Пленница

Elle Vina
Пленница

– Давай быстрее, – услышала я через двадцать минут. Черт, я даже не начала мыться. Я сполоснулась и вышла, пока на меня снова не наорали.

Через несколько минут я уже лежала, прикованная к кровати.

– Что ты будешь просить сегодня, Софи? – спросил он, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке.

– Пожалуйста, не отдавай меня никому, – с отчаянием в голосе произношу я.

Он ответил не сразу. Конечно, не этого он ожидал услышать.

– Ты знаешь, что для этого нужно делать.

– Что? Не понимаю.

– Ты будешь моей, пока не надоешь мне.

– Не очень обнадеживающий ответ.

Он отстегнул мои руки от кровати и потянул к себе.

– Иди сюда, – он перекинул через себя одну ногу и я уже сидела у него на коленях. Мои скованные наручниками руки он завел себе за спину. На нем уже не было одежды. – Я не буду давать тебе надежду, Софи. Не хочу, – его руки сжимали мою грудь, играя с сосками, а губы покрывали поцелуями шею.

– Почему? – я начала терять нить разговора.

– Мне приятно думать, что каждый раз ты с замиранием сердца молишься про себя, чтобы это был я. Скажи мне, Софи, скажи, что ждешь меня, – его пальцы скользнули внутрь меня и начали ритмично двигаться.

– Да, – простонала я, впиваясь ногтями в его спину.

Другая его рука поднялась к моему лицу. Он провел большим пальцем по моим губам. Я слегка коснулась его языком, затем обхватила губами и начала посасывать. Он издал низкий стон, его член упирался в мои ягодицы.

“Надолго ли тебя хватит?”

Я расплылась в экстазе от того, что творили со мной его пальцы. Он терпеливо ждал, пока я пыталась отдышаться, положив голову ему на плечо. Аромат его тела дурманил мою голову. Мне было недостаточно его пальцев, я хотела еще.

Я слабо укусила его за шею, затем принялась посасывать укушенное место. Он мягко потянул меня за волосы.

– Эй, не хватало засоса на шее.

– Извини, – я потянулась к нему лицом и нашла его губы. Жаркие, голодные и требовательные поцелуи заводили меня еще сильнее. Я прильнула к нему всем телом и медленно терлась грудью о его грудь.

– Решила меня подразнить? – проговорил он рвано. – Запомни: не ты трахаешь меня, а я тебя. – Он убрал мои руки из-за своей спины. – Покажи мне, как сильно этого хочешь.

– Чего именно? – не понимала я.

– Быть только моей, – он скользнул подо мной чуть наверх и, кажется, лег на спину. Он положил мои ладони на свой член, который был твердым, как камень. Я наклонилась вперед и обхватила его губами. В этот раз мне даже нравилось это делать.

“Сучка на поводке”.

Я отключила голос разума, понимая, что окончательно и бесповоротно капитулировала.

***

Туман похоти исчез из головы, только когда я лежала одна в своей комнате. Только сейчас я вспомнила про Эми. Какая дура, совсем голову потеряла. Да что со мной происходит?

– Эми?

Тишина.

– Эми, пожалуйста, ответь. Я знаю, что ты там.

– Чего тебе? – подала она голос через пару секунд.

– Ты… ты как? – какой глупый вопрос.

– Сама то как думаешь?

– Эми, мне так жаль, – я не нахожу больше слов. Да и разве словами тут поможешь?

– Мне твоя жалость ни к чему, – грубо отрезала она. – А ты хорошо выглядишь, – добавила она, усмехнувшись.

Я молчала. Безусловно, она права. Ей достается гораздо больше, чем мне. Я не знаю, чем заслужила такую “благосклонность”, но была очень благодарна этому и молилась, чтобы так было и дальше.

“Пока не сбежишь, если еще не передумала”.

– Мари сказала, что ты здесь хорошо устроилась, – продолжала она. – Один человек за день. Кажется, кто-то завел себе любимчика, и не собирается делиться тобой.

– Что ты несешь? – только ее осуждения мне не хватало.

– Это слова Марии. Не думаю, что она врала, – говорит она равнодушным тоном.

– Эми…

– Нет, молчи. Не оправдывайся. Я знаю, это не наш выбор, и я тебя не осуждаю. Потому что это уже не важно.

