Параллельный мир Оружейной Палаты

Евгения Ляшко
Параллельный мир Оружейной Палаты

Коля соскочил на пол. Баба Авдотья сунула ему куль сухарей, который тут же полетел в котомку с писаными тряпицами. Коля поклонился хозяйке в пол и был таков.

Коргоруш замешкался: – Если я щас пойду вы, потом не скажите моему начальнику, что я службу бросил?

– Иди уже. Договоримся мы как-нибудь с домовым, – усмехнулась баба Авдотья.

Коля и Коргоруш наблюдали издалека.

– Я не трус, но соваться туда не хочется. К ним вон караул приставили, значит, крепко осерчал воевода, – бравада Коли быстро улетучивалась.

– Эт верно, художника-малявника он вряд ли послушает, а в кустах у нас есть превосходство, всяко скрыться легче будет, – поддержал Колю помощник домового.

– Смотри-ка, телегу снаряжают и Полинку с другими приковывают, – прошептал Коля.

– Телега лёгкая, не далёк путь. Поди воевода в столицу их отправил. Тут-то пятьдесят вёрст всего. За два дня справятся. Вечером завтрашнего дня в Приказе тайных дел будут. Я по Москве хорошо ориентируюсь, пожил там в свою молодость вдоволь, – пепелил взглядом отъезжавших Коргоруш.

– Поспеть бы за ними? – запереживал Коля.

– Щас всё устрою. Жди, как доедут до вон той сосенки, а потом беги со всех ног, только на дорогу не выбегай. Следи, как телега остановиться, так ты под неё и ныряй, видишь там полка, в неё втиснешься.

– Маловатое место указываешь.

– Конечно, не разгуляться, это для ратных нужд повозка, а не карета. Поместишься. Ещё и я там к тебе пристроюсь, – прыснул тихим смехом Коргоруш и скрылся в кустах.

Коля сделал, как велел пушистый друг и едва лошади встали на дыбы у впереди ехавших конвоиров, юркнул под телегу. Не успел он устроиться, как его подпёр Коргоруш и телега тронулась.

Поначалу Коля пытался прислушаться к разговору арестантов. Долетавшие слова лились как бальзам для сердца, одичавшего за год на чужбине. Но потом, когда повозка увеличила скорость, под грузный скрип было уже ничего не разобрать.

Пока Коргоруш задремал, Коля размышлял – «Свои. Современники. Как их только угораздило? Но Полинку знают, стало быть, за ней прибыли. Хоть бы так. Путь домой покажут».

Тем временем Полина выслушала печальную судьбу энергетического моста, затонувшего в бурлящем потоке и ликование, появившееся несмотря на оковы, испарилось, не успев до конца обнадёжить девушку.

– Может, мы этот мост сами соберём? Что там было? – искала выходы Милана.

– В этом-то и проблема. У меня нет списка того, что было, – сухо вымолвил Веня.

– А если без списка попробовать восстановить в памяти? – предложила Миша.

– Ребят, там артефакты были касательно конкретного времени и места, а именно битвы при Молодях. Как вы помните, это были осколки и фрагменты. Потому что в наши дни те же доспехи реконструированы порой на семьдесят, а то и девяносто девять процентов. Я собрал энергетическую массу, которую ума не приложу, как восстановить, – скрежетал зубами доктор психологии.

– Извините, я пока мало, что понимаю, как и что, но у меня два вопроса. Зачем искать фрагменты, если там, где мы сейчас находимся, есть цельные оригиналы? И второй вопрос. Нам нужны предметы из нашего времени, чтобы туда вернуться, не так ли? – выговаривала неторопливо слова Полина.

– Верно! Что нам подойдёт? – обратилась Милана к однокласснику.

Веня наморщил лоб: – Доспехи. Какие-нибудь доспехи, значимого лица, чтобы они имели шанс оказаться в Оружейной палате. Это единственное, что как я вижу, нам поможет.

– Ух ты, тогда я знаю, где их раздобыть! – воскликнула Полина и поведала о наручах воеводы Хворостинина.

– Годится. Но мы от них сейчас удаляемся. К тому же, в нашем положении, – указал глазами на оковы Веня: – Мы не можем свободно выбирать способы перемещения.

