Отель для призраков

Елена Валентиновна Нестерова
Отель для призраков

Вступление

Неказистый домик с высоким забором, с заросшим садом и обшарпанной калиткой…

Длинные тени от высокой старой рябины, да фиолетовый свет фонаря, пожалуй, лишь это может привлечь ваше внимание…

Но попробуйте заглянуть чуть дальше…

Что прячется за этими невзрачными стенами?

Кто живёт по соседству с вами и выходит на улицу лишь с наступлением сумерек?

Если Вы приглядитесь повнимательнее, то заметите, какие странные гости стеснительно мнутся у калитки, прежде чем войти, и лишь протянутая рука хозяйки вселяет в них уверенность и рассеивает их страхи.

А Вам не страшно?

Что воет по ночам в доме напротив, где в едва освещённых окнах то и дело мелькают прозрачные тени…

Что? Призадумались?

«Отель для Призраков» – это не выдумка! Это – реальность, и она где-то рядом…

ПРИЗРАК, – а, м.

1. Образ кого-чего-нибудь, представляющийся в воображении, видение, то, что мерещится. Ночные призраки. Призрак прошлого. Призраки старого замка. 2. (переносное) Вымысел, мираж, нечто кажущееся. Призрак надежды, счастья, любви.

Толковый словарь Ожегова и Шведовой

ПРИВИДЕ́НИЕ, я, ср. (книжн.).

Призрак умершего или отсутствующего существа, по представлению людей суеверных и с болезненной фантазией якобы являющийся им. Замок с привидениями.

Толковый словарь русского языка Ушакова

ФАНТО́М, а, м. [фр. fantôme с греч.].

1. Призрак, привидение, причудливое явление (книжн.).

2. Модель человека или животного (или части тела) в натуральную величину (в паноптикумах, музеях и т. п.; спец.).

Толковый словарь русского языка Ушакова

А́НГЕЛ, а, м. [греч. aggelos, букв. вестник].

1. В религиозной мифологии – бесплотное существо, исполняющее приказания бога. 2. Идеал чего-н., лучшее воплощение, олицетворение чего-н. (разг., с оттенком восхищения; устар.). А. красоты. || Ласковое обращение к любимому человеку. А. мой [перевод фр. mon ange]. 3. Святой, имя к-рого носит кто-н. (церк.). || Именины (разг. устар.). Поздравление с ангелом.

Толковый словарь русского языка Ушакова

ДЬЯ́ВОЛ, ДИА́ВОЛ – падший ангел, к-рый до своего падения был одним из высших ангелов в небесной иерархии (Синонимы: сатана, нечистый дух, демон, бес, Вельзевул, князь тьмы, Люцифер, Фосфор, Велиар и проч.). За горделивое послание против Творца он и увлеченные им духи были низвержены с «неба» и обречены на конечную погибель как отчужденные от источника истинного бытия, т. е. Бога-Творца. Злым этот высший ангел стал в своем свободном самоопределении. Поскольку ангельские дух. сущности обладают тварной вечностью неизменностью, Дьявол – неизменный носитель зла, для к-рого принципиально невозможно покаяние, а следовательно и прощение. Нераскаянность дьявола выражается в безнадежной борьбе против Бога и Его творения. Он – источник зла, греха, страдания, смерти и неустроенности в тварном мире. В начале Библии, в книге Бытия, Д. появляется в образе змея, обольщающего первых людей. Проклятого за это Богом Д. и его слуг ожидает погибель в «последние времена», после решительной битвы, описанной в кн. Откровения (Апокалипсисе), где он изображен в образе Дракона.

Российский гуманитарный энциклопедический словарь

ДЕМОН м. греч. злой дух, диавол, сатана, бес, черт, нечистый, лукавый. Сатана, кто во лжи, по кичливости духа; диавол, кто во зле, по самотности; демон, кто в похотях зла, по любви к мирскому. Демонов, ему принадлежащий; демонский, ему свойственный, к нему относимый. Демониться, церк. демонствоватися, бесноваться, быть одержиму бесом. Демоноговение ср. церк. идолопоклонство; демоночтец м. идолопоклонник. Демонострашие ср. страх, наводимый демонами. Демонология ж. учение о духах, о бесплотных существах. Демономания ж. помешательство, в котором человек считает сам себя бесноватым, одержимым.

Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля

АЗАЗЕЛЬ – по верованиям древних евреев – демон пустыни, предводитель допотопных гигантов, восставших против бога. Он научил мужчин воевать, а женщин – искусству обмана, совратил людей в безбожие и научил их разврату. В «книге» Еноха (см.) А. трактуется как «падший ангел», обучивший мужчин искусствам изготовления оружия и войне, а женщин – технике раскрашивания лица и вытравливания плода.

В конце концов он был привязан, по повелению бога, к пустынной скале. Так повествует апокрифическая лит-ра. В Библии и в талмудической лит-ре имя А. связано с идеей искупления греха – прелюбодеяния падших ангелов, а главное – с идеей общего искупления грехов народа. Эта идея воплощалась в особом обряде: приводились два козла; один предназначался (по жребию) «Господу» в жертву, другой – «Б.». Последний, нагруженный воображаемыми грехами, уводился в одинокое место, а затем отпускался в пустыню. Отсюда – «козел отпущения». Позже этот обряд значительно развился (козла сбрасывали в пропасть с горы), усложнился привлечением большего количества участников и принял наконец характер драматического действа.

Литературная энциклопедия

ОТЕ́ЛЬ отэль, отеля, муж. (франц. hotel).

Название больших комфортабельных гостиниц. Вообще гостиница (загр.). Особняк, барский дом, где живет только семья владельца (загр.).

Толковый словарь русского языка Ушакова

Начало…

Ты не всегда знаешь, в какой именно момент начнётся твоя история, и уж, конечно, совершенно не можешь догадываться, как и когда она закончится…

Но я знала…

Эта история началась в одну тёплую июньскую ночь, когда мне в первый раз приснился этот дом…

Сон начинался так: я иду по старой разбитой дороге, где-то на окраине города, теребя в руках и без того мятый листок с адресом, и в самом конце улицы, носящей имя великого русского писателя Николая Васильевича Гоголя, нахожу дом № 13.

Он-то мне и нужен…

А калитка приоткрыта, словно меня уже ждут…

Захожу и вижу его обшарпанные стены и глухой забор, вдоль которого тянется тоненькая тропинка в сад, заросший вишнёвыми дичками и высокой крапивой.

Сад был слишком большой, а дом – маленький, просто крошечный, хоть и с виду казался вполне приличным.

Две проходные комнаты, кухня и веранда, остеклённая маленькими ромбиками, часть из которых давно выпали наружу и лежали под окнами мелкими осколками.

Во сне я медленно проходила по этому архитектурному «чуду» и пыталась оценить его реальную стоимость…

На стенах с потускневшими обоями, покрытыми жёлтыми пятнами, висели рамочки с фотографиями из прошлого. Все эти люди были мне незнакомы, и их жизнь в этом доме показалась нереальной, несуществующей, но проходя мимо, я понимала, что люди на фотографиях смотрят в мою сторону и шепчутся.

Во сне я отчётливо слышу их голоса и испуганно спешу на кухню. А кухня – крошечная комнатушка, заваленная разным барахлом. Такая кухня просто находка для людей, помешанных на диете, в таком убогом и грязном помещении не только готовить противно, но и просто присесть.

Я подхожу к окну, чтобы выглянуть в сад, и вижу, как по тропинке в сторону дома движутся люди. Их тела прозрачны, а движения плавные и неспешные, словно они плывут над тропинкой, не касаясь земли. Их становится всё больше и больше, и уже сад почти заполнен, и крайние из них стоят у входной двери.

От страха я вскрикиваю и выбегаю прочь из дома, собирая на свою одежду пыль и паутину вместе с пауками и засохшими мухами, и оказываюсь во дворе.

На крошечной лавочке у двухметрового забора, под огромной рябиной заканчивается мой сон.

Но в следующую ночь – всё сначала…

Я просыпаюсь и ещё долго лежу в кровати, пытаясь прийти в себя…

Глава первая
Сделка, подписанная кровью

Так больше не может продолжаться! Не может! Чёрт бы побрал этот сон.

Вчера я напилась снотворного и надеялась, что уж сегодня этот сон не посмеет войти в моё сознание, так нет, сон всё равно приснился, да ещё и с продолжением…

Я бегу по улице, а за мной толпа бестелесных призраков с протянутыми вперёд руками и выпученными глазами…

Фу, гадость какая!