– О чем ты говоришь?

– Скоро все закончится, – тихо произнесла Эми.

– Ты что-то задумала? – я даже привстала на коленях и прислонилась к стене всем телом.

Эми молчала. Нет, нет. Она что-то знает? Планирует сбежать? Кто-то ей поможет? В последнем я очень сомневалась, здесь у таких, как мы, нет друзей.

– Эми, пожалуйста, скажи мне.

Молчание.

Черт! Но ведь я тоже хотела сбежать и не делилась с ней своими планами по этому поводу. Так почему она должна рассказывать мне свои? Если у нее получится, то у меня точно нет, поэтому надо бежать вместе. Освобождение для одной – смерть для другой, пусть и не мгновенная. Я задумалась об этом только сейчас. Мне стало немного стыдно.

– Эми, если ты планируешь бежать… – не успеваю я договорить, как она разразилась диким хохотом.

– Бежать? Серьезно, Софи? Отсюда нельзя сбежать и ты прекрасно это знаешь.

– Но что тогда?

– Не забивай этим свою голову. Лучше подумай о том, как будешь ублажать завтра своего хозяина.

Ее слова терзают мою душу, заставляя сильнее испытывать вину. Может, ей и удастся освободиться. Я буду рада за нее, правда. Это было бы неким освобождением и для меня, ведь она перестала бы страдать.

– Что бы ты не задумала, Эми, удачи тебе, – шепчу я, сползая на кровать.

– Тебе тоже, Софи. Тебе тоже

Кажется, она плакала.

Глава 7

Я сидела на берегу реки и наблюдала за звездами. Была уже ночь, но свет полной луны озарял все вокруг, пуская блики на поверхность темной воды. Я чувствовала полное умиротворение, прислушиваясь к хорошу листьев и плескам воды. Домик у озера – это была моя маленькая мечта. Наша мечта. Я не видела Филиппа, но знала, что он здесь. Сейчас все именно так, как и должно быть.

Я ложусь на траву и закрываю глаза. Полное умиротворение. Душевный покой. Все так прекрасно, что начинает казаться нереальным.

Когда человек понимает, что он всего лишь видит сон?

Ко мне кто-то подошел, но я даже не открываю глаза, боясь увидеть свой очередной кошмар, картинки, навсегда запечатленные в моей памяти.

– Что же ты делаешь, малышка? – отец проводит рукой по моим волосам. – Тебе нужно спасаться.

– Мое единственное спасение – это мой брат.

– А ты уверена, что он хочет, чтобы его нашли?

– Конечно.

– Мне жаль, милая, но отсюда я вижу все.

Я открываю глаза. Отец сидит рядом со мной целый и невредимый, в чистой одежде, без дырок от пуль и кровавых пятен. Пока я его разглядывала, он мягко улыбался, но взгляд был полон печали.

– Нет, ты не прав. Он нужен мне, как и я ему.

Он лишь покачал головой.

– Ты умер, отец, а Фил жив. Жив и ждет меня, – смысл сказанных мною слов доходит до меня слишком поздно.

– Ты права, я уже мертв, – отец поднял голову и начал разглядывать звезды. – Но ты еще жива. Поэтому тебе надо бежать.

Я проснулась очень поздно, мне уже успели принести завтрак. Неудивительно, ведь я долго не могла заснуть, все думала о словах Эмилии. Много думала, но ни к чему не пришла. Слишком долго находиться наедине с собой – утомительно и вредно для здоровья. Нужно хоть как-то отдыхать от собственных мыслей.

Я позавтракала и принялась отрабатывать удары. Это было хорошим упражнением от лишних мыслей в голове. А если представлять, что я разбиваю лицо Марии, то вообще супер.

После обеда я услышала, как пришли за Эми. Сразу после того, как ее увели, я прижалась всем телом к двери и слушала, ждала, что что-то произойдет. Но было тихо. Только через двадцать минут послышались чьи-то шаги. Они точно шли сюда. Я быстро побежала к кровати и села.

“Теперь они пришли за тобой”.

Дверь открылась, в комнату зашла Мари. Я замерла в ожидании приговора.

