В счастье-горе минус сорок

Евгения Ивановна Хамуляк
В счастье-горе минус сорок

Хуже злого мужа Валентина никого не знала. И пошла покормить кошку, то есть свой желудок.

Решила покормить от души и до следующей ночи жрать не давать ни под каким предлогом. Авось ночные кормления приравниваются к похудению?

Съела все пироги и даже те, что родителям обещала занести. Придется завтра заново тесто ставить. За пирогами холодного борща похлебала. Ночью борщ сладким показался, прям сахарным. И на десерт съела полбанки вишневого варенья. Прям душа попросила: дай, мол, Валя, вареньица вишневого своего фирменного. Душе не откажешь. Она вечная. Она у бБоженьки в услужении.

К третьему дню поняла Валентина, что нашла коса на камень. Или она, или Антонина в городе первая красавица? Вот так стоял вопрос. Намертво.

И к ночи, когда пришел Егор Игнатьевич, он не узнал свою жену. Заплаканная, растревоженная, рассказала она ему, любимому бравому Егорке, все, что на душе творится. И что Сашка с Ленкой сватьев больше любят, подарки вона какие тысячные делают. И что на старостях лет она, Валя, ни разу у психолога не была и кислородных коктейлей не пила. Или не ела. Или не дышала? Кислород вроде… Черт их разберешь!

– Хоть заболей вам на зло! – зло крикнула Валя в ночи, глядя на холодильник. – А что я хуже Тоньки? Я тоже всю жизнь пахала и с Сашкой сама сидела без помощи, без нянек с мамками. Может и разжирела от плохой жизни? Нервы последние вы мне повыматывали?! Вот они и остались в теле моем страдальческом загнивать.

Егор Игнатьевич понял многое из этого монолога жены. Что, во-первых, ужина можно не ждать. Во-вторых, ночь будет бессонной. В-третьих, никогда он Валю свою такой не видел, и, не дай Бог, кондрашка ее от зависти к сватье хватит. Что он будет без нее делать?

Егор Игнатьевич пошел в погреб за самогонкой, которую делал бесподобно. Соседи некоторые купить просили. А пока шел, думал:«Надо что-то предпринять».

Но что не знал. Если б какой другой вопрос, позвонил бы сватам. Но тут как раз клином на них судьба сошла с рельсов.

Налил и себе, и жене.

– Валя, ты похудеешь! – твердо сказал Егор, выпил залпом 100 грамм и жену заставил. Это должно было спасти ночь.

– Как? – умоляюще спросила Валя и поперхнулась. Егор Игнатьевич полчаса по хребту ее бил, чтоб в себя привести. А пока бил, думал.

– В больницу Тонькину не поеду худеть! – первое, что сказала Валентина, откашлявшись. – Скажет: повторюша. дядя-хрюша! – пыталась сымитировать речь сватьи Валентина.

– Это понятно! – согласился Егор, понимая насчет женской гордости. – Надо молодежь спросить. Они с компьютерами и пайпадыми лучше знают, где еще похудеть можно.

Так и решили. Поймали племянника Антона вместе с пайпадым и давай пытать интернет, где Валентине похудеть можно.

– Тыщ за 40. Максимум 50, – прикидывала Валентина, вспоминая сумму, отложенную на родительские похороны. – Они, может, еще полвека проживут. А мне страдай!

– Да, – соглашался Егор. – И, Антоша, чтоб с кислородными коктейлями и сауной, и массажем.

Полчаса лазили по сайтам, выяснилось: в России похудеть с массажами и кислородными коктейлями нельзя.

– Таиланд, теть Валь! – как приговор выдал Антон. – И с билетами, пропитанием, экскурсиями как раз 48979 рублей.

Дядя и тетя тяжело вздохнули, но кивнули. Давай, сынок, бери.

Выезжать надо было в среду в пять утра. Накануне Валентина решила наведаться к старикам и рассказать им правду, что деньги, отложенные на похороны, ушли на похудение и новую жизнь их пенсионерки-дочери. Родители почесали чело и достали из погребка еще 18 тысяч.

– Валя, ты на себя не жалей. А мы крепкие. Еще полвека точно протянем. Накопим, чай, еще на похороны-то. Да и внуки скинутся к тому времени-то, – гладили по руке родители Валентину, провожая в Таиланд.

Впервые Валентина видела Егора плачущим. Точнее, он пыжился не плакать, а скупые слезы подло вылезали из глаз.

–– Валя, ты там не рискуй, Валя. Давеча видел репортаж – в пещерах одни потерялись. Ты не ходи по пещерам зря, – наставлял Егор. – Валя, ты у нас одна. Береги себя.

На том и простились, будто не худеть, а помирать Валентина ехала. В пещеры.

Но когда Валя села в самолет, настроение вернулось. Во-первых, на душе было светло, что муж и родители поддержали. Никогда Валентина ни о чем таком не просила, а вот как приперло, оказалось, есть у нее крепкая семья. Талии нет, а семья есть!

Во-вторых, как принималась читать и перечитывать программу, аж дух захватывало: кислородные коктейли, йога, катание на слонах, сплав по речке, чайные церемонии. Надо было раньше поехать в энтот Таиланд. Дома, конечно, такого нет. Она еще потом будет этой Тоне рассказывать, а та рот разевать. Одно дело – сидеть не жрамши в трех соснах, а другое дело – на слонах?! На те выкуси! А что дети деньги подарили? Что ж, хорошие, значит, дети выросли.

В самолете кормили плохо. Валентина решила все же откушать, зная, что по прилету начнется голодовка. Тут не до капризов. Потому и хлеб с маслом, и булочку, и печеньку, и рис с курицей каким-то вареньем странным политый… В общем, по прилету несваренье у Валентины обнаружилось, и она, посещая все встречаемые туалеты, чуть не оторвалась от группы, которую встречал хозяин виллы Чайлай.

Валентина, прикрыв рот рукой, чтоб сдержать смех, который прорывался через преграды, отдала свой чемодан услужливому тайцу с несочетаемым именем собачьего лая и любимого Валентиной напитка.

– Хотя называй миня Чай. Просто Чай. Так удобня, – предложил Чайлай и поклонился.

–– Хорошо, – согласилась Валентина и легко вздохнула, чувствуя, что от еды в самолете и от смеха уже потеряла килограмма два.

Везли долго. Часа два. Привезли в какую-то глушь: деревья до неба, звери дикие беснуются, темнотища, хоть глаз выколи. Еще один «Чайлай» встретил у ворот, поджег факел и так, в пещерной дикости, Валентину довели до домика, который здесь бунгалом обзывали. На одной из кроватей спала еще одна худеющая – немка по имени Гретта.

Рейтинг@Mail.ru