыла, – просияла девушка, но тут же испуганно дёрнулась.

– Что не так?

– Там ратники в лес побежали, – показала в сторону Полина.

– Сиди здесь. Сейчас всё узнаю!

Коля стремглав умчался в начало обоза. Полина осталась одна в экипаже. Беспокойство от незнания медленно нарастало. Неожиданно её пробил озноб.

«Наверное, начинаю замерзать» – отвлеклась девушка на укутывание ног в шерстяную накидку.

Послышался шорох. Она подняла голову, и только и успела заметить летящую в её лицо сучковатую палку. Боль вспышкой окутала разум. Полина потеряла сознание.

Глава 37

Коля встревоженный бежал к Полине. Игнат и Фёдор сбежали. Скорее всего, имели ключ от оков и ждали подходящий момент улизнуть. Опасность нависла над его Полей.

Подросток заглянул в экипаж. Пусто. Коля в растерянности опешил.

«Она не могла далеко отойти» – пронеслась стрелой мысль.

Он встряхнул головой и позвал, сначала приглушённо, а потом всё громче и громче: – Полина! Полина! Полина!

Ответа не последовало.

Коля пробегал уже второй круг вокруг обоза, когда его хаотичные действия были замечены остальными.

– Остановись! Куда бежишь? – окликнул его Веня.

– Поля, Поля пропала!

Миша выскочил из-за повозки: – Как пропала? Куда она босиком уйти могла?

– Я вот это в экипаже нашёл, – протянул палку со следами крови юный художник.

У Миши сжалось горло. Дышать стало невозможно.

«Моя сестрёнка в беде!» – жёг мозг сердце осознанием произошедшего.

– Мы их поймаем, – подошёл Богдан, которого уже ввели в курс дела. – Ратники, кроме тех, кто в карауле обыскивают каждый куст. Следы обнаружены. Много следов. Местные сейчас активно по грибочки шастают, но это всё детские да женские отпечатки лаптей. А их сапог отметины хорошо просматриваются на влажной лесной землице.

– Я тоже пойду в лес! – рванул Миша к хвойному массиву.

– Я бы поостерёгся от такой затеи, – спокойно проговорил Родионыч. – И сестру не найдёшь и себя загубишь.

Миша резко остановился. Он повернулся и с яростно бороздящим взглядом почти прорычал: – Как я могу сидеть здесь и просто ждать!

– Остынь, он прав, – крикнул Вениамин.

Милана подбежала к Мише и заключила его в свои объятия: – Милый, подумай, где ты её будешь искать?

– Кто последний видел Полину? – рыкнул Миша, отстранив от себя Милану.

– Я, – раздался голос Коли.

– Как давно это было?

– Минут двадцать назад, от силы полчаса.

У Михаила в голове всё загудело: – Она где-то рядом! Я должен её найти!

Родионыч подошёл к Мише и прошептал что-то в самое ухо. Коля видел, как гамма эмоций от гнева до уныния и обратно пробегают по лицу молодого мужчины.

– Может вы и правы, но я всё равно пойду. Я должен! – отрезал Миша все попытки остановить себя и зашагал в лес.

Милана хотела пойти следом.

Родионыч её остановил: – Дай ему побыть одному.

– Но как, как? Куда он? – причитала Милана с глазами наполненными ужасом.

– Мы неслучайно все здесь. Мы должны быть бдительны и поступать по воле сердца, нежели по воле разума. Возможно, само проведение ведёт его, – медленно проговорил Родионыч.

Коле словно не хватало этих слов принять некое решение. Едва Родионыч замолчал, ни кому ничего не сказав, Николай побежал в противоположную Михаилу сторону.

– А этот куда? – всхлипнула Милана.

– Расширяет круг поиска, – хмыкнул Вениамин. – Я тоже пойду, только правее.

– А возвращаться вы все, когда будете? – закричала вдогонку Милана.

Веня как самый последний из добровольных поисковиков отозвался: – Как найдём, так и вернёмся.

Вторая половина дня у большинства участников обоза прошла в лесных дебрях. Милана обхватив голову руками, сидела в повозке, молясь и проливая горючие слёзы. Коргоруш не утешал её. Он понимал, что это бесполезно. Родионныч то и дело бросал камушки из своего мешочка. Ни один из прогнозов рун не удовлетворял его.