– Чего уставилась? Лицом к стене, руки за спину, – бросила она мне. Выглядела она как обычно. Как обычно грубой, высокомерной и нетерпеливой.

Куда она меня уведет?

– София, не заставляй меня ждать, – произносит она сурово.

Я повернулась к ней спиной. Она надела не меня наручники и завязала глаза. Я шла медленнее обычного, ноги совсем не слушались. Мне казалось, что меня ведут на расстрел. Но пока что маршрут был обычный.

Мы зашли в душ, мне освободили руки и развязали глаза. Как и вчера, мы были не одни.

– Чего так долго? – спросила вторую женщину Мария, затем обратилась ко мне. – Раздевайся.

– Не знаю, что-то она там застряла, – ответила ей та, имя которой нам до сих пор не удосужились сказать. – Иди, поторопи ее, – сказала она уже мне.

Я сняла тапочки и зашагала в сторону душевой кабинки. Когда я подошла к ней вплотную, я увидела, как Эми сидит, прислонившись к стене. Вниз стекала красная вода. Что за черт? Я наклонилась и потрясла ее за плечо. Она не шевелилась. Я хочу кричать, но могу лишь выдавить из себя ее имя.

– Эми, – я взяла руками ее лицо и повернула к себе. Когда я увидела лицо подруги, кровь застыла в жилах. Ее потухшие глаза уставились в пустоту.

Я отскочила от нее, будто меня ударило током.

Может я все еще сплю? Да, конечно, сейчас я проснусь и выдохну с облегчением.

“Но ты сегодня уже просыпалась”.

– Нет, нет, Эми что ты натворила, – шепчу я севшим голосом. По щекам потекли слезы.

Кто-то оттаскивает меня к другой стене и держит обеими руками.

– Что там?

– Твою мать! – она наклонилась к телу и потрясла его, будто это был мешок картошки. – Кажется, вены вскрыла. Лезвием бритвы, – она подняла что-то с пола.

– Блять, этого еще не хватало.

Я смотрю на безжизненное лицо Эмилии, и в памяти начанают всплывать другие ужасные картинки из прошлого.

Мама лежит неподвижно в неестественной позе, ее застывшие глаза глядят в небо, одежда и испачканы кровью.

“Софи, беги”.

Отец падает на колени, хватаясь за грудь. Его одежда стремительно приобретает темно красный цвет.

“Спасайся, милая”.

Мужчина со шрамом на лице и темными, почти черными глазами падает на землю. Из его рта идет кровь. Его последние слова – это проклятия в мой адрес.

 

“Ты будешь следующей”.

А теперь Эми, с которой я познакомилась только две недели назад, лежит в луже собственной крови.

“Чего же ты стоишь?!”

Это я виновата. Почему все вокруг меня умирают?

В ушах звенит, сердце бьется с бешеным ритмом.

Сейчас или никогда.

Один сильный и резкий удар локтем, и Мария, ударившись затылком об стену, падает на пол. Из крана все еще текла вода, поэтому вторая женщина, сидевшая в это время к нам спиной, не обратила внимания на нас. Я добралась до нее в два шага и ударила коленом по голове. Она повалилась на пол рядом с телом Эми.

Я выбегаю из душа и оглядываюсь по сторонам. Узкие коридоры с серыми бетонными стенами освещал тусклый свет ламп на потолке. Куда бежать?

“Два поворота налево, один направо или найди лестницу, ведущую вниз”.

Я бегу, молясь, чтобы меня никто не увидел. Я была босая, и, надеюсь, не издавала никакого шума.

Пока я бежала в сторону комнаты, мне никто не попался в коридоре.

“Куда дальше? Ну же, вспоминай!”

Я нашла лестницу и рванула вниз. Не помню, чтобы когда-нибудь так быстро бежала. Я не чувствовала ног и вообще всего тела, а перед глазами все еще было лицо Эмилии.

Я уже добежала до первого этажа, как услышала чьи-то голоса. Я прильнула к стене. Чувствую, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Они шли сюда. Руки тянутся к шее к крестику, которого у меня уже нет.

“Господи, услышь меня. Помоги мне, умоляю тебя”.