– Погоди-ка! У нас нет теперь привязки к селу Молоди. Полина же с нами. Нам бы попасть в Московский кремль и там хоть из подвала домой сбежать! – почти крикнул Миша.

– Отлично! Миша, ты молодчина! Дайте мне подумать, как всё обустроить, – наполнился восторгом Вениамин.

До темноты по лицу Вени пробегали вспышки разнообразных догадок. Милана, Полина и Миша, сидели молча в волнительном ожидании заключения гения. Но вдруг телега остановилась.

– Заночуем в поле, – повернулся кучер.

Арестантов оставили в телеге, выдав черпак воды и сухари. Один ратник стал в дозор. Остальные принялись готовить еду из подстреленной по пути пары зайцев. Дым костра через время смешался с запахом жареного мяса, заставляя кружиться головы и ныть голодные желудки.

– Коргоруш, давай мяса тоже раздобудем? Я силки могу сделать, а ты в костёр пожарить подкинешь?

– Ловко удумал, – хохотнул пушистый друг и шмыгнул под телегой.

Коля ждал и ни как н мог понять, куда пропал Коргоруш. Но вскоре тот выпрыгнул из темноты с двумя тушками зайцев, покрытыми аппетитной зажаренной корочкой.

– Как так? – только и вымолвил Коля, сглатывая слюну.

– Я для ратников ещё пару зайцев поймал и на костре подменил, – довольный собой широко улыбался помощник домового.

– Надо поделиться, – указал пальцем на дно телеги Коля.

– Я для всех старался, нам бы и одного с лихвой хватило, – хмыкнул Коргоруш.

– Тогда я к ним. Освободить не можем, так хоть накормим.

Полина рассасывала сухарик, разглядывая языки пламени, плясавшие в синеве ночи. И тут голова Коли чуть было не лишила её дара речи. Она поперхнулась и закашлялась. Коля прижал палец ко рту и вручил ей кусок мяса. Затем он обошёл остальных пленников, провожаемый взглядами полными удивления и благодарности.

– Это мой, нет. Это наш друг Коля, я вам о нём рассказывала, – захрустела Полина зайчатинкой и через некоторое время забылась в глубоком сне, не обращая снимание на жёсткость предоставленного ночлега.

Милана умиротворённо смотрела на звёзды, начиная дремать от собственного подмурлыкивания маминой колыбельной.

Свежий ветер бил в лицо ночным августовским дурманом, успокаивая взъерошенные мысли Миши: – «Путь будет найден».

Ещё никогда он не проваливался в сон так безмятежно.

Вениамин продолжал взвешивать все за и против. Ещё никогда он не был так близок к катастрофе: – «Какой же я самонадеянный болван. Всё что удалось провернуть это абсолютная случайность, а не мой замысел. Я понятия не имею, как вернуть нас домой».

Глава 17

Утро встретило путников моросящим дождиком. Полина разглядывала, как капли стекали по лицам, прогоняя сон. Мощные радужные ворота озарили небо, заставляя желать на них прогуляться. Девушка уже представляла себя шагающей по оранжевой тропе с красными и жёлтыми поручнями, как кочка, на которую наехало колесо телеги, жёстко заставила её вернуться в мир реальности. Перед глазами вырисовывался белокаменный столичный град с предместными деревеньками, разбросанными у подножия семи холмов.

– Миш, это Москва? – кивнула брату Полина.

– Она, самая.

– И куда нас там?

– Хворостин бывший воевода опричников, думаю, к ним он нас и отослал на дознание, – ответил бесцветным голосом Миша.

– Пытать будут? – стали покрываться красными пятнами шея и лицо Полины.

– Зачем сразу пытать. Сначала поговорят.

– А потом? – дрожь в голосе сестры нарастала.

– До «потом» дело не дойдёт. К тому времени мы оттуда выберемся! Правда, Веня?

– Правда, – процедил сквозь зубы доктор по психологии.

– Тише, не мешайте ему думать, – прошептала Милана.

В городе Коля покинул своё убежище, однако с Коргорушем они не могли открыто перемещаться. Способ изменить внешность быстро нашёлся. Помощник домового стянул в вещевой лавке штаны, рубаху и платок, который повязал так, что остались видны только глаза. Рукава рубахи спустил по ниже, пряча шерсть выше ладоней. В итоге Коргоруш предстал в образе укутанного ребёнка. Для вида он покашливал, и люди обходили его стороной. Парочка неспешно пробираясь тучными проездами, заваленными телегами и всяким скарбом сопровождала арестованных, пока ближе к вечеру не упёрлась в высокие ворота Приказа тайных дел.

