Параллельный мир Оружейной Палаты

Евгения Ляшко
Параллельный мир Оружейной Палаты

Скинув Колю на пол, который не стал подниматься на ноги, Богдан, подбоченившись, широко улыбнулся.

– Богдан, Неужто живой? Обознался Якуб. Я так и думал, что ты вернёшься! – подпрыгнул один из молодых.

– Сядь Фёдор, – оборвал бородатый.

– Пан Новачек, так свои же, – сопротивлялся Фёдор.

– Почём знаешь, что он ещё свой? – отрезал второй молодец.

– Верно, толкует Игнат, – усмехнулся Богдан. – Подозрительность у государева человека на первом месте всегда.

– Ты не подлизывайся. Чё пришёл? Сказал же, что дальше у нас дороги разные. Мы тебе жизнь сохранили, да и себе тоже, отобрав у тебя сабельку с лошадкой. Договорились, что если свидимся в другой, раз пощады не будет, – напирал Игнат.

– Покумекал я на досуге. Царь не поверит, коли один вернусь и скажу, что вы от рук разбойников погибли. А правды, что вы к полякам переметнулись так тем более не сказать, сразу на кол посадит, как перебежчика. Подумал, коли раньше спины друг друга защищали, то может ещё не всё между нами кончено, – спокойно рассказывал Богдан.

– А сыскал нас, как? – спросил пан Новачек.

– Вспомнил, что Игнат из мест этих, отец его приёмный тут как боярин вотчиной владеет.

– Складно у тебя всё получается. Да знаем мы, что ты всегда хитёр был, – постукивал пальцами по столу Игнат.

– Дело ваше верить мне или нет. Работёнка у меня интересная есть, вас хотел позвать, поделиться, – не успел договорить Богдан, как позади заскрипела входная дверь.

Коля уставился на вкатившегося круглощёкого парня, показавшегося смутно знакомым.

– Вот теперь и поговорим, – потёр руки пан Новачек. – Были тут два молодца, про рыбу хозяйскую толковали, спровадили мы их поначалу, а потом подумали и за ними Якуба отправили, чтоб проверил, не засланные ли они кем. Он послушал, о чем те речи вели в дороге, понял, что хотят помогать рати русской и спалил сарай с ними на постоялом дворе. Нам доложил, что и тебя с ними к Богу отправил. Сказывай Якуб.

Круглощёкий перекрестился и, косясь на Богдана икая, проговорил: – Так должен был сгореть, Я сарай подпёр. Ни кто не смог бы выбраться.

– Эх, полячушка нерадивая, остался бы до конца, так и увидел бы, что спаслись, все кто там был. Девицы снаружи воротину отворили. Если хочешь царю русскому исподтишка вредить, так имей терпение дождаться, чем дело кончится, – расхохотался Богдан. – Ну да Бог с вашим Якубом. Может и хорошо, что так всё обернулось. Сейчас поймёте почему. Есть у меня к вам работёнка не хлопотная, но прибыльная. Можем вместе обогатиться. Хватит вам тут стращать хозяина. Если до сих пор златом не поделился, так нет его у него тогда.

– С чего ты решил, что я батьку своего стращаю? – процедил сквозь зубы Игнат.

– Ты никогда доброго слова в его адрес не сказал. И царю на него доносил. Вот я и подумал, что ты пришёл наследство требовать, – развёл руками Богдан.

Игнат едко ухмыльнулся: – Незачем требовать. Помрёт он скоро.

– Болеет батюшка, понимаю, ну хоть перед смертью помиритесь, – перекрестился Богдан. – Однако ж ни как не даёте мне договорить. Пойдёмте клад вытаскивать. Вот этот малец, моя гарантия, что родня его добро отрытое стережёт.

– А это дело! Сказывай, далеко ли идти? – подпрыгнул Фёдор.

– Один конный переход, за день управимся, – улыбнулся Богдан.

– Куда ты собрался? – заскрипел зубами Игнат. – Сегодня ж обоз прибудет.

– Так мы всё как обустроим, так завтра утром и за кладом метнёмся! – воскликнул Фёдор.

– Всё! Довольно! – хлопнул по столу пан Новачек. – Коли врет он нам, так завтра убедимся. Не обессудь, ночь в темнице со своим мальцом проведёшь.

– Понимаю. Сам бы так поступил, – закивал Богдан.

В течение всего разговора Коля сидел, не жив, ни мёртв. Мозг усердно цеплялся за то, что сказал Богдан, перед тем как начался этот безумный разговор: «Неспроста Богданушка это затеял».

Богдан подхватил парня и поставил на ноги: – Ступай, хватит, покатался, сам дойдёшь.

Коля шёл, чувствуя, как колени подрагивают. Он хотел что-то спросить, но встретив грозный взгляд сурового дядьки, тут же снова поник и засеменил между Богданом и двумя его то ли бывшими, то ли нынешними соратниками.

Эхо ржавых засовов на решётчатой двери отгромыхало в сводчатых потолках. Освещение было тусклым. Единственный факел горел в нескольких метрах от входа. Запах сырой земли вперемешку с овощным, подсказал Коле, что темница, является хранилищем, свежего урожая. Он прошёл в дальний угол, где было оконце, чтобы вдохнуть воздух и тут же отпрыгнул. На полу лежал человек.

Глава 26

Сквозь пелену слёз, Полина смотрела вслед всадникам, пока те не скрылись за горизонтом. Остальные стояли рядом с озабоченными лицами.

– Люб он тебе? – послышалось снизу.

Девушка опустила глаза: – Коргоруш, как ему помочь? В чьих он руках оказался?

– На последний вопрос я могу ответить, – заявил Миша.

– И кто этот Богдан? – уставилась Милана.

– Я думаю, вы все хоть раз в жизни слышали слово «опричник», – выдохнул историк.

Вениамин уточнил: – Те самые опричники Ивана Грозного, которые ездили с головой собаки и метлой на седлах и вычищали врагов царя?

– Неужели ты хоть в чём-то не разбираешься? – без иронии спросил Миша.

– Теперь ваш черёд умничать, я свой урок усвоил. На каждого сильного, более сильный найдётся, – изобразил Веня реверанс, выставив вперёд веснушчатое лицо с белозубой улыбкой.

Родионыч улыбнулся одними уголками губ: – Хватит кривляться. Пусть Михаил расскажет. Тока мы чтоб без дела время не терять ветки собирать будем. Надо и клад замаскировать и для костра дров добыть. Мы тут ещё три дня жить будем.

Медленно перемещаясь по берёзовой роще, и снося валежник к яме, все вслушивались в то, что говорит историк.

– Начну издалека, иначе не понятно будет. Ещё дед Ивана Васильевича IV, Великий князь Московский Иван III, начал соединять княжества вокруг Москвы. Процесс сами понимаете, не бескровный был. Дворяне, как сословие служилых людей за счёт выслуги в этих военных кампаниях приобретают определённое привилегированное положение, по сравнению с классом бояр, которые тяготеют к старым феодальным, раздробленным порядкам. Для создания противостояния крупным боярским родам и пресечения возможных вооружённых мятежей, вокруг Москвы Иван IV раздаёт поместья огромному числу дворян, готовых прийти на помощь царю. В 1565 году учреждается опричнина, по которой идёт прямое управление страной через доверенных дворян. Кстати, слово «опричный» обозначает в переводе с древнерусского «отдельный». То есть у царя появилась отдельная личная гвардия из отобранных людей. Во времена Ивана IV их называли «люди государевы». Слово «опричник» к ним прилепил Карамзин, когда написал свой труд «История Государства Российского». Он как прозападный историк и масон вообще много там чего спорного понаписал, но я сейчас не об этом. Опричнина, центром которой являлась Александровская слобода, больше походила на монашеский орден по своему устройству. Прямое подчинение царю, который был по совместительству игуменом, исполняющим ряд монашеских обязательств. Для членов опричнины было обязательным ношение чёрной одежды: кафтан, штаны, шапка. Собственно на Богдане вы это всё видели. Питание на совместных братских трапезах согласно, церковного предписания и регулярные молитвы на Богослужебных обрядах. Единственное отличие от монахов, они имели право носить и применять оружие.

– Что-то у нашего опричника я оружия кроме топора не заметил, – хмыкнул Вениамин. – И про собачьи головы с мётлами ты пока не разъяснил.

– Ах, да. Голова собаки в значении, что кусают как собаки, а метла, что выметают из страны всё лишнее. Так вот, нет прямого доказательства того исполнялось ли это буквально или относилось к метафоре. Современники упоминают лишь о том, что для отличия людей государевых к их колчану со стрелами привязывалась кисточка на палке, – неторопливо добавил молодой историк.

– Я так и не поняла, Коля в хороших руках или плохих? – по-детски поджала нижнюю губу Полина.

– У человека всё в собственных руках находится, детка. Коля не малышок. Он такой же избранный, как и мы. Только прошу, чтобы от слова «избранный» ни у кого не было неверного толкования и головокружения. Это, прежде всего, про ответственность, – мягко проговорил Родионыч.

Коргоруш вздохнул: – Темнеет. Яма с добром укрыта. Костёр разведён. В силках зайцы. Всё обустроено для ночлега. Дальше вы и без меня справитесь. Пора мне к художнику нашему наведаться. Так спокойнее всем будет.

Полина расплылась в улыбке: – Ты там тоже осторожно, пожалуйста.

– Делай, как знаешь, – махнул рукой Родионыч.

На глазах изумлённых товарищей Коргоруш завертелся волчком и исчез.

– Что за работенка у меня стала? Подопечные так и рвутся залезть в какую-нибудь темницу! – ворчал Коргоруш, пробираясь сквозь кусты малины, заполонившей сад.

– Уровень тебе подняли, вот и хлопот поприбавилось. Жил бы как все, так и забот не знал, – прокряхтел косматый домовой боярского терема, раздвигая перед собой очередные заросли среди хозяйского скарба.

– Это я понимаю. Ты вот что скажи. Мы прыгать можем и через расстояние далекое и через стены проходить знаем как, однако ж за собой этих вот протащить не можем, – указал лапой на окно овощного подвала Коргоруш. – Есть ли у тебя тут проход, где потаенный?

– Обижаешь. Конечно, имеется. Мы по нему сейчас к ним и выйдем, проверим как раз, что там. Давно я этой тропой не ходил.

– Да уж давненько, – фыркал Коргоруш стряхивая с себя мусор, нацепившийся при прохождении через захламлённые старой утварью дебри, которыми повёл его местный, смотрящий за домом.

Коля с трепетом прошептал: – Мёртвый что ли?

Богдан наклонился и посадил человека к стене. Это был сухонький мужичок, одетый в длинный кафтан. Богдан похлестал его по щекам. В бледном мерцании света факела заблестели мудрые глаза.

 

– Что с тобой отче? – с теплотой в голосе спросил Богдан.

– Травник я. Сын приёмный Никодима Потапыча как явился, так отец его слёг. Я лечить, а хозяину совсем худо сделалось. Осерчал на меня сегодня молодой боярин и сюда сослал, – затрясся мужик.

– А что за болезнь-то? – хмыкнул Богдан.

– А бес его знает! Рвёт его. Во рту вкус топора. Живот болит. Три дня уж. А ещё глотать тяжко. Не видал я ранее такого, – заохал травник.

– Сказывается мне отец не в тебе вина, – проговорил Богдан.

Мужик замолчал, прищурился, глаза забегали с одного на другого узника: – А вы почём здесь?

– На ночлег впустили, да говорят, обоз какой-то ждут. Вот видимо, чтоб не углядели чего лишнего нас и прикрыли, – ответил бесцветным голосом Богдан.

– Знаю, я за обоз. Ходил пасынок Никодима Потапыча с помощником пана, который помыкает тут всеми. Место для того, что прибудет, подыскивали. Несколько возов оружия с доспехами поляки к утру привезут. Сам слышал, – указал на оконце травник.

– И где место определили? – сухо спросил Богдан.

– Этого я не ведаю, – развёл руками травник. – Ты мне лучше скажи, что за хворь с моим боярином приключилась?

– Слыхал я про такое. Яд твоему боярину дают. Надобно, чтобы есть, и пить то, что ему подносят, перестал. Так сразу и полегчает. Воды бы ему из колодца да побольше испить денька три и выздоровеет. А потом и есть начать по не многу, – перевёл дыхание и заговорил доверительно Богдан.

– Во как. Так мне к Никодиму Потапычу надо, – подорвался мужик.

– Эй, ты забыл, мы в темнице, – хмыкнул Богдан.

– Это вы в темнице, а я дома, – хихикнул травник и стал расчищать проход между картофелем, лежащим гуртом на полу.

