Параллельный мир Оружейной Палаты

Евгения Ляшко
Параллельный мир Оружейной Палаты

– Как нет воды? – подскочил Коля к колодцу.

В глубине зияла чернота.

– Ничего не понимаю. Пойдём к кузнецу, – схватил Коля за руку, заинтригованную Полину.

Травник сидел на новенькой скамейке перед кузницей.

– Далеко ли ребятушки собрались?

– Здрасьте. Может уже никуда идти и не надо. Вы нам поясните, почему в колодец воду не пустили, как договаривались? – притопнул ногой Коля.

Иван Кузьмич, рукой пригласил присесть: – Жалко Алёше стало портить искусную ковку. Да и морок силён, к себе не подпустит. Повытаскивали мы всё из колодца и надежно перепрятали. Место здесь не спокойное. Оружие всегда нам пригодится. К тому же проход нужен свободным. Чуть что случись, так из терема выход есть.

Коля хотел возразить, но передумал: – Вам виднее. Как себя Никодим Потапыч чувствует?

– Слаб пока, но поправляется, – не моргнув, ответил травник.

– Я хотел к нему на глаза показаться, проводите?

– Незачем больного человека беспокоить. Богдан с ним переговорил. Завтра вы ранёханько с пленёнными отъезжаете. Идите спать. А хозяину я передам, что его чертёнок о нём беспокоится, – подмигнул Иван Кузьмич.

Ребята слегка склонили головы и отступили.

Коля помахал на прощание: – Мы ещё погуляем немного.

– Ну как знаете, дело молодое, – хмыкнул травник.

Полина взяла под руку Колю и, пройдя несколько шагов прошептала: – Я ему не верю. Потому как ты рассказывал, я его другим себе представляла. Тут что-то произошло.

– Я тоже в сомнении. Но это их дело. Они у себя дома. Лучше знают, как поступать.

– Подожди я не об оружии. То, что он сказал, звучит логично. Мне не понравилось, как он про боярина выпалил. Так люди делают, когда врут. Я подробно изучала мимику человека, чтобы реалистичных героев рисовать. Если кто-то хочет скрыть истинные эмоции, он словно держит своё лицо без движений и говорит одними губами и головой потряхивает не в такт. У этого травника все признаки лжи только что были показаны именно тогда, когда он Никодима Потапыча упоминал.

– Ух-ты, – остановился Коля.

– Давай отыщем хозяина поместья?

– Может, сначала с Богданом переговорим?

– Нельзя привлекать внимание. Вон травник сидит и косится, как мы с тобой прогуливаемся, – сорвала астру из цветника Полина.

– Ладно, понял. Тогда нам надо присесть, где-нибудь так, чтобы он думал, что мы там, а сами улизнём.

– Вон там стоит бочка огромная и бревно за ней. Пошли.

Ребята присели и говорили всё тише и тише, исподволь поглядывая на Кузьмича.

– Странно, что кузнеца не видно, – вдруг осенило Колю.

– Представь, если травник переметнулся к полякам, то он сидит около кузницы не просто так, а сторожит того, кто там заперт?

– А ведь верно. Алексей дюжей силой обладает. Его только хитростью одолеть можно. Надо Афоню, сына его найти.

– Ты знаешь, где изба кузнеца?

– Нет, но думаю, что я быстро найду. Сиди здесь, отвлекай Кузьмича, – подскочил Коля и пригнувшись украдкой, отправился в сторону деревенских домов.

В избах было душно, во дворах стояли столы, где наслаждаясь прохладой после трудового дня, ужинали крестьяне. Коля шёл от дома к дому, заглядывая через забор. И вот он услышал, как прикрикнула женщина: – Афонька, сказала же хватит дурака валять иди отца домой позови.

– Мамка, легко говорить позови. Он когда работает, я туда не ногой. Однажды под его руку уже попал. Больше не хочется.

– Ну, хоть глазком загляни. Скажешь, мать прислала, может обед ему туда принести?

– Ладно, сейчас, – неохотно согласился Афоня.

Коля не стал себя обнаруживать. Ему было любопытно посмотреть, что будет дальше. Он спрятался за толстым стволом груши, когда сын кузнеца проходил мимо и проследовал за ним.