Двое мужчин выходят из поворота на широкую лестничную площадку. Они, не замечая меня, проходят в каких-то двух метрах от меня. Я перестаю дышать. Когда они проходят немного вперед, я медленно скольжу в сторону прохода, боясь, что они могут услышать, как стучит мое сердце. Каким-то чудом мне удается ускользнуть от них незамеченной.

Пустые коридоры такие тихие, будто здание совсем пустовало. Оглядываясь по сторонам, иду в неизвестном направлении, вздрагивая от любого шороха. Надо скорее найти выход.

Когда я замечаю дверь, ведущую на улицу, я бегу к ней со всех ног. Я собиралась его открыть, но кто-то дернул его с другой стороны. Сердце упало в пятки. Прятаться было некуда.

Дверь открылась и передо мной появился молодой человек, на вид старше меня, но не на много. Он был в той же форме, что носили здесь остальные. Меня же выдавала моя специальная форма для заключенной. Он изучал мое лицо, и чем дольше смотрел, тем шире становились его глаза. Он выглядел удивленным и только. Никакой враждебности или презрения, хотя было очевидно, что он понял, кто я такая.

После долгих гляделок я собрала в кулак всю оставшуюся храбрость и шагнула вперед. Где-то в конце коридора началась суматоха. Я была уверена, что искали меня.

– Пусти, – твердо говорю я.

Парень отступил назад и я перешагнула через порог. На улице шел мелкий дождь. В лицо ударил приятный прохладный ветер. Последним, что я видела, было серое пасмурное небо.

Глава 8

– Просыпайся уже, дрянь!

Сильная пощечина окончательно приводит в чувства. Я открываю глаза и не понимаю, почему ничего не вижу. Только потом до меня доходит, что мне завязали глаза. Руки прикованы наручниками сзади, ноги также были связаны. И на мне уже не было одежды.

Я попыталась сесть.

– Куда собралась, – Мария одним ударом в грудь вновь повалила меня на кровать. – Лежи и не дергайся, маленькая сучка. Ты мне еще ответишь за разбитый нос. Если останешься живой, – последние слова она произнесла с нескрываемым удовольствием.

Хлопнула дверь и сразу же послышались голоса.

– Почему так долго? – голос был женский, мне не знакомый.

– Простите, вышло небольшое недоразумение, – это говорила Мария. – Она пыталась бежать.

– Две взрослые женщины с оружием в руках не могут справиться с детьми?

– Я бы ее пристрелила на месте, если бы мне не приказали ее не трогать.

– Есть еще что-то, о чем мне нужно знать?

– Нет, – без колебаний ответила Мари.

А как же Эми? Сучка даже про нее не заикнулась.

– Хорошо, ступай.

Они ушли. Несколько минут я лежала в полной тишине, затем снова попыталась сесть. Голова болела, особенно сильно ныл затылок. Я опустила голову на колени.

Теперь они точно убьют меня.

– Я не хочу умирать, – еле слышно прошептала я. – Господи помоги мне, – из глаз потекли слезы.

“Кому ты нужна?”

Дверь вновь открылась. Тяжелые уверенные шаги не предвещали ничего хорошего. Это был он, сомнений не было. Я начала узнавать его уже по шагам.

– Какая же ты дрянь! – он потянул мои волосы так, что я подняла лицо вверх, затем обхватил мою шею одной рукой и сжал ее. – Вот как ты меня благодаришь за мою благосклонность к тебе?

Какая к черту благосклонность?! Он держит меня в плену, лишил нормальной жизни, пользуется мной, как хочет. За это я должна сказать спасибо?

Но спорить я не могла. Я не могла даже дышать.

– Лицемерная сука! Кричала и кусалась, строила из себя недотрогу, затем раздвигала ноги, умоляя меня трахать тебя сильнее. Тебе было не так отвратительно, когда ты вчера прыгала на моих коленях? – он сильнее сжал свою руку. – А что сейчас? Куда ты, мать твою, пыталась бежать? Думаешь, найдешь место лучше, чем здесь? Я покажу, где твое место, мелкая потаскушка. Но перед этим, – он одним движением развернул меня. Я уперлась головой в кровать. Руки были за спиной, я не могла ни на что опереться. Если бы он не держал меня, я бы, наверно, повалилась на бок. Я услышала, как он расстегивал ремень.