Конвоиры доставили пленных в просторный двор, опоясанный каменным зданием. Полина отметила для себя, что, где бы, они не проезжали люди были при деле.

«Это не та праздная Москва, которой открылась для меня столица» – хмыкнула в кулачок девушка.

Процедура арестантов прошла быстро. Один конвой сменил другой, вручив подьячему сопроводительную грамоту. Их повели по брусчатому покрытию, которое сменилось деревянными настилами около каменного выбеленного здания. На широкой лестнице стоял бородатый мужчина, по лицу которого было сложно предположить социальную принадлежность.

«Миша предупредил, что этот Приказ создавался для надзора за боярами и думными людьми, но не из холопов же были его сотрудники?» – вглядывалась в черты лица незнакомца Полина.

– В темницу, живо, – сухо прикрикнул хмурый незнакомец и зашагал наверх.

Конвоиры ускорились. С ног Полины слетели оба лаптя. Ей не дали их поднять и она босыми ногами ступала по ледяным каменным лестницам подвала. Их запихали в тесную каморку, сняв оковы. Полина собрала на полу сырую солому и встала на неё.

Вениамин снял купеческий кафтан и протянул озябшей девушке: – Держи. Нам недолго здесь быть, но не хватало, чтобы ты сама заболела и потом остальных заразила.

Полина устроилась присев на кафтан, и молча, как брат с невестой ждала указаний. Вениамин прошёлся по камере, освещённой узким решётчатым оконцем под потолком. Его лицо было бледным. Сказывалась бессонная ночь. Он ни как не мог собраться с мыслями, чтобы начать.

Дурное предчувствие не оставляло Милану с самого утра. Она давно знала Веню и никогда не видела его таким удручённым – «Если он не знает, как нам вернуться, то ни кто этого не сделает. Его надо поддержать, но как?».

– Веня, ты не спеши. Задача только тебе под стать. Мы подождём столько сколько нужно. Если мы можем как-то помочь, ты дай знать, – мягко подбирала слова Милана.

 

– Ты права, мне нужна ваша помощь. Я ищу способы соединить нас всех на одной мысли. На первый взгляд это сильное желание попасть домой. Но это заблуждение. Человек один в этот мир приходит и один уходит. Дом для него это эфемерное, временное понятие. Нужно капать глубже. Сознание индивидуума имеет несколько наслоений. От точки зрения на происходящее здесь и сейчас до целого глубинного комплекса, включающего базовые установки психотипа, психическое настоящее, предсознание и как минимум три формы бессознательного основанные на индивидуальных, семейных и культурных ценностях. Я пытаюсь выстроить общий энергопоток и вижу, что каждый из нас это отдельная личностная модель, со своими жизненными ожиданиями. Ни какой гипноз не введёт нас в достаточно объединяющий общий транс. Мы разные. Например, как это работает в трудовом коллективе. Есть одна общая идея, цель. Люди, с нужными навыками в одном времени и месте совместно над ней трудятся, дополняя друг друга. В итоге задача выполнена. В нашем случае мы из общего имеем только корни происхождения. Кубань. Даже не один город. А ещё есть Коля, который тоже откуда-то прибыл. То есть мы имеем разные координаты в пространстве. Плюс у меня вопрос? Коля, из какого года? – прервал поток мыслей Веня, уставившись на Полину.

– Я не знаю, – растерянно прошептала та.

– То-то и оно. Я тоже не знаю. А вернуть надо всех. Дальше, больше. Кремль не единожды перестаивался. Какое помещение сохранило в себе меньшее количество изменений? – повернулся Коля к Мише.

– Оружейную палату начали строить в 1508 году, но ты прав, её расширяли и обновляли до начала восемнадцатого века, – уточнил Миша. – Я не могу сразу назвать помещение, которое не было бы полностью подвернуто реконструкции. Если только…

– Если только что? – схватился Веня за зацепку.