Около кузницы всё ещё сидел Кузьмич: – К батьке пришёл, так нельзя. Он там какую-то тонкую работу делает. Просил помочь, чтоб ни кто не прерывал.

– Вот я мамке, так и сказал, а она заладила, пойди да пойди, голодный мабыть, – пропыхтел Афоня.

– Ты мамке скажи, что кормлен он у барина. Не надо его беспокоить. Спать ложитеся. Наказ барский он выполняет.

Афоня ушёл, а Коля стоял, вслушиваясь в вечерние звуки.

«Не может быть, чтобы кузнец работал так тихо. Наковальню всё равно слышно должно быть. И почему нет дыма из трубы? Как он с металлом работает?» – всё больше погружался Коля в размышления, подкидываемые появившимся подозрением.

Он вернулся к Полине.

– Дело плохо. Я думаю, Алексей заперт, к нему не попасть. Кузьмич давно сидит, и уходить не собирается. Сынка кузнеца отослал. Тот до утра не сунется.

– Надо остальным сказать, – поднялась Полина.

В выделенных для гостей покоях было полутемно. Пара подсвечников на столе освещала Родионыча, который беседовал с иконописцами. На крытых стёгаными одеялами лавках, спала Милана и посапывала часть ратников.

Беспокойство ребят с пониманием было встречено Мишей и Веней, которые примостились около окна на широкой скамье.

– Ну-ка давайте по порядку. Есть странное поведение одного человека. А что другие? – спросил Вениамин.

– Да я как-то никого тут не знаю, что бы что-то добавить, – помедлил Коля с ответом. – Хотя может всё-таки надо Никодима Потапыча найти.

– Богдан упомянул, что с боярином не смог поговорить, – вспомнил Миша.

– Вот как! – взлетели вверх брови доктора по психологии.

– Нам нельзя спать ложиться! – выпалила Полина.

– У нас шестнадцать ратников, а их всего девять человек, чего испугалась? – удивился Миша.

– А если их не девять человек? Оружия нет в колодце. Сколько ратников можно вооружить? – вспыхнула Полина.

– Полагаешь, они ждут, пока мы уснём, чтобы бесшумно захватить? – напрягся Миша.

– Нужно поговорить с Богданом, – хотел встать Вениамин, но Коля покачал головой.

– Он столько раз выглядел другом для всех, что я запутался, на чьей он стороне, – выдохнул Коля, вновь обуреваемый чувствами негодования.

– А где Коргоруш? – вспомнила Полина о пушистом друге.

– В экипаже остался, чтобы людям глаза не мозолить, – прокомментировал Миша.

– Я пойду к нему. Он поможет, – уверено заявила Полина.

– Я с Полей пойду. Мы типа прогуливаемся. Так правдоподобнее будет, – вспыхнул как мак Коля.

– Исходных данных мало для анализа. Но несколько неизвестных в одном уравнении навевают на не доброе, – медленно озвучил Веня мысли. – Нам надо вместе держаться. Если кузнеца охраняют, значит, он положительный герой. Богдан упомянул, что в обозе спать будет. Я бы с ним поговорил. Предлагаю так действовать. Миша остаётся здесь и присматривает за Миланой и Родионычем. Мы втроём идём к кузнице. Там на месте я придумаю, что сказать травнику, чтобы он нас впустил.

– А он вас там не запрёт вместе с Алексеем? – спросил Миша.

– Может. Ты прав, – кашлянул Веня.

– Миша, пожалуйста, давай я сама к Коргорушу схожу. Так менее приметно будет. Вон для Родионыча, принесу травы, которые он собрал, – настаивала Полина.

– Ладно. Беги. Пока ничего другого толкового не вижу, – кивнул брат.

Коля недовольно посмотрел в след Полине, которая улыбаясь, сообщила Родионычу, что принесёт его травяной сбор. Тот даже бровью не повёл на её предложение.

Полина заглянула в повозку.

Коргоруш потянулся и, сощурив жёлтые глаза спросил: – Что опять приключилось?

– Тут что-то происходит. Только ты справишься, – взмолилась девушка.

– Неужели всё так плохо?

– Пока не понятно. Поможешь?

– Делать-то что?

– Надо найти, куда пропали кузнец Алексей и Никодим Потапыч. У нас подозрение, что новые предательства произошли после того, как пленили поляков.