– Нет, не надо, – мои всхлипы перешли на сдавленные рыдания. Но разве я могла его остановить? Сейчас он был чертовски зол.

Он ударил меня ремнем. Это было настолько больно, что я закричала во весь голос. Кожа на ягодицах просто горела. Я чувствовала каждый миллиметр, по которому прошелся его ремень.

– Воспитательные моменты, – только сейчас он договорил свою мысль и ударил еще раз.

Как же это больно!

– Не надо, пожалуйста, – я задыхалась от собственных слез.

– Ты сегодня не заслужила что-либо просить, – он развязал мои ноги и раздвинул их.

– Умоляю, перестань, – я пыталась освободиться из его лап, но все тщетно.

– Замолчи.

Он вошел, когда я не была готова, и трахал меня жестко и грубо, каждым своим движением нарочно причиняя боль.

Скажите мне, что секс – это чисто физиология, и я хорошенько врежу вам. Потому что это все было в голове. Еще вчера его грубость и настойчивость возбуждали меня, а сегодня это было… зверством, какой-то дикостью. Ведь люди так не поступают.

Он игнорировал все мои мольбы и лишь брал меня сильнее, всю без остатка.

Когда он, наконец, закончил, он ушел, не сказав ни слова. Я без сил повалилась на кровать. Чувствую себя полностью опустошенной.

“Ты снова стала ничем”.

В комнату вошла Мария. Откуда я знаю? Эта сука не умела держать при себе свое сраное мнение. Она была безумно довольна тем, в каком состоянии меня видила. Накинув на меня лишь тонкое одеяло, она повела меня в неизвестном направлении.

Мы остановились, она открыла какую-то дверь и толкнула меня в нее. Я врезалась в стену.

– Наслаждайся, – последнее, что я услышала от Марии.

Она не сняла наручники и повязку, но оставила меня совершенно голой, забрав одеяло.

Я прислонилась к стене и сползла на пол. Попыталась вынести руки снизу через ноги и расцарапала и так горящую от боли кожу ягодиц. Но после некоторых попыток мне все же это удалось. Я стянула повязку с глаз и… ничего. Абсолютная тьма. Я встала, сделала буквально два шага и ударилась об стену. Это что, каморка для швабр?

Я снова сажусь на пол в диком отчаянии. Мне отсюда не выбраться, я больше не могу сдерживать поток мыслей и воспоминаний. Все, что произошло за последнее время, свалилось на меня разом. Я тонула в собственной боли и никто меня не спасет.

Я свернулась клубком на полу и разрыдалась уже в который раз за день. Темнота душила меня, в груди катастрофически не хватало воздуха. Что же будет дальше? Меня точно не выпустят. Странно, что сразу не убили. Но ведь это было бы слишком просто, правда? Кто-то так заморочился из-за меня.

А что с Эми? Они ведь даже не похоронят ее.

Еще одна смерть на моих руках. Моя душа разрывается. Я ведь умру здесь, но так и не встречу родителей. Мне дорога прямиком в ад. Хотя о чем это я, мы все уже давно в аду.

Теперь у меня куча времени на подобные размышления. Я сама себе истерзаю сердце и душу – вот моя смерть.

Не знаю, сколько времени проходит, но в какой-то момент я, наконец-то, засыпаю.

– Софи, посмотри на меня, – Эми держит мое лицо обеими руками. – Посмотри, что ты наделала.

– Прости меня, Эми, пожалуйста, прости, – умоляла я ее, стоя на коленях.

– Кому нужны твои слова. Мне уже ничем не поможешь! – она смотрела на меня стеклянными безжизненными глазами.

Я просыпаюсь в кромешней тьме. Хотела потянуться, но ударилась головой и ногами об стену. Твою ж мать! Я все еще заперта в кладовке. Была маленькая надежда на то, что это был всего лишь кошмар. Но надо признать, что вся моя жизнь с недавних пор стала одним кошмаром.

Что теперь делать? Я точно сойду с ума от собственных мыслей. Наверно, я это заслужила. Бог покинул меня, а, может, никогда и не был со мной. Я всю жизнь старалась поступать правильно и делать добро, помогать людям. Но сейчас не могу припомнить ни одного долбанного раза. Перед глазами снова возник образ мужчины со шрамом, валявшемся на земле без признаков жизни.

Две-три недели назад я была в одной деревне. Это было достаточно далеко отсюда. Деревня находилась в лесной глуши, и, наверно, поэтому там не было военных. Тихое спокойное место, где жили пока что свободные люди. Даже не верилось, что остались такие места.

Мне нужна была медицинская помощь. Когда я спросила у людей, кто может мне помочь, меня отправили к одной женщине, которая симпровизировала госпиталь у себя дома и, как оказалось, помогала беженцам, оказавшимся в лесу. Ее звали Анна. Она была маленькой, на вид очень хрупкой женщиной, но я знала, что, чтобы делать такое дело, нужно иметь большое сердце и быть сильной духом. Вот кто действительно всю свою жизнь помогал людям.

Когда я к ней пришла, она обработала рану на моей ноге (я упала в яму, когда убегала от погони), накормила меня и разрешила остаться на пару дней. От этой женщины веяло материнским теплом, которого мне очень не хватало.

Анна рассказывала о своей жизни, и я в тайне мечтала сбежать в подобное место, как только закончу свое дело. Мои идеи она называла безумными, но совсем не осуждала.

– Если это то, что заставляет тебя вставать по утрам, тогда не отступай, – сказала она мне.

В тот день, когда я собиралась уходить, она вызвалась проводить меня. Мы вышли на дорогу и расстались, пожелав друг другу удачи. Пройдя какое-то расстояние, я заметила машину, в которой никого не было.

“Если здесь кто-то ходит, то он может увидеть Анну”, – подумала я и рванула назад.

Вдалеке я увидела, как Анна стояла, прижавшись спиной к дереву, а перед ней стоял мужчина. Я окликнула его, и он повернулся ко мне. Правую половину его лица украшал большой шрам, а глаза были настолько темными, что казались черными. Весь его вид говорил, что от него не стоит ждать ничего хорошего. В одной руке он держал винтовку, которую накинул на плечо. На лице Анны был написан ужас.

– Отстань от нее, – твердо сказала я.

– Знаешь, с кем ты говоришь? – бросил он мне.

– А мне плевать. Отпусти ее.

Он направил дуло винтовки на Анну. Я достала из-за пояса брюк пистолет, сняла с предохранителя и выстрелила три раза. Все это я сделала настолько быстро, просто на автомате, что не сразу поняла, что натворила. Мужчина повалился на землю.

– Маленькая мразь, – он схватился за раны на животе. Из его рта пошла кровь. – Сдохни, долбанная сука, – его рука потянулась к его оружию, которое упало рядом, но остановилось всего в нескольких сантиметрах. – Паскуда, – он перевернулся на спину и через считанные секунды перестал шевелиться.

Анна с ужасом смотрела на меня. Я смотрела то на нее, то на труп мужчины. Мое тело оцепенело, я будто приросла к земле. Анна продолжала молча таращиться на меня. Она боялась меня?

Я кое-как заставила себя сдвинуться с места, и ушла прочь, не имея ни малейшего понятия, куда я иду.

Я убила человека. Точнее спасла жизнь одного, но ценой жизни второго. Один поступок совсем не оправдывал другого. Я совсем не жалела того человека, дело было вовсе не в этом. Я стала убийцей.

Родители говорили, что больше всего хотят того, чтобы мы с Филом никогда не узнали войны. Но они знали, что это неизбежно, поэтому нас к нему готовили.

“Убийство человека – крайность. Это грех, раскалывающий и извращающий душу. Однако нужно признать: придет время сделать этот непростой выбор, нажать на курок. Я ни в коем случае не говорю, что этот выбор правильный. Но, к сожалению, если вы хотите выжить, он будет единственным. Что я могу вам сказать? Будет трудно, потому что я знаю, что вы хорошие люди, знающие, что такое человечность и сожаление. Поэтому вместо того, чтобы терзать себя, подумайте о том, сколько жизней вы этим спасете”, – рассказывал нам отец. Мне хотелось верить в его слова, но они никак не утешали. Кровь на моих руках уже ничем не отмоешь.