– Царские покои. Хотя нет, Теремной дворец лет через семьдесят только заложат. Грановитая палата! Точно. Ей уже лет восемьдесят. При Троицком пожаре в 1737 году она пострадала. Была замена деревянных конструкций, но здание целое. Понятно, что фрески и другие росписи постоянно освежаются. Но, в общем, кроме замены крыльца там других модернизаций не происходило, – уверенно делился знаниями Миша.

– Хорошо. С местом определились. Коридор времени можно будет попробовать устроить через него, если все хоть раз там побывали, – сообщил Веня.

Тревога охватила пленников. Кроме Миши, все покачали головой.

– Мы застряли здесь – всхлипнула Полина.

– Эта новая реальность не более. Ты рисовала мультики, считай, что ты режиссёр и наблюдаешь за своими героями со стороны, как бы ты поступила? – задала неожиданный вопрос Милана.

Полина сдвинула брови и, глядя исподлобья проговорила: – Я бы создала новое место, которое герои сами построили в укромном уголке. Тогда это бы связало их через пространство и время. Но что касается Коли, я в полном замешательстве. Его нельзя здесь бросать!

– Ни кто, ни кого не бросает. Мы ищем выход, – успокоил Веня. – Мне нравиться ход твоих мыслей. Если мы вложим энергию созидания в некую постройку, то сможем вернуться домой. Главное, чтобы это сооружение не поменяло ход истории!

Милана плюхнулась на пол рядом на кафтан с Полиной, сшибленная собственной мыслью: – «Замкнутый круг какой-то. Можно было бы пробовать один за другим варианты, только сначала надо сбежать из-под охраны».

Глава 18

– Коргоруш, миленький, как нам их вызволять то теперь? – побледнел Коля, когда захлопнулись решётчатые створки воротищ.

– Раньше у нас тоже шансы не велики были. Четверо ратников это не скоморохи ряженые, – задумчиво успокаивал напарника помощник домового.

– Я не могу туда даже войти. Мои тряпицы с рисунками никого не заинтересуют, – почти хныкал Коля.

– Не ной. Думай, кому интересны в городе твои тряпицы?

Коля утёр нос: – На торговые ряды надо.

– Недалече.

– Торговать будем?

– Продадим за раз, а потом наймём теребень корчмовую.

– Зачем это?

– Полину вызволять, – потянул за рукав Колю Коргоруш.

Ярмарка подошла к концу. Лавки закрывались одна за другой. Сторговавшись с купчишкой-латочником, Коля подкинул в ладони горсть монет.

– Хватит, – одобрительно кивнул Коргоруш. – Теперя иди в корчму и предложи самой дряной компашке помочь тебе. Слезливо проси. Скажи, что родственник твой в каземате в Приказе тайных дел томится и попросил перед казнью, чтобы ты проводы весёлые под стенами сделал.

Коргоруш притаился за кормушками лошадей, ласково их, баюкая заветными словами. Коли долго не было. Наконец он вышел из корчмы, и как было велено, отправился к Приказу тайных дел. Через какое-то время вышло четыре оборвыша.

– Слышишь, чё мы будем ковылять за мальцом. Деньги при нас, пошли обратно! – еле ворочая языком, вымолвил худощавый мужик.

– Грешно Петруша. Последнюю просьбу выполнять надобно, – покачал головой лысый.

– Праведный какой выискался. Вот и ступай, за нас за всех, – заржал как жеребец третий оборванец, плотного телосложения.

– Мне тоже не охота, – зевнул четвёртый мужичишка.

Коргоруш хмыкнул: – «Как всегда для гарантии надо увесистое что-то поприбавить».

Он подскочил к лошадям, которые от неожиданности стали брыкаться. Увидев взбесившихся лошадей, четверка быстро выбежала со двора питейного заведения.

– Скорее, пока не обвинили в порче лошадок! – командовал худощавый.

Пьянчужки шумели под зданием тюрьмы, громогласно исполняя песни, осипшими голосами.

– И как нам это поможет? – наблюдал Коля за пьяными плясками.

– Смотри. Сам всё увидишь.

Караульные долго игнорировали дебош, ожидая, что пьяная публика устанет и разойдётся. Но те продолжали реветь песни. Начальник стражи безрезультатно гаркнул несколько раз. А затем отправил парочку служивых выпроводить нарушителей тишины подальше.