Коргоруш закрыл глаза: – Помолчи немного. А лучше возвращайся. Я скоро приду.

Полина закопошилась с травяным сбором и шмыгнула обратно.

– Что, тут за не порядки на твоей территории? – мысленно спросил Коргоруш домового поместья.

Ответ не последовал. Коргоруш открыл глаза: – Дела обстоят куда серьёзнее, чем, кажется.

Глава 31

Полина с чувством выполненного задания шла обратно.

«Коргоруш разберётся» – улыбалась она, не забывая разглядывать местную архитектуру.

Тут перед ней наперерез промчалась девчушка лет десяти с большим лукошком перед собой. Полина проследила взглядом и увидела, что девочка устремилась в тёмный сад.

«Как странно. Что она ягоды в темноте собирать побежала?» – не раздумывая свернула за ребёнком Полина.

Лавируя между деревьями, она прокралась в дальний угол сада, где возвышался стройный терем. Не такой резной как другие строения на большом дворе, но всё же достаточно миленький.

«Как пряничный домик со шпилем» – подумала девушка, забравшись к самому оконцу, в темноте которого заплясали огоньки, едва девочка зашла внутрь.

Полине было видно, как статная женщина с головы до ног в чёрном одеянии роется в только что доставленной корзинке.

«Видимо там, что-то есть. А я в сумерках не заметила» – вглядывалась Полина.

И тут кто-то схватил её, зажав рот рукой, и развернул на сто восемьдесят градусов.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – прошептал Богдан.

Полина испуганно уставилась на опричника, который ослабил хватку, как только понял, что девушка его узнала.

– Что ты тут делаешь?

– А вы?

– Отвечай, когда старшие спрашивают!

Полина замялась и сказала нечто нечленораздельное.

– Что ты там бормочешь? Говори нормально.

– Я и говорю. Терем понравился. Любуюсь.

– Вот как. А ты знаешь, что бывает с теми, кто подглядывает за колдуньями?

У девушки отвисла челюсть, и задергался указательный палец на правой руке, которую она выставила в сторону окна.

– Верно, поняла. Молодец. Отвёл бы я тебя сейчас к брату, да могу пропустить, что тут творится. Сиди здесь и никуда не суйся, – пробурчал Богдан и, выпустив окончательно из рук Полину, пошёл вокруг терема.

 

Видимо не найдя лучшего места для наблюдения он вернулся и устроился около окна, за которым вдруг стало темно. Он отпрянул и присел на корточки. Полина повторила его манёвр. Сидя в высокой траве, они видели, как девчонка без корзинки проскакала по крылечку и побежала по тропинке в обратном направлении.

– Она лукошко там своё оставила, – прошептала Полина.

– Там травы, склянки, корешки я видел, как она их в кладовой собирала, – медленно произнёс Богдан.

– А кто она эта кол.. женщина в общем?

– Вторая супруга Никодима Потапыча. Прасковья Никифоровна. То, что мне удалось выяснить, выглядит премерзко. Ходят слухи, что она отравила первую жену боярина и на себе его женила. У самой сын уже Игнат был от первого брака, отец которого год до этого как представился. Всё бы нечего да люди стали подмечать, коли невзлюбит она кого, так худое с тем человеком приключается. Боярин долго не верил. Видать любовных зелий из её рук немало выпил. Но когда вошёл в возраст его сын, то вдруг стал чахнуть и помер. Люди намекать стали, что, мол, мачеха извела, чтобы наследство только её Игнату досталось. Вот тогда-то Никодим Потапыч и объявил, что его имение после смерти церкви отойдёт. Супругу в отдельный терем выселил, и молиться наказал. Игнат из дому сам ушёл. К царю поехал. Получилось ему убедить Ивана Васильевича, что отчим его в любой момент к польскому королю в услужение уйдёт. Приезжала за три года комиссия дважды, но так ничего и не отыскала. А тут он в рейде вместе со мной и Фёдором был.

И рассказал Богдан, как подкупал их пан Новачек. И что теперь думает он, не поляки тут воду мутят, а ведьма эта проклятая хочет мужа истребить, чтобы сына наследником сделать.

– Не понимает баба неразумная, что поляки ею воспользуются по-своему, – крутил головой Богдан.

В глазах Полины стала складываться не радужная картинка.