В автобусе, заполненном под завязку, я доезжаю до работы и спешу напиться кофе, чтобы хоть как-то разогнать сон. После третьей чашки я облегчённо вздыхаю, глаза перестают слипаться, и мысли выстраиваются в чёткую линию.

Если я не смогу избавиться от этого навязчивого сновидения, то, похоже, совсем скоро перестану спать. И жизнь моя закончится с широко открытыми глазами.

Но как найти то, чего нет?

Хотя, почему же нет?! Во сне я шла по определённому адресу, кем-то написанным для меня на листочке бумаги в клетку.

Итак, улица Гоголя, дом № 13… Я набила этот адрес в поисковике, и объявления о продаже недвижимости замелькали перед моими глазами. Оказывается, улица Гоголя есть в каждом городе и несложно догадаться, что и дом № 13 на ней тоже имеется.

Целый час я потратила на поиск нужного дома, но тщетно…

В ожидании новой бессонной ночи моё несчастное тело медленно поплелось домой, ничего не замечая на своём пути и надеясь лишь на внутренний компас, знающий свой адрес и выбирающий кратчайший маршрут, как наилучший навигатор.

Выйдя из метро, я шла по длиннющему подземному переходу, и какая-то тётка сунула мне в руки газету с объявлениями:

– Бесплатная газета! Бесплатная газета! Покупайте – продавайте, ни минуты не зевайте!

Какая поэтичная распространительница, подумала я, когда та пыталась подмигнуть мне правым глазом.

Газету я взяла, но на подмигиванье никак не ответила, а поспешила на остановку и, сидя у окошка в автобусе, открыла газету…

На третьей странице пестрели объявления о продаже дачных участков и, о Боже, я увидела тот самый дом…

 

Маленький уютный домик, ищет свою хозяйку.

Не лентяйку не зазнайку.

Не на день и не на год этот дом хозяйку ждёт.

А на долгие века в дом войдёт её душа…

Тот, кто сможет в доме жить, будет время сторожить.

Он приют дарует тем, кто скорей похож на тень.

И в прозрачные тела он вдохнёт огонь тепла,

И душа к душе прижмётся, возрождаясь навсегда.

Под фотографией были написаны странные стихи и телефон продавца.

Тошнота подступила к горлу и по губе потекла вязкая, тёплая жидкость. Машинально я слизнула её и ощутила во рту вкус крови. Алые капли упали на газету и растеклись по фотографии, придав ей красноватый цвет…

Я стала копаться в сумке, выбрасывая содержимое на колени, пока не нашла платок. Зажав нос, я выскочила из автобуса…

Постояв немного на остановке, задрав голову к небу, я дышала через рот, пытаясь остановить кровь. Когда платок перестал намокать и кровь запеклась, я тихонько пошла домой.

Голова кружилась, и ноги заплетались. Наверное, со стороны я была похожа на изрядно подвыпившую тётку, но мне было всё равно.

По пути мне пришлось несколько раз останавливаться и, держась за дерево, переводить дух. Тошнота стала невыносимой, и почти у самого дома, под корявой берёзой меня стошнило. Рядом была детская площадка, и молодые мамаши, похватав своих чад, поспешили убраться побыстрее, дабы не лицезреть эту ужасную картину…

И правильно!

Зрелище – из ряда вон выходящее. Я и сама была бы рада убежать, да не могла, ведь без меня это шоу не состоялось бы.

Вытершись всё тем же платком, я доковыляла до подъезда.

Дальше я помню с трудом, но до квартиры я всё же добралась, так как очнулась через сутки именно в ней, родимой. Лёжа в кровати, прямо в одежде и с перепачканным лицом. Эту картину я увидела в зеркале, висящем напротив кровати.

Я не узнала эту женщину…

На меня смотрела незнакомка и похоже, что тоже не узнавала меня.

Вид у неё был жалкий и потрёпанный, а лицо серого цвета с бордовыми разводами. Руки тоже были перепачканы кровью, оттого создавалось впечатление, что эта чумазая дама совершила преступление, убила кого-то, а теперь прикидывается, что ничего не помнит…

Я кое-как сползла с кровати и сделала первые шаги по направлению в ванную. В голове шумело, но тошнило – слегка, и я благополучно, по стеночке, по стеночке, добралась до намеченной цели.