Первыми вернулись ратники. Они вели Фёдора с поникшей головой.

– Зачем усугубляешь? – бросил Богдан бывшему соратнику.

– Куда уж хуже? Не пощадит же, – вяло ответил Фёдор.

– А второй где?

– Не знаю. Мы по разные стороны уходили.

Богдан тут же дал отмашку бойцам продолжить поиски, а сам повёл Фёдора к другим пленным.

– Отпусти меня, – остановился Фёдор и упёрся в Богдана жалобным взглядом.

– Не могу.

– Отпусти, молю.

– Не могу.

– Я тебе два раза жизнь спас, помоги мне.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты такого набедокурил!

– Тогда убей меня. Не хочу попасть в пыточную.

– Раньше надо было головой думать. Не по-божески это. Как я на тебя руку подниму?

– А чем это отличается от того, что ты меня на муки везёшь?!

– Я служу царю, а ты пошёл против Русского царства.

– Не уберёг бы я тебя дважды, ты бы сейчас едой для воронья был.

Богдан вынул из ножен на поясе кинжал и протянул его Фёдору: – Я не могу тебя отпустить. Ты это знаешь. Вот, возьми! Решай сам отнять жизнь у меня, зато, что ты её спас когда-то от врагов или окончить свою, за позорное предательство!

Фёдор дрожащими руками схватил холодную сталь. Он погладил клинок. Горестно улыбнулся. Прошептал – «Спасибо тебе» и полоснул себя по горлу. Красная жидкость оросила лицо Богдана. Издавая булькающие звуки, Фёдор упал на землю.

Караульные, свидетели этой сцены, предпочли отвернуться. Родионыч, вблизи которого развернулось кровавое действо тоже не вмешивался. Богдан молча вытер рукавом со своего лица кровь прежнего друга. Он прошёл к повозке со скарбом. Взял лопату, которой рыли землю в поисках клада. Оттащив тело в лес, опричник вырыл не глубокую могилу и захоронил Фёдора. С угрюмым видом Богдан возвратился обратно. К обозу из лесу вышли ратники. Они тащили Игната, который изрыгал проклятья, но не вырывался. Его правая нога угодила в медвежий капкан, раздробив кости бедра.

– Бог покарал, – проронил Родионыч, подойдя к Богдану. – До утра не доживёт.

– Ваша, правда, – кивнул Богдан и отдал распоряжение прикончить сына колдуньи.

– Подождите! А как же Полина? Это не он её похитил? – закричала Милана, которая успокоившись, снова мыслила здраво.

Игнат сквозь рычание от боли в ноге и колотящую его лихорадку хохотал: – Айда мамка! Наказала-таки девку!

Богдан стал сапогом ему на ногу, причинив дополнительное страдание: – Ты знаешь, что умираешь, но в моей власти тебе облегчить боль одним ударом ножа или превратить в невыносимые муки. Говори, что знаешь! По глазам вижу, что знаешь!

Взвыв, Игнат прохрипел: – Кончай меня. В село, её парни потащили.

Глава 38

Полина очнулась от детского плача. Она резко села. Голова закружилась. Помутнение в глазах подкатило тошноту к самому горлу. Девушка попыталась обхватить голову руками, но не смогла. Только левая рука дотянулась до ноющего на лбу ушиба. Правая рука зависла в воздухе, удерживаемая верёвкой. Приоткрыв один глаз, Полина пыталась разглядеть, превозмогая дурноту, где она находится. В углу просторной кибитки седела грязная девочка лет десяти – двенадцати. Полина открыла второй глаз. Сквозь щель на входе, заглядывал солнечный луч, высвечивая буйство пылинок.

«Вечереет. Сколько это я здесь?» – думала девушка, разглядывая девчушку, которая перестала плакать и с интересом смотрела на неё.

– Привет! Я Полина. А тебя как зовут?

Девочка насупилась и отвернулась. Но потом, бросив робкий взгляд, ответила: – Катенька.

– Екатерина, очень красивое имя, – продолжала улыбаться Полина, размышляя, что же спросить, чтобы не напугать ребёнка. – А ты знаешь, у кого мы?

– Это шпильманы.

– Кто? – не поняла Полина.

– Бродячие артисты из Пруссии. Они трюки разные делают, – шмыгнула носом Катенька.

