Параллельный мир Оружейной Палаты

Евгения Ляшко
Параллельный мир Оружейной Палаты

– Если все уйдут, то поляки не успокоятся, пока не сыщут хоть одного русича, лютовать будут, – послышался ответ юного пасечника.

– Как тебя звать? – спросил Миша.

– Илья, – бойко сказал мальчик.

– Скажи Илья, а почему ты решил, что это поляки? – вглядывался в стяги развивающихся полотен Миша.

– Знамо почему, они уже какое лето с московскими боярами знаются, да царством русским правят, а то и убиенного царевича Дмитрия уже два раза приводили. Спасу нет от них. Лисовчики эти то и дело шастают по округе. Столица пока в Ярославле, туда на нужды ратные ополченцев налог шлём. Князь Пожарский прищучил-то в московском кремле панов, кто знает, может это к ним подмога мчится, – сбивчиво говорил мальчик, высматривая приближающуюся беду.

Мишин голос осип от волнения. Он дважды попытался что-то сказать, но прокашляться плохо получалось.

И вот прочистив горло, Михаил спросил: – Илья, а какое сейчас лето?

– Знамо какое, серпень лета 7123, – ответил отрок.

Милана с Вениамином уставились на Михаила.

– Как это понимать? – заиграл желваками Веня.

– Умник, этот вопрос я тебе могу, задать! Мы промахнулись на сорок три года?!

– Поздно пинять друг на друга, потом разберёмся, поляки к деревне подошли, – шикнула Милана.

– Это Лисовский рейд. Пан Лисовский – литовский шляхтич, с одной или двумя тысячами человек вокруг Москвы катается, чтобы русскую рать от осады Смоленска отогнать. Там поляки засели. Мальчишка сказал, что сейчас август 1615. Ещё три года будет идти русско-польская война. Но страшно другое, поляки не финансировали этот поход, служивый люд питался за счёт военной добычи, – прошептал Миша.

– Они грабить сейчас будут! – охнула Милана.

– Тоже мне историк, где точность. Там одна или две тысячи человек прискакала? – хмыкнул Веня.

– А тебе, не всё ли равно? Или у тебя силушка богатырская есть с тысячей конников сразиться? – съязвил Миша.

– Я правильно поняла, что нас в Смутное время занесло? – перебила спор Милана.

– Тише, – зашипел Веня.– Шлемы справа.

– Ты, права, – выдохнул в самое ухо Милане Миша и затаился.

Группа всадников, промчались к деревне со стороны дубравы, везя на спинах коней крестьянок не успевших спрятаться.

Кавалерия обступила деревню со всех сторон. Часть бороздила по дворам, выгребая всё, что могли найти. Несколько всадников беседовали с оставшимися стариками.

– О чём они могут разговаривать? – пихнула Милана Мишу.

– Может дорогу спрашивают или просто допрос устроили, – терялся в догадках Миша.

– Мерзко как. Как зайцы сидим, – буркнул Веня.

– А у нас есть выбор? – попытался найти среди веток глаза Вени Миша.

– Выбор всегда есть. Могли же пройти мимо, нет, нам понадобилось в деревню бежать, – прошипел Веня.

– Да тише вы, сюда едут, – сжалась Милана.

Дальше всё произошло с невероятной быстротой и ребята в два счёта стали пленниками лисовчиков.

Скрежет цепей в такт подпрыгивающей по разбитой дороге повозке обжигал слух и самолюбие. В кандалах, прикреплённые к бортам путешественники во времени ехали, чертыхаясь сами на себя. Как только поляки попросили сдать тех, кого прятали, юный пасечник заголосил: «Здесь они!». Поляки лихо сбили тройку с насестов дубинками и, повязав, загрузили, на одолженную у крестьян арбу. Запах запекшейся крови августовской жарой туманил голову. Сдаваться без боя Мише не хотелось, но силы были абсолютно не равными. Его попытки были сбиты теми же мастерски запущенными в ход дубинками.

– Кого они ищут? Что с нами будет? – всхлипнула Милана.

– Доподлинно в истории вообще мало что известно. Надо вслушиваться и попытаться понять, – пожал плечами Миша.

Однако попытки подслушать что-либо были обречены на провал. Польский хоть и относиться к славянской группе языков, но понять, о чём толкуют эти умыкатели, не получалось. Ратники говорили на своём языке, причём не на одном, и лишь обращаясь к пленникам, переходили на русский. Глаза Миши скользили по проезжавшим мимо всадникам. В отряде чувствовалась строгая дисциплина. Люди, особенно те, кто окружал предводителя, реагировали как натянутые в луках стрелы, жёстко пресекая любое неповиновение. Лисовского боялись, обходя стороной, но и боготворили. Миша вспомнил, что в созданной шляхтичем легкой кавалерии, не было равных по удачливым марш-броскам и это давало ему уважение в глазах наёмных людей. Конечно, вооружение не позволяло долго осаждать защитные укрепления, но, тем не менее, внезапностью нападения, он захватил не один населённый пункт.

– Что ты знаешь об этих лисовчиках? – переводил взгляд Веня с одного на другого разномастных воинов литовского шляхтича.

– Предводитель их удачным считался, много русских городов и деревень безнаказанно разорил и сжёг. Но были и те, что ему не дались. Если я правильно услышал, то они из-под Брянска идут сейчас. Так вот Брянск они то, как раз и не смогли захватить, – морщил лоб Миша.

– А что там, в Брянске? – переключился Веня на историка, стараясь не упустить ни слова.

– С семнадцатого века там торговый путь будет между Малороссией и Москвой. До этого он и в Черниговском княжестве был и сам центром княжества являлся. Потом полтора века в Литовском княжестве. А затем Иван III присоединил его к русскому государству без боя. В общем, Брянск это камень преткновения между Речью Посполитой и Русским царством. В начале смуты Лжедмитрий II его спалил, так жители новый отстроили таким образом, что взять его уже никому не удавалось до оккупации в 1941 фашистами, – перечислял Миша, всё, что смог вспомнить.

– Мы поймём как себя вести, только если пойдём на переговоры, – поднялся в телеге Веня, размахивая прикованными руками, насколько это позволяла цепь.

Подскочивший упитанный в потрепанном ратном одеянии лисовчик, от которого разило вином, заржал: – Торговый люд быстрее думы думает. Если есть что сказать, отведу к главе. Наш пан Александр любит, когда русичи толковать о договоре начинают.

Глава 12

Обоз остановился на пригорке, с которого деревня просматривалась как на ладони. Миша с Миланой не находили себе места, то и дело поглядывая в сторону, куда увели Вениамина, и присматривая варианты побега. Наконец они увидели знакомую фигуру. Вениамин возвращался без конвоя.

– Тебя отпустили? А мы? – застонала Милана.

– Я убедил пана, что без своих холопов не сбегу и могу им быть полезным в делах осады Брянска, так как у меня на тамошних купцов обидка есть. Мне разрешили в деревню сходить, пообщаться с селянами. Они может, что знают о грабителях, которые на нас напали и мой товар забрали, – подмигнул Веня.

– Зачем такой ход? – вскинул брови Миша.

– Котомка на дубе осталась. Чтобы построить энергетический мост, мне нужны вещи из чемоданчика. А у вас пока я буду ходить задание, подумать, почему мы промахнулись. Какие у вас были мысли, может амулеты какие-то с собой прихватили, думайте, в общем, – развернулся Веня, уходить.

– Подожди, а если они двинутся дальше, ты, где нас будешь искать? – вскрикнула Милана.

– Не двинутся. Деревня зажиточная попалась, пировать до утра будут, – успокоил Веня.

– Ничего не понимаю, какие мысли, какие амулеты? Страшно подумать, что мы можем здесь застрять навсегда, – теребила Милана солому, выстилавшую телегу.

– Давай, без паники. Мысли у нас в порядке были, мы о Полинке разговаривали. Амулеты мы не носим. Я даже золотой крестик снял и в камере хранения оставил, когда мы переодевались. Тут что-то другое. Может это в его поясах, что-то неверно вплетено? Почему ошибка только с нашей стороны возможна? – рассуждал Миша.

– У меня нет идей, – скисла Милана.

Она наклонилась ближе к Михаилу, чтобы опереться на него и положить голову на плечо.

– А это что у тебя? – указал пальцем на шею Миша.

– Где?

– На шнурке весит.

– А это ты как-то принёс, сказал, что в архиве нашёл бесхозную вещь. На осколок металлический похожа, только как спиралька скрученная. Помнишь? Мне она понравилась, и я её к шнурку приспособила.

– А ты знаешь, кажется, наш умник прав. Этот осколок, как ты выразилась, может быть составной частью какой-нибудь амуниции из этого времени. Я ведь его не просто на дороге нашёл, а в архиве Оружейной палаты. Там он как списанный в хламе был. А энергия, то у него будь здоров, может быть какая!

Милана захлопала глазами: – Это моя вина, что нас сюда занесло?

– Ну что ты. Это же я домой притащил. Но сейчас суть в другом. Хорошо, что мы определили причину ошибки!

Лисовчикам было не до пленных, они делили добычу, лишь изредка кто-то пробегал в сторону реки. Вениамин появился ближе к вечеру.

– Ты что так долго? – прошептал Миша.

– Мы от жажды уже помираем, – пожаловалась Милана.

– Нате, не скулите, – протянул Веня крынку молока и кусок сыра.

Ребята набросились на еду и сквозь жевание поведали о своей догадке.

– Вот и замечательно, – отвязал шнурок с шеи Миланы Веня и забросил куда подальше.

– Что будем делать? – оглядываясь по сторонам, спросил Миша.

Веня молча показал ключ.

– Ух, ты! – заулыбалась Милана.

– Тихо! Я к реке. Как только всё там обустрою, за вами вернусь, – приложил палец к губам Веня. – Миша, держи ключ, будьте готовы, как позову.

Несколько минут провозившись, Миша снял кандалы с себя, а затем и с Миланы. На затёкших руках остались кровавые борозды. Растирать руки не получалось, чтобы не причинять боль. Хотелось встать и размяться. Молодые люди боялись привлечь своими действиями караул, который как только стемнело, стал регулярно проходить неподалёку. Они распластались на дне телеги, как будто собирались спать.

– Миш, как думаешь, мы к Полине попадём?

– Надеюсь.

– Как она там одна? Я только сейчас по-настоящему понимаю, как мало может женщина.

– Не приуменьшай силу женщины. Ты прекрасно знаешь, что если девушка что-то захочет получить от мужчины, то найдёт способ своего добиться. Назначит мужчину генералом, он и побежит для неё подвиги совершать.

 

– В глобальном смысле, да. Но когда ты маленький и находишься в диком краю, то шансы на успех ничтожны. Однако я верю, что с Полинкой всё хорошо. Она же позитивная такая, значит, и энергию вокруг себя соответствующую аккумулирует.

– Слышишь? Что это? – насторожился Миша.

– Птица какая-то?

– Нет. Птицы так не могут. Мелодию напоминает.

Милана затихла, а потом улыбнулась: – Это что «В лесу родилась ёлочка», только с интервалами подлиннее?

– Это Веня знак подаёт.

– Там караул приближается.

– Как только пройдут, бежим.

– Побег состоялся удачно, несмотря на спотыкание некоторых, – усмехнулся в кулачок Вениамин, комментируя, как в кромешной темноте Миша наскочил на него, и они оба покатились кубарем к берегу реки.

Милана закусила губу в ожидании переправы в новый мир, который по нравам был не менее дикий, чем тот, что они покидали. Миша обнял девушку и напряжённо наблюдал, как Вениамин поджигает воздух, заставляя его светиться в ночи голубым пламенем, которое медленно колыхаясь поглощает в себя молодых людей.

Глава 13

Коля и Полина вздыхали на завалинке около амбара во дворе бабы Авдотьи. Знахарка выставила их из избы для разговора с дедом Никифором, едва они вернулись.

– Есть хочется, – постукивала пальцами по перевернутому тазу Полина.

– Согласен. Плохо без обеда. Эй, я вспомнил. Там кусты малины, – встал Коля и направился, куда показывал.

– Где? – подскочила за ним Полина.

– Сразу за плетнём, перед лесом.

– Нас не поругают, что ушли?

– Не переживай мамка наша быстро всех находит. Как ищейка породистая.

– Ого! Сколько тут ягод! – растопырила руки Полина, не зная, к какому кусту первому бежать.

– Настоящая малина видишь, какая крупная.

– Для меня сейчас главное, что съедобно!

– Я думаю, для нас обоих сейчас главное другое. Мне не понравилось, как дед Никифор на нас посмотрел.

– Ты его видел раньше?

– Давно это было, когда я только очухался. Несколько дней они ходили, шептались. Потом пропал он. Но тоже всё искоса поглядывал, если на ярмарке встречались. А теперь ты появилась и он снова тут как тут.

– В прошлый раз обошлось.

– Это верно. Но мне не по себе как-то.

– По-моему дверь скрипнула.

– Идут. Давай к амбару.

Стрелой вслед за Колей Полина снова оказалась на завалинке.

Баба Авдотья подбоченясь, стояла рядом с Коргорушем, а дед Никифор немного позади.

– Разговор у нас не долгий будет, – вздохнула старушка. – С какой стороны вы пришлые?

– Мамка Авдотья ты чего? Мы же не помним? – выступил вперёд Коля.

– Почем мне знать, что вы помните, а что нет. Сегодня ещё троих около реки нашли. По виду беглые, а сами-то чудные. Как при смерти лежат, а в бреду всё Полину какую-то поминают. Не тебя ли девица?

Сердце Полины йокнуло, глаза стали мокрыми: – А где они?

– Никифор приютил. У меня в избе уж и места нет пришлых размещать.

– Пожалуйста, давайте сходим к вам, – сложила на груди ладони Полина, заглядывая в лицо деда.

– Ишь ты, взмолилась. Как по мне, так врут они. Не похоже чтоб совсем ничего не помнили, – прокряхтел дед.

– Признавайтесь. Никифор мне ровня. Нет тайн меж нами. Чует он, что вы чуждые здесь, совсем чуждые.

– Правильно он сомневается, да не на тех пиняет, – послышался голос воеводы.

Коргоруш тут же нырнул за амбар.

– Как ты здесь, кормилец? – склонила голову старушка.

– Знамо как. Исход битвы сами знаете, ускакали недруги, да потери большие понесли. Мы тоже раненых лечим, за твоими снадобьями пришёл, а ты тут на мальцов серчаешь. Они помогли нам тропкой своей тайной. По болотцу мы отряд пустили, подсобил он нам с лихвой.

– Я уж помощнику твоему всё, что было отдала. Новые отвары настаиваю. Но нет пока в них силы лечебной. Ты мне скажи, в чём беда твоя, так я может корешок какой пожевать дам. Всё облегчение будет.

Воевода стал снимать наручи, присохшие кровью к рубахе по всей длине от локтя до ладоней.

Баба Авдотья кивнула и закрутилась вокруг. Она покидала в таз порошки, за которыми сбегала в избу, поражая своей прытью, а дед Никифор принёс ведро воды. Затем они, вместе нашёптывая то ли молитвы, то от заклинания подготовили лечебный раствор и стали омывать руки воеводе.

Помывка же наручей досталась Полине с Колей.

– У меня такое ощущение, что я уже видела эти самые доспехи, – указала на именные вензеля Полина, перестав на минуту думать о тройке пришлых.

– В музее?

– Думаю, да.

– Нам преподаватель по Всемирному искусству говорил, что предметы сотворенные человеком несут в себе его энергию. И энергия копиться от владельцев, в зависимости от того как ухаживают за этим предметом.

– А что потом? Куда девается энергия?

– Как по физике учили, так вся энергия рассеивается рано или поздно.

– Энтропия. Я помню. Необратимый распад.

– Слушай, а искусствовед говорил о другом! Он объяснял, что энергетический потенциал только нарастает, – сделал открытие для себя Коля.

– Противоречие. Поэтому все предметы и преподают по отдельности, чтобы не надо было объяснять не состыковки, – хмыкнула Полина.

– Да кому это надо. Мы же смогли сопоставить и сравнить. Значит и другие могут проанализировать. У меня вот какой вопрос появился. Представь, что эти наручи тебя сюда притянули?

– Как так? – Полина замерла, наконец, став внимательно слушать Колю.

– Я же говорил, что делал эскизы скульптур в музее. Так, когда я прибыл сюда, то почти сразу натолкнулся на торговца, который проездом был в аккурат с различными статуями. У тебя то же самое получается. Не успела прибыть и в твои руки попадает то, что ты только что в своём времени видела. Это странно!

– И что делать?