После душа мне полегчало. Я выпила кофе, и та женщина в зеркале перестала быть незнакомкой.

– Да, Варвара Александровна, влипли вы в историю! Ничего не скажешь!

А всё почему? Да из-за сна этого. Похоже, пора саму себя в психушку сдавать, как шизофреника и параноика.

Мне этот «сонный» дом уже в газетах мерещится…

– Так, стоп! Газета! Где эта газета?!

Я побежала в коридор, и у входной двери увидела скомканную пропажу.

Распрямив страницу № 3, я стала пристально вглядываться в запачканную кровью фотографию.

Бордовое небо над домом с тяжёлыми чёрными тучами, и казалось, что они медленно плывут, подгоняемые северным ветром. Я почувствовала холод, проникающий в меня, словно я была там, в фотографии, а не в своей тёплой уютной квартире.

Тропинка в сад вдоль высокого, глухого забора стала наполняться людьми, ещё и ещё, их становилось всё больше и больше, и они двигались по направлению в сад, но в какой-то момент эти люди обернулись на меня, словно я окликнула их или позвала. Первой стояла молодая девушка, её лицо было видно лучше остальных, она улыбнулась мне так ласково, с любовью, и поманила к себе… Господи, да это же я сама!

Я выронила газету…

Сомнений больше не было, я сошла с ума…

Я всегда была реалисткой, и фантазии в моей жизни занимали последнее место.

Да их просто не было!

Я чётко знала, что хочу от жизни, и шла к намеченной цели реальными путями без фантастических мечтаний.

Была ли я романтиком?

Тоже нет! Я любила окунуться в атмосферу праздника, но без излишеств. Любви я предпочитала безопасный секс, а стихам при луне – хорошую бутылку вина в приятной компании друзей.

Жизнь была разложена по пунктам, которые я выполняла один за другим и отмечала их крестиком, как уже пройденный этап.

А тут эти сны… Они ворвались в мою жизнь и перевернули всё с ног на голову.

И что теперь делать?

Сдать себя в психушку или всё же найти этот дом и узнать, что же он хочет от меня в конце концов?

Поразмыслив немного, я приняла решение.

Обратиться к врачу я всегда успею, а дом могут продать, и тогда сны не отступят, и рано или поздно я всё же окажусь в медицинском учреждении с решётками на окнах в палате № 6.

Значит, нужно спешить…

По всей видимости, дом был в другом городе, до которого полдня добираться, но меня уже ничто не могло остановить. Проведя бессонную ночь, ворочаясь с боку на бок, я вскочила с первыми лучами солнца и позвонила по телефону, указанному в объявлении.

Очень долго в трубке была тишина, потом длинные гудки разбили пространство на ровные осколки, и, наконец, мне ответили…

Голос был сонный и хриплый. Я даже сразу не поняла, мужчина это или женщина, пока голос не представился:

– Акулина Фёдоровна, матушка моя, прошу любить и жаловать. Что рано-то так? Не спится?

– Заснёшь тут! – не удержалась я и гневно фыркнула.

– Понимаю, матушка, понимаю. Сновидения порой бывают так навязчивы. Так по какому поводу звоните, матушка моя?

– Вы дом продаёте?

– Дом? Ах, дом! Ну, конечно, продаём или меняем, но назад не принимаем…

В трубке раздался смешок, и мне показалось, что этот голос я уже где-то слышала…

Женщина продолжала:

– Дом продаём, матушка, это конечно, но по вам ли цена?

– А сколько вы за него хотите?

– Это не телефонный разговор, – резко оборвала она. – Приезжайте, матушка моя, посмотрим, прикинем, может, и цену скинем.

– Хорошо, диктуйте адрес, я сейчас приеду!

Записав адрес, я бросилась к компьютеру, чтобы найти его на карте, но, увы, как я ни билась, но переулок Вечности как сквозь землю провалился. Пришлось взять «Путеводитель по дорогам России», и там, в крошечном ответвлении от улицы Весенней, я отыскала нужный мне переулок.

На сборы ушло не больше пяти минут и около часа на дорогу…

И вот я стояла на улице Весенней, как раз в том месте, где должен начинаться переулок Вечности, но его не было.