– Травник с ней за одно и кузнеца сейчас караулит!

– Не. Кузьмич свой. Он противоядие изготовил, боярин на поправку идёт, но об этом никому не сказывают. Прасковья Никифоровна людей запугала. Ей много кто прислуживает. Кузнец сейчас плетёт кнуты особые. Домовой показал. Ими вооружит каждую избу. Обряд травник проведёт и снимет проклятия, которыми боярыня тут всех застращала.

– А где Никодим Потапыч?

– У себя в горнице был, когда я к нему заглянул о здравии спросить. Спал он. Поговорить не удалось. Утром ещё наведаюсь.

– Утром может быть поздно, – вынырнул из травы Коргоруш. – Она домового заперла. Ночью битва будет.

– Что ты знаешь? – вытянул шею вперёд Богдан.

– Домовой на стороне хозяина всегда. Колдунья это знает. Она заперла его. Сил навсегда остановить нет, но ловушки смастерить на день два запросто. Чувствую, что не один день домового нет, значит, оковы на нём продержатся ещё с ночь, до первых лучей солнца. Потому и думаю, что ночью схватка будет, – хмурился Коргоруш.

– Нужно оружие найти! – сверкнули гневом глаза Полины.

– То, что из обозов забрали под кузницей схоронено. Вооружать только не кого. Не пойдут крестьяне сражаться, – процедил сквозь зубы Богдан.

– А что делать будем? – недоумевала девушка.

– Прежде всего, ты отправишься в терем и предупредишь, что готовится нападение. Тем, кто у обоза я сам дам знать. И мне нужно с ним поговорить, – указал Богдан на Коргоруша. – Так что иди.

Полина пару раз перебросила взгляд с одного на другого, и ни сказав и слова пошла, выполнять поручение.

– Давай по саду походим, пояснишь мне, как этот мир устроен, чтобы с колдуньей управиться мог, – вежливо попросил Богдан.

– Догадался я, что мы с тобой коснёмся этой темы, – хмыкнул Коргоруш. – Времени мало совсем. Идём к выходу, попробую в двух словах объяснить.

Перешёптываясь, они общались около получаса. Теперь Богдан знал, что, чтобы творить колдовство, чёрным магам нужна энергия, много жизненной энергии. Ни в коем случае нельзя подбирать с земли, ни какие монеты, украшения, в общем, любые ценные предметы. Так колдуньи с колдунами наводят сглаз и порчу, перенаправляя человеческую энергию для собственного потребления. Особенно много подобных россыпей рядом с колдовским жилищем или на перекрёстках дорог бывает. Сосут энергию даже в церквях. Это заметно в большие праздники, когда много людей помолиться и поставить свечку в храм приходят. Те, кто свечу горизонтально держит, пятясь, перемещается, до замка на двери входной норовит дотронуться, крестится быстро левой рукой, просят других от их свечи свою зажечь – все они приспешники сатаны. Нельзя давать таким людям зажигать свечи от своей, тем более не на подсвечнике, а в руках, которая горит. Если поставил свечу, то стой рядом, пока не догорит полностью. Иначе тоже силы отнять могут. Или обойдёт вдруг против часовой стрелки человек, какой, да толкнёт будто случайно, вот ловушка и готова, стоит позади и питается энергией молитвы. Такого левой рукой наотмашь ударить надо, в обратном направлении порча пойдёт. А трепещут служители нечистого только перед одним, абсолютно все колдуны боятся Божьего слова. Молиться за них надобно. Здравия им просить. Это единственное оружие. Не сможет чёрная душа себя хорошо чувствовать, если в ней здравие духовное просыпаться начнёт.

Глава 32

Родионыч принял травяной сбор, задержав взгляд на Полине, которая всем своим видом давала понять, то ей нужно, чтобы он дал ей слово, остановив беседу со старцами-иконописцами.

– Ты хочешь что-то мне поведать? – наклонился он к ней.

– Беда. Здесь колдунья лютует, – задыхаясь от волнения, выпалила девушка.

Родионыч кивнул. Он встал, и попросил старцев пройти с ним во двор.

«Куда это они?» – захлопала глазами Полина.

– Ну что? – подошёл брат с Веней и Колей.

Полина отстрекатала последние новости, поглядывая в окно, где у крыльца старики бросали веточки с камушками.