Едва ворота открылись, Корноруш юркнул на территорию Приказа, таща за собой насмерть испуганного Колю.

Они обошли по периметру темницы и у одного оконца услышали знакомые голоса.

– Решёточка прочно установлена, – подёргал Коля.

– По-другому и быть не могло. Но ты продолжай трясти. Может, какой камушек и сдвинется. Там глубоко, узники не достают до окна. Поди, надежность решёток уж с век ни кто не проверял.

На первый взгляд прочные перекладины стали поддаваться под натиском Коли. Но тут случилось непоправимое, он зацепился за острые края тяжёлой решётки и в след за ней соскользнул прямо в камеру, подвиснув на пологом подоконнике. Внизу раздались возгласы, по которым Коля понял, что он забрался не туда. Крепче вцепившись за всё ещё прикреплённую к стене решётку, он завыл как волчонок.

Длины лап Коргоруша не хватало, чтобы помочь Коле выбраться. Он сплюнул на землю и пнул лаптем по стене.

– Снова нарушать правила надо. Опять сошлют. Да что б его. Эх, – закрутился как веретено в умелых руках помощник домового и пропал из виду.

Измождённые отсутствием логического выхода в пространственно-временном ребусе, заключённые не заметили, как разговор сошёл на нет. Полине уже было больно думать. Ей хотелось вдохнуть свежего воздуха с той самой минуты, когда они спустились в подвал. Полутораметровые кирпичные стены грузно давили. Проникающий лунный свет оставлял на полу рисунок светлого круга разрезанного кованной кручёной решёткой на дольки. Полина не могла оторвать взгляд от этого пятна, оно манило её, как зовёт пламя бабочек и мотыльков. Вдруг ей показалось, что оно задвигалось, словно кто-то пошевелил фонариком по полу. Она крепко зажмурила глаза и медленно открыла. На полу было два круга. Полина снова закрыла глаза. Открыв их, она обнаружила уже три круга. Девушка подскочила в немой попытке объяснить причину испуга. Слова застряли в горле. Указательный палец тыкал на пол.

Ничего не понимающие в происходящем пленники опешили, тесно прижимаясь, друг к другу, забились в тёмный угол под окном, а множащиеся слепки Луны продолжали пребывать. И вот светлые круги разрослись и слились в единое светящееся покрытие на грубо обтёсанных выпирающих из пола камнях и булыжниках. Воздух заколебался, представив перепуганными сокамерниками две тёмные фигуры, повёрнутые спиной к ним. Пришельцы значительно отличались ростом. Один доходил до колена второму. Высокий имел длинные седые зализанные волосы. Мелкий тёрся о ноги высокого и вертел головой.

– Ты сказал, что всё тут знаешь и где они? Промазали что ли? – сказал высокий.

– Мы в правильном месте. Это они куда-то пропали, – заурчал мелкий.

– Коргоруш? – промямлила Полина.

Мелкий обернулся и вытянул голову вперёд, заморгав жёлтыми глазами: – Полина, ты? Выходи на свет!

– Коргоруш, как я рада тебя видеть! – зашлёпала босыми ногами Полина.

Высокий обернулся, взметнув длинной бородой и поприветствовал девушку: – Ну, здравствуй, недорослинка. Где твой брат с девой своей и моим ненаглядным?

– Здесь мы, – послышался осипший голос Вениамина.

– Выходите. Становитесь на свет. Уходить надобно. Пока мы своими прыжками тут окончательно не начудили, – строго сказал высокий.

Миша и Милена вышли из тени, держась за руки.

– Да не бойтесь вы, – хохотнул Коргоруш.

– Вы там скоро? – послышался откуда-то сверху шёпот.

– Коля? – подпрыгнула Полина.

– Он самый, мы его из соседней камеры уже освободили, – погладил себя по голове помощник домового.

Послышался скрип решёток, за которым буквально сразу Коля кубарем слетел на пол.

– Вениамин, хватит прятаться. Выходи. Мы с тобой потом поговорим, – проворчал высокий.

Веня вышел из чернильного полумрака. Лицо доктора по психологии выглядело как у котёнка, застигнутого во время самого пика баловства.

– Родионыч, прости, – притупляя взгляд, выдохнул Вениамин.

Высокий взмахнул руками, и световой поток закружил присутствующих, унося в себе за пределы заточения.

Мир стал проявляться перед глазами Полины. Ночь. Луна выглядывает из-за тучи, цепляясь за макушки деревьев, высвечивая поляну перед озером. Запах хвои оздоравливающе действует после тюремных испарений. Девушка схватила голову руками, пытаясь остановить головокружение, сливающее лес вокруг в одну тёмную массу. Коля и Коргоруш устроились рядом с сидевшей на земле босой девушкой, пока остальные прохаживались по поляне.

– Где мы? В лесу? – прошептала Милана.

– Там озеро. Мы что опять в Молоди прибыли? – прищурился Миша.

– Не гадайте. Не справитесь, – остановил поток догадок Родионыч.

– Это озеро Яново? – тихо уточнил Веня.

– Оно, – хмыкнул Родионыч и пошёл к самой воде.

– Что за озеро? – потирая щёки руками, спросила Полина.

– Это Белорусский Стоунхендж, – отозвался Коля.

– Никогда не слышала.

– Слышала, даже купалась, – поправил брат сестру.

– Что-то не припомню? – захлопала ресницами Полина.

– Маленькая совсем была, когда нас родители в гости к родственникам возили в Витебск, а по пути мы ко всем достопримечательностям заглядывали, – пояснил Миша.

– Веня, а мы ведь с тобой тоже здесь были, помнишь? – порывисто проговорила Милана.

– Были. С экскурсией, в девятом классе, когда после олимпиады по математике нас наградили поездкой в Беларусь, – уточнил Вениамин.

– Я тоже здесь был. У меня бабушка с дедушкой в Полоцке живут, это двадцать километров отсюда, – поделился Коля.

Полина выгнула спину и внимательно посмотрела на Колю.

– Коля, а что для тебя вернуться домой?

Немного удивившись, паренёк ответил: – Прабабушка рассказывала, к сожалению прадеда, я не застал, он в партизанах ещё в начале 41-го погиб, что для людей, как он, вернуться на родину, было равно вернуться домой.

– Понятно, А сколько тебе лет? – продолжила опрос Полина.

– Пятнадцать.

– Это ты 2006 года, значит я тебя на год старше.

– Почему 2006 года? Я в 1999 родился?

– Ой, так ты меня старше на шесть лет! Ты сюда, из какого года прибыл?

– Из 2015.

– А мы из 2021!

– В данный момент все же ты меня на год старше, – покраснел в темноте Коля, желая, чтобы Коргоруш перестал многозначительно хихикать.

– Как же мы встретимся, когда вернёмся?

– Я приеду в Оружейную палату Кремля на экскурсию, в тот день, когда ты будешь там гулять. Это 30 июля 2021 года, я правильно помню?

Полина вспыхнула. При свете Луны её щёки выделились на белом лице тёмными пятнами.

– Правильно, – вдохнула сильнее в лёгкие запах озерной свежести девушка.

Глава 19

Лес ухал жуткими совами, но сон постепенно сморил беглецов на мягкой траве. Не спали только трое.

Веня подошёл к Родионычу, который бросал из мешочков на песке то камушки, то веточки, а потом нашёптывал, водя разлапистой веткой по воде озера.

– Я могу чем-то помочь?

Старик прервал своё занятие: – Веня, что не посоветовался?

 

– Думал, сам справлюсь.

– Так и думал?

– Ну, ещё думал, что запретите такие попытки…

– Себя испытать хотел это ладно. Ты же других угробить мог. Где твоя голова?

– Прости учитель. Виновен. Быстро всё как-то произошло.

– Пойми, попасть куда-то всегда легче, чем выбраться из ситуации. Я не всесилен. Если бы ни этот пушистый комок опять не нарушил законы мироздания, вы бы тут сгинули.

– А кто он, этот Коргоруш?

– Пусть сам расскажет, – кивнул за спину Вениамина Родионыч.

Жёлтые глаза на темной мордочке сузились: – Сейчас я в помощниках у домового. А раньше сам был домовым. Да не просто избой заведовал, а царскими сокровищами Рюриков.

– Разжаловали что ли? – хмыкнул Веня.

– Да, как и ты всё силой мерялся, – хмыкнул в ответ Коргоруш. – Не с тем сошёлся, вот и отправили на перевоспитание. Сокровищница то это не про золото, а про энергию, на которую охота идёт. А когда у тебя её под рукой много, то и побаловаться хочется. Не рассчитал я, какую силу открыть могу. Мало выпустить, надо уметь управиться. Чуть пол Москвы не сжёг тогда. Благо другие смотрители подоспели. Молод был, не глуп, но многое не понимал.

– А сейчас тебе тоже влетит?

– Странно, что до сих пор на суд не забрали. Я начинаю думать, что это природы промысел, что тогда я за Полинкой увязался, – рассуждал Коргоруш, поглядывая на внимательно смотревшего на него Родионыча.

– Теперь всё сходится! – бросил ветку Родионыч.

– Что сходится? – уставились оба на старика.

– Молчат руны. Неспроста мы здесь собрались. Другие вопросы надо задавать, не про путь домой, а про миссию нашу, – снова достал мешочки Родионыч и зачертил палкой на мокром песчаном берегу, бросая руны.

Вениамин и Коргоруш уселись, скрестив ноги и стали ждать, нервно покусывая губы.

Родионыч окончив свои раскладки, выпрямился и провозгласил: – Что должно было случиться, то и случилось. Здесь, даже для этого времени древних исполинских указателей хода солнечного светила, руны открыли мне предначертанное. Слушаете же меня. Музей и запасники Оружейной палаты это оберег России. Как сосредоточение сил по борьбе со злом, словно магнит, захватывает он на кровь доспехов негативную энергию и нейтрализует её действие. Россия никогда чужого не брала. Доспехи её воинов, это броня нации, которая стоит за добро.

– Так там мастерские были, много нового оружия? – вытянулось лицо Вени от изумления.

– Верно, а из чего его отливали?

– Из новой руды. Ой, и из переплавки старых доспехов или вражеских тоже ковали.

– То-то же. И труд, какой был? Созидательный. Великолепные вещи творили кудесники. Накопил мир негатива, искусство теперь вызывает интерес через отвращение к своим работам. Мало нынче прежнего светлого мастерства. Всё больше из преисподней вдохновения черпают художник разные. Так вот, нас всех палата Оружейная призвала пополнить её запасы древним оружием русичей, чтобы выстоять под чёрным натиском. Не всё ведь до музеев дожило. Позаботиться об этом надобно.

– Я снова на службе! – запрыгал Коргоруш.

– Мы? Да как мы можем в этом помочь? – еле шевелил языком Веня, от неожиданно свалившегося запроса Вселенной.

Родионыч рассмеялся странным смехом, не свойственным старцам. Он словно скинул несколько десятков лет: – Я даже не чаял для себя такого доверия. Ученик мой ненаглядный, оглянись в нас сошлись базовые архетипичные роли, без которых человечество будет не полным. Помимо еды, нужна пища духовная. Коля творец художник предметов. Полина мечтатель и творец миров. Милана хранитель мудрости, яркий представитель женского начала. Миша историк. Тот, кто описывает с разъяснениями события для будущих поколений. Ты – врачеватель душевных болезней случающихся в основном от стресса нового мирового давления. Мне выпала роль мыслителя и советчика-учителя. Ну, и Коргоруш, это наш оберег от непредвиденных ситуаций, посланный природой.

– Мне вдруг дошло. Вот почему казаки свои шашки и кинжалы потомкам оставляли!

– Конечно, такое оружие весь род бережёт, – похлопал по плечам Вени и Коргоруша Родионыч.

– Так и что нам делать, чтобы пропуск домой получить? – вскинул голову Вениамин.

– На этот вопрос мы вместе должны найти ответ. Каждый должен высказаться, – поднял руки в стороны Родионыч.

Утро слепило ярким светом. Тело ломило от перенесённых за несколько дней неудобств.

Полина сначала ни как не могла взять в толк, то, что им пытается донести Родионыч, но неожиданно картинка сложилась и, посмотрев на озадаченное окружение, она выдала: – Милана меня спросила в темнице, как бы я поступила как режиссёр. И знаете, с той минуты, я продолжаю, словно со стороны наблюдать за происходящим. Сюжет произведения, основанный на реальности, иначе читатель не проникнется, имеет свои этапы. Герой проходит к цели, начиная с рутины бытия, затем происходят некие события, напряжение растёт, вытекают последствия, и вот кульминация и финал, а потом опять рутина. Я думаю, мы сейчас в конце этапа «события». Потому что из сказанного Родионычем я поняла, одно – герои только что встретились.