– Циркачи, что ли?

Катенька уставилась в не понимании.

– Ладно, оставим это, – неуверенно пролепетала Полина. – А как ты оказалась у этих шпильманов?

– Известное дело как. Они ездят по округе и детей воруют. Им для представлений надо. А иногда перепродают богачам разным, тем, кто больше заплатит.

Полина сглотнула, боль новой волной накрыла всё тело.

– И много тут, таких как мы?

– Не знаю. Меня пока недалеко выпускали. Я видела ребят как скоморохов разряженных, только на иностранный манер. Их гурьбой в кибитку после представления отвели.

– Ты недавно здесь?

– Вторую седмицу на родное село из прорези в этой кибитки смотрю.

– А чего не отвяжешь верёвку-то и не сбежишь?

– Узел больно хитрый. Сама попробуй.

Полина, нахмурившись, рассматривала узел.

«Не иначе как моряк постарался, такой только рубить» – с досадой подумала девушка.

– Да, хитрый узел. Но ты сказала, что выходила, значит, тебя отвязывали. Смотрела, как это делали?

Девочка сощурилась и, переведя взгляд на верёвку, стала ковырять свой узел.

Полина, смотря на её попытки освободиться, задумалась. Родионыч дал ей маленький нож для сбора грибов, и он всё ещё был при ней, потому как, проделав дыру в накидке, зацепился в толстой ткани во время похищения. Уколовшись об него, девушка обрадовалась, но пока решила не делиться этим с соседкой по несчастью. Шпильманы не знают, что она вооружена. Прежде чем попытаться перерезать верёвку, нужно понять, как дела обстоят снаружи.

Раздались голоса. Девочка отбросила узел и забилась в угол. Полог откинулся. Светловолосый парень оскалился, увидев, что Полина пришла в себя.

– Козочка будет брыкаться или будет послушной фрау? – заржал он.

Полина смотрела исподлобья. Отвечать не имело смысла. Незачем раззадоривать этого проходимца.

– Молчишь? Ладушки, значит, сговоримся, – ухмыляясь, сплюнул парень. – Рассмотреть нам тебя надо. К чему годная можешь быть. Сейчас Герр примет нас, будь умницей.

Девушка понимала, что надо подыграть. Она растянула подобие улыбки: – Веди.

Светлоголовый гоготнул и потянул за верёвку, где Полина была привязана к повозке. Быстро поколдовав пальцами, он расплёл мастерски завязанный узелок.

И вот она вышла. Ступая босиком по холодной вытоптанной траве, девушка смотрела под ноги и бросала быстрые взгляды по периметру. Повозки стояли в два круга поодаль друг от друга. Большой и малый. В большом кругу шло представление. Жонглёры, акробаты и шуты пели и выплясывали перед многочисленной публикой, которая закончив свои дела на ярмарке, искала развлечений. В малом кругу, где было с десяток тесно стоящих кибиток, в центре стоял шатёр, куда её сейчас и привели.

– Герр, в себя пришла, посмотришь куда её? – обратился светлоголовый к толстому престарелому владельцу шатра, который с важным видом тут же устремился к ним.

 

– Дикая? – спросил он у парня.

– Не заметил, – пожал тот плечами.

– Красивая, если трюки ни какие не сможет выполнять, продадим, – обхаживал Полину со всех сторон толстяк.

– Ножи дайте, – попросила Полина.

Мужчины недоумённо уставились на неё.

Полина кивнула в сторону стоявших в углу сбитых досок: – Метать буду.

Толстяк засуетился. Он достал тупой нож и молча протянул его девушке, тут же отстранившись на порядочное расстояние. Парень стоял готовый к прыжку.

«Врасплох не застать» – подумала Полина и что есть силы, бросила нож, как учили казаки.

Глухой удар эхом прошёлся по шатру. Нож воткнулся, но через мгновение выпал.

– А ну-ка вот этот брось, – расплывшись в улыбке, протянул второй нож толстяк.

Полина осмотрела клинок, прицелилась и засадила его глубоко в доску.

– Браво! Браво! Питер, вы со Стефаном добыли сокровище! – аплодировал толстяк.

Питер поклонился, ехидно заметив: – Наверное, уже можно нам дать что-то в благодарность, отец. Приятно, когда в карманах звенят монеты.