 

Все произошедшее легло на мои хрупкие плечи тяжелым грузом и тянуло меня ко дну. Я умру здесь, умру никем, и никто об этом не узнает. Никто не будет искать, потому что я никому не нужна. Даже мысли о брате не спасали меня. Вся моя авантюра казалась бессмысленной, недостижимой затеей. Я просто оттягивала неизбежное: меня нашли бы дома или в любом другом месте и итог был бы один – смерть. А ведь мне всего восемнадцать лет.

О чем мечтают девушки в моем возрасте? Наверно, о любви. А что я о ней знаю? Ничего. Мой единственный мужчина оказался тираном и причиной моей боли. Физической боли. Я снова ненавидела его, желание придушить его вернулось в десятикратном размере. Подонок, убежденный в том, что я должна лежать у его ног, повинуясь всем его приказам. Если бы в нем было что-то человечное, он бы меня уже отпустил. Почему я так быстро сдалась ему? Дело ведь было только в страхе?

Время тянулось неимоверно долго. Я не знала, день сейчас или ночь. По ощущениям, я находилась здесь уже больше суток, но я не была уверена. Было душно, вспотевшая кожа неприятно прилипала друг к другу. Мне хотелось пить.

Я засыпала и просыпалась вновь, не понимая, что сон, а что реальность. Я могла продержаться так около недели, но какая это будет неделя.

“Голодная смерть – это мучительно и долго”.

– Что ж, ты был прав, ублюдок.

Я привстала и начала барабанить дверь, но никто не приходил. За все время я вообще ничего не слышала. Были ли здесь вообще люди?

– Откройте! Выпустите меня!

Безысходность положения лишала меня всяких сил. Я скользнула вниз и вновь легла на пол.

– Пожалуйста, выпустите меня, – по щекам покатились слезы. Я потянулась коленями к груди и обхватила их руками. Тишину нарушали только мои всхлипы.

Кажется, я снова уснула. Мне снился чудной сон. Была ночь и кромешная тьма. Я лежала на каких-то камнях и чувствовала приближение неизбежного. Ко мне кто-то подошел сзади и схватил костлявой рукой за горло. Это была Смерть. Я чувствовала всем телом прохладу, исходящую от нее.

– Еще жива, – сказала она непонятным тоном. Это был вопрос или утверждение?

Прогремел гром и послышались голоса.

– Пусть полежит еще денек, ничего не будет.

– Почему вообще ее до сих пор не убили?

– Кто-то завел себе любимчика и не собирается делиться со своей игрушкой.

– Думаешь?

– Нет, просто из нее получилась настолько ужасная шлюха, что в день к ней приходил только один человек.

– Получается, тех двух привезли для остальных?

– Ага.

Голоса стихи. Земля подо мной задрожала и я начала падать в пустоту.

Глава 9

– София, ты меня слышишь?

Я открываю глаза. Рядом со мной на полу сидит девушка, которая приходила осматривать меня во второй вечер пребывания здесь. Она выглядела встревоженной. От яркого света, который заходил из коридора, болели глаза.

– На выпей, – она подносит горлышко бутылки к моим губам. Я потянулась к ней руками и обнаружила, что наручников уже не было. Я с дикой жадностью поглощала каждую каплю и опустошила всю бутылку за несколько секунд.

– Давай одевайся, – она протянула мне мою одежду.

Я с трудом села. Все эти дни я почти не двигалась, поэтому тело меня слабо слушалось. Девушка помогла мне одеться.

– Идти можешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Я тебе помогу.

Она потянула меня вверх за руки и мы вышли из моей клетки в коридор и я с удивлением обнаружила, что моя комната находится совсем рядом. Мы направились туда. Идти было нелегко, я чувствовала себя такой слабой. Наверно сейчас мое внутреннее состояние полностью отражалось на моем внешнем виде.

Девушка помогла добраться мне до кровати и сесть.

– София, скажи мне что-нибудь.

– Сколько дней прошло? – шепотом спросила я. Мой собственный голос показался мне каким-то далеким и чужим.

– Три, – ее голубые глаза были полны жалостью.

– Как тебя зовут?

– Ариана.

– Красивое имя, – все так же шепотом говорила я.

– Сейчас тебе принесут еду. Не ешь все сразу. В душ пойдешь завтра, вряд ли у тебя есть на это силы. Ну все, отдыхай, – она уходит.

Рейтинг@Mail.ru