– Не знаю. Будем думать. Но терять эти наручи из виду нельзя.

– Так воевода их заберёт!

– А может, и нет, может у него ещё есть?!

– Ну, где вы там пропали, несите скорее?

– Заберет, – пнул Коля пень, на котором они мыли доспехи.

Пока Никифор с Авдотьей беседовали с воеводой, ребята наблюдали за ними со своей завалинки.

Как вдруг выскочил Коргоруш: – Эти пришлые, удрали от деда Никифора. В лес пошли.

– Откуда знаешь? – шмыгнул носом Коля.

– Сам видел. Любопытно было посмотреть. Два парня и девушка. Один купец, а те двое как крестьяне одеты, но походки у них не сельских жителей. В лаптях они идут так, как ты тут попервах бродил, да ты и сейчас в них ноги волочишь.

– Надо пойти, найти их! – заметалась Полина.

Глава 14

Голова Миши ещё кружилась от пространственно-временного перехода. По тому, как покачивало остальных, он сделал вывод, что это совместное недомогание.

– Надо передохнуть, – еле шевеля языком, вымолвила Милана.

Ребята кивнули. Тройка беглецов спряталась за стогом сена, на лугу перед рекой, чтобы перевезти дух.

– Фух, выбрались, – уселся на землю Миша.

– Ещё нет, – озирался по сторонам Вениамин, присев на корточки.

– Мы вышли из деревни, но идти в ночную мглу я не вижу смысла, – прокашлялся Миша.

– Ещё не темно. На небе ни облака. Летние ночи звёздные. Река отражать свет будет. Не потеряемся. Солнце вот-вот сядет, и пойдём, – настаивал Веня.

– Как люди раньше без уличного освещения жили? – смотрела Милана в сторону погружающейся в ночь деревни.

– Так же как и сейчас в удалённых селах живут. Или дома сидят, или с фонарём в гости друг дружке ходят, – хмыкнул Миша.

– Значит, нам нечего опасаться. Фонарей у них нет, и те, кто нас в сарае запер до утра на поиски не пойдут, – обрадовалась Милана.

– Ну да, фонарей нет. Зато факелы лихо мастерят. Смотрите, – прошипел Веня.

Между домов виднелись мечущиеся высветы пламени.

– Сколько их там, – прикусила губы Милана.

– Два или три, а может пять, – прикинул Миша.

– Надо уходить. Они сюда точно дойдут, понимая, что нам негде больше спрятаться, – поднялся Веня.

– Может, это не нас ищут? – предположила Милана.

– Если люди с факелами выдвинуться в нашу сторону, то успеем убежать. Они нас даже не заметят, так как источник света ослепляет, – размышлял Миша.

– Вроде уходят или нет? – вглядывалась Милана.

– Ребята, я понимаю, что не хочется двигаться. Представьте мне тоже. Но надо работать на опережение. Лучше мы сюда вернёмся, чем не успеем спрятаться, – без обычных поучительных ноток проговорил Вениамин.

Нехотя Миша с Миланой встали на ноги и молча побрели за рыжим купцом. В темноте гуща деревьев казалась ближе, но им пришлось изрядно пройтись, прежде чем они достигли кромки перелеска.

– Здесь заночуем, – указал Миша в углубление, образовавшееся от корней поваленного дерева.

– Смотрите! – ужаснулась Милана.

Веня с Мишей подняли головы, и увидели зарево от пылающих стогов сена. Мелкая дрожь пробрала Мишу от понимания происходящего.

– Здесь не церемонятся, как я погляжу, – хмыкнул Веня.

– А лес они не пойдут поджигать? – испуганно протараторила Милана.

– Не думаю. Деревня со всех сторон лесом окружена. К тому же дышать, как они будут, если такой массив подпалят, – нахмурил брови Миша. – Спасибо, что настоял, а то бежали бы сейчас с поджаренными пятками.

Милану передёрнуло от последних слов жениха, и она теснее к нему прижалась.

Воевода ушёл вместе с наручами. Полина озабоченно посмотрела на них в последний раз и переключилась снова на деда Никифора.

– Давайте сходим к вам, темнеет уже, может родные мои, ищут?

– Идти не близко, я в соседней деревне живу, – отмахнулся дед Никифор.

– Ну, вы же всё равно домой пойдёте, вот мы вас и проводим?

– Хватит вам, завтра утром сходим. А ты вертайся, чтоб не в потёмках идти, – хлопнула в ладоши баба Авдотья.

– Твоя, правда, завозились мы с воеводой, – подхватил свою котомку дед Никифор и покряхтел по дороге.

Полина ворочалась на полатях, сон не шёл: «Если это Мишка, а эти то и закапать заживо могут?».

– Хочешь, проведу? – послышался шёпот Коргоруша.

– А ты не обманешь? – насторожилась Полина.

– Ну как знаешь, – обиделся помощник домового.

– Подожди, я босиком, как я пойду?

– А ты старые лапти возьми у бабы Авдотьи. Сейчас подам. До утра вернёмся, она не заметит.

Они вышли украдкой. Шаг за шагом Полина приноравливалась к новой обуви, держась крепко за лапу Когроруша.

– Ты сказал, что они сбежали, а знаешь куда?

– Знаю. Мы туда и идём. Их люди воеводы вчера приметили. Искали, бегали, сено попортили. Утром продолжат. Потому надо поспешить.

– А чего они так?

– Знамо почему. Мало кто для хана или поляков тут шастает. Неспокойное нынче время. Своим верить нельзя. Пока государева гвардия держит дворян в железных рукавицах, те за родину радеют, а чуть отпустят, так глядишь и новый предатель переметнулся.

– А чем занимается эта гвардия? – наморщила лобик Полина.

– Это доверенные царские порученцы, как монашеский орден. Они и следствие ведут, и охраняют, и карают. Как дознаются, что затеял какой-нибудь боярин злой умысел, так они его по особому порядку и очистят, да имущество отымут в пользу казны.

– Жёстко, но справедливо.

– С предателями по-другому нельзя. Главное, чтобы эти отступники в ряды опричников своих людей не пропихнули, иначе вражда великая будет.

– Коргоруш, не спеши, пожалуйста, тяжело идти.

– А тут, чуток осталось. Нам ведь ещё надо обратно успеть.

Полина посмотрела вперёд, где возвышался пролесок. Образ болот снова промелькнул перед глазами. Она встряхнула головой так, что её коса заплясала, стараясь избавиться от неприятного наваждения.

– Уже близко. Я думаю, они вон там, в лесочке заночевали.

Полина шла, лишь изредка поднимая голову, чтобы не растянутся по покрытой росой траве в просторных лаптях. Над рекой поднялся туман. Пахло влажной травой и костром. Предрассветное зарево начало освещать небо. Неожиданно крепкая рука зажала ей рот. Боковым зрением она заметила, что Коргоруш покатился кувырком в кусты.

Яростно сопротивляясь, она вдруг почувствовала знакомую подсечку и, расслабившись, полетела на землю: – Мишка!

– Полинка! Цела! – снова напал брат, только в этот раз сильно прижимал не для того, чтобы обезвредить крестьянку, а, чтобы обнять сестру.

– Там кто-то есть! – закричала Милана.

И как по мановению волшебной палочки их окружила группа вооружённых людей.

– Обыскать! – скомандовал старший.

Веня не мог дышать от действий одного из ратников, который порывшись в его котомке, и не обнаружив ничего интересного, запустил её в стремительный поток полноводной реки.

 

Глава 15

Впереди малочисленной группы ратников вели Полину. Она, спотыкаясь, шла по грунтовой дороге, еле успевая перебирать ногами в лаптях с чужой ноги. Конвоиры отстранили её от общения с другими арестантами. Как просветил их начальник, чтобы она не успела поделиться выведанным. Метрах в двадцати позади, шли Вениамин, Милана и последний Миша, связанные одной верёвкой, пребывая в полнейшем шоке и лихорадочно соображая как выпутываться из капкана, в который они дружно угодили.

– Веня, предвидя твой вопрос, пытаюсь вспомнить что-нибудь полезное про 1572 год. Но кроме битвы при Молодях и массовых убийств гугенотов в Париже с их Варфоломеевской ночью ничего пока в голову не пришло, – без вступления заявил Миша.

– Давай с другой стороны зайдём. Правит Иван четвёртый. Что нам светит при его правлении?

– Ты же сам прекрасно понимаешь, что в любые времена всё зависит от каприза хозяина. Если будет у него в нас нужда, проживём дольше.