Мне несколько раз пришлось пройти по улице, туда и обратно, пока я не заметила низенькую арку между домами. Войдя в неё, я оказалась в нужном мне переулке…

Название переулка как нельзя лучше говорило само за себя. Время остановилось в этом странном месте ещё пару веков назад, и дух вечного покоя растворился в воздухе этого таинственного уголка, надёжно спрятанного кем-то от лишних взглядов и городского шума.

Здесь всё было особенным, не таким, как по другую сторону арки: чистый воздух с запахом ванили и бергамота, едва уловимый, но такой восхитительный. Домики, сошедшие со старинных фотографий, начала прошлого столетия, стояли как маленькие сахарные леденцы, прижавшись друг к другу, с ажурными узорами лепнины на фасадах и белыми колоннами у входных дверей. Мощёный тротуар без проезжей части и ни одного автомобиля.

Переулок был крошечный: шесть домов с одной стороны и шесть с другой. Я прошла несколько раз из конца в конец, пытаясь найти нужный дом № 3/2, но тщетно.

За домом № 3 по нечётной стороне, как и положено, шёл дом № 5, а где искать эту дробь два, было неизвестно.

Расстроенная, но больше рассерженная, я уже хотела уходить, но тут из подворотни выбежала чёрная кошка и нырнула в узенькую калитку между домами, я пошла за ней и попала в узкий проход.

Я едва могла поместиться в нём, но пройдя несколько шагов, я поняла, что проход расширяется на глазах. Невероятно, но это было так.

Тут я увидела дом № 3/2, он стоял в глубине прохода, и на его крылечке стояла старушка и махала мне рукой.

Среди всех домов в этом переулке, пожалуй, этот был самым реальным. Его стены были увиты виноградом по самую крышу, и этот виноград на вид был вполне съедобным. Он свисал аппетитными гроздями фиолетового цвета с лёгким восковым налётом, в котором отражались белоснежные облака, плывущие по московскому небу.

И всё те же облака медленно скользили в отражении множества чудесных оконцев этого двухэтажного творения неизвестного мне архитектора, а по совместительству – волшебника.

В каждом окне была своя отдельная история, сложенная из разноцветных стёклышек, собранных в сказочные витражи.

На первом этаже в одном из окошек весёлый пастушок играл на своей свирели для кудрявых овечек и пятнистой коровы.

В другом очаровательная красавица с русой косой плела венок из полевых цветов и смущённо поглядывала на пастушка из соседнего окна. У её ног сидели маленькие зайчики, косули и другие лесные обитатели.

Мой взгляд скользнул выше, на второй этаж, и я погрузилась в мир русской сказки, где Иван-Царевич сражается с трёхглавым драконом, а длинноволосая русалка, сидящая на огромном валуне, заманивает в свои лазурные воды Русского богатыря, и тот, склонивши меч к земле, послушно следовал на зов её волшебной песни.

Но тут до моего плеча дотронулись, и я обернулась…

На меня смотрела старушка и ласково улыбалась:

– Что, матушка моя, нравится?

– Сказочно красиво!

– Так прошу вас в дом, чтобы лучше рассмотреть все его достоинства.

Я поднялась по мраморным ступенькам и вошла в дом.

Конечно, я и раньше была в музеях, но ни разу не видела, чтобы в них жили люди.

Это был настоящий дворец. Мраморные колонны поддерживали балкон второго этажа, куда вела хрустальная лестница с золочёными резными перилами.

Старушка пригласила меня сесть в удобное кресло, а сама устроилась напротив и бесцеремонно стала рассматривать моё лицо. Её чёрные глаза, как рентген, проникали в мой мозг, и от этого мои руки покрылись мурашками и я вздрогнула…

– Что ж, – сказала старушка, – займёмся тем делом, ради которого вы сюда прибыли, Варенька.

– Постойте, постойте, я же не говорила вам, как меня зовут.

– Как не говорили? – засмущалась старушка. – А разве в нашем утреннем разговоре вы не должны были мне представиться, как это делают все приличные люди?

– Наверное, – неуверенно сказала я и опустила глаза к полу.

– Итак, Варенька, вы хотели купить дом?

– Да, я хотела…

– Что ж, пройдёмте наверх, матушка моя, там всё и обсудим.