Глава 20

Первые страсти о новой реальности улеглись, уступив заботам о хлебе насущном. Коля и Коргоруш сходили на охоту, пока Веня и Миша ловили рыбу, на импровизированные удочки, где леской служили льняные нити из подола рубах.

Милана, Полина и Родионыч собирали ягоды и грибы в плетёные из веточек корзинки.

– Нам бы котелок какой, – вздохнула Милана.

– И без котелка можно. Обмажем глиной, что на берегу и запечется рыба. А грибы на костре пожарим на шпажках, – успокоил Родионыч.

– А огонь как добывать будем, – охнула Полина.

– Есть у нас огонь. Я кресало и кремень прихватил, – показал Родионыч огниво.

– Прекрасно, – захлопала в ладоши Полина.

– Никогда не думала, что меня вид огнива тоже так обрадует. Вы столько всего полезного для туристов знаете. Как бы мы без вас, – улыбнулась Милана.

– Что ты дочка, я знаю не так много как хотелось бы. Природу слушать надобно, она сама подсказывает чадам своим, – присел старик.

– По-моему мы тут всё пособирали. Пора возвращаться, – подошла Полина, демонстрируя полный подол грибов.

– Давай переберём, чтобы только съедобные нести, – уголками глаз усмехнулся Родионыч.

– Баба Авдотья тоже в грибах разбирается и в травах разных, – предоставила на сортировку свой сбор Полина.

– Кто она? – стал выбрасывать один за другим грибы Родионыч.

– Ведунья. В Молоди живёт. Коргоруш при ней был, – удрученно смотрела Полина, на быстро сокращающееся количество грибов.

– До Молоди отсюда, поди, километров семьсот будет, – задумался старик.

– Она добрая. Нас с Колей приютила. Там ещё дед Никифор в соседнем селе живёт. У них бы точно можно было бы остановиться, – стала с благодарностью вспоминать ночёвку на полатях Полина.

– Если человек идёт пять километров в час, то нам недели три понадобиться, и то если идти по пол дня, и это без перерыва на поиск пищи, – посчитала Милана.

– Не наш случай. Выйдем к селу и надо телегу с лошадкой раздобыть, – встал Родионыч.

Полина переложила оставшуюся горсть грибов в корзинку в Милане. Ягод тоже было мало.

Охотникам удалось отследить одного зайца. А рыболовам повезло больше. Озеро кишило рыбой.

– Рыба сама выпрыгивает, – нахваливал улов Миша.

– Так раньше везде вольготно и для рыб и для зверя было, – кивнул Родионыч.

– Ой, там кто-то идёт, – спряталась за спину брата Полина, бросив собирать хворост, а Коргоруш юркнул за неё.

С пригорка спускалось два парня. Они подозрительно смотрели на рыбачащих ребят.

– А вам боярин дозволение дал, тута рыбу ловить? – спросил белобрысый.

– А где же его сыскать, чтобы спрашивать? – не растерялся Миша.

– Тут если напрямки, то к его хоромам выйдите, – указал второй темноволосый паренёк.

– Благодарю, – кивнул с легким поклоном Миша.

– Сворачиваемся? – прошептал Веня.

– Конечно. Кто его знает, может сейчас охрана прибежит.

– Хлопцы, а где можно конём с повозкой разжиться? – спросил Родионыч.

– Вы у боярина спросите. Он великодушный. Может, за какую службу наградит, – крикнул белобрысый.

Миша наморщил лоб: – Я предлагаю сделать следующее. Мы с Вениамином сходим к барину-боярину. Отдадим улов, покаемся. И про телегу с лошадью узнаем. Скажем, что Веня сын купца. Что напали разбойники, и мы дорогу в Москву ищем.

– Хороша идея. Только я чуток откорректирую, – поднял указательный палец Родионыч. – Не про столицу, а про Молоди сказывай. Говори, что поручение везём тайное в Москву, а там воевода с ратью стоит.

Рейтинг@Mail.ru