Толстяк хохотнул, открыл сундук и вытащил набор длинных ножей: – А ну-ка девонька, покажи умение, чтобы я правильно тебя оценил.

Полина взяла первый нож, бросила. Он отскочил. Она внимательно повертела в руках второй: – Это не для метания. Они не сбалансированы.

– Вот это да! Ну, Питер, ну сынок, угодил старику!

Ожидание, сковывавшее девушку, выстрелило пружиной.

Она выхватила ножи у толстяка: – Вы убедились, я метко бросаю. Дайте мне уйти, и я оставлю вас в живых!

Питер рванул к Полине, та сделала подсечку, и парень полетел кубарем вглубь шатра.

– Не подходите! – выставила перед собой клинок девушка, пятясь к выходу.

Но тут чья-то рука с боку выбила нож.

– Стефан, сынок, ты вовремя! Лови эту дрянь! – заорал толстяк.

Полина крутанулась и ударила стопой под колено Стефана. Тот от неожиданности покатился к брату. Выход освободился. Девушка выбежала из шатра.

«Теперь куда?» – метался взгляд и упёрся на открытый полог кибитки, из, которого торчала голова Катеньки.

Полина со всех ног побежала к ней, на ходу вынимая из накидки припасённое проведением оружие. Она взобралась в кибитку и накрыла полог.

– Давай верёвку, – прошептала она девочке и сквозь щель наблюдала, в какую сторону помчали сынки Герра.

Верёвка сдалась не сразу. Ножиком пришлось повозиться. И вот пленницы, освободившись, сидят в нерешительности.

– Это твоё родное село. Куда нам идти? Твои родственники нам помогут?

– Я сирота, перебивалась с хлеба на воду, – уныло проронила девочка.

– Теперь у тебя есть я. Не раскисай, – оживилась Полина, полностью почувствовав себя ответственной за происходящее.

– Ночь скоро. Спрятаться надо. Потом к моим выйдем. Они меня ищут, я знаю.

– Тогда лучше в лес. Я знаю, где берлоги, ночевать там приходилось.

Полина кивнула, встала и разрезала заднюю часть кибитки, затем медленно высунув голову, осмотрела открывшуюся полянку перед лесом и выпрыгнула.

– За мной, – позвала она Катеньку, помогая ей выбраться.

Полина старалась не замечать, как оледеневают и немеют её ноги от влажной сырой земли. Петляя и кружась по лесному массиву, беглянки вышли к грунтовой берлоге между вековыми соснами.

– А медведь ночевать не придёт? – насторожилась Полина.

– Не, они их только на зиму роют, а потом забрасывают, – заверила Катенька.

Они забились внутрь и, укутавшись в накидку, готовились просидеть всю ночь, вздрагивая от каждого шороха.

Полина чувствовала болезненный озноб и другие симптомы простуды. Прогулки босиком дали о себе знать.

Глава 39

В берлоге было тепло, однако Полину пробрал озноб до самых косточек. Голову ломило уже не только от ушиба. Из носа струились ручьи. Уши заложило. Чихание раз от раза становилось громче.

Катенька осуществила короткую вылазку: – Рассвело.

– Надо идти, – шмыгнула носом Полина.

– Как? Ты босая, совсем разболелась ведь? Может, хоть кору от дерева примотаешь?

– Время только потеряем. Не до обуви сейчас. А вот от горячего молока я бы не отказалась, – мечтательно прогундосила девушка.

Вдруг Катенька затряслась и крепче прижалась к Полине: – Тише, хрустнула ветка!

Краем сарафана девушка пыталась заглушить звуки простудного оркестра, который вырывался из неё. Но было поздно, кто-то остановился у самого входа. Их обнаружили. Ни живы, ни мертвы, они казалось, перестали дышать.

Раздался знакомый гогот: – Попались голубоньки!

– Это Питер! – всхлипнула девчушка.

– Выходите сами, а то выкурю вас оттуда! – угрожал Питер.

– Он к нам не сунется, а выкурить и в правду может. Надо выходить, – с ужасом осознавая, что она предлагает, прошептала Полина. – Выходим. Нас двое. Уж как-нибудь одного одолеем.

– Он не один. Он всегда с братом ходит. Там и Стефан. Я уверена. Нет! Я туда не вернусь!