Вениамин проследил её взгляд: – По крайней мере, у нас есть трое, кого Прасковье этой можно противопоставить. С остальным дело худо.

– Коргоруш тоже по этой части, – потёр руки Коля.

– Богдан всех мобилизует своевременно. Он не будит тех, кто пойдёт в караул. Ратники должны выспаться. Всё узнают при смене на посту, однако меня интересует другое. Где сын её, Игнат? Знает ли он, что мать затеяла? – размышлял Миша.

– Все в темнице. Их там по трое посадили в трёх кладовых, – отчеканил Коля.

– Миш, договори про Игната? – заинтересовался Вениамин.

– Он как козырь. Если всё затеяно ради него, то его щитом нашим на крайний случай можно сделать. Он конечно из опричников, туда простых не брали. Быстро смекнёт, что по чём. Но и выхода у него нет, он должен с нами сотрудничать, – неторопливо проговорил Миша.

– Подожди. Ты предлагаешь выторговать ему каторгу вместо казни, если он поможет нам? – перебирал скрещенными пальцами рук Веня.

– Типа того. Но он может не согласиться, – хмурился Миша.

– Чего не спите? – потирая глаза, подошла Милана.

– Милан, как думаешь, человек в безвыходной ситуации что предпочтёт, смерть сразу или длительный тюремный срок? – приобнял её Миша.

– Ну и вопросы у вас. Чисто теоретически человек пойдёт на сделку, но доверять ему будет нельзя, – зевнула Милана.

– Вот именно. Когда люди в сложной ситуации они готовы на всё! Главное момент не упустить и обещать не каторгу, а помилование, – потёр ладони Веня.

– Ты что-то придумал? – оживился Миша.

– Надо Игната спрятать. Это первое, что боярыня потребует, – ухмыльнулся Вениамин.

– Колдунья быстро его найдёт, – завертел головой Коля.

– Какая колдунья? – вытаращилась Милана, осознав, что разговор не шуточный.

– Свет Прасковья Никифоровна. Супругас нашего боярина, – на старый манер продекларировал Веня в поклоне.

Раздался громкий глухой стук. За окном с факелом проследовал конюх к выходу.

– Это в ворота стучат, – напрягся Коля.

– Началось, – прошептала Полина.

– Вроде нет, там экипаж один только, – неуверенным тоном провозгласил Коля.

– А там что? – указала Милана в противоположное окно.

В черноте сада мелькали мелкие огоньки.

Коля распахнул окно, и, высунувшись наполовину крикнул: – Стой! Кто идёт?

В ответ в створку окна прилетела стрела.

– Назад, – кинулся Веня, сдёрнув Колю и захлопнув окно.

В горницу вбежал Богдан: – Скорее за мной. Нас атаковали. В саду полно вооружённых поляков.

– Они оружие нашли! – охнул Коля.

– Не думаю, – бросил Богдан, увлекая всех за собой.

По поместью тут и там раздавались крики. Люди хаотически бегали, пытаясь скрыться от нападавших. Ратники, переместили клады в подвал и все шестнадцать стали наизготовку к обороне пленников с ценностями. Богдан же привёл остальных членов обоза к кузнецу.

Травник лихорадочно бегал по кузнице: – Богданушка не успели сплести обереги!

– Сколько готово? –выставил ладонь вперёд опричник, чтобы остановить метания Кузьмича.

– Четыре целых кнута, а остальное в заготовках, – пробасил Алексей.

Богдан посмотрел на Родионыча со старцами: – Вооружайтесь кнутами. Берите травника. Отправляйтесь по избам. Скажите, чтобы люди из дома ни ногой. А сами читайте молитвы, – приказал Богдан.

– Так как я вас тут брошу? – промычал Иван Кузьмич.

– Делай, что говорю. Упросите людей молиться за боярыню. Только так её сила спадёт. Запечатаешь печную трубу заветными словами, да кнутом по стенам постучишь, и не проникнет ни одна тёмная сила к ним, – прохрипел Богдан.

– А поляки? – спросил Алексей.

– Поляки в деревню не пойдут. Им пленных освободить надо. Мы вредительство им сейчас такое устроим из тыла, пожалеют, что сюда сунулись! – провозгласил Богдан.

– К Никодиму Потапычу, тоже человечка послать надобно, – засуетился Алексей.

– Мы его уже под охрану взяли. В подвале он с ратниками там, где лаз в колодец, – ответил Богдан.

Кузнец перекрестился и поклонился Богдану: – Приказывай.

Кузьмич поторопился с тремя старцами в деревню.

Полина и Милана с Коргорушем сели у окна. Их задача была информировать о приближении кого бы то ни было.

Коля, Алексей, Богдан, Миша и Веня спустились в подполье, где лежали доспехи и воинское снаряжение. Через некоторое время во всеоружии они появились на глазах изумлённых девушек. Мужчины одели традиционные полукафтаны-жупаны красного цвета. И покрыли их доспехами. В отличие от русских ратников вместо кольчуг поляки носили кирасы с наплечниками. Две металлические пластины защищали спину и грудь, скрепляясь ремешкам между собой. Шлем-шишак не имел как у русских назальной пластины, на месте забрала топорщился козырёк. На талии справа висела кожаная поясная сумка, а слева была пристёгнута изогнутая польская сабля.

– Да вас теперь от самих поляков с трудом отличить можно! – ахнула Милана.

Глава 33

– Посерьёзнее сабель ничего не нашлось? – с надеждой в голосе спросила Полина.

– Нашлось. Фитильное, кремнёвое оружие типа пищали и аркебуза. Только какие из нас стрелки? К тому же темно, а это всё прицельные вещи. Тут и батарея многоствольная из пищалей есть. Да в нашей борьбе не подойдёт. Будем тихо подкрадываться и по одному обезвреживать, – пояснил Миша.

– А саблями можно подумать, вы воевать умеете, – скисла девушка.

– Для устрашения врага, подойдёт, – заверил её Вениамин.

– Запритесь здесь и никого не впускайте. Мы в окно сперва постучим, когда вернёмся, – строго проговорил Богдан.

Один за другим мужчины покинули кузнецу. Темноту ночи разбавлял лишь свет звёзд. Факелы не горели, потому, как работники не успели их зажечь. Однако для диверсионного отряда это обстоятельство было только на руку. Мелкими перебежками они достигли пристроек к терему, где располагались полуподвальные помещения и кладовые. Одна телега лежала на боку, предоставляя отличный обзор сквозь щели в днище.

– Видите, где поляки скопились, – прошептал Богдан, указывая, как те штурмуют главный вход.

– И надолго ли хватит дверей? – нервно хохотнул Миша.

– Там массивные, прочные двери, раскрываются наружу. Повозиться им придётся. Если бы пленники не нужны были живыми, то подпалили бы уже давно, – проговорил Алексей.

– Что делать-то? – рвался в бой Коля, сабля придавала ему уверенность.

– Вон там край амбара подходит ближе всего к пристройке. Будем отлавливать врага и в амбаре вязать, – предложил Миша.

– Шум поднимут, не успеем и одного схватить, – отрезал Богдан. – Тут что-то другое надо придумать. Пойду ближе. Надо послушать, о чём толкуют.

– Я тоже пойду, только с другой стороны устроюсь, надо понять, что пленникам известно, – кивнул Вениамин и скользнул в кусты, которые вели к оконцам кладовых.

Сверчки нещадно стрекотали, погружая размеренные удары в двери бревном в некий общий музыкальный концерт. Вениамин пробрался близко, насколько это было возможно, звуки в первых двух кладовых напоминали судорожное бормотание.

 

«Очень странно. Молиться, что ли надумали? Хотя, если тут наёмные извозчики, тогда логично» – размышлял доктор психологии.

У третьего окна слышалась ругань и выкрики.

– Это всё мамаши твоей рук дело!

– Пан Новачек, а сами-то хороши, пообещали, что отряд придёт и что? Нет отряда. Ждали, пока она отчима в могилу сведёт, да жениться на ней вздумали! Кабы не тётка моя так и ходила бы она в неведении! Благо та прознала, что вы дарственную грамоту разыскали да припрятали!

– А как она хотела?! Конечно, ей для начала надо было показать свою лояльность польскому королю. Поданной наконец его сделаться. А брак со мной это был самый короткий шаг!

– Какой шаг? Вы бы её из терема не выпустили. Тут всё себе бы прибрали!

– Игнат, опомнись, чем тут владеть? Ну, земля с лесом, да реки с озёрами, так этим всем заниматься надо. Сколько сюда ещё вложить надобно, чтобы хотя бы промысел организовать да рыбой со зверем торговать начать.

– Хватит вам шкуру не убитого медведя делить. С этими иродами попервах справиться надо. Я пытался с охранниками поговорить, что мы вместе против этих сражаться, готовы, да не верят они.

– Фёдор, что ты дураком прикидываешься? Кто же тебе поверит? Ты сам-то сразу уверовал, что навьи пришли?

– Так если бы не ты Игнат сказал это, так я бы и до сих пор не поверил бы. Но коли ты сам их чувствовать обучен, так что нам бедным смертным приходиться делать. Верим тебе. Кабы ты мать свою как себя любил, то и тебе бы не поверили. Но так как ты от неё тоже избавиться хотел, после того как она тебя без отца родного оставила, понимаем что ты с нами за одно. А тётка твоя что?

– Эх, Фёдор, легко тебе говорить. Не жил ты среди ворожеек. Не обучен я. Страх это во мне звериный играет. Мать с тёткой Акулиной как с нечистью общались, так я и заснуть не мог, зуб на зуб не попадал, так трясло. Навьи у них частые гости были. Как представится какой человек, то ли самоубийца, то ли колдун какой, которого земля не принимает за дела его тёмные, а ли те, кого родные часто проклинали, так они к себе на службу зовут, привечают, а потом пугают народ ими и злодейства творят. Бывало, намеренно подговорят тех, кто похороны проводят, те обряды не по ритуалу проведут, какой-нибудь кумушке, которой они при жизни завидовали. Не упокоится душа её и тоже к этим в лапы попадает ходячим мертвецом. Спасу ведь нет от навьи. Они уже мёртвые ничего им не сделается.

– Игнат, неужели и в правду ничего поделать нельзя?

– Молиться. Только молиться. А коли рядом окажемся так головы им рубить. Они тогда ориентацию теряют. Но успокоить их могут только те, кто позвал.

«Так, я думаю, что услышал достаточно» – отстранился Вениамин от стены и в смятении побрёл к телеге у пристройки, где прятались остальные.

– Ты первый, Богдан ещё на вылазке, – прошептал Миша.

– У вас тут как? – решил повременить с рассказом Веня, до возвращения Богдана.

– Сильны и выносливы эти ребята. Как взяли бревно, так и колотят им без передыха. Двери того гляди и слетят, – озабоченно вымолвил Алексей. – Сам засовы ковал, с запасом крепость делал, да не рассчитывал на такое я.

– Почему они молча работают? Ни одного крика неслышно. Как будто и так всё знают. Куда идти и что делать, – подметил Коля.

Холодный пот заструился по спине Вениамина: «Это не просто страхи и домыслы пленников. Живой человек так не может».

Справа мелькнула тень. Все затихли в ожидании. Через секунду показался Богдан.

– Это не поляки, – прошипел он. – Это покойники из могил встали, чтобы нас атаковать.

– Клад, что ли заговорённый разрыли? – перекрестился Алексей.

Богдан сглотнул от неожиданности.

– Не в этом дело, – выступил вперёд Веня. – Сейчас расскажу, что за беседы в темнице идут.

За год жизни у бабы Авдотьи Коле приходилось видеть разное. С кого она порчу снимала, кому бородавки выводила, насланные колдунами, кому помогала обрести мудрость после жизненных невзгод, но про навьи он услышал впервые.

Алексей и Богдан закачали головами, по-видимому, только для них это не было в новинку.

– Правду сказывают. Навьи это не упокоённая сила. Порой бывало, что беспокойные мертвецы пытались своих супругов да детей извести, чтобы поскорее воссоединиться с ними на том свете. Поэтому покойников не принято долго оплакивать и сильно тосковать по ним. Считается, что не стоит тревожить их вечный сон, чтобы беду не накликать, – ответил Богдан.

– А нам Бог оружие в самый раз дал, – прогремел Алексей. – Головы рубить, да в костёр кидать. А потом молебны устраивать.

– Да и с теми кто вызвал эту армию тоже разобраться придётся, – закивал Богдан.

– Убить колдунью? – прошептал Коля.

– Умертвить колдуний, – процедил сквозь зубы Богдан, крутанув головой.