– Возьмёшь с собой? – прицельно спросил Богдан.

– Как я смекнул, вы тоже новым хозяйвам не любы, так что мы за одно. Иван Кузьмич я. Надо Никодима Потапыча спасать пока отряд поляков не прибыл. Тут ход прорыт до сухого колодца в деревне. Оттуда к нему в горницу прокрасться твой отрок сможет, – лихо шерудил руками травник.

Иван Кузьмич откинул деревянный квадрат и в полу открылся лаз.

– Тьма кромешная, – поёжился Коля.

– Я первый пойду, – хохотнул травник.

– Не торопись Кузьмич, – послышалось эхо из-под земли.

Коля и Богдан словно окаменели.

Мужик, аж прихрюкнул от удовольствия: – Доможилушка, родимый, выручать идёшь. – Тока я тут не один. Трое нас.

– Знаю, знаю. Всё знаю, – отозвалось эхом.

Из лаза появился край верёвки.

– Закрепи и за неё держась, ступайте в колодец, – командовал голос из темноты.

Богдан прищурился: – С нечистым знаешься?

– Эко ты назвал. Он почище нас с тобой обоих будет. Дух, что дом от любой беды бережёт, нечистым быть не может. Всё от Бога это прислано, – с укором вымолвил травник и, закрепив верёвку к внутреннему кольцу люка, нырнул в лаз.

Богдан огляделся, разложил картофель поверх крышки и скомандовал: – Коля ты следующий, а я за тобой.

Коля уцепился за верёвку и полез вниз. Спустя мгновения он услышал, как захлопнулся люк и посыпался поверх картофель, отрезая обратный путь.

Глава 27

Двигаться по узкому затхлому проходу было страшно и противно. Липкая паутина то и дело касалась лица Коли. Он, тут же брезгливо сжимаясь, стирал её рукавом, не выпуская путеводной веревки из рук. Пару раз он наступил на мышиное гнездо, догадавшись о присутствии грызунов только по появившемуся из-под ног писку. Влажные стены имели углубления, в которых встречались летучие мыши. Эти ночные жители уже вернулись с охоты, и расправлялись с жертвами, похрустывая в темноте крылышками и панцирями насекомых. Творческое, живое воображение рисовало Коле устрашающие картинки от исходивших вокруг звуков. Он даже один раз остановился в нерешительности, боясь сделать ещё один шаг. Но тут же получил пинок в спину, от врезавшегося в него Богдана. Больше он не делал подобных остановок, а лишь гнал себя мыслями к выходу. Однако оказавшись на дне колодца Колю, накрыло новой волной ужаса. Ему казалось, стоя на дне каменного стакана, будучи окруженному стенами из булыжника, поросшего мхом, что он останется здесь навечно. Парень поднял взгляд к небу. Глубоко в черноте космоса звёзды мерцая, прощались с ним. Было жутко и хотелось разреветься.

Близкий к истерике он услышал тихий ласковый голос Ивана Кузьмича сверху: – Сынок, всё хорошо. Иди ко мне. Упирайся спиной и ногами о стены и взбирайся.

Онемевшими пальцами Коля снова перебирал верёвку. Травник помог вылезти из колодца и послал к могучему дубу, под которым сушились подвязанные стебли мяты. Едва Коля прошёл несколько шагов, как страх отпустил. Под деревом он оглянулся. Богдан был уже на поверхности. Ещё мгновение и беглецы, спрятавшись среди мяты, обсуждали вылазку Коли.

– Там узенько совсем, мне не пролезть, а ты протиснешься, – поучал Иван Кузьмич.

Коле категорически не нравилась идея лезть через печную трубу в покои боярина: – А если я застряну?

– С верёвкой полезешь, и мы тебя в раз вызволим, – уверенно кивал травник. – Сын кузнеца крупнее тебя. Так он лазил, когда ласточки гнездо там устроили и то не застрял. Тебе главное шепнуть Никодиму Потапычу то, что Богдан сказал, да глэчик вручить, я ему вон тут зачерпнул в кринице студёной воды. Хозяин выздоровеет, он этих всех сразу поганой метлой выметит.

Коргоруш вместе с домовым боярского поместья прислушивались к заговорщикам.

– Золотце твой Коля, смелый парень!

– Конечно. Это я его обучал.

– Что ж не покажешься ему?

– Пусть на себя надеется, а то расслабиться может, – ухмыльнулся Коргоруш.

– Это верно. Человек нынче обмелел. Всё только на других полагается. Мало тех, кто сам всего в жизни добиться хочет. Игнат приёмыш всем Никодиму Потапычу обязан, а такую пакость творит, не говоря уже о том, что предательством обмарался, – сплюнул косматый.

Тройка прокралась к приставленной к самой крыше узкой лестнице. По очереди все забрались наверх. И вот Коля снова в узком чёрном проходе.

«Странно, здесь так тесно, тоже кромешная тьма, но такой паники как была под землёй, нет. Не об этом ли Коргоруш как-то рассказывал, что морок наводят на потайные места, чтобы любопытные туда не совались» – промелькнула мысль, пока он спускался.

Коля беспрепятственно вылез из печи. Глиняный кувшин, который вручил Кузьмич, обжигал холодом. Он поставил его за лавкой, и стал всматриваться в окружающее пространство. В комнате боярина было темно и душно. Парень прошёл в сторону, где по очертаниям напротив окна у стены белым облаком проглядывал образ кровати.

«Не продохнуть совсем. Неужели окна не открывают, чтобы проветривать?» – кружилась голова у Коли.

Он посмотрел на постель. Плотного телосложения мужчина с бородой лежал в белой длинной сорочке. Затем метнул взгляд на ставни.

«Надо открыть, а то упаду в обморок» – прошёл Коля к окну.

Он отодвинул занавески и, стараясь, чтобы ни одна створка не скрипнула, впустил ночную прохладу. Мужчина во сне несколько раз отрывисто вздохнул.

«Вот как мне его будить?» – нахмурился Коля.

Под дверью заплясали тени.

«Кто-то со свечой идёт» – отступил Коля к окну и спрятался за кружевными занавесками.

Дверь медленно отворилась. Щёки Якуба освещались подсвечником-двузубцем. Он прошёл к кровати. Коле не было видно, что он там делает, но парень догадался, что поляк достал нечто из-за пазухи и потряс над подносом на комоде рядом с изголовьем Никодима Потапыча. Якуб поспешно вышел, а Коля, выждав мгновение, прошёл к тому месту, где только что стоял помощник пана Новачека.

На подносе лежали яблоки и виноград. Рядом стоял кувшин с водой.

«Отраву приносил, гадёнышь!» – сжались кулаки у Коли.

– Пить, пить, – простонал мужчина.

Паренёк метнулся за кувшином травника. Он придерживал его пока Никодим Потапыч пил с закрытыми глазами.

– Я от Ивана Кузьмича, – прошептал Коля.

Глаза боярина открылись.

– Кто здесь? – спросил он слабым голосом.

– Слушайте внимательно. Не прикасайтесь ни к чему съестному и воды тоже не пейте. Только из этого кувшина можно, – вытянул руки вперёд Коля, демонстрируя глиняный глэчик, и поставил его под кровать.

Глаза мужчины сверкнули: – Ах, он негодник!

– Тише. Вы слабы. На рассвете приедет обоз поляков с оружием. Кто ваши верные люди?

– Ступай к кузнецу. Он с Кузьмичом всё обставит как надо, – закашлялся боярин.

Коля дал ещё попить больному, и снова спрятал кувшин.

– Ну, я пошёл.

Когда он был посередине комнаты, неожиданно распахнулась дверь. На пороге стоял Якуб. Он поднял над головой подсвечник и замер, уставившись на Колю. Художник подпрыгнув, резко выставил руки для нападения, но прыткий поляк, взвизгнув, выбежал с криками в коридор. Коля не стал дожидаться, пока тот вернётся с подмогой. Он подёргал за конец верёвки и стал карабкаться по дымоходу.

Богдан и Кузьмич растянулись в улыбках, когда он появился на поверхности.

– Сущий чертёнок, – прыснул Кузьмич.

– То-то пана помощник и стал кричать, что помирает боярин, черти за ним пришли, – еле сдерживал смех Богдан.

Глава 28

Кузьмич под дуб привёл кузнеца с сыном.

Богатырского телосложения мужчина с басистым голосом нервно постукивал по стволу кулаком: – Ляхи оборзели совсем.

– Алёша, их впускать нельзя! – кивал травник.

– А как их не впускать, если барский сынок сам привечает поляков, а у нас и оружия нет? – удивился сын кузнеца, довольно-таки упитанный отрок.

– Молчи Афоня! Не видишь, думу думаем, как это остановить! – гаркнул отец.

– Сколько обозов должно прийти? – поглядывал на запертые ворота поместья Богдан.

– Игнат упоминал о пяти, – почесал затылок Иван Кузьмич.

– Если скрытно везут, то сопровождения не будет. Торговцами прикинутся или даже подставных извозчиков наняли. Их перехватить надобно, до того как они сюда заявятся. Нас пятеро и обозов пять. Поснимаем возничих и вместо них сядем, – предложил Богдан.

– А дальше? – пробасил кузнец.

– Спрятать надо. Поедем в лес, – неуверенно промычал Кузьмич.

– Мы не сможем долго прятаться, – закрутил головой Богдан. – Нужно всех вместе брать. Пусть тогда приедут. Разгружать вряд ли сразу будут. Отдыхать пойдут и трапезничать. А мы возы подчистим. Надо только чтобы они нам не мешали.

– Не успеем. Как светло станет, не подойти к возам будет, – затряс головой травник.

Все замолчали. Небо начинало розоветь. С минуты на минуту подъедет обоз, а плана действий нет.

Коля измучался переживаниями: «Богдан за кого? За нас, за своих друзей, которые теперь с поляками или за этих кто пытается противостоять им, за царя русского, или только за себя?».

Он не принимал участия в разговоре. Казалось, с языка вот-вот сорвётся слово «предатель» и что тогда делать, он даже подумать об этом боялся. Но когда образовался тупик в размышлениях, его словно прорвало.

– Это не главное. Главное понять, на чьей стороне вот он и что он собирается делать, – выпалил Коля и уставил взгляд исподлобья на Богдана, на лице которого не дёрнулся не единый мускул.

– О чём это он толкует? – сдвинул брови кузнец.

– Не хотелось тратить драгоценное время, но видимо придётся дать разъяснения. Я вместе с Игнатом и Фёдором в рядах государевых людей были ещё несколько дней назад. Но случилось так, что мы познакомились с паном Новачеком. Он смог убедить моих друзей, что пора перейти на сторону польского короля. Я клялся царю в верности, и умру, не нарушив данного мной слова. Вчера обманным путём я выведал всё, что хотел. По воле случая свершился побег. Без него я бы искал другие способы захватить предателей. Но это нужно делать с доказательствами. Этот обоз с оружием и есть прямое свидетельство измены. Мне нужно живыми их всех отправить на суд вместе с этим оружием. Но я один и мне нужно хитрить, чтобы найти выход, – холодно растолковал Богдан.

– Коли, правда, это, то мы тебе поможем. Не один ты. А чем докажешь, что не врёшь? – сощурился травник.

– Иван Кузьмич, а то, что я тебе про яд подсказал и вашего барина спасаю, не есть ли подтверждение моих честных намерений? – возмутился Богдан.

У Коли отлегло: «Он за царя, а мы то ведь тоже на царскую оружейку работаем, следовательно, и за нас Богдан тоже».

– Хватит. Выяснили. Верим тебе. Чую едет кто-то. Не успели, – пробасил Алексей.

– Кто про колодец сухой знает? – неожиданно спросил Коля.

– Все знают, что пересох, а что внутри проход только мы с Кузьмичом да боярин старший, – поведал Алексей.

– Я так понял, вы туда морок со своим домовым охранять поставили, так пусть он службу и для другого послужит. Оружие надо в колодец положить и воду из криницы туда пустить. Вы же её сами чем-то сдерживаете, верно? – подмигнул Коля.

 

– Какой смышлёный малец, – крякнул Кузьмич.

– Как же мы оружие выгрузим? – заинтересовался кузнец.

– Идите встречать обоз. Помогите конюху. Мол, не спиться вам. Да выставьте телеги в ряд, чтобы позади можно было незаметно всё в колодец и снести. К колодцу они не сунутся, там жутко неприятно находится, решат, что устали и пойдут спать. А мы всё и обстроим, – тут же ответил Коля.

– А с недругами, что делать? Их-то больше сейчас станет? – вздохнул травник.

– Это по вашей части Иван Кузьмич. Что вы можете, с ними сделать, то и сделайте! – повеселел Коля.

– Это как? – оживился Кузьмич.

– Что у вас за снадобья есть? Только они травить Никодима Потапыча могут? Пойдём их путём и подложим чего-нибудь, да хоть снотворного порошка! Пусть спят, а мы их всех и повяжем! – тараторил Коля.

– Пойдём Афоня, ты сегодня в поварню наведаешься, – потащил травник за рукав сына кузнеца.

– Я за конюхом, – махнул рукой Алексей, набирая скорость, чтобы перехватить инициативу у встречающего.

– Ну, ты храбрец! – легла рука Богдана на плечо Коли.

– Лучше за правду умереть, чем как заяц трястись. Так мой прадед говорил, – буркнул Коля.

– Прав твой прадед. Ты только скажи, зачем оружие топить? – смотрел из укрытия на распахнутые ворота перед обозом Богдан.

– Мало нас. Выберем что-то из кинжалов или доспехов для себя, ну и тебе для доказательства, а остальное кто охранять будет? Вдруг там отряд уже, какой на подходе? Зачем врага вооружать?

– Ловко рассуждаешь. Посмотрим, что из этого выйдет.

Через несколько часов дом боярина погрузился в дружный храп. Травник с кузнецом вывели Никодима Потапыча на крыльцо, перед которым собрались наёмные работники.

– Знаю, что многого прошу. Уборка урожая сейчас полным ходом идёт. Однако же не откажите старику. Помогите с поляками справиться, что здесь засели. Сторожить их надобно. Ваше право уйти на Юрьев день. Даю слово, что восполню вашу недоимку и тем, кто останется и тем, кто к другому землевладельцу внаймы пойдёт, – старался говорить внятно боярин.

Мужики закивали, бабы заохали. Кузнец с Богданом отобрали добровольцев и снарядились вместе переносить спящих в подвал. Получилось девять человек пленных.

Никодим Потапыч выделил крытый экипаж с возничим для Богдана с Колей. Им предстояло нанять надёжных ратников в Полоцке, если тамошний воевода не сможет обеспечить достаточный отряд для сопровождения арестованных в Москву.

Коля быстро задремал. Богдан какое-то время общался с кучером, а когда повернулся, в изумлении обнаружил, что Коргоруш лежит под боком у его юного напарника.

– Что таращишься, садись и спи. Я за вами присмотрю, – хихикнул желтоглазый.

Глава 29

День ушёл на хлопоты в Полоцке. Воевода выделил троих ратников и ещё троих подобрал Богдан для конвоя поляков. Он отправил их в вотчину Никодима Потапыча вместе с извозчиком, и наказом ждать пока он не прибудет. Далее были какие-то походы Богдана по доверенным людям, в которых Коля не участвовал. Он сидел с Коргорушем в корчме при постоялом дворе и поджидал тех, кто был отправлен напарником для формирования отряда сопровождения клада. Когда воинственного вида мужчины заходили в питейное заведение, Коля вставал с места, и они молча усаживались за тот же стол рядом. Набралось десять человек. И вот на входе появился Богдан с ещё парочкой. Однако эти двое сильно отличались от остальных. Их никак нельзя было принять за служилых людей. Оба были почтенные старцы.

Коргоруш едва взглянул на них, так и вспыхнул: – Смотри-ка, что удумал. Ведунов привёл.

– К чему такой состав? – изумился Коля, оглядывая рать, к которой присели старцы.

– Никак Богданушка, что-то затеял. Не к нашим в лес мы поедем, это уж точно, – прошептал Коргоруш.

Тем временем Богдан определил всех на постой, оплатил плотный ужин и завтрак, а также заказал немалые припасы в дорогу. Наконец, окончив подготовительные работы, он, довольный собой, уселся рядом с Колей.

– У нас десять всадников, два экипажа и восемь телег обоза. Завтра с утра выдвинемся как торговый караван, – уминал ужин за обе щёки Богдан.

– А дедушки эти тоже с нами? – поинтересовался Коля.

– Это иконописцы. Один воз у нас с иконами, – пояснил Богдан.

Коргоруш хмыкнул, однако промолчал. Они с Богданом, как заметил Коля, перестали разговаривать, на расстоянии как-то держались, но с уважением. Коля сам удивился, что пушистый друг пришёл его защищать, но был несказанно рад.

Юный художник выдержал паузу и спросил: – Это отвлекающий манёвр такой? Типа у нас много разного товара и поэтому столько охраны?

– Верно подметил, а также мы в одном месте чудо устроим, – таинственно прошептал напарник.

Богдан ушёл к ратникам, а Коля вопросительно посмотрел на Коргоруша: – Ему старцы эти для чуда нужны?

– По-видимому. С такими актёрами кто угодно в любое диво поверит. А ты думал, кто иконы пишет? Только те, кто энергией добра умеют управлять. Они способны создать творения под десницей Всевышнего, которые будут оберегать от сглаза и порчи. Все же знают, что иконы это действенные средства против колдовской силы, – доверительно заговорил Коргоруш.

Коля скривился и затряс головой: – А домовые это кто? Разве вы не колдуете?

– Жил ты целый год у бабы Авдотьи, а так и не поумнел, – покачал головой Коргоруш.

– Подожди. Ты хочешь сказать, что домовой в каждый дом Богом даётся, чтобы людей наставлять? А показываетесь вы только посвящённым типа ведунов?

– Вот видишь, чуть ума приложил и всё понял. Ведуны разные конечно бывают. Одни ведают и людям зло творят. А другие ведают и людям помогают, да от колдунов спасают. Мы с тёмными не заодно. Плохо тому домовому, в горнице которого колдун живёт. Однако заставить его себе помогать чёрный маг не может. Сказки да байки про злых домовых это придумали те, кто гневил их своей жизнью нерадивой, за хозяйством не следил и ссоры разводил.

Около обеда следующего дня обоз остановился в деревне Козьянки. Народ трудился в поле, не прекращая работы. Страда шла полным ходом. Поля возделывались вокруг разнотравного луга в лощине. Коля из экипажа видел, как Богдан прошёл к ближайшим крестьянам. О чём-то с ними переговорил и направился прямо к лугу, где с ратниками установил лёгкий шатёр. Иконописцы разобрали свой воз и принялись писать святые образы. И вот раздались радостные возгласы старцев. Одна икона замироточила. Они побросали кисти, взяли прутики и прошлись по лугу. Богдан командовал ратникам, где копать, кланяясь старцам. Было вырыто несколько ям, в которых забили ключи.

– Радуйтесь люди, благодать сиё чудо обещает, – поклонился Богдан к продолжавшим работать крестьянам, но поглядывающих на происходящее с нескрываемым любопытством.

Между тем ратники подбирали заступы, которыми копали и относили их в один обоз. Мимо глаз парня не ускользнуло, что каждый ратник подходил ко второму экипажу, в котором разместился Богдан с иконописцами.

«Ловкач, однако, наш друг. Клад без помех добыл, и за вторым собирается» – усмехнулся про себя Коля.

Обоз двинулся и к вечеру приблизился к знакомому лесу. Коля ёрзал, предвкушая, как расскажет Полине всё, что с ним произошло.

– Ты выглядишь как дурень. Хватит лыбиться. Женщины умных любят, – расхохотался Коргоруш.

Глава 30

Полина рассматривала вотчину Никодима Потапыча. Ещё вчера девушка воображала себе расписные хоромы и великолепный старый сад, про которые говорил Коля. И вот сегодня она прогуливается перед высоким теремом. Солнце в закате высветило мастерство русского зодчества. Коля крутился как заведённый, вновь повторяя свои приключения, а Полина мечтательно кивая, пыталась запомнить эти великолепные образы, чтобы однажды перенести их в декорации для мультперсонажей.

– Пойдём, колодец покажу! – потащил её Коля.

Полина приободрилась, словно и не было долгого дня в трясущейся по грунтовой дороге повозке. Ей жутко хотелось испытать, не преувеличивает ли Коля страхи, которые морок нагоняет.

Колодец был уже совсем близко, как девушку накрыла волна тоски. Сердце тревожно застучало как взбесившийся механизм. Она пошла прямо к деревянному основанию и стала взбираться на него.

– Ты что творишь?! – сбил с ног Полину, подоспевший Коля.

Они покатились кубарем в пыли. Их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Полина почувствовала горячее дыхание Коли на шее и словно очнувшись, отпрянула: – О господи! Я туда чуть не прыгнула! Но там нет воды, они тебя не послушали.

Рейтинг@Mail.ru