– Если он заложит выход и подожжет, то нам придётся выбирать или задохнуться или вылезть сквозь огонь, – вздрогнула от такой перспективы девушка.

Катенька громко заплакала.

– Опять ноешь? Тебя по твоему нытью дурында ты этакая сразу распознать можно. Катька вылазь, а то худо будет! И подругу свою прихвати! Она нам теперь должна, кибитку чинить будет! – гоготал Питер.

Но вдруг его смех неожиданно оборвался.

Полина замерла: – Что это за звуки?

Совсем рядом раздался рык. Звериный рык.

– Медведь, – ойкнула Катенька.

– Только этого нам не хватало? Он домой пришёл? Тоже нас погонит? Нет, этот не будет выгонять. Тут съест, – поддалась волне паники Полина.

– У тебя же нож, – всхлипнула девочка.

– Для него такой размер как булавка, даже не почувствует, – еле ворочая языком проговорила Полина.

– Что делать?

– Не знаю. Но мне интересно, что там сейчас происходит. Вряд ли они с хозяином берлоги чай пить собрались, – кумекала Полина.

– Надо посмотреть, но я боюсь.

– Я сама, – поползла к выходу девушка.

В просвет норы виднелось небо. Утро было в разгаре.

«Как же выглянуть и остаться незамеченной» – думала Полина, карабкаясь наружу.

Но тут земля затряслась, и берлога стала осыпаться.

Полина обернулась: – Быстрее лезь за мной, пока не завалило заживо.

Обе грязнули перепачканные землёй выскочили одна за другой на свет Божий.

– Никого? – удивилась Катенька.

– Странно. Там был удар, – повернулась Полина и обомлела.

Медведь с окровавленной лапой сидел перед забытым кем-то лукошком и грыз ягоды. Метрах в двух от него лежали два изуродованных тела.

– Не шуми, – раздался шёпот справа. – Медведь первым не нападает на людей, если они его не беспокоят.

Полина с открытым ртом повернулась на голос.

Богдан протянул ей руку: – Пойдём. Тихо. Очень тихо.

Полина схватила Катеньку за руку и потащила за собой.

Над кустами торчала голова. Счастливое лицо Коли светилось от радости. Рядом на тропинке стоял Миша с рогатиной, который готовился отражать атаку медведя, если тот начнёт преследование. Позади него виднелись трое ратников.

– Я же говорила, что меня ищут, – прошептала Полина Катеньке и громко чихнула.

Все застыли, однако медведь ни обратил на этот шум ни какого внимания и продолжал лакомиться. Все поспешили ретироваться подальше от места трапезы.

Выйдя на дорогу, Миша обнял сестру: – Садись на спину, донесу тебя.

– Сейчас. Подожди, – она повернулась к Богдану: – Там у этих ещё дети похищенные есть. Их освободить надо.

Опричник поднял бровь: – Что за дети?

Катенька, продолжая держать Полину за руку, подалась вперёд: – Шпильманы обнаглели. Своим платить надо, так они местных детей воруют и заставляют бесплатно народ веселить. Там из этого села двое есть. Отец приходил, ему всё показали, тока сынка его с дочуркой припрятали!

– Покажешь куда припрятали?

– Знамо покажу, – кивнула Катенька, выставив подбородок.

– Тогда все в обоз. Полинку лечите, чтобы другим заразы не было. Купите ей обуться и что там ещё, чтобы не расхворалась боле, – протянул кошель Богдан Мише.

– А как же дети? – вспыхнула Катенька.

– Людей возьмём ещё, и посмотрим, чем там шпильманы балуются, – сквозь зубы проговорил Богдан.

Коля помчался на ярмарку, исполнять поручение Богдана. Радионыч с Веней развели костёр и готовили целебный отвар. Миша с Миланой хлопотали вокруг Полины, благоустраивая экипаж так, чтобы она могла улечься в полный рост, не сгибаясь и меняя компрессы: обезболивающий для шишки на голове и снимающий жар простуды. Коргоруш словно грелка свернулся вокруг измученных ног, как только их отмыли. Полина поглаживала его пушистую голову, пытаясь согреть озябшие руки.

И вот первая порция питья готова.

Полина с радостью схватила глиняную чашку: – Спасибо вам всем.

Рейтинг@Mail.ru