Глава 34

Алексей забарабанил в окно кузницы: – Девоньки, открывайте!

Милана отворила дверь.

– Огонь нам нужен. Много огня! – подбежал к наковальне кузнец. – Сёстры залютовали. Навьи поучать будем.

Он выхватил прут из высокой небольшого диаметра бочки. И размахивая молотом, с минуту другую, стал наносить удары по концу прута до тех пор, пока кончик не раскалился докрасна. Затем кузнец схватил корзинку с грибами, в которой преимущественно виднелись трутни. Он ткнул в один гриб прут, поместив его предварительно в глиняный горшок. Когда гриб задымился, довольный Алексей умчался с добытым огнём, оставив девушкам для освещения лучину.

– Они там, что пожар хотят устроить? – растерянно закрывала дверь Милана. – И о каких сёстрах речь?

– Им факелы, для освещения нужны, – пожала плечами Полина, расставляя лучины по кузнице. – Про сестёр и про навьи я тоже ничего не поняла.

– Нам велено было спрятаться, а ты столько лучин уже подожгла, что скоро как днём светло станет. Хоть бы на огонёк никто не пожаловал, – обеспокоенно пожурила Милана.

– Костёр, – указал Коргоруш на вспыхнувший столб пламени за окном. – Сейчас головы полетят. Навьи – это мертвецы ходячие. Их огонь остановить поможет.

Девушки застыли, не мигая, вытаращившись на Коргоруша. Тут снова от входа раздался стук. Милана, не раздумывая отворила дверь. На пороге стояли две женщины. Одна в чёрном одеянии. Вторая в расписном красном сарафане с расшитой душегрейкой.

Полина сразу узнала супругу Никодима Потапыча.

«Они похожи. Вот и сёстры» – уставилась девушка на визитёрш, которые буравили их взглядом.

– Колдуньи, – зашипел Коргоруш.

– Вот кто им помогает! – заскрежетала зубами Прасковья Никифоровна, тыча в него рукой.

Женщины зашипели как змеи и стали бросать всё, что попадётся под руку, изрыгая проклятия. В открытой двери через порог полезли гадюки. Девушки от неожиданности опешили. Изворачиваясь, они отступали и наконец, оказались в подполье. Вход тут же был захлопнут. На мгновение наступила чернота. И вот глаза стали привыкать к полутьме. Тусклый свет проникал снаружи сквозь щели в полу, давая незначительный обзор. Лучина, оставшаяся в руках Полины, высветила схрон оружия.

– Там Коргоруш один остался, а мы заперты! – заломила руки Милана.

– Сейчас освободимся, обернись, – кивнула в сторону батареи пищалей Полина.

– Я не знаю, как это работает!

– Что тут знать. Принцип старого оружия одинаков. Помоги развернуть колёсный лафет и направить стволы на дверь.

Девушки поднатужились и развернули орудие.

– А стрелять как будем? – недоумевала Милана.

– Тут сантиметра четыре калибр, вскрываем сундуки. Там картечь должна быть и порох!

Несколько минут ушло на подбор снарядов. Наверху слышался визг, ругань и топот ног. Колдуньи отлавливали Коргоруша.

Свинцовая и железная картечь была разложена Полиной в каждый ствол. Она рассыпала порох по желобам и поднесла лучину.

– Подожди! А мы сами не взорвёмся? – испугалась Милана и тут же закричала: Огонь! Змеи кишат на входе!

– Сейчас узнаем, прячься! – прошептала Полина, и подпалила порох.

Девушки ринулись за сундуки. Пищали в батарее срабатывали одна за другой, издавая ужасный грохот и наполняя тесное пространство дымом. И вот двенадцатый ствол замолчал. Прижимая рукава к лицу, девушки стали пробираться на выход. В кузнице всё было вверх дном. Подпаленные стены продолжали дымиться. Пол был усеян дохлыми гадюками, среди которых одна на другой лежали мёртвые колдуньи.

Кашляя Милана прохрипела: – Мы победили!

– Коргоруш! Отзовись! – закричала что есть мочи Полина.

– Что орёшь? Здеся я, – послышался голос сверху.

Девушки задрали головы и расхохотались. На потолочной балке сидел, свесив лапы в лаптях Коргоруш.

Рейтинг@Mail.ru