– Так давай историк соображай быстрее, что предложить, чтобы у него такая нужда появилась!

– Легко, сказать, – хотел погрузиться Миша в размышления, но не тут то было.

После этого диалога Милана ни как не могла совладать с напавшим на неё истерическим хохотом.

– Миланочка, солнышко, всё образуется. Мы что-нибудь придумаем, – пытался успокоить её Миша.

– У кого? У нас всё образуется? Всё, что я знаю о правлении этого Ирода средневековья, говорит только об одном – Сидеть нам всем на кольях!

– Ну, зачем ты так? На самом деле он был не более кровожадный, чем другие правители его времени. А как по статистике, так и не самый свирепый. Богобоязненный он был. На всех судебных делах пытался участвовать.

– О чём ты? Он даже сына не пощадил! – кипела Милана.

– Это выдумка про убийство, растиражированная художниками. Есть те, и я среди них, кто утверждает, что клевета на царя, который почти святым был и даже молитвы сочинял, вышла Ивану Репину, за его картину боком. Рука усохла. И таких медицинских наблюдений и перипетий не одна сотня наберётся, – поддержал историка психолог.

– Вот-вот. Послушай доктора. А как историк скажу, что версия об убийстве сына появилась лишь спустя два века после самого события. Карамзин, как ярый масон много чего спорного в своих работах понаписал. Ломоносова труды, если бы не подпортили немцы, то можно было бы за основу брать, – закивал Миша.

– Хотите сказать этот царь пушистый зайчик? – вскинула голову Милана.

– Я этого не говорил. Зубастым правителем надо быть, чтобы государство в два раза увеличить. Давай не будем загадывать. Последние дни мы и так словно не своей жизнью живём, – пытался Миша подобрать слова.

И тут Милана заплакала. Тихо так заплакала. Не произнося ни слова или стенаний, она шла с устремлённым вперёд взглядом, а по лицу текли солёные слёзы, орошая её сарафан. Миша хотел обнять её, но у него не было такой возможности.

«Если бы не шарашил адреналин, то я бы тоже мог заплакать» – промелькнуло у него в голове.

Вениамин ссутулился. Его плечи вздрагивали.

«Неужели и док сник?» – кровь прилила к лицу Миши, и он попытался найти мысли, которые могли бы его успокоить.

«Сестра, в оковах, но живая. Любимая плачет, но живая. Даже есть друг-умник, хоть и возможно тоже не в лучшей форме. Наставники-казаки говорили, надо брать силу от природы» – заставлял себя здраво мыслить Миша.

И вот взгляд его заскользил по ковру нежных белых цветов, раскрывающих свои головки, встречая солнце.

– Вот она, природа, шепчет нам, что всё идёт своим чередом, – прошептал Миша.

Он прокашлялся и позвал собратьев по несчастью: – Так приунывшие мои, пока на плечах есть головы, есть шанс решить любой ребус. Похандрили и хватит.

И с удивлением для себя Миша затянул песню, которую пел в последний раз у костра в далёком детстве, будучи на военно-полевых сборах: -

Когда мы были на войне,

Когда мы были на войне,

Там каждый думал о своей

Любимой или о жене.

…..

Но видно смерть не для меня,

Но видно смерть не для меня.

И снова конь мой вороной

Меня выносит из огня.

И снова конь мой вороной

Меня выносит из огня*.

Милана перестала плакать. Лицо было мокрым от слёз, но счастливым. Вениамин, который также рос на Кубани, приободрился.

– Мы все родом из детства. Спасибо, что напомнил, кто мы! – поблагодарил Веня историка. – А теперь, всем думать! Задачи будем щёлкать как орешки последовательно одна задругой. Задача номер один. Встреча с воеводой. Ратники сказали, что он решать будет, что с нами делать. Если человек дослужился до такого звания, то он рассудительный и умудрённый годами. Это не как у нас, когда случается, что погоны покупают. Раньше нужно было всё своим трудом заработать или дружина воспринимать не будет.

– Верно! В Молодинской битве было два воеводы с нашей стороны. Михаил Воротынский и Дмитрий Хворостинин. Воротынский из Рюриковичей, выдающийся военачальник, даже письменные уставы для погранцов составил. Хворостинин не родовитый, но его военная карьера была незаурядной, кстати, опричным воеводой у царя служил. Оба герои и оба вошли в историю, как радеющие за отечество, – выпалил Миша.

– А говорил, что ничего не помнишь. А ну, давай рассказывай, что там ещё о них знаешь! – обрадовался Веня.

– Мы уже пришли. Стан виднеется. Ясно одно, им врать нельзя, дознаются, – взлетели верх брови Миши.

– И какую им правду говорить? – озадачилась Милана.

– Они допрашивать по отдельности будут. Мы не знаем, что Полина воеводе расскажет, – выдохнул Веня.

– А что надо, чтобы Полина сказала? – с некоторым задором спросил Миша.

– Да как есть, пусть говорит! Так, мол, и так была в Москве и тут раз в Молодях. Время только указывать не надо. Они как такое услышат и к нам с тем же вопросом придут. И мы скажем, что были в Москве. Приехали на ярмарку в Молоди. Пробовали какие-то коренья у заезжего знахаря. И теперь ничего не помним, – быстро сочинял Веня.

– А ты что можешь Полинке это передать? – заметила веселье в лице жениха Милана.

Миша не ответил, а стал исполнять нечто странное: – Ту-ту. Ту-ту-ту. Ту-ту-ту.

Милана и Вениамин с удивлением слушали бесконечное ту-ту, пока ратник не шикнул на Мишу. Они пришли в лагерь и стояли между большими шатрами, в один из которых завели Полину.

– Что это было? – прошептал Веня.

– Наша с сестрой азбука Морза, – подмигнул Миша.

*– стихотворение «Песенка гусара» Д. Самойлова (1985), положенное на музыку В. Бардом, воспринимается многими как старинная казачья песня.

Глава 16

– Ты не юли. Раз баба Авдотья засомневалась, значит не порядок. Так и получилось. Ты знала куда идти. Сговорились, это очевидно. А то, что напали они на тебя, так не признали сперва. Ты мне голову не дури. С кем вы в договор вступили, что пообещали? Вижу же следы от оков у этих троих, может шкуру свою защищали, да свободу выторговали, – серчал воевода.

– Дмитрий Иванович, ну услышьте, что я вам говорю. Знаю я их, с братом Мишкой и женой его Миланой в Москве вместе у купца Хлебникова работаем. С ними сынок его, Венечка. Я к реке шла, потому что меня там нашли. Думала, может, вспомню что, – мило улыбалась Полина.

– Увезти. Остальных по одному тащите, – приказал воевода.

Арестованные сидели на поляне между шатрами. Воевода Хворостинин выслушал всех и прохаживался рядом, возвышаясь грозной тучей. План Вени сработал. На лице военачальника блуждало недоумение.

– Вот что соколики, некогда мне свами разбираться. Отправлю я вас куда надо. Там быстрее сведают, чьего купца вы будете. А коли соврали, так мигом дознаются, – махнул рукой воевода, подзывая подручного Ерёму и приказывая ему снарядить повозку.

Миша внимательно вслушивался в распоряжения подручного воеводы, с нетерпением ожидая, когда сестру усадят рядом. Ерёма определил троих ратников для выполнения поручения.

«Четвёрка колодников прочно прикована в телеге. Ещё четвёрка сопровождавших и четвёрка коней» – сводил не весёлую математику Миша.

Один ратник сел на место кучера, трое других верхом. Не успело солнце дойти до пика, как путники покинули стан, под зорким наблюдением двух пар глаз.

Баба Авдотья ни как не могла разобрать, что тараторит Коргоруш.

– Хватит молоть языком! – прикрикнула она. – Твоя работа, что девка ушла?

Помощник домового кивнул.

– А те её за лазутчицу приняли?

Коргоруш снова кивнул.

– Ну, такова её судьбинушка, – всплеснула руками баба Авдотья.

– А мы разве не пойдём Полинку вызволять? – спросил Коля, наблюдавший за этой сценой с печи.

– Ещё один защитничек нашёлся! С воеводой шутки плохи. Коли люба она тебе, так сам и ступай и этого вот возьми. Пусть подсобляет, коль набедокурил. А я туда ни ногой, – обескуражила своим ответом старушка.

Рейтинг@Mail.ru