Мы стали подниматься по лестнице… Я едва прикасалась к перилам и старалась не дышать, уж слишком хрупким казалось это хрустальное чудо.

Всего один неосторожный шаг, и она рухнет вниз, а вместе с ней и я окажусь в куче хрустальных осколков, золотых кренделей и изящных цветов, украшающих её перила.

На втором этаже было несколько дверей. Мы прошли по коридору до самой последней, с двумя створками, украшенными декоративной резьбой. Искусному мастеру удалось вырезать на ней сказочные деревья с изящно изогнутыми ветками, на которых сидели диковинные птицы с распушёнными хвостами.

Каждое перышко было отлично от другого, словно ветер теребил их волоски, растрёпывал кончики и закручивал хохолки.

На головах у птиц были короны, а в свободной лапе по сочному яблоку. Вместо листьев маленькие колокольчики украшали ветки деревьев, а снизу ствол обвивали лианы с острыми колючками. Эти лианы пытались поймать птиц за лапки, но что-то мешало им, защищая пернатых красавиц.

Когда старушка растворила двери, заиграла музыка, словно ветер коснулся тех самых колокольчиков, что висели на ветках сказочного леса.

Мы вошли в комнату, и двери сами собой закрылись за нашими спинами.

У противоположной стены стоял стол с ножками – деревьями, работы того же автора, что и дверь, а за ним сидел маленький старичок и читал книгу.

Он перелистывал страницы не как обычно, от начала к концу, а наоборот, покончив с одной книгой, он взялся за другую…

– Егор Каземирович, я Вам Вареньку привела. Она дом купить хочет.

– Ту самую? – старичок поднёс к глазам пенсне и радостно запричитал. – Какая радость, моя дорогая, а то дом уже истосковался, поизносился без хозяйки за столько лет. Проходите, Варенька, не стесняйтесь. Документы подпишем и дом ваш, как говорится – берите и пользуйтесь.

– Подождите, разве так можно. Мне бы съездить, посмотреть его, а потом уж и сделку заключать можно. Я ведь даже не знаю, сколько вы за него хотите.

– Да сущие пустяки, матушка моя, – вмешалась старушка. – Сколько дадите, за то и купите. А с деньгами не спешите. Сначала дом посмотрите, а потом и решим, да только документы сейчас подписать надо, пока Егор Каземирович ещё здесь. А то уедет к осени в Питер, и дело затянется на неопределённый срок.

 

Опасность потерять дом заставила меня сесть за стол переговоров и взять в руки предложенные мне бумаги. Я стала читать…

Честно говоря, я не была сильна в юриспруденции и обычно подписывала бумаги не глядя, но в этот раз я попыталась прочесть…

Но что за ерунда, строчки начали двоиться, а буквы в словах менялись местами, и было совершенно невозможно уловить сути написанного.

Единственное, что я поняла, это то, что дом менял хозяев несколько раз и последняя его хозяйка скончалась 29 лет назад, ровно за год до моего рождения.

Старичок вложил мне в руки перьевую ручку, и я уже готова была подписать, но в ней не было чернил и тогда…

Я царапала бумагу и очень нервничала, так сильно, что голова закружилась, как тогда, в автобусе, и я вновь почувствовала во рту вкус крови. Капля вязкой, почти чёрной жидкости капнула на стол, а Егор Каземирович радостно вскрикнул:

– Вот и чернила.

Пока я не поняла что к чему, он макнул ручку в кровь и вложил её в мою руку.

– Подписывай, Варенька, не тяни, – ласково уговаривала меня Акулина Фёдоровна.

И я подписала…

Тошнота прошла, и кровь перестала капать…

– Ну, что же, дело сделано, можно и чайку попить – весело сказал старичок, почти заурчав, как делают это довольные коты, объевшись сметаны.

Мне не хотелось пить чай, мне нужно было выйти на свежий воздух, под ароматную виноградную лозу, чтобы окончательно прийти в себя.

Так я и сделала.

Никто не помешал мне, никто не остановил. Я вышла на улицу и обнаружила, что небо потемнело и звёзды, ещё бледные, туманные, но уже зажглись на его бесконечных просторах.

Вечер!

Как же быстро летит время. Положив в сумку папку с документами на дом, я поспешила к метро.

И в эту ночь я спала почти без сновидений…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru