Параллельный мир Оружейной Палаты

Евгения Ляшко
Параллельный мир Оружейной Палаты

– Я что-то пропустил? Зачем в Молоди? Их же воевода опять на цепь посадит – вытянулось лицо у Коли.

– Не посадит. Мы вернёмся, и он поймёт, что невиновны его пленники. Доверять нам будет. Нам без него оружия не добыть. Упросим для царских нужд выбрать. У бабы Авдотьи поживём. Думаю, у неё как раз схрон и сделаем. Кому как не ведунье, за таким добром приглядывать, – кивал сам себе Родионыч.

– Любопытно придумано. Только пока мы доберёмся, воевода с ратью оттуда уйдёт, – предположил Миша.

– А коли так, так по полю брани беспрепятственно всё соберём, – подмигнул Родионыч.

– Ой, а потом домой? – захлопала в ладоши Полина.

– А потом спросим руны куда дальше, – выдохнул Родионыч.

– Ладно, это всё стратегические планы. Пойдём Миша, нас боярин ждёт, – скомандовал Вениамин.

– Купечушка, дорогой, нам улов нести не в чем, – пробасил Миша, снова изображая холопа.

– Тогда снимай рубаху, выбирай самую крупную рыбину, заворачивай, и пойдём, – быстро решил вопрос купец с веснушками.

Миша выдохнул, ругнулся про себя, но послушался, потому что у самого идей не было.

– Пусть идут, а мы за готовку примемся! – переключил Родионыч внимание оставшихся.

Глава 21

Озеро имело один берег поросший высоким камышом. Ближе к нему и был обустроен костёр среди булыжников. А рядом с зарослями, создававшими легкую тень, лежал улов. Полина неустанно удивлялась знаниям и сноровке Родионыча. Готовка под его руководством закипела, как только Веня с Мишей выдвинулись в гости к боярину. Старик имел не только огниво с собой. Набор разной длины ножей поставил на поток процесс разделки рыбы и приготовления пищи.

Родионыч покачал головой и молча кивнул Коле, который хохотнул от вида, как Милана с Полиной с видом требовательных учёных, как под микроскопом изучают содержимое костра.

Старик указал девушкам на костлявого зайца: – Он ваш.

Поскольку лесной попрыгун готовился на, а не в костре, Милана и Полина быстро с ним расправились. Однако тушка была весьма скромного размера. И вот голод и урчание домовёнка, поедавшего рыбёшки, заставили Полину отмести невольное отвращение от обмазанной глиной рыбы и, расковыряв ножом маленький кусочек, она с удивлением обнаружила, что это очень даже съедобное кушанье. За ней присоединилась к трапезе и Милана.

– Мы всю рыбу запекли, а парни ещё не вернулись. Как бы она у нас не испортилась, – запаниковала Милана.

– Какая ты шибутная, не нагоняй страху, – проворчал Коргоруш.

– Она права, давайте в тенёчке деревьев положим, пусть там остывают, – снарядился Коля помогать, начав из прутиков плести скатёрки-плетёнки.

– Сколько их нет? – попыталась прикинуть время Полина.

Осмотрев объём проделанной работы, и задрав голову к небу, стараясь рассчитать перемещение солнца, Милана охнула: – Полдня точно!

– Пора бы им вернуться, – переложил рыбу на скатёрки Коля.

– К утру не появятся, пойдём искать, в ночь не тронемся, – сухо сказал Родионыч, остановив рассуждения, и продолжил заниматься тушением костра.

Полина поджала губы: «Мишка справится. Он молодец. И Вениамин тоже вроде ничего».

В паре с Колей, Полина уже готова была челночной переправой переместить еду в лесок, как на пригорке показались клубы пыли. На повозке, запряженной двумя лошадьми, приближались Миша с Веней.

– Вот это я понимаю! Добытчики! – похвалил Родионыч.

– Вам надо поесть! – встрепенулась Милана.

– Садитесь в повозку. Поедим по дороге! – закричал радостный Миша, облачённый в новую рубаху и держа на вытянутой руке лапти для сестрёнки.

– Вот уж и правда, нам собраться, только подпоясаться, – засмеялась Полина, выхватывая обувку.

В три счёта все разместились в повозке. Веня остался, за кучера, а Миша, сидя рядом, повернулся к остальным.

– Как-то не верится, что всё гладко прошло. И отпустили, и повозкой с провизией снарядили, – поглядывала на дорогу Милана, стараясь удостовериться, что за ними никто не гонится.

– Ничего сложного. Полоцкое княжество достаточно долго кочевало от Великого княжества Литовского к Русскому царству. Этот боярин понимает, что нужно проявлять благоразумие. Сейчас как раз русские правят. Он сразу проникся к тому, что мы пришли из Москвы. А как про воеводу Хворостинина упомянули, так он вообще растаял. Сын его  старший у него служит. Поэтому, как только родитель понял, что весточку его сынку отвезти можем, так сразу нас и экипировал, – раскачиваясь в такт езды, поведал Миша.

Полина заметила, хоть доктор психологии и сидел спиной, что Вениамин не разделяет радости брата, покусывает нижнюю губу и головой крутит по сторонам.

– Миша что-то не так говорит? – похлопала она по плечу Веню.

– Не знаю. Не верю я этому Никодиму Потапычу. Люди, которые живут в приграничных районах, переменчивы, – не выпуская вожжи, потёр руками по лицу Веня, как будто умывался.

Мише такая постановка вопроса не понравилась: – Когда я тебе сказал, что он подозрительный, то ты меня в обратном заверил!

– У нас не особо выбор был. Помог спасибо. Но расслабляться не стоит. Бесплатный сыр сами знаете, только в ловушке лежит, – хлопнул по бедру Веня.

– Думается мне сынки, бдительность проявить надобно, – проговорил Родионыч.

– А как сына этого боярина зовут? – полюбопытствовала Полина.

Миша уставился на сестру, а потом повернул голову на Веню: – Ты думаешь, о том же, о чем и я?

– Гад этот Никодим Потапыч. Следят за нами, скорее всего. Уж не знаю в чём его цель. Но не от искренней любви к сыну, его подарочек. Батенька забыл имя сыночка и свою фамилию нам сказать! – сплюнул Веня.

– Они хотят, чтобы мы их в лагерь воеводы привели! – прикрыла рот рукой Милана.

– Вот это уже ближе к правде, – поднял большой палец вверх Веня.

– Предлагаю завести их в засаду, – медленно проговорил Коля.

– Сусанин выискался. Нам для начала надо понять, кто нас преследует и сколько их, – хмыкнул Веня.

Коргоруш хлопнул в ладоши: – Давайте так поступим. Путь не близкий. Едем, как едем, а сами примечаем, что к чему. Подождём, пока враг расслабится. Сейчас они так спрятались, что и не сыскать. К тому же мы пока на их земле. А вот отъедим подальше, так они к нам ближе держаться будут и обязательно как-то себя проявят. Вряд ли это пара соглядатаев. Скорее всего, за лазутчиками отряд следует польский или литовский.

– Вот каков политический расклад от домового, – хмыкнул Веня.

– Я с ним согласен, – погладил пушистого друга Коля.

Полина, смутившись от мысли «Какой Коля ласковый», опустила глаза.

Коргоруш хихикнул в лапу: «Так они оба взглядами друг на друга милуются».

Глава 22

Веня притормозил лошадей.

– Что случилось? – заметалась Милана.

– Пока ничего. Но может, – буркнул доктор по психологии. – Там река, лошадей напоить надо.

– Тогда я им овёс дам, – выпрыгнула Милана из повозки.

Миша подхватил деревянные вёдра: – Веня, я с тобой.

Вениамин кивнул. Парни вышли к берегу. Зачерпнув воды, пошли обратно.

– Что хмуришься? – удивился Миша молчанию Вени.

– Конюхи мы так себе. Родионыч тоже с лошадьми не справится. Пеший он по лесам Карелии ходил. Это раз. Еды для лошадей, как впрочем, и для нас на пару дней. Это два. Дорогу мы не знаем. Это три.

– Направление нам указали. Но ты прав, этого не достаточно, – вставил Миша.

– И где-то поблизости непонятное количество недружелюбно настроенных людей. Это четыре.

– Нам нужен проводник.

– Где его взять и чем ему платить? Салаги мы в этом мире.

Мише нечего было ответить. Веня, как всегда, был прав. Его резонность была весьма полезным качеством. Без лирических отступлений психолог дал объективную оценку происходящему.

Они подошли к лошадям и молча стояли, пока те утоляли жажду.

– Ещё принесём, – махнул рукой Миша.

Полина поглядывала на брата – «Что-то они не договаривают».

– Надо будет о провизии позаботиться. Я свои тряпицы распродал. Рисовать есть чем, а материала нет. Пока в дороге я бы мог стопку целую приготовить для продажи, – вздохнул Коля.

Миша оглянулся, услышав Колины слова: – А рубаха моя на тряпицы твои сгодится?

Юный художник придирчиво взглянул на новую белую рубашку и просиял: – Да!

– Сам-то как будешь? – грустно посмотрела Милана, продолжая кормить лошадей.

– Лето всё-таки. Мне Николай потом другую купит на заработанное, – подмигнул Миша, стягивая рубаху.

– Великолепно! Одолжите нож поострее, – обратился Коля к Родионычу. – Сейчас кроить буду. Поля помоги.

Щёки Полины запылали. Так её называла только бабушка. Девушка, потупив взгляд, устроилась ближе с готовым к работе Колей.

У реки Миша хмыкнул: – С одной задачей может, справились.

– Посмотрим, – закивал Веня. – В первом же населенном пункте продать попробуем. Может ещё, какая работа сыщется. Хотя, что мы тут можем. Меня за знания в психологии и на костёр отправить могут.

– Мы не в Европе. На Руси костров инквизиции не было пока Романовы не пришли. Это при них чудесным образом стали гореть церкви с их архивами, да столетние старцы пропадать. А Петр Первый окончательно зачистил всех старожилов и традиционно мыслящих, переладив жизнь на западный манер. Слушай! А ведь Иван Васильевич прогрессивным царём был. Что только при нем не построили. Может, ты за звездочёта сойдёшь? Представь, сколько зарабатывает царский учёный!

– Идея мне нравится. При наличии меня в качестве приближённого к царю можно будет и оружейку пополнить. Загвоздка только в одном, чем должен заниматься звездочёт, чтобы с головой не распрощаться? И я так полагаю у царя этих умников предостаточно.

– Звездочёты делали прогноз по небесным светилам в судебных и прочих делах. Тебе проще. Ты как психолог сразу поймёшь, кто врёт. И я тебе подскажу, что историкам известно. Славу быстро заработаешь, если городовому воеводе поможешь. Так и к царю, через рекомендации попадёшь. Царь справедливый был. В смысле есть. Не смотрел на происхождение. Выбирал толковых без всяких ограничений. Ну и конечно у царя были-таки подобные приспешники. Один даже из Англии. Елисей Бомелий. Есть сведения, что яды готовил хорошо и вроде бы именно он надоумил Ивана Васильевича свататься к английской королеве Елизавете.

 

– А сам-то что? Не хочешь себе такую карьеру сделать?

– Я как ты не смогу. Приближенные к власть имущим искусные интриганы. Их только психолог раскусить сможет. К тому же я привык у тебя в подсобниках сотрудничать, – поставив ведро перед лошадью, протянул Миша руку Вене.

Тот тоже опустил ведро перед второй кобылой и пожал протянутую руку: – Возьмём в разработку при случае.

Напоенные и накормленные лошади шли резвее. Лесные массивы сменялись полями. Солнце садилось. Пора была искать ночлег. Но тут путешественники выехали на косой перекрёсток без указателей.

– Куда нам? – ойкнула Полина.

– И камня нет, – хмыкнул Коля.

– Камень не нужен. Я по памяти всё помню. Налево пойдёшь коней потеряешь, направо жену найдёшь, прямо себе погибель найдёшь, – нервно хохотнул Миша.

– Не смешно, – хлопнула ладонью по плечу жениха Милана.

– Конечно, не смешно. Зачем ему вторая жена, – рассмеялся Веня. – Ладно. Шутки шутками, а дорогу выбрать надо. Я думаю свернуть направо. Там вон видите, какая колея глубокая. Может село, какое рядом.

– Поехали направо, – скомандовал Родионыч.

Окончательно стемнело, когда путники заехали на постоялый двор. Коргоруш, снова накинул платок, укутавшись по самые глаза.

К ним выбежал мальчишка: – Мест нет. Тока если сеновал.

– А цена какая? – спросил Веня.

– Спать бесплатно. В корчме отоваритесь, на том и доход, – начал мальчик лихо распрягать лошадей.

Ворота сарая были распахнуты настежь. Оттуда разило духотой и разнотравьем.

Полина остановилась: – Это конечно поприятнее, чем в лесу, но там хотя бы воздух свежий был.

– Ничего. С краю обустроимся. Тело остынет от жары и ещё замёрзнет, ночи уже прохладные, – попытался успокоить Коля.

Полина посмотрела на Мишу: – Может, здесь, где искупаться есть?

– Река в стороне осталась, а проситься в баню на постоялом дворе, не самая хорошая идея. Потерпи, – покачал головой брат.

Милана шепнула Полине: – В колодце воды возьмём и ополоснёмся, когда все уснут.

Полина приободрилась. Тело истосковалось по чистоте. На открытом озере она как могла, умылась, но этого было недостаточно.

На сеновале уже разместилось несколько мужчин и женщин. Они не обрадовались пополнению. Перебрались в дальний угол и недобро зыркали оттуда. Только один парень с куцой бородёнкой в чёрном одеянии остался. Он посапывал с котомкой на плечах, подсунув её под голову.

Родионыч обозначил место для ночлега, распределив равномерно сено, неподалёку от парня. Когда все один за другим стали погружаться в сон, Милана прикоснулась к Полине. Стараясь не шуметь, чистюли покинули сарай. Колодцев было несколько. Они выбрали дальний, около конюшни, где у корыт взяли пару вёдер. Студёная вода обжигала.

– Не вода, а огонь, – поёжилась Милана, сделав попытку помыть руки.

– Огонь, – вскрикнула Полина.

– Тише, сейчас люди сбегутся, – шикнула Милана.

Но Полина не слушала её, а что есть сил, закричала: – Огонь! Пожар! Сеновал горит!

Деревянный сарай, набитый сеном мгновенно погрузился в огненный саван. Пламя облизывало крышу, когда с вёдрами воды прибежали девушки. Они облили вход и стали открывать ворота, от которых пыхнула паром вода, удушая лёгкие. Те долго не поддавались. На силу им удалось сдвинуть одну воротину, выпустив под столб искр и густой дым толпу обезумевших людей. Коля нёс кашляющего Коргоруша. Веня и Миша вели Родионыча.

– Все вышли? – закричала Полина в просвет ворот и в танцующих языках пламени увидела, что куцебородый паренёк лежит всё там же. – Мы должны помочь ему! Скорее!

Милана не успела перехватить Полину, почувствовав, как сильные руки остановили её. Миша уже бежал за сестрой.

– Ты сумасшедшая! Ты могла погибнуть! – завопила Милана, когда брат с сестрой вышли, неся молодого мужчину.

– Всё обошлось. Не переживай, – сдержанно крикнул Миша.

– Да вы оба сумасшедшие! – не унималась Милана.

– Ты переживаешь. Я понимаю. Помоги лучше. Принеси воды, – попросил Миша.

Уравновешенность Миши передалась Милане. Она подобрала ведро и пошла к колодцу. К сараю стекались люди. Ни кто и не думал тушить пожар.

Положив парня на землю, Миша стал делать ему искусственное дыхание. Для людей вокруг это выглядело более чем странно.

– Угорел он, что ты с ним возишься, – хмыкнул встретивший их малец.

– Он знает, что делает. Не мешайте, – стала отгонять людей Полина.

Милана вернулась с водой. Родионыч твёрдо стоял на ногах, но Веня всё равно его поддерживал. Коля восторгался Мишей, а Полина умилённо принимала похвалу. Ничего не понимающий куцебородый сидел, отплёвываясь и озираясь по сторонам. Люди, осеняя всё и вся крестным знамением, разбегались кто куда.

Коргоруш накинулся на воду.

Миша умылся и обнял Милану: – Любимая, ты не думай, что мы с сестрой не адекватные. Будучи казаками, мы как волонтёры не один пожар тушили.

– Я очень боюсь за тебя, – всхлипнула Милана, прижимаясь к голому торсу жениха.

– Не время для нежностей. Народ в себя придёт и с вилами со страху вернётся. Надо запрягать лошадей и бежать, – рявкнул Веня.

– А запрягать, кто будет? – напрягся Миша.

– Давайте я. Меня Богдан звать, – послышался голос куцебородого, который скинув котомку, ковырялся в ней. – На, – протянул он ношеную рубаху Мише. – Она моя, думаю, тебе подойдёт.

Миша посмотрел на жилистого парня среднего роста. С учётом свободного покроя рубаха действительно могла быть в пору.

– Благодарю. Наши лошади в конюшне. Телега там же рядом стоит. Пойдём, – не раздумывая, схватил Миша неожиданный подарок.

Через несколько минут повозка, управляемая Веней и Мишей, выезжала с постоялого двора.

– Я только одного не пойму – кто ворота запер? – шепнул Веня, в ухо историку.

Глава 23

Полина, как и все остальные, не могла заснуть от пережитого. К кому же наличие постороннего человека тоже накладывало на общение определённые рамки. Богдан предложил сеть за вожжи. Веня и Миша не сопротивлялись. Это последнее что помнила она, перед тем как забыться глубоким сном.

Где-то прокричала птица, и Полина отрыла глаза. Повозка стояла в березовой роще, примыкающей к лугу, на котором резвились распряжённые кони. Рядом с ней, опёршись о борт повозки, сидел улыбающийся Коля. Полина спохватилась прихорашиваться.

– А где все? – начала переплетать косу девушка.

– В лес пошли. Грибное место. Богдан до рассвета управлял повозкой. Сейчас спит вон там, – указал Коля на папоротниковые заросли.

– А Коргаруш? Как он?

– Снова бодр. Только совсем не весел. Из-за этого, – кивнул в кусты Коля, – Ему теперь в платке всё время ходить приходится.

– Ой, бедненький.

– Что поделать. Повозка открытая, в какой угол не прячься у всех как на ладони.

– А Богдан что?

– Поначалу поглядывал с опаской. Потом Родионыч сказал, чтоб не пялился. Болеет типа отрок. Сглазил видимо кто-то.

– Поверил?

– Вроде да. Хочешь, я тебе свои работы покажу?

– Показывай, конечно!

С волнением на лице передал Коля расписанные тряпицы и выпрыгнул из повозки. Полина рассматривала работы каждой, уделяя внимание. Вот цветочный орнамент. Это семья оленей. Тут птица какая-то неведанная. Это феникс красуется. Тут горы с озером. И вдруг она увидела портрет девушки.

– Это же я! – воскликнула Полина.

Коля выглядывал из-за борта повозки: – Правда, нравится?

– Спрашиваешь! Я себя узнала. Это же мои черты лица!

– Дарю, – шепнул Коля и побежал к лошадям.

Полинин взгляд несколько раз переместился с Коли на портрет.

«Я ему нравлюсь» – пропело сердечко девушки.

Сквозь березняк замелькали знакомые фигуры с полными вёдрами грибов. В расставленные силки попалась лисица.

– Грибной суп с наваром обеспечен, – потёр руки Миша.

– А котелок у нас есть, солнышко? – хмыкнула Милана.

– Ночью появился, не большой, правда. Когда народ разбегался, то всё побросал. А я в повозку покидал, что рядом лежало. В итоге у нас появились рогатина, вилы, котелок и ведро яблок, – отчитался Миша.

– Добытчик, – поцеловала Милана в щёку жениха.

– Котелок литров на пять, на густую похлёбку самое то, – оценил Родионыч. – Я освежую тушку пока, а вы воды принесите с родника, да нанизывайте грибы на веточки.

– А где же мы родник возьмём? – удивился Коля.

– Сейчас покажу, – деловито прошагал Вениамин в сторону низины берёзовой рощи.

– Я бы тоже показал, – хихикнул Коргоруш.

– Покажешь, если Веня не справится, – подмигнула Полина.

Вениамин ходил между берёзами, держа в руках две согнутые веточки, которые обернул корой, чтобы они свободно вращались.

– Что он делает? – ни как не мог взять в толк Коля.

– Тебе видимо никогда не приходилось дедовским способом воду искать. Во впадинах вода ближе к поверхности земли. К тому же корни берёз, как и ель или ольха не глубокие, растут там, где грунтовые воды высоко. А у берёзы, так вообще свойство есть воду обеззараживать. Столешницу из неё для кухни самое то делать. Так вот, эти прутики называют в народе рамкой. Кто проволокой пользуется, но эффект один, они начинают скрещиваться, когда проходишь над родником, – пояснил Миша.

– Мы так у дедушки воду для колодца искали, – закивала Полина.

– Ого! А копать чем будем? – изумился Коля.

– А вилы на что? Вода сама дорогу себе проложит, – подмигнул Миша, доставая вилы. – Смотрите, рамки у Вени в руках как завертелись.

– Ура! – захлопала Полина, подхватив котелок.

Миша усердно рыхлил землю вилами: – Ничего не понимаю, где вода?

– Давай я котелком выгребу верхний слой, а ты ниже ещё порыхлишь, может родник чуть глубже,– кинулась Полина на землю.

Ещё два таких подхода и вилы упёрлись на что-то твёрдое.

– Что это может быть? – присела на корточки Милана, вглядываясь на дно ямы, из которой Миша черпал котелком землю.

– На обработанную доску похоже, – пытаясь найти границы находки, простукивая вилами, выдохнул Миша.

– Родник из-за доски пробиться наружу не может! – осенило Колю.

– Или это не родник. Рамки в земле на металл тоже реагируют, – задумчиво произнёс Веня. – Пока вы тут возитесь, я пошёл дальше искать. Вода нам в любом случае нужна.

– Коля вставай сюда, я край доски нашёл, помоги мне вытащить, – позвал Миша.

Коля юркнул, куда было указано. Взялся за край, который продолжал подкапывать вилами Миша.

Полина наблюдала за упорными попытками парней вынуть продолговатый предмет: – Как интересно, что это. Я такое только при поисковых работах видела, когда мы с казаками помогали обследовать районы боевых действий после Второй Мировой войны.

Милана пожала плечами: – У меня версий немного. Нам вода нужна, а мы здесь застряли. – Пошли, ещё костёр разводить, надо хворост собрать.

Девушки отправились за сушняком и валежником.

Веня отыскал вышедший на поверхность родничок. Он расковырял ветками вокруг источника, так, что у него получилось обустроить вполне удобное для набора воды углубление.

Через пару-тройку часов кони были напоены. Коргоруш, Милана и Полина с Веней сидели вокруг костра, наблюдая, как Родионыч мастерит ложки, прикручивая согнутую бересту к прутикам.

Котелок благоухал варевом, разбудивший своим ароматом Богдана: – Отобедать после сна самое то.

– Сейчас, только землекопов остановим, – проворчала Милана, кивая в сторону Миши с Колей.

– Пойду, полюбопытствую, – устремился Богдан к труженикам, прихватив котомку.

– И этот пропал, – всплеснула руками Милана, когда стал раздаваться стук топора.

– Может работа теперь быстрее пойдёт, – усмехнулся Вениамин.

Стук быстро прекратился. Возгласы ребят, подняли на ноги всех кроме Коргоруша с Родионычем.

– Ишь ты помчались, – кивнул Коргоруш.

– Хоть бы клад не заговорённый был, – вздохнул старик.

Глава 24

– Нам бы оружие не помешало. Любое добро охранять надо, – хмыкнул Веня, увидев, чем окончилось старание ребят.

– Мама дорогая, чего здесь только нет! – обхватила себя руками Милана, рассматривая шкатулки с монетами и драгоценными украшениями, вперемешку с ажурными кувшинами, подсвечниками, подносами и другой посудой из золота и серебра.

Миша обтряхивал запачкавшуюся одежду: – В этих краях земля считается одной из богатых на клады. Здесь проходили торговые пути с севера на юг и с запада на восток. Постоянно кто-то натыкается на сокровища. Мальчишки однажды казну Полоцкого княжества нашли в лощине около деревни Козьянки, под Полоцком, которая тысячу лет там пролежала.

 

– И сколько там было? – присвистнул Богдан.

Миша замялся и промямлил: – Семь с половиной тысяч дирхемов. Монеты такие арабские из серебра.

Полина икнула: «Брат лишнее сболтнул. Что теперь будет?».

– Любопытно. Не слышал про такое. Царь дознается, худо всем причастным будет. Я как человека из войска государева обязан сам ему рассказать, – покачал головой Богдан.

Миша плюхнулся на край ямы с перекошенным лицом: «Это же опричник!*».

– Не бойся ты. Я за тебя вступлюсь. Ты же мне жизнь спас, – подмигнул Богдан. – Время сейчас такое казну пополнять нужно. Любые средства изыскиваем и в столицу везём. Военные действия идут на несколько фронтов. Поляки наседают с турками. Я к воеводе Хворостинину иду. Прошёлся уж, посмотрел как в других местах. Всех потрепало, но надо понимать, кому потреба важней будет. Истинную нужду проверю и царю на доклад. А он уж казначеям накажет, что, кому, сколько.

В шелесте берёз повисло молчание, вдруг прерванное Полиной.

– Это всё царю надо доставить? А как? – уставилась она, на содержимое ямы.

– Тока с вашей помощью, – хлопнул себя по бокам Богдан.

– Голодных нет, что ли? – послышался голос Родионыча.

– Пойдёмте есть, там и поговорим, – потащила Милана Полину с Мишей.

Полина дернула брата: – Миш, если клад тысячу лет лежал в Козьянки, то он же и сейчас там лежит!

Миша остановился: – Да! Так и есть.

– Если уж мы помогаем казне, то и его надо прихватить, только как объяснить это Богдану, – растерянно захлопала ресницами девушка.

Родионычу с Коргорушем, которые уже успели подкрепиться, Коля прошептал последние новости. Сетка морщин заходила по лицу старика. Он взялся за мешочек с рунами на поясе и уединился в кустах папоротника.

– Сытная похлебка, благодать, – мычал Богдан, стукаясь со всеми ложками в котелке.

Остальные жевали помалкивая. Коргоруш кивком позвал Вениамина и нырнул в папоротник. Веня через время проследовал за ним. На расчищенном Богданом для сна месте, сидел на можжевеловых ветках Родионыч, а рядом примостился Коргоруш. Ваня сел с другого бока старика.

– Руны недобрую дорогу предвещают. Как вмешивается богатство, так жди беды. Но и отказываться не велят. Богдан погибнуть должен был. Ему с помощью нас Вселенная дала энергию закончить начатое, – поведал Родионыч Вениамину.

*опричник – служилый человек, состоявший в личной гвардии царя Ивана IV.

– А руны не говорят, кто пожар устроил? – сощурился Веня. – Кто целью был?

Родионыч кивнул и запустил руку в мешок. Пара испещрённых камешков открылась в ладони старика: – За нами злодеи приходили. Как бы ни девоньки, конец бы свой нашли. Хотя может, и нет. На всё, вышний промысел.

– Это от боярина посланники?

– От него.

– Чего ж они нас сразу не порешили? Зачем эта погоня? – почесал подбородок доктор психологических наук. – Родионыч, а не специально ли барские люди нас с Богданом свели? Может он их человек?

– Люди конечно коварством искусны, но больно хлопотно, так мудрено заморачиваться, – усмехнулся Коргоруш.

Родионыч кивнул, пересматривая камешки и веточки: – Согласен. Хлопотно. Или нет. Если знать цель. Представь, если они нам своего проводника навязать хотели, а тут Богдан внезапно появился. Тогда именно он их планы порушил.

– Куда нам с золотом теперь? Прознают же, коли следят? – сломал ветку папоротника Веня.

– А я вам на что? Морок наводить будем, – захихикал Коргоруш.

– Морок давай на крайний случай оставим. А для начала надобно с этим опричником изъясниться. Рассказать про догадки наши. Раз он у нас теперь главный в отряде, – улыбаясь, затряс головой старик.

Собравшись вокруг пепелища от костра путники, сидя на земле, прикидывали перспективы.

– Коль уж теперь мы на службе государевой, то тебе и решение принимать, – склонил голову Миша перед Богданом.

– Клад не малый, однако ж в телегу поместится. Доской накроем и пешком рядом пойдём через Козьянки и Молоди в Москву. Коли вы уверены, что клад тот мальчишки со страху в землю вернули, то изыщем его. К воеводе в Молоди я по службе обязан зайти, так и по пути всё это, – объявил Богдан. Покивал сам себе и продолжил: – Теперь надо подумать, что за недруги вас сторожат. Плохо, что какого рода этот боярин вы не знаете, но сказывается мне, что подставной это кто-то был, и нет в живых, а ли в темнице томится настоящий боярин. Потому как в жизнь не поверю, про такую щедрость, вам оказанную. Выпроводили вас со двора по скорее и всё тут. Да проследили и в другом месте умертвить хотели, чтобы не было их злодейству свидетелей. Думается мне, что подпалив сарай, они ушли восвояси и теперь чин чином думают, что нет вас среди живых.

Полина с Миланой, прижавшись, друг к дружке нервно плели венки из отцветающих трав.

– Жуть, что было бы, если бы мы к колодцу не пошли! – всхлипнула Милана.

– По мне так страшно и то, что эти неизвестно кто нас могли в колодец покидать, но видимо не заметили, когда мы вышли, – прошептала Полина.

– Или заметили?! – ойкнула Милана, и, вскочив, громко провозгласила: – Подождите. Тот, кто поджигал, наблюдал и ждал, пока все заснут, нас с Полиной вряд ли из виду упустил. Я думаю, что за нами продолжают следить!

– Успокойся женщина. Кому вы нужны? Вы же не были в боярских хоромах! – гаркнул Богдан и обратился к Михаилу. – Твоя женщина, так держи её в узде, когда мужчины толкуют.

Миша напрягся, но как историк быстро сообразил, что на этом не надо заострять внимание.

– Милан, потом поговорим, присядь, – ласково попросил он, многозначительно вглядываясь в лицо невесты.

Милана сощурилась. Затем села на место и буркнула Полине: – Тут ещё не одно столетие пройдёт до равноправия полов.

– Может надо к боярину снова наведаться? – неожиданно спросил Коля. – Не осиное ли там гнездо неприятеля собирается?

– Хорошо глаголишь малец. Но как я посмотрю не воины вы. Куда мне с вами соваться. Вы и как стража больше для того, чтобы шуму наделать тока годитесь, – прогромыхал Богдан.

– Там, где нет силы, ум изворотлив, – проговорил Родионыч, рисуя палочкой на земле.

– Прости отец, не хотел обидеть, – поклонился в пояс Богдан.

– Тогда слушай. Добро это можно не трогать пока. Обратно зарыть или ветками припрятать. Двое на лошадях отправятся с частью монет. Купят всё необходимое и надёжных людей приведут. Погрузим и в путь. А то лакомый кусочек мы для любого разбойника, – выдал Радионыч.

Богдан внимательно посмотрел на старца: – Будь, по-твоему, через два дня на третий вернёмся. Со мной Коля поедет.

– Почему он? – пискнула Полина.

– Малец смышлёный. Я его в обиду не дам. Да и здесь мужчины должны быть, – погрозил пальцем Богдан, а затем посмотрел на Мишу и добавил: – Ох, и бабы тебе в родичи достались.

Глава 25

Коля не знал, как ему быть. Отказать он не мог, даже сославшись на отсутствие навыков верховой езды. Богдан показал, как управлять лошадью и поехал вперёд, а Коля, стараясь не свалиться, плёлся позади. Они ехали, не проронив ни слова довольно долго. Юный художник видел задумчивость в лице слуги государева и не решался прерывать ход его размышлений.

Лишь когда они выехали к перекрёстку, где познакомились на ночлеге, Богдан сказал: – Перед тем как за ратниками ехать, мы с тобой один вопрос порешаем.

– Что за вопрос? – удивился Коля.

– Покажешь, где усадьба Никодима Потапыча, – подстегнул коня Богдан.

Коле ничего не оставалось, как подчиниться.

Когда показалось, знакомое озеро Коля осмелел: – Прибыли.

– Куда прибыли?

– Так тут мы повстречали двоих парней, что нам наказали, идти повинится к боярину.

– Показывай куда пошли от озера.

– А ночевать может, здесь останемся?

– Показывай.

Коля нехотя махнул рукой в нужную сторону и последовал за неутомимым Богданом. В кромешной темноте они добрались до деревушки, окружавшей боярский двор со всех сторон.

– Постой здесь. Я на ночлег попрошусь. Молчи, если кто с тобой заговорит. Отвечай дядька суровый, отлупит, коли буду лясы точить неизвестно с кем. И вообще чтобы не происходило, не бойся. Доверься мне. Договор?

Коля кивнул, хотя после реплики опричника ему сделалось жутковато: «Что это он затеял?».

Богдан вернулся не один. Мужичок, присвистывая, повёл лошадей в конюшню.

– Молчи, – прошипел Богдан в самое ухо парня и закинул его себе на плечо, ловким движением сняв с лошади.

Повинуясь больше сковавшему страху, нежели приказу Коля обмяк и не сопротивлялся. Богдан взошёл по невысокому крыльцу и, преодолев сени, вышел в просторную горницу, обитую деревом и прибранную коврами, освещаемую несколькими подсвечниками. За длинным столом на резных креслах сидело трое добротно одетых мужчин. Один с бородой в возрасте, другие два молодые, безбородые, ровесники Богдана.

Рейтинг@